Жанр: Любовные романы
Рожденная летать
... как холод отступает.
Рид опасался, что при аварии Шейла могла получить сотрясение мозга, и снова
сказал:
— Только не спать. — Губы его находились близко от ее уха, и голос прозвучал почти нежно.
— Не буду, — пообещала Шейла. Лицом она уткнулась в его плечо и
думала о том, чтобы скорее согреться. Дрожь прошла, Рид убрал мокрые волосы
с ее лица и шеи, осторожно перекинул их на плечи и расправил, чтобы быстрее
сохли.
— Надо было бы принести полотенце вытереть волосы, — пробормотал
он, расправляя тяжелые шелковистые локоны. Раньше Рид пытался представить
себе, каковы они на ощупь. Теперь он знал это и не спешил убрать руку.
Огонь согревал Шейле спину, а спереди она чувствовала тепло, исходящее от
Коннорса.
— Если вы не хотите, чтобы я заснула, вам лучше перестать гладить мои
волосы, — пробормотала Шейла.
Рид улыбнулся. Его пальцы перестали перебирать кудри, но не в силах
справиться с собой, он взял локоны и поднес их к губам.
— Вы слишком красивый парень, чтобы попасть с вами в аварию, —
прошептала Шейла, касаясь губами его шеи.
Рид засмеялся:
— Я думал то же самое о вас, когда вы сажали самолет. Большинство
пилотов даже при хорошей погоде не смогли бы сделать то, что смогли вы.
— Что я слишком красивый парень? — пробормотала Шейла. Она уже
совсем согрелась, и теперь ее клонило ко сну.
— Я думал, что вы чертовски хороший пилот, — не отступал он, не
выпуская девушку из объятий.
От этого комплимента Шейла вздрогнула, сон как рукой сняло. Она еще какое-то
время наслаждалась теплом Коннорса, но вскоре мысли переключились на
саратогу
.
— Я разбила свой самолет.
У нее был такой удрученный вид, что Рид не удержался от улыбки. Вряд ли он
мог помочь с самолетом, но мысль, что благодаря аварии он может обнимать
красивейшую из женщин, развеселила его. И не важно, кто она.
— Не думаю, что его нельзя починить, — постарался он успокоить
Шейлу. — В дерево врезалось только левое крыло.
Рид чувствовал себя как Чеширский кот. Он восхищался Шейлой как пилотом, но
она нравилась ему и как нежная соблазнительная женщина, к тому же с чувством
юмора.
— Обещаю, что, когда дождь перестанет, я пойду и осмотрю самолет. Здесь
есть рация, и если понадобится, вызову подмогу.
— Коннорс?
— Просто Рид, — поправил он ее.
— Я ненавижу сравнения, но моя спина скоро превратится в поджаренный
тост.
Рид засмеялся вместе с Шейлой. Теперь она оказалась лежащей прямо на нем.
— Так лучше?
Благодарное бормотание Шейлы затерялось где-то у него на груди, когда она
устроилась на его сильном теле. Свои руки она прижала к его груди и
почувствовала ровное биение сердца.
Рид крепче сжал ее в объятиях. Несколько минут длилось это восхитительное
чувство близости Шейлы.
Рид рос на ферме в Айове и редко общался с девочками. До семнадцати лет он
испытывал перед ними робость и был болезненно застенчив, да и выглядел
моложе своего возраста. К восемнадцати годам он наконец возмужал и окреп.
Достаточно быстро Рид понял, что женщины обращают на него внимание. Занятия
спортом и физический труд превратили его в атлетически сложенного молодого
человека, которым они живо интересовались. С тех пор он не испытывал
недостатка в поклонницах и постепенно приобрел репутацию сердцееда,
холодноватого и даже циничного.
Потом он встретил Шейлу. Что-то неуловимое в ее глазах и дух независимости
пробили брешь в броне, которую он возводил все эти годы, и он снова
превратился в ранимого мальчика.
В новом положении спине было не горячо, но ощущение горячего тела Рида
пробуждало чувство опасности. Положив руки ему на грудь, Шейла заглянула
прямо в глаза. Ее упавшие волосы отгородили их от всего остального мира. В
глазах Рида она прочитала такое дьявольское наслаждение, что даже
покраснела.
— Теперь я вся согрелась, — заставила она себя признаться.
Оставаться дольше в таком положении было равносильно игре с огнем. Руки Рида
лежали на ее бедрах, и Шейла чувствовала, что им нельзя больше быть там.
Однако Рид не собирался отпускать ее.
— Закрой глаза, — тихо велел он. Шейла на несколько секунд закрыла
глаза.
— Осмотр окончен, — с удовлетворением заявил Рид. — У тебя на
голове шишка размером с гусиное яйцо, которая со временем почернеет и
посинеет, но раны, я думаю, нет.
— Приятно слышать, доктор Коннорс, — ответила Шейла.
— Есть одно очень личное дело, о котором я хочу просить, — сказал
Рид, и Шейла увидела в его глазах неутоленное желание. Его голос прозвучал
хрипло и низко: — Поцелуй.
Оба понимали, что это рискованно, но их влекла жажда новых ощущений.
Он привлек ее к себе, их губы встретились. Он раздвинул их языком, лаская ее
сладостный рот.
Тысячи раз Шейла пыталась представить, каким может быть поцелуй Рида. И вот
только сейчас она поняла, что ничего подобного еще не испытывала. Рот Рида
оказался сильным и горячим. Его язык, нежный, но настойчивый, требовал
продлить прекрасное мгновение. Поцелуй разжег в Шейле пламя страсти, сердце
забилось так, что удары отдавались в висках.
Они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух. Шейла спрятала лицо у
него на груди, стараясь успокоиться. Никогда чувства не пробуждались в ней с
такой пронзительной силой и так внезапно. Она испугалась. рид глубоко
вздохнул, пытаясь справиться с собой: все его тело было охвачено страстью,
первобытной, дикой страстью. Он еще крепче прижал к себе Шейлу.
Всего лишь
поцелуй. Это только поцелуй, и ничего больше. Поцелуй очень красивой
женщины
, — убеждал он себя.
— Леди, ваш поцелуй пьянит сильнее вина. — Голос прозвучал хрипло.
Рид с трудом приходил в себя.
Коннорс слишком долго сдерживал в себе свои желания. Но он не должен идти на
поводу своих необузданных фантазий. Не должен знать, как восхитительна, как
нежна, как страстна может быть Шейла.
Глава 7
— Теперь ты согрелась. Я, пожалуй, пойду посмотрю, что творится
вокруг. — Рид оторвался от Шейлы.
Шейла придвинулась к огню, закрывшись одеялом, будто шитом, пока Рид
поднимался с пола. Одеяло не помешало ей заметить, как он привлекателен в
джинсах, и помогло спрятать стыдливый румянец. Когда Коннорс вышел, Шейла
села и осмотрелась.
Она увидела длинную комнату. У стены напротив камина стоял большой стол со
стульями, на столе — радиопередатчик. Входная дверь находилась прямо перед
ней, направо — дверь в другие комнаты. Рядом с камином стояли диван,
покрытый коричневым пледом, два легких деревянных стула и кофейный столик.
Рид вышел за дверь. Шейла встала и поправила на себе одежду. Она сложила
пледы и повесила свой мокрый комбинезон поближе к огню сушиться. Когда она
пристраивала возле камина обувь, в комнату с аптечкой в руках вошел Рид.
— Решил снова поиграть в больницу? — спросила Шейла в надежде
избавиться от неловкости.
Ответом ей были манящая улыбка и чуть насмешливый взгляд.
— И это благодарность, — нарочито ворчливым тоном произнес
Рид. — Я, можно сказать, спас тебе жизнь, а ты издеваешься.
— Спас мне жизнь? — иронически переспросила Шейла.
— Ну почти.
— Вздор.
Рид покачал головой и усмехнулся, доставая из аптечки лекарства. Он подошел
к Шейле, легкими движениями смазал шишку на лбу, отметив, что рана подсохла,
да и ссадина оказалась небольшой.
— Что теперь? — поинтересовалась Шейла. Во время процедуры она
стояла не шелохнувшись.
— На кухне полно еды, в доме есть запасной генератор, на случай если
отключится электричество. Я попытаюсь наладить рацию, но, возможно, нам
придется ждать, пока закончится буря.
— А телефон здесь есть?
— Он не работает. Наверное, линия повреждена.
Шейла задумалась и выглянула в окно. По небу на огромной скорости мчались
тяжелые свинцовые тучи, превращая день в ночь. Перспектива остаться в хижине
наедине с Коннорсом на несколько дней ее не на шутку встревожила.
— Ди почувствует беду, — прошептала она.
В это время Рид вошел в комнату и расслышал ее слова.
— Как только позволит погода, мы немедленно свяжемся с Нашвиллом, а
оттуда сразу же сообщат твоей семье об аварии.
— Ди уже знает, — как бы между прочим сказала Шейла, но в голосе
звучала уверенность. — Карла наверняка тоже что-то почувствовала, но Ди
более проницательна. Она поймет, что произошла авария.
Рид с изумлением смотрел на Шейлу: для него это было так необычно, а она
говорила как о чем-то само собой разумеющемся. Сестры спокойно относились к
своему таинственному дару, но ему понять это было трудно.
Риду несколько раз рассказывали о том, что между сестрами Прескотт
существует необъяснимая связь, но он никогда не имел случая убедиться в
этом.
— Расскажи мне подробнее, — попросил Рид, усевшись за стол. Он
взял инструмент и вскрыл рацию.
— Я не много могу рассказать. Ученые не исследовали этот феномен. Когда
мы были маленькими, мама наотрез отказывалась показывать нас врачам, а когда
выросли, тоже не испытывали в этом необходимости. Мы не считаем это чем-то
особенным. Просто, если кто-то из нас сильно встревожен, остальные это
чувствуют.
— А вы ощущаете настоящую боль одновременно?
Шейла прохаживалась возле стола, за которым сидел Рид. Ей было легче
разговаривать, не видя его глаз.
— Мне передаются только волнение и беспокойство, но у Ди, возможно,
заболела голова, когда я врезалась лбом в приборную доску. Между мной и
Карлой не такая тесная связь. Мы чувствуем то же, что и другие люди, когда с
их знакомыми или родственниками случается беда. У Ди проницательность
намного сильнее.
— А у нее бывают видения?
Шейла отрицательно покачала головой:
— Ди говорит, что это как удар. Но когда она приходит в себя, то может
определить свои ощущения, например, гнев, страх или боль.
— Она тоже испытывает эти чувства?
— В какой-то мере да.
— А она знает, что сейчас с тобой все в порядке?
Шейла подумала, что Ди, должно быть, волнуется, но надеялась, что та поймет:
особой опасности нет.
— Я почти уверена: Ди обзвонила все службы в Лексингтоне и Нашвилле.
Она не успокоится, пока не услышит меня.
— Она может прилететь в Нашвилл?
— Сомневаюсь. Она ведь улетела, — сказала Шейла. — А что
будет с твоим заданием?
Рид нахмурился:
— Это ведь как раз то место, где хотели спрятать Сэнди. Мы
предполагали, что люди Рудольфа последуют за мной в Нашвилл и свидетельница
сможет здесь отсидеться. Сейчас надежда лишь на то, что они не выследили нас
и я успею предупредить свое начальство, что место засвечено.
Шейла догадалась, что он беспокоится за нее.
— Если мы не можем выбраться отсюда, то и они не могут добраться сюда?
— В такую погоду — да, — согласился Рид, и они вместе
прислушались.
Снегопад усиливался, ветер бился в окна и пытался сорвать крышу. Риду так и
не удалось наладить связь. Из динамика по-прежнему доносился только треск
электрических разрядов.
Рид заметил:
— Погода всех нас будет удерживать некоторое время. Может быть,
пообедаем? Я проголодался.
— Я тоже, — сказала Шейла. — А что у нас есть? Они
отправились на кухню. По дороге Рид показал ей дом.
— По обе стороны от гостиной — спальни. Обычно мужчины спят в левой
комнате, а женщины — в правой. Хотя мне все равно. Попозже я принесу вещи, а
ты выбирай спальню.
Они вошли на кухню, и Рид направился к холодильнику.
— Я нашел сандвичи с морским окунем, — сказал он. — Подойдет?
— Прекрасно! Чем я могу помочь?
. — Сесть за стол и чуть-чуть подождать.
Шейла не стала спорить. На столе уже стояли стаканы, приборы с приправами,
лежали вилки и ножи. Вместо салфеток в кольца были заправлены бумажные
полотенца. Кофейник закипел, и через минуту Рид подал горячие сандвичи.
— Агенты, работавшие здесь, настояли на покупке микроволновой печи.
— Мудрое капиталовложение.
— Абсолютно необходимое, — поправил он. — В морозильнике
полно мяса. Мне остается только разморозить что-нибудь к ужину. Можно
поджарить стейки с картофелем и разогреть консервированные овощи.
Шейла улыбнулась:
— Недурно.
Она взяла сандвич, надкусила и закрыла глаза от удовольствия. Спустя
несколько секунд она заговорила:
— Я терпеть не могу возиться на кухне, даже просто разогревать
замороженное блюдо. Мама с папой держат домработницу, которая ведет все
хозяйство. У нас у каждой свои комнаты, но когда мы собираемся всей семьей,
то едим за общим столом.
Рид промолчал, но когда Шейла покончила с сандвичем, глаза его смеялись.
— Ты, наверное, думаешь, что это ужасно, — с вызовом сказала
Шейла. — Я такая неумеха.
— Каждому свое.
— Банальная фраза, — не унималась Шейла. Она была
возмущена. — Я убедилась, что мужчины — сплошь эгоисты и всегда
требуют, чтобы все было, как они хотят.
Женщины не согласны с этим, но потом все равно подстраиваются под желания
мужчин.
— Ах вот как! — Рид с трудом удерживался от смеха над полной
негодования Шейлой. В мыслях он спрашивал себя, сколько мужчин пытались
превратить ее в домохозяйку. — И что ты отвечаешь мужчинам, которые
предлагают выйти замуж, а сами хотят запереть тебя в четырех стенах, да еще
и с детьми?
Шейла прищурилась. Она не могла понять, шутит Рид или спрашивает серьезно.
— Я бегу от них как от чумы.
Рид расхохотался.
При звуках звонкого смеха Шейлу охватила дрожь. В глазах Рида мелькали
озорные искорки, и это делало его просто неотразимым.
— Почему бы нам не посмеяться вместе?
— Прости, — ответил он, пытаясь взять себя в руки, — я
представил, как ты расправляешься с тем, кто расставляет тебе брачные сети.
Шейла ухмыльнулась:
— Это зависит от того, насколько он будет эгоистичен. Я или уничтожу
его, или посоветую поискать более подходящую пару.
— И никаких насмешек или приступов гнева?
— Пустая трата сил, — усмехнулась она.
— Для которых можно найти более достойное применение? — закончил
Рид.
— Разумеется, для полетов, — не задумываясь ответила Шейла. —
А на что ты тратишь свои силы?
— На мою работу.
Они понимающе улыбнулись друг другу.
Но следующий вопрос Рида немало удивил Шейлу.
— А как же многочисленные внуки, которых мечтает воспитывать
Бэл? — Рид спрятал глаза, уставившись в чашку. — Я думал, все
женщины мечтают о детях.
— Это выдумки мужчин, — парировала Шейла.
— А тебе не кажется, что жизнь без детей будет неполной? — спросил
он, вставая со стула и вновь наполняя чашки кофе.
Шейла почувствовала, что в этих вопросах скрывается больше, чем простое
любопытство. Она немного помолчала.
— Мама говорит, что мне не достались гены материнства. Их забрали Ди и
Карла.
По непонятной причине ее объяснение вызвало у Рида одобрительную улыбку.
Большинство ее знакомых мужчин хмурились, когда она говорила, что не
собирается заводить детей. Возможно, ему часто приходилось отбиваться от
женщин, старающихся удержать его при помощи ребенка.
— А ты? — осмелилась спросить Шейла, ободренная его
вопросом. — А ты испытываешь желание стать отцом?
— Нет, — отрезал Рид. Глаза его потухли, и было видно, что он не
собирается говорить на эту тему.
Шейла была удивлена внезапной перемене в настроении Рида и не решилась
продолжать расспросы. С обедом уже было покончено, и они убирали со стола.
— Что будем делать теперь? — спросила Шейла. Она отнесла в мойку тарелки и ополоснула их.
— Я должен проверить самолет и принести багаж.
Шейла посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме густой пелены мокрого
снега.
— Мне кажется, сейчас не стоит выходить из дома.
— В таком случае у нас есть чем запять время. Настольные игры или
карты?
В шахматы Шейла играть не умела, а разгадывать кроссворды у нее не хватало
терпения.
— Пожалуй, можно сыграть в шашки, если не будешь жульничать.
— Тебе не холодно? Будем играть здесь или пойдем к камину?
— Можно и здесь.
Рид взглянул на лоб Шейлы.
— Голова не болит?
— Чуть-чуть. Я нашла в ванной аспирин и приняла две таблетки. Наверное,
скоро совсем пройдет.
В последующие несколько часов Шейла и Рид забыли о погоде, погрузившись в
игру. Они сыграли бесчисленное множество партий в шашки, потом в карты и
поняли, что оба являются азартными игроками. Рид играл очень хорошо, но
когда Шейла отвлекалась, не упускал возможности сжульничать.
Во время очередной партии в подкидного дурака Рид отлучился в ванную. У
Шейлы при раздаче оказались король, козырь и три туза. Рид проиграл партию и
обвинил ее в жульничестве. Она решительно запротестовала, но ее разобрал
такой смех, что девушка долго не могла произнести ни слова в свое
оправдание.
По глазам Рида было видно, что он очень хотел отыграться, и на нее напал
новый приступ смеха. Но Рид даже не улыбнулся. Она была настолько красивой,
привлекательной и веселой. Он не мог вспомнить, было ли ему когда-нибудь так
хорошо с женщиной.
— Я думаю, надо сделать перерыв, — заметил Рид.
Шейла скрылась за дверью ванной, а Коннорс прошел в гостиную, добавил в
камин дров и включил рацию. Но по-прежнему из динамика доносился только
треск.
Вскоре вернулась Шейла и первым делом подошла к телефону. Она взяла трубку и
послушала.
— Телефон тоже не работает.
Рид открыл входную дверь и выглянул на улицу. Низкие тучи все еще нависали
над домиком, но дождь уже перестал. Все вокруг было покрыто льдом. Шейла
подошла и изумленно воскликнула:
— Какая красота!
— Пока смотришь на это из теплого дома, — согласился он, —
Если выглянет солнце, можно будет ослепнуть.
В дверь проник холодный воздух, и Шейла вздрогнула. Рид поспешил закрыть
дверь.
— Ну и что теперь? — спросила Шейла. — Еще партию в карты?
— Попозже. Я должен подумать о нашей безопасности, — ответил
Рид. — Я, пожалуй, попробую добраться до самолета, пока не стемнело.
— Ваша контора выдает коньки?
— Нет, насколько я знаю, но здесь должны быть ботинки с рифленой
подошвой. Пойду поищу. А ты отдохни. Шишка на лбу уже поменяла цвет. Доктор
Коннорс прописывает дневной сон.
Его голос прозвучал низко и соблазнительно. Шейлу заворожил глубокий,
манящий блеск его золотистых глаз. Эти сияющие глаза были прекрасны. Как она
могла считать его жестоким и бесчувственным?
Безотчетно Рид привлек ее к себе. Шейла положила руки ему на грудь, и он
содрогнулся от страстного желания, возникшего от этого прикосновения. Они
прижались друг к другу, Риду захотелось еще большей близости.
Шейла не могла оторвать от него глаз. Никогда еще она не была так заворожена
взглядом мужчины. Почувствовав тепло его тела, Шейла теснее прижалась к
Риду, растаяв в его объятиях.
Взоры были устремлены на губы, головы медленно сблизились, рты приоткрылись,
и губы соприкоснулись. Поцелуй получился долгим, глубоким и требовал
продолжения.
Шейла почувствовала его возбуждение. Ноги у нее ослабели, дыхание стало
прерывистым. Она откинула голову назад и глубоко вздохнула. Рид принялся
покрывать поцелуями ее лицо и шею, и Шейла застонала от внезапной острой
дрожи, одновременно охватившей обоих.
Поцелуи разжигали их страсть. Желание стало столь огромно и неуправляемо,
что причиняло боль.
Шейла выскользнула из его объятий.
Итак, они переступили некую черту в своих отношениях, но пока ничего
серьезного не произошло.
Рид подумал, что Шейла так ничего и не поняла. Она лишь поднесла спичку, и
их чувства взорвались как порох, хотя вряд ли это было сделано умышленно.
Она и не подозревала, как близок он был к черте, за которой мужчина теряет
рассудок и власть над собой.
— Наверное, мне лучше все-таки поискать эти чертовы ботинки и осмотреть
самолет, — сказал Рид, решив, что, может быть, ледяной ветер приведет
его в чувство.
— Тебе помочь? Я бы тоже хотела знать, что с машиной.
— Не сейчас. Отдохни немного, я принесу твою сумку.
Пока Рид ходил к самолету, Шейла бродила по дому, тщетно пытаясь
успокоиться.
Неужели у нее может быть что-то серьезное с Ридом? Сначала он просто
заинтересовал ее, но потом пробудил страсть. Огонь желания вспыхнул внезапно
и одновременно, так что ни Шейла, ни Рид не успели хоть как-то
воспротивиться этому.
Что же теперь будет? Наверняка Рид расстроен из-за того, что не мог удержать
себя в руках. Шейла была удивлена, но не встревожена. Может, это было
наивно, но она верила Риду. Страшно другое: признаться себе, что она
влюбилась в Рида Коннорса. Ни он, ни она не хотели этого. Оба пытались
избежать любых осложнений. Каждый жил своей собственной жизнью, у каждого
было свое любимое дело. Любовь разрушала все планы.
С этими мыслями Шейла забрела на кухню, достала из морозильника мясо, вымыла
картофель и сложила все это ровной горкой на кухонном столе. На большее ее
кулинарных способностей не хватало.
Уже почти стемнело, когда Рид вернулся в дом. Он принес все вещи и бортовой
журнал.
— Что с
саратогой
? — с тревогой спросила Шейла. Рид бросил сумки
на пол и снял мокрую куртку.
— Я попытался завести двигатель. Он заработал нормально. На левом крыле
небольшая вмятина, но, по-моему, не серьезная. Как только растает лед, мы
сможем заняться самолетом.
— Слава Богу, — горячо прошептала Шейла, — что
я не попросила папу Медведя прилететь за мной в
Теннесси.
— Папа Медведь? — с улыбкой переспросил Рид. Он дал себе клятву
больше не поддаваться колдовским чарам Шейлы. Но прошло всего две минуты, и
он снова пленен.
— Это старое прозвище отца, и он его любит, хотя старается не
показывать виду.
— Ну, я наконец готов немного поторговаться, — сказал Рид, снимая
ботинки и вешая куртку к огню.
— Как это поторговаться?
— Дружеская партия в покер будет весьма кстати, — сказал он, взял
вещи и направился в спальню.
Шейла остановилась в дверях и сказала, хитро прищурившись:
— Надеешься победить меня?
Рид бросил на кровать ее сумку и отнес свои вещи в спальню напротив.
— Мне не нужна легкая победа. Хотя если ты немножко поддашься...
— Поддамся?! — возмущенно переспросила Шейла.
— Я люблю побеждать, — усмехнулся Рид.
— Без надувательства? — спросила Шейла и рассмеялась. — Кто
тебе поверит!
Коннорс восхищался ее смехом. Смеялась она открыто и заразительно. Ему очень
нравилось, как она морщит носик и прищуривает глаза. Он обожал ее озорное
чувство юмора и азартную натуру. Он любил ее. От этого признания сжалось
сердце. Любовь. Коннорс всегда превращал это чувство в удовольствие. Телу
любить дозволялось, но сердце оставалось свободным. И Рид не хотел
изменений.
— Ну так чем мы займемся вечером? — спросил Коннорс, оторвавшись
от раздумий.
Шейла взглянула в смеющиеся золотистые глаза, и сердце ее учащенно забилось.
— По-моему, мы только что говорили о покере, или я ошибаюсь?
— Ах да! — Рид старался выглядеть спокойным. — Стрип-покер,
ставка — одежда, и никаких поблажек или дополнительной одежды.
— Мечтать не вредно, — бросила она ему. Она вовсе не собиралась
играть в стрип-покер, но от этой идеи ее бросило в жар.
— Девочка испугалась? — поддразнил Рид.
— Слишком старая уловка, — парировала Шейла.
— Ну хорошо, хорошо, — уступил Рид. — Можешь надеть еще одну
вещь.
Шейла молча развернулась и пошла на кухню.
— Я не знала, когда ты вернешься, поэтому обеда по
...Закладка в соц.сетях
