Жанр: Любовные романы
Уходи, если сможешь
...ньким,
сладострастным женщинам, которых он предпочитал. Но было что-то невыразимо
эротическое в чувственной длине ее точеной фигуры и безупречности бледной
кожи.
Пальцы Брюса скользили по шелку бедер возлюбленной, губы нашли ее грудь и
стали ласкать сосок сквозь кружево. Задыхаясь от незнакомых доселе сладких
ощущений, Маргарет приподнялась под умелыми ласками опытного любовника,
знающего, как возбудить женщину.
Прикусив нижнюю губу от еле сдерживаемой страсти, она дала волю и себе.
Робко коснулась его груди, замерла на мгновение, а потом, не отводя глаз от
лица Брюса и наблюдая за его реакцией, настойчиво провела ладонью вниз, к
животу, и стала совершать медленные круговые движения вокруг пупка.
Было что-то бесстыдно-прекрасное в том, чтобы лежать полуодетой на широкой
кровати рядом с обнаженным мужчиной. Маргарет прикрыла глаза, наслаждаясь
каждой минутой их близости. Прошлого и будущего не существовало. Только этот
миг — сегодня, здесь и сейчас. Миг, ставший бесконечностью.
Нет, ей мало было чувствовать его кожу руками, ей нужно было ощущать его
плоть своей плотью... но мешало платье. Словно услышав безмолвную мольбу
возлюбленной, Брюс разом сорвал с нее одежду, с трудом сдерживая порыв
овладеть немедленно этой женщиной, чтобы избавиться от почти физической
боли, рожденной нестерпимым огнем желания в чреслах.
Маргарет запрокинула голову, из ее горла вырвался низкий гортанный звук.
Снова припав к ее губам, Брюс упивался их сладостью в медленном чувственном
поцелуе, продолжая одновременно ласкать пальцами соски. Она извивалась под
ним как змея.
Боже, как давно она не занималась любовью! Но даже и раньше не испытывала
ничего подобного. Как сквозь туман она осознавала, что ее касается мужчина,
для которого искусство доставлять женщине наслаждение было открытой книгой.
Маргарет положила руку ему на бедро, потом, не в силах устоять, дотронулась
до напряженной горячей плоти. Сначала легко, а затем стала гладить,
сжимать... Она приподнялась на локте и прижалась лицом к его груди. Теперь
уже ее язык касался его сосков, уже не Брюс, а она целовала его лицо, шею,
плечи...
Вдруг на ее запястье сомкнулись сильные пальцы. Затуманенные вожделением
синие глаза Маргарет встретились с карими глазами Брюса.
— Не надо спешить, дорогая.
Маргарет откинулась на спину, чувствуя, что истекает влагой от неистового
желания слиться воедино с этим мужчиной, почувствовать его в себе. Она
инстинктивно развела ноги, приглашая.
Но Брюс не внял безмолвному призыву. Рука его скользнула по упругому животу
Маргарет, и молодая женщина вздрогнула, когда он тронул, а затем начал нежно
гладить чувствительный бугорок. Она замерла, почти не дыша, не в силах
сопротивляться столь откровенной ласке. Еще, еще, еще...
Маргарет не удержалась и закричала от нестерпимого наслаждения. Все ее тело
сотрясала дрожь...
Наверное, он разочарован, подумала она, когда немного пришла в себя, и с
виноватым видом посмотрела на Брюса.
— Прости.
— Почему? — Он лежал рядом и совсем не выглядел разочарованным.
— Ты... ты знаешь почему...
— Уж не думаешь ли ты, что мы закончили?
Синие глаза молодой женщины расширились от удивления.
— Я только начал, — уведомил ее Брюс, сопровождая свои слова
низким, возбуждающим смехом, и, словно в подтверждение сказанному, снова
принялся целовать ее.
Маргарет не ожидала этого, но из глубин ее существа вновь поднялась волна
упоительных ощущений. Не останавливаясь, он языком проложил путь по ее
животу к мягкому углублению пупка и дальше вниз, к тому самому месту, где
его искусные пальцы только что закончили свою чувственную атаку.
— Нет!
— Нет? — Брюс поднял голову и посмотрел на нее. — Но почему?
— Ты не должен... Меня никогда...
— Никогда так не целовали? — Вызывающе прямой вопрос заставил ее
покраснеть, и она решила было сопротивляться, но Брюс не дал ей даже
пошевелиться. — Все когда-нибудь бывает в первый раз, моя хорошая.
Маргарет и не думала, что способна испытать оргазм всего лишь через
несколько минут после предыдущего, но это произошло... и вновь она не
сдержала исступленного крика. Ощущения так потрясли ее, что, если бы Брюс не
держал ее крепко за бедра, она принялась бы метаться по кровати, не
осознавая, что делает.
Не успела Маргарет прийти в себя, как почувствовала бережное прикосновение
твердой мужской плоти к своей плоти, влажной и горячей, и с радостной
готовностью обвила Брюса длинными ногами, прочно приковав к себе в тот самый
момент, когда он проник внутрь.
— Ты пользуешься чем-нибудь? — спросил он вдруг,
отстраняясь. — Потому что, если нет, есть другие способы...
В ответ на это прозаическое замечание она потрясенно распахнула глаза, а
потом, поняв, прошептала, благодарная ему за заботу о последствиях их
сумасшествия:
— Сегодня можно ни о чем не волноваться.
Брюс снова вошел в нее, и ее тело напряглось. Он медленно высвободился и
вновь ринулся внутрь, сильными толчками подводя Маргарет к кульминационному
моменту.
Она стала свидетелем его взрыва чувств, когда мощное тело изогнулось на
длинном, заключительном толчке и содрогнулось в неудержимой дрожи...
Брюс мог бы заниматься любовью с нею снова и снова. Он не хотел ничего,
кроме как раз за разом терять себя и позволять ей самой теряться в бездне
страсти. Лишь тень опасения омрачала безмерную радость обладания: что, если
теперь, после всего этого, она вновь отступит на прежние позиции, вновь
оденется в неприступную броню, сквозь которую он не сможет достучаться до ее
сердца?
Только что он обладал ею, но уже вновь жаждал ее, и по сравнению с этой
жаждой все прочее теряло смысл. Хитроумный план познакомиться с этой
женщиной и понять ее, чтобы это знание помогло ему завладеть
Розовым
домом
, теперь лежал в дымящихся развалинах, но это мало беспокоило Брюса.
Во всяком случае, сейчас. Единственное, что по-настоящему имело для него
хоть какое-то значение в данную минуту, — это вновь повторить
ошеломляющий опыт, разделенный с этой потрясающей женщиной.
— Мы... мы должны... Кэтти... — слабым голосом пробормотала
Маргарет, когда Брюс повернулся на бок и попробовал вновь привлечь ее к
себе.
— Сейчас... — он поглядел на часы на каминной полке, —
четверть двенадцатого. Кэтти уже давно спит. — Брюс не хотел пугать
свою прелестную партнершу, но его тело вновь пробуждалось к жизни и
настоятельно требовало немедленных действий. — И не заметит, появишься
ты сейчас или часом позже. А мне в голову приходит сотня чудесных дел,
которыми мы могли бы заняться в это время...
Он легко провел по груди Маргарет и нежно дотронулся до соска, заметно
затвердевшего от этого прикосновения.
Секс. Все, что сейчас происходит между ними, — это только секс, и она
не могла обвинить Брюса в притворстве. Они занялись любовью подобно людям,
годами лишенным секса и изголодавшимся по физическим ласкам. В ее случае так
оно и было, но предположить такое в отношении него было невозможно. Брюс был
потрясающим любовником, превосходно знакомым со всеми реакциями женского
тела, инстинктивно угадывающим, что и когда нужно сделать.
— Нет, — тихо ответила Маргарет, с горечью понимая: ей нужно нечто
больше, чем этот физиологический акт, каким бы прекрасным он ни был сам по
себе.
— Почему — нет? — Брюс снял руку с ее груди, и тело Маргарет
отчаянной дрожью отозвалось на эту утрату.
— Потому что... потому что нельзя.
— Что — нельзя?
Маргарет повернула голову так, чтобы не видеть его глаз. Его взгляд лишал ее
силы, заставлял сомневаться во всем, во что она верила. Задумываться над
тем, так ли на самом деле хорошо ее решение не иметь дела с мужчинами, чтобы
избежать возможной душевной травмы. А сомневаться в себе и своих решениях
Маргарет вовсе не хотелось. В конце концов, у нее есть Кэтти и об этом
нельзя забывать. Она не должна впускать в свою жизнь мужчину, к которому ее
дочь может привязаться, а затем потерять его, как потеряла отца.
Брюс Макнот не задерживается возле женщин, меняет их как перчатки. И чтобы
понять это, вовсе не обязательно иметь семь пядей во лбу.
— Мне надо одеться.
— О нет, не надо. — Брюс схватил ее за руку. И молодая женщина
ощутила силу, таящуюся в этих пальцах, силу, которая не даст ей ни малейшего
шанса высвободиться и подняться с кровати. — Как долго еще ты
собираешься убегать, Маргарет? Год? Два? Всю оставшуюся жизнь?
— Ты делаешь мне больно!
— Черт побери! Все мы время от времени причиняем друг другу боль.
Нельзя отступать перед жизнью из глупого страха перед возможными потерями.
Брюс чувствовал, как с каждой секундой она все более отстраняется от него,
становится далекой и недоступной, и собственное бессилие приводило его в
ярость. Но агрессия не помогла бы ему изменить ситуацию. С трудом он
заставил себя отпустить руку женщины и смерил ее долгим изучающим взглядом.
— А тебе когда-либо причиняли боль? Тебя предавали? — вызывающе
спросила Маргарет.
— Да, если хочешь знать. — Ему казалось, будто он идет по лезвию
ножа, хотя с какой бы стати так переживать? — В юности меня бросила
женщина... Она была старше лет на десять, но я сходил от нее с ума, думал,
что нас свела вместе любовь... И в один прекрасный день застал ее в объятиях
другого мужчины. Ей ни к чему было больше притворяться, так что она сбросила
маску. Я был для нее и ее дружка всего лишь простым и быстрым способом
обогащения: выйти замуж, развестись, а потом всю жизнь получать денежки от
бывшего простачка-мужа... Что может быть проще?
Непонятно почему, но эта история, о которой Брюс никогда никому не
рассказывал, до сих пор ранила его самолюбие и ему крайне трудно было вслух
поведать о ней.
— И что ты сделал?
— Запомнил урок на всю жизнь! — резко ответил он.
— Но у тебя не было ребенка.
— Не было.
— А дети страдают сильнее взрослых.
— И некоторые взрослые используют возможное детское страдание как щит,
чтобы прикрываться от соприкосновения с жизнью.
— Я хочу забрать мою дочь!
Сердце Маргарет неистово билось. Что-то из глубины сознания предупреждало:
достаточно одного неверного шага, чтобы завести их разговор в опасную
трясину.
— Что ж, вперед! — Брюс удобно закинул руки за голову.
— Что ты имеешь в виду?
— Иди и забери ее. А я здесь подожду вашего возвращения.
— Почему ты всегда должен оставить за собой последнее слово? —
Маргарет вспыхнула от внезапного гнева. Резко вскочив с кровати, она
подхватила одежду и бросилась в ванную.
Допустим, не стоило ложиться с ним в постель, но она уже сделала это и ни
минуты не раскаивается. Но продолжения не хочет. Ни в каком виде. Почему
этот упрямец не может принять ее решения?
Маргарет наскоро приняла душ, переоделась и вышла из ванной, почти
уверенная, что Брюс уже уехал. Однако он был еще в спальне, хотя, к ее
немалому облегчению, полностью одетый.
— Я буду ждать тебя здесь, — ровным тоном сообщил он.
— Зачем? — невольно вырвалось у нее.
— Затем, что мы по-прежнему хотим друг друга и нет смысла притворяться,
будто это не так. Ты вовсе не невинная девственница, принесенная на алтарь
мужского сластолюбия. Ты просто запутавшаяся дурочка, готовая отказаться от
всех радостей мира из-за одной-единственной давней ошибки.
— Не спать ни с кем ничуть не хуже, чем спать со всеми подряд! Просто
тебе понравилось кувыркаться со мной в постели, вот ты и думаешь, как бы
развлечься подобным образом еще разок-другой. А чтобы выиграть в моих
глазах, прикидываешься добрым и все понимающим, охотно указываешь мне на мои
ошибки... точнее, на то, что считаешь моими ошибками! — Маргарет
буквально кипела от ярости при мысли, как же приятно было заниматься с ним
сексом и как легко было бы наслаждаться этим еще и еще, пока он не
пресытится и не охладеет к ней. Как просто было бы позволить ему войти в ее
жизнь, а вместе с этим и в жизнь Кэтти. — Тебе и в голову не приходит
взглянуть на меня как на полноценного человека, имеющего собственные взгляды
и желания.
Глаза Брюса сузились.
— Знаешь, что тебе нужно? — спросил он, медленно надвигаясь на
нее. У нее было достаточно времени, чтобы распахнуть дверь и опрометью
броситься вниз по лестнице, но ноги словно приросли к полу. Маргарет
застыла, как кролик перед удавом, и беспомощно ждала, пока он не подошел
вплотную, притиснув ее к стене. — Тебе просто необходима сильная
встряска.
Сердце молодой женщины пустилось вскачь бешеным галопом, дыхание
перехватило.
— Почему бы тебе не перестать прятаться и не взглянуть фактам в лицо?
Мы оба взрослые люди, и нас чрезвычайно тянет друг к другу. Очень
тянет, — повторил Брюс, проводя пальцем по ее обнаженной руке, отчего
Маргарет снова бросило в дрожь. — Видишь, что бы ты там ни говорила,
твое тело опровергает твои слова. Хочешь более наглядных доказательств?
— Нет! — пискнула Маргарет, не в силах отвести глаз от своего
мучителя.
Это мой единственный козырь, промелькнуло в голове Брюса. Единственное
средство воздействия на упрямицу. Сегодня вечером она ненадолго сумела
забыть о прошлом, но вот оно снова властвует над ней. И только перед его,
Брюса, прикосновениями ей не устоять. Раньше ему никогда не приходилось
преследовать женщин или принуждать против их воли, но сейчас он был готов
даже к этому. Брюс не понимал, что с ним происходит, знал лишь, что где-то
глубоко в нем сидит грубое примитивное желание, заставляющее его пойти на
все, лишь бы не потерять эту женщину.
— Ты боишься близких отношений, но и я мало заинтересован в них. Ты
права, у нас обоих есть на то свои причины, так что тут мы одинаковы. Тебе
незачем бояться меня. — Он склонил голову и нашел губами ее упрямо
сжатый рот. — Давай же, Маргарет, это просто секс. У нас получается
отличный, нет, просто великолепный секс, и нам незачем отказывать себе в
наслаждении. Чего ради? — Брюс слегка ослабил объятия и почувствовал,
как она затаила дыхание. — Подумай об этом, Маргарет. Я уйду к тому
времени, как вы с Кэтти вернетесь. — Он коротко поклонился. — Но и
впредь буду рядом с тобой.
Словно коршун, кружащий над добычей. Маргарет на мгновение закрыла глаза и,
лишь услышав приглушенный хлопок двери, устало спустилась по лестнице.
6
В Нью-Йорке шел дождь. Ничего особо впечатляющего, просто непрерывный мелкий
дождь. Брюс отодвинулся от стола и повернулся на кресле, чтобы лучше видеть
темное небо. Скучное зрелище, но вниз смотреть еще скучнее. Было уже поздно,
и улицы почти опустели. В деловом Манхэттене куда больше прохожих днем, чем
ночью. После девяти вечера только самые отъявленные карьеристы остаются на
рабочих местах.
Неизлечимые трудоголики, мрачно подумал Брюс. Еще две недели назад он, не
задумываясь, отнес бы себя к той же категории, но за последние две недели
ситуация резко изменилась. Не раз и не два ловил он себя на том, что
выполняет работу автоматически, а его мысли витают далеко от манхэттенских
башен. Невидящими глазами смотрит он на ряды цифр, которые выглядят мертвыми
символами, утратившими всякий смысл и значение...
Так было и сегодняшним вечером в пятницу. Случись это раньше, он давным-
давно рассмотрел бы все детали последнего слияния компаний и сейчас уже
направлялся бы ужинать в ресторан или какой-нибудь джазовый клуб, причем не
один, а в обществе соблазнительной и раскованной спутницы, готовой разделить
с ним как ужин, так и постель.
А теперь едва просмотрел начало отчета, как уже утратил к нему всяческий
интерес. Об интересе же к соблазнительной и раскованной спутнице и говорить
не приходилось...
Брюс в раздражении поднялся и принялся вышагивать взад-вперед по просторному
кабинету.
Последняя женщина, которую он пригласил провести время четыре дня назад, не
оправдала его надежд. Они познакомились месяц назад на ужине у одного из
общих друзей, и женщина показалась Брюсу весьма привлекательной и
аппетитной. Безбожно строила ему глазки и была крайне разочарована, услышав,
что он улетает из Нью-Йорка, а посему их флирт не сможет иметь продолжения.
Брюс записал номер ее телефона и забыл о ней. Но четыре дня назад, случайно
наткнувшись на клочок бумаги с цифрами, решил, что она — именно то, что ему
сейчас требуется. В высшей степени привлекательная, сексапильная, готовая на
все по малейшему его зову. Что может быть лучше, чтобы вытеснить из памяти
навязчивый образ высокой, стройной пепельноволосой чертовки, сводящей его с
ума.
Увы, Элис разочаровала его. Ее короткое, обтягивающее, расшитое блестками
платье грешило чрезмерной пестротой, искусственный загар раздражал, а манера
вести разговор напоминала гудение бормашины в кабинете дантиста...
Так что вновь назад, на прежние позиции, мрачно думал Брюс. Но к Маргарет он
не возвратится. При холодном рассудочном свете дня его горячечные речи, так
естественно срывавшиеся с уст той ночью в
Розовом доме
, казались полной
бессмыслицей. Вновь пускаться в психологические игры с женщиной,
недвусмысленно заявляющей, что она могла однажды переспать с ним, но больше
уже никогда на подобное не решится... Увольте! По крайней мере, ей хватило
честности не сваливать вину за произошедшее между ними на выпитый в тот
вечер алкоголь. Но сам он никак не мог отделаться от неприятного ощущения,
что все же лишняя пара бокалов вина сыграла с ним злую шутку.
Брюс был настолько поглощен своими мрачными мыслями, что не сразу понял, что
вот уже несколько минут надрывается телефонный звонок.
Звук ее голоса мгновенно заставил его оцепенеть. Медленно-медленно Брюс
опустился в кресло и невидящим взглядом уставился в неприветливые небеса.
— Какая приятная неожиданность! И в чем же дело? — сухо
поинтересовался он.
Оказалось, что, когда их разделяют многие мили, она может слышать его голос
без внутренней дрожи. Во всяком случае, без сильной внутренней дрожи.
— Мне тоже приятно... Я не надеялась застать тебя на работе, ведь уже
вечер пятницы.
Это невинное замечание лишь напомнило Брюсу о причинах, задержавших его в
офисе, и он недовольно скривился.
— Хватит шутить, Маргарет, переходи к делу. Зачем ты звонишь? —
Переходить к делу? Маргарет чуть не рассмеялась. О да, она перейдет к делу,
но только когда сама этого захочет. — И как, черт возьми, ты раздобыла
номер моего телефона?
— Спросила у твоей бабушки. Сказала ей, что Кэтти хочет новый набор
Лего
, а его не достанешь в нашей глуши, и я решила попросить тебя привезти
его, когда ты в следующий раз соберешься на ранчо.
— И что ты ожидаешь услышать в ответ? Что я заинтригован? Что восхищен
твоей изобретательностью? Выкладывай начистоту, что тебе надо, и покончим с
этим. У меня уйма дел, и мне некогда вести долгие разговоры. — Хотя,
усмехнулся Брюс, будь это так, ничто не помешало бы мне бросить трубку.
— Я вовсе не ожидаю, что ты восхитишься моей изобретательности, но
услышать в твоем голосе нотку любопытства все же надеялась. Я позвонила,
потому что хотела увидеть тебя, Брюс.
— Хочешь видеть меня? Зачем? Чтобы еще раз проиграть избранные
фрагменты нашего прошлого разговора? Ты его хорошо помнишь, правда? Да-да,
тот самый разговор, когда ты выставила меня вон. — Брюс вдруг
обнаружил, что как заведенный кружит вокруг стола.
— Я все помню. И много думала об этом. Собственно говоря, только об этом я и думала все время.
Конечно, это была не совсем правда. Но Брюс не мог читать ее мысли, как и не
мог увидеть, что на самом деле таится в ее душе. Что именно скрывает ее
столь хорошо контролируемый голос, в котором продуманно смешаны извинение,
серьезность и малая толика зазывных ноток.
Но, видит Бог, как же тяжело было слышать его! Эту боль она ощущала всем
телом, всеми фибрами души. Подумать только, когда-то ей казалось, что Макс —
единственный мужчина, способный ранить ее. Да его уколы кажутся комариными
по сравнению с этой новой болью!
— Я провела в воспоминаниях немало часов, Брюс. Вспоминала, как мы
болтали, смеялись, как ты заставил меня почувствовать...
Как ты пытался использовать меня!
— чуть было не выкрикнула Маргарет, но
сдержалась. Мучительные воспоминания о разговоре с Рейчел Керриган
захлестнули ее словно океанская волна...
— Итак, — маленькая шатенка растягивала слова с ехидной улыбочкой,
играющей на очаровательных пухлых губках, — я слышала, что вы с Брюсом
Макнотом просто не в силах оторваться друг от друга...
Накануне Маргарет совершенно случайно столкнулась с ней на улице городка и
быстро поняла, что представляет собой эта маленькая язва. Интересы ее,
вполне очевидно, лежали в области секса, брака и законного младенца,
наследующего состояние семейства Макнот.
— Посоветуйте вашему источнику информации проверять факты! — резко
оборвала Маргарет нахалку, но щеки ее предательски порозовели. Она отчаянно
пыталась выбросить из памяти взрыв страсти, ненадолго соединивший их с
Брюсом, однако это было ей не по силам.
— Правда? — Губы Рейчел изогнулись в светской улыбке. —
Понимаю, мне не следовало заводить речь об этом... Но все же на вашем месте
я не стала бы ни на что надеяться, — задумчиво произнесла она. —
Брюса не так-то легко поймать в сеть, особенно вам.
— Я не собираюсь никого ловить!
— Конечно, он вам наверняка не сказал — Непрошеная советчица насмешливо
приподняла бровь, изучая свою растерянную жертву. — Разумеется, не
сказал. Все же никто не назовет его глупцом...
— Что не сказал?
— Почему он так заинтересовался вами. Святая простота! Да Брюсу
достаточно пальцем поманить, чтобы любая женщина бросилась ему на шею! Так
почему именно вы?
— Я не желаю слушать вас!
— Вполне вас понимаю, но... — Рейчел с вызывающим безразличием
пожала плечами, отчего желание Маргарет повернуться и уйти вмиг
исчезло. — Но на вашем месте я бы все-таки выслушала. Скорее всего вы
еще будете мне благодарны.
— Что-то сомневаюсь... — Однако голос Маргарет предательски
дрогнул.
— Будь вы поумнее, не сомневались бы. Все же для такой рассудительной и
успешной женщиной — я уже наслышана о вашей карьере в Нью-Йорке — вы до
смешного доверчивы. Неужто действительно вообразили, что такой мужчина, как
Брюс Макнот, вдруг заинтересовался вами без веских на то оснований?
— Оснований? О чем вы говорите?
— О
Розовом доме
, конечно. Разве он не упомянул об этом? О том, что
жаждет заполучить ваше ранчо? Он мечтает об этом уже многие годы. Хочу
сказать, милочка, что готова снять перед ним шляпу. Если хочешь заполучить
то, чем владеет женщина, лучший способ для этого — переспать с нею. Куда
проще убедить влюбленную дурочку, не правда ли? — Рейчел явно
насмехалась над Маргарет. — Ну что, вы и сейчас сомневаетесь, что я
оказала вам услугу?..
Маргарет тряхнула головой, чтобы избавиться от воспоминаний и вернуться к
задаче, которую ей необходимо было решить.
Месть.
А почему нет? Ее использовали, и она вовсе не собирается забиться в угол и в
одиночестве зализывать раны. Хватит, надоело. Сколько можно наступать на
одни и те же грабли? Макс был ее бедой, а Брюс...
Брюс умудрился опустошить ее и без того израненную душу, походя ударил по
больному месту. И все благодаря ее собственной глупости, идиотской
наивности. Она расслабилась, позволила себе на мгновение довериться ему, а
негодяй успел воспользоваться шансом, чтобы подобраться к ней поближе.
Точнее, не к ней, к
Розовому дому
.
Маргарет заметила, что пальцы, судорожно сжимающие телефонную трубку,
побелели от напряжения, ногти до боли врезались в ладонь, и, сделав глубокий
вдох, она заставила себя расслабиться. Однако это было нелегко. Даже сейчас,
когда Маргарет знала, с кем имеет дело, глубокий сексуальный голос Брюса
будоражил ее, завораживал помимо ее воли.
— Неужели ты забыл меня, Брюс?
Черт возьми, он помнил все хорошо, даже сли
...Закладка в соц.сетях
