Жанр: Любовные романы
Уходи, если сможешь
...нно улыбнулась, представив, как он возвращается туда, где оставил
ее, но никого не находит.
Конечно, Брюс найдет пропажу достаточно быстро. Но к тому времени она уже
окажется под опекой подруги, на которую в этот вечер можно было
рассчитывать, поскольку Глория тоже оставила свою дочь под присмотром
бабушки.
В Нью-Йорке таких проблем не возникло бы, с сожалением подумала Маргарет,
там можно свободно затеряться — было бы желание. Толчея и полумрак ночного
клуба в два счета поглотили бы ее. Не то что здесь. Довольно яркий свет и
ограниченное пространство вряд ли помогли бы даже мухе скрываться дольше
нескольких минут.
И если бы она была с подругами... Но те вряд ли пошли бы с ней в ночной
клуб. Они предпочитали дорогие рестораны, где можно спокойно посидеть,
обмениваясь новостями. И она бы все это время мучилась, что снова оставила
Кэтти одну, хотя не была дома весь день.
Сейчас она, по крайней мере, не чувствовала себя виноватой, ненадолго завезя
дочь к Ребекке. Они провели много времени вместе, пропалывая огород, пытаясь
испечь что-то, хоть отдаленно похожее на хлеб. Потом Маргарет лежала в
гамаке, листала журнал и наблюдала, как Кэтти играет в тени дерева. Простые,
но чрезвычайно приятные занятия, которых ее приятельницы никогда не поняли
бы, потому что не собирались в ближайшем будущем обзаводиться детьми и
разговоры о младенцах им быстро надоедали. У Глории же и трех ее подруг дети
были, и никто не находил ничего странного в разговорах о ненаглядных
чадах...
Маргарет почувствовала приближение Брюса раньше, чем увидела его, и замерла,
ожидая услышать его проникновенный голос, интересующийся, почему она ушла,
когда он велел ей ждать его.
Но молодую женщину ждало разочарование. Похоже, ему было безразлично, стоит
ли она, где он сказал, отправилась ли к подругам или вообще вернулась домой.
Брюс вручил ей бокал вина, которое Маргарет выпила залпом, и принялся
дружески болтать с ее приятельницами. Несмотря на старания Глории, беседа то
и дело возвращалась к давно минувшим событиям и общим знакомым, и через
некоторое время Маргарет, извинившись, отошла от веселой, увлеченной
воспоминаниям компании под предлогом, что ей хочется еще немного выпить.
После второго бокала жизнь показалась ей веселее.
— Вы, случайно, не от меня ли сбежали? — Бархатный голос за
спиной, казалось, обволакивал со всех сторон, и Маргарет обернулась с
ослепительной улыбкой.
— Не слишком ли вы самоуверенны? — высокомерно заявила она. От
выпитого вина по венам разлилось приятное тепло. — Что, впрочем,
неудивительно, учитывая, что все девушки начинают трепетать от одного вашего
присутствия.
— Ага, заметили. Следили за мной, не иначе, — насмешливо
предположил Брюс.
Ему доставляло истинное удовольствие представлять, как она наблюдает за его
продвижением по залу и обращает внимание на каждую женщину, с которой он
останавливается поговорить. Брюс поднес к губам бокал, пристально глядя в
лицо Маргарет до тех пор, пока та не покраснела. Но взгляда так и не отвела,
выказав себя достойным соперником в этом небольшом поединке.
— Конечно нет.
— Ну а я следил за вами, — мягко сказал он, — как и
большинство других одиноких мужчин в этом зале. Не хотите потанцевать?
Не успела Маргарет ответить, как он обнял ее за талию и повлек к
танцплощадке.
Тело ее было мягким и податливым. О, каким мягким и каким податливым!
Мускулы живота Брюса судорожно сжались, а горячая волна желания внезапно
накрыла с головой. Он прижал молодую женщину еще ближе к себе, чтобы ощутить
прикосновение мягкой груди к своей, а заодно дать ей почувствовать
напряжение его плоти, без слов говорящее о том, чего именно он хочет от нее.
— Людям будет что обсудить, — пробормотала Маргарет, склоняя
голову на сильное плечо партнера.
— А что тут обсуждать? Что мы танцуем? Большое дело!
Однако Брюс прекрасно понимал, что она подразумевает. Суть не в том, что они
танцевали, а в том, как танцевали. Между молодыми людьми не осталось ни
дюйма свободного пространства, а их движения в такт спокойному ритму песни о
любви были неторопливы и чувственны.
Господи, неужели она танцевала так и с другими мужчинами? Невыносимая мысль!
Брюс запустил длинные пальцы в копну светлых волос молодой женщины, вынуждая
Маргарет поднять к нему лицо.
— Вы часто ходили по ночным клубам в Нью-Йорке, Маргарет? — хрипло
осведомился он.
В ответ она засмеялась и покачала головой.
— Старалась не посещать совсем. Иногда, по субботам, но в воскресенье —
никогда. Я не люблю воскресенья, для меня это самый одинокий из всех дней
недели. Вы не согласны? — Ее пальцы блуждали по его плечам и шее,
дыхание слегка участилось.
— Сколько вы выпили?
— Бокала два-три. Точно не помню.
— По-моему, достаточно.
— Надеюсь, вы не собираетесь решать за меня, сколько мне пить, мистер
Макнот. Потому что, если собираетесь, боюсь, у вас сложилось обо мне
неверное представление.
— Потому что вы все всегда решаете сама?
— Вот именно. — Боже, сколько времени прошло с тех пор, когда она
так танцевала с мужчиной! Макс, например, сознательно избегал мест, где
играет громкая музыка и существует хоть малейший шанс, что придется вставать
и идти танцевать.
— Мне кажется, вы могли бы сделать для меня исключение, — многозначительно прошептал Брюс.
— Потому что вам нравится командовать людьми?
— Потому что, когда я собираюсь спать с женщиной, то предпочитаю быть
ведущим, а не ведомым.
Господи! Ей послышалось или он правда это сказал? И почему, черт подери, в
ответ на столь возмутительное заявление ее соски напряглись под тонким
кружевом бюстгальтера?
— Хотите есть?
— Ч-что?
— Просто я вижу, что начинают выносить закуски.
Музыка действительно стихла, и кто-то объявил, что можно подходить к столу.
Да, ей нужно перекусить. Обязательно нужно. Недаром ее повело всего лишь от
двух бокалов вина, хотя обычно она и двух себе не позволяла. Да и
появившиеся на столе блюда пахли восхитительно.
— Еда вас отрезвит, — с полуулыбкой заметил Брюс. — И не
будет повода обвинить меня в том, что я воспользовался моментом и соблазнил
женщину, в голове которой играло вино, — добавил он, не отводя
пристального взгляда от лица Маргарет.
— Разве вы меня соблазнили? — слабо возразила она.
Не ответив на ее вопрос, Брюс предложил:
— Может, присоединимся к тем, кто на улице?
Он чувствовал, что должен немедленно отвести взор от этих манящих глаз. А не
то у него не будет иного выбора, кроме как отказаться от еды и пусть силой,
но увести Маргарет подальше отсюда. И плевать, что весь город скажет по
этому поводу!
Это была самая интригующая женщина из всех, что он когда-либо встречал.
Загадочная смесь уязвимости и желания во что бы то ни стало отстоять свою
независимость.
Расположившись за столом, накрытым на улице, и рассеянно жуя цыпленка с
салатом, Маргарет едва осознавала, о чем беседуют окружающие. Ей, правда,
вполне успешно удавалось делать вид, что она участвует в разговоре, но
единственное, что интересовало ее в этот момент, была чувственная энергия,
исходящая от мужчины рядом с нею, и его бедро, касающееся ее ноги.
Когда из открытых окон зала снова полилась музыка, а на улице стемнело
настолько, что зажгли фонари, Брюс поднялся и сообщил, что им пора уезжать.
— Маргарет хотела вернуться пораньше, поскольку в первый раз оставила
дочь с моей бабушкой.
Теперь перед ней стоял выбор: встать и уйти с ним, но куда и зачем, это еще
вопрос, или возразить и остаться, списав свое поведение на избыток выпитого
на пустой желудок вина. Хотя сейчас она чувствовала себя трезвой как
никогда.
Не то время, не то место и определенно не тот мужчина, подумала Маргарет.
Однако же я веду себя не как добропорядочная мать, а как нетерпеливый
подросток. Ведь Брюс всего лишь нормальный мужчина, реагирующий самым
естественным образом на общество достаточно привлекательной женщины, которая
к тому же злоупотребила алкоголем.
Может, во всем виновато ее одиночество? Ей уже двадцать семь, и у нее четыре
года никого не было.
— Она может перевозбудиться в незнакомой обстановке, — объяснила
Маргарет, вставая вслед за Брюсом. — Я обещала ей, что вернусь не
поздно. Куда мне поставить тарелку и бокал?
— Оставь тут, — откликнулась Глория, поймав ее взгляд и
усмехнувшись в ответ. — Некоторые из нас, бедные и несчастные, все
равно будут вынуждены сидеть здесь до утра, чтобы потом все убрать. Ну,
может, и не до утра, но до полуночи уж точно, пока не упакуется и не уйдет
наш длинноволосый диджей.
— Это мой брат, — с улыбкой пояснила одна из девушек, — и он
упакуется, как только я ему скажу.
Только оказавшись в машине, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза,
Маргарет поняла, в каком напряжении находилась все это время.
Брюс не сразу завел двигатель. Вместо этого он повернулся к сидящей рядом
молодой женщине и внимательно посмотрел на нее.
— Если передумала, лучше скажи это сейчас.
Маргарет медленно открыла глаза.
— Сама не знаю, — честно ответила она.
— Зато я знаю, чего тебе хочется, — прошептал он, нежно касаясь ее
волос.
— Куда мы поедем? — спросила Маргарет.
— В
Розовый дом
. — Брюс подарил ей улыбку, которая заставила ее
задрожать от едва сдерживаемой страсти и одновременно от тревоги перед
неизвестностью. — И ничего не бойся. — Он ласково обвел пальцем
контур ее губ. — Если все-таки передумаешь по дороге, я приму твое
решение.
Но она не сделает этого, подумал Брюс с триумфом. Она хочет меня так же
сильно, как я ее. Он чувствовал это. Воздух между молодыми людьми, казалось,
сгустился, наэлектризовался от силы невысказанных желаний.
Поэтому Брюс не удивился, когда Маргарет медленно кивнула. И только тогда он
повернул ключ зажигания.
5
— Не передумала? — нежно спросил Брюс, когда они, так и не
проронив по дороге ни слова, остановились перед розовым домом с белыми
колоннами.
— А ты? — Маргарет нервно усмехнулась. — Мы ведем себя как
подростки... по крайней мере, я. Просто...
— Просто — что?
— Просто... не знаю.
Да, она хотела оказаться с ним в постели. Ужасно! Но как объяснить ему это?
И не только это. Как сказать, что она боится довериться мужчине, поскольку
однажды уже сделала это и горько пожалела? Да Брюс взорвался бы от смеха. Он
и не помышляет ни о каких серьезных длительных отношениях, для него речь
идет лишь о коротенькой интрижке, а это не должно вызывать никаких мучений и
сомнений.
— Почему бы нам не зайти в дом... и не поговорить?
— Ты хочешь поговорить? — Маргарет не верила своим ушам. —
Тебе-то это зачем? Какое отношение к разговору имеет секс?
— Пойдем. — Он вышел из машины и, обойдя вокруг, открыл дверцу
Маргарет. — Если тебе есть что сказать, необязательно делать это здесь.
Я готов выслушать что угодно, но внутри и за чашечкой крепкого кофе.
— Ты не должен... Я знаю, что тебе сейчас не нужны ни кофе в кухне, ни
пустые разговоры...
Брюс ничего на это не ответил. Молча взял ее за плечо и мягко, но решительно
потянул из машины.
— Где ключи?
— Я и сама могу открыть дверь. — Маргарет принялась рыться в
сумочке, но, как только нашла связку, сразу же уронила ее: руки дрожали и не
слушались.
Неудивительно, что я в таком состоянии, нервно подумала молодая женщина. Я
даже не помню, когда в последний раз хотела физической близости с мужчиной.
Но что Брюс теперь подумает о ней? Ведь она ведет себя как школьница на
первом свидании.
— Ты не должен...
— Если ты произнесешь это еще раз, я задушу тебя. Давай ключи. Я сделаю
кофе, мы сядем в гостиной... и поговорим. — Брюс открыл дверь и
отступил, пропуская Маргарет вперед.
— Наверное, нам надо было бы поехать к вам домой. Я должна
удостовериться, что с Кэтти все хорошо, — не в силах успокоиться,
пробормотала она, проходя вслед за Брюсом в кухню.
— А у нее и так все хорошо. — Он включил чайник, достал чашки,
насыпал в них кофе — и все это, сопротивляясь искушению обернуться и
наброситься на женщину, что стояла в дверях, наблюдая за ним.
Вот ведь противоречивая особа! Сперва дала ему зеленый свет, а теперь с
такой настойчивостью жмет на тормоза, словно от этого зависит ее жизнь. И
самое удивительное, что он нисколько этим не раздражен. Расстроен — да, но
не раздражен. И все еще хочет ее. Даже, кажется, еще сильнее. Наверное, с
возрастом я становлюсь сентиментальным, вздохнул Брюс.
— Можешь позвонить моей бабушке и выяснить, все ли у них в порядке. Но
на самом деле это излишние предосторожности. Возникни проблемы, уж она нашла
бы способ сообщить нам. Однако если так тебе спокойнее...
— Почему ты все понимаешь? — тихо спросила Маргарет. — Только
не говори, что ты от природы такой.
— Ну, — Брюс ответил ей медленной, удивленной улыбкой, от которой
сердце Маргарет замерло в приливе внезапно нахлынувшей нежности, —
должен сказать, никогда еще не встречал женщины, которая предпочитала, чтобы
за ней ухаживали грубо и бесцеремонно.
— Но ведь ты не ухаживаешь за мной, — быстро возразила Маргарет.
Или ухаживает? Сомнительно, чтобы Брюс Макнот вообще когда-либо в своей
жизни ухаживал за женщиной, подумала она. Но вслед за этой мыслью пришла
другая: а каково это? Каково видеть, как такой большой, сильный, уверенный в
себе мужчина становится предусмотрительным и заботливым, начинает жить ради
одного лишь взгляда любимой?..
— Ты не можешь всю жизнь убегать.
Это были его первые слова после того, как они сели в разных концах гостиной
и посмотрели друг другу в глаза.
— Если я не прыгнула сразу к тебе в постель, это не означает, что я от
чего-то убегаю! — Маргарет лгала, но ее голосу не хватало твердости.
— Но ты именно убегаешь. — Брюс встал и, подойдя к дивану, где она
сидела, опустился рядом с ней так, что его бедро коснулось ее ноги, а руку
положил на спинку дивана, за плечами Маргарет. — Иначе зачем бы ты
приехала сюда, в такую глушь?
— Ты прекрасно знаешь зачем. Кэтти... Кэтти столько лет болела, что у
меня не было другого выхода, кроме как уехать из Нью-Йорка. Когда я узнала,
что получила в наследство ранчо, то восприняла это как подарок судьбы.
— Вы могли бы просто переехать в предместья Нью-Йорка, откуда всегда
можно добраться до твоей работы.
— К чему столько вопросов? Пытаешься загнать меня в угол?
— Ты же сама сказала, что хочешь поговорить, — вот и говори. И
кстати, какие все-таки у тебя отношения с отцом Кэтти?
— Это никого не касается. — Маргарет отвела взгляд, но Брюс, взяв
за подбородок, снова заставил ее посмотреть ему в глаза.
— Меня касается, — процедил он. — Я хочу заняться с тобой
любовью, но не намерен ложиться в постель с женщиной, которая все еще
увлечена прежним возлюбленным.
Честно говоря, он не ожидал, что ему будет настолько ненавистна сама мысль,
что ее телом и желаниями мог владеть кто-то другой.
— А я-то считала тебя одним из неразборчивых в средствах, беспринципных
мужчин, поддразнила его Маргарет в попытке хоть как-то разрядить атмосферу.
Но номер не прошел. Брюс продолжал смотреть на нее так серьезно и
выжидательно, что молодая женщина в очередной раз почувствовала себя глупой,
легкомысленной дурочкой.
— Ты все еще не ответила на мой вопрос.
— У меня нет никаких отношений с Максом, — прошипела Маргарет,
делая ударение на каждом слове. Щеки ее стали пунцовыми. — И никаких
чувств я к нему не испытываю... Нет, неправда. Испытываю. Но это, по большей
части, ненависть. — Она нервно рассмеялась. — Могу сказать, что мы
расстались далеко не лучшим образом и не на пике нашего романа.
— То есть до того, как ты решила приехать сюда?
— То есть до того, как родилась Кэтти. Он бросил меня сразу, как только
узнал, что я беременна. Теперь ты доволен?
— Я сообщу тебе, когда буду доволен, — сказал Брюс. — А
сейчас — нет. Значит, ему не понравилась мысль стать отцом?
— Зачем мы это обсуждаем? — Маргарет беспокойно заерзала на
диване.
— Дело в том, что ты не сможешь жить спокойно, если все еще цепляешься
за прошлое.
— Пустые слова.
— Да? Держу пари, у тебя не было близких отношений с мужчинами с тех
пор, как появилась Кэтти... И я не верю, что за четыре года никто тебе этого
не предлагал, ведь так, Маргарет?
Гордость боролась в ней с беспомощностью. Маргарет пожала плечами.
— Ты не понимаешь. Ты каждое утро выходишь на работу потому, что
хочешь, а не потому, что должен. Я же работала, чтобы платить за квартиру и
поднимать ребенка. У меня не было выбора. Да, это не тот случай, когда нужно
отсидеть с девяти до пяти, а потом ты свободен. Но малейший намек на
слабость был на руку моим конкурентам. На мужчин у меня не оставалось ни
времени, ни душевных сил. А ведь без них нормальных отношений не построить.
Маргарет заметила, что с такой силой сжимает кулаки, что на ладонях остались
глубокие следы от ногтей. Она сделала над собой усилие, чтобы успокоиться.
— Так ты работала с утра до вечера, а стоило тебе только выйти из дому,
как тебя тут же начинало грызть чувство вины за то, что ты оставила дочь на
попечении чужого человека.
— Натали не чужой человек, — ответила Маргарет, с раздражением
слыша в своем голосе страдание.
Она никому не позволяла жалеть себя, даже себе самой... Ну разве что иногда,
по утрам, когда весь мир еще спал и можно было чуть-чуть поблуждать мыслями
в прошлом, погрезить о настоящем и построить парочку воздушных замков,
рассыпающихся от малейшего дуновения реальности.
— У тебя уже было имя. Ты могла бы переехать в более спокойное место,
нежели Нью-Йорк.
— Но мои постоянные клиенты вряд ли переехали бы вслед за мной. И мне
бы пришлось начинать все сначала, — усмехнулась Маргарет.
Она не знала, зачем ему это, зачем он сидит рядом с ней на диване и
вытягивает подробности ее прошлой жизни. Он хочет переспать с нею и всего
лишь пытается помочь ей преодолеть последний сдерживающий рубеж и дойти до
конца. Здесь все понятно. Но что смущало ее больше всего, так это
собственное желание уступить.
Я слишком долго была одна, в очередной раз укорила себя Маргарет, слишком
долго отторгала весь остальной мир. Да, но ведь однажды я доверилась Максу,
и что из этого получилось?
Брюс с трудом сдержал усталый вздох. Ах, если бы у него сохранилась хоть
капля здравого смысла, следовало бы оставить эту женщину — пусть себе
продолжает рьяно отстаивать свои дурацкие взгляды — и уйти отсюда, да
побыстрее. Его никогда не привлекали игры в кошки-мышки с противоположным
полом.
— Ты чего-то боишься, да? — мягко спросил он вместо того, чтобы
встать и уйти. Она не ответила, продолжая смотреть прямо перед собой. —
Что с тобой сделал этот ублюдок?
Маргарет почувствовала, как глаза начинают щипать предательские слезы, но
уже не могла с собой справиться.
— Прости, — всхлипнула она, вытирая щеку тыльной стороной ладони и
делая несколько глубоких вздохов. Вместо ответа Брюс молча вручил ей носовой
платок. — Держу пари, ты терпеть не можешь плачущих женщин.
Маргарет приложила платок к глазам, а потом зажала его в руке.
— Могу — когда они плачут не по пустякам.
— А когда плачут, потому что хотят получить больше, чем ты готов дать,
тут-то твое терпение и кончается, да?
— Мы говорили не обо мне, — буркнул Брюс, а Маргарет импульсивно
погладила его по щеке.
В первый раз она увидела, как этот мужчина теряет самообладание. Сейчас он
походил на маленького мальчика, которого вынудили признаться в чем-то помимо
его воли.
Изучающе глядя в лицо молодой женщины, Брюс накрыл ее руку своей ладонью.
— Чертовка, — прошептал он, проводя большим пальцем по мягкой
ладони. — Но не думай, что сможешь уходить от ответа всякий раз, когда
тебе это заблагорассудится. Наш разговор еще не окончен.
Он наклонился и продолжил ласку языком, неторопливо прочертив влажную
дорожку по нежной коже запястья. Маргарет задохнулась от наслаждения,
доставленного этим прикосновением.
Макс был ее первым и единственным мужчиной, но для него важнее всего было
собственное удовлетворение, хотя молодая женщина поняла это лишь по
прошествии времени, когда смогла спокойно оглянуться назад и трезво оценить
прошлое. Ей не с чем было сравнивать, но она инстинктивно чувствовала, что
Брюс скроен из другого материала. По крайней мере, в том, что касается
любовной игры.
Она обняла его за голову и потянула к себе. Через мгновение Брюс уже приник
к ее алому нежному рту и начал целовать так умело, что даже самая искушенная
женщина не устояла бы перед ним. По телу Маргарет разлилась горячая волна
желания, кровь застучала в висках.
— Я... я думала, ты хотел... поговорить...
— Позже... А сейчас... может, мы пойдем куда-нибудь, где нам будет
удобнее? — Брюс произнес это, практически не отрываясь от ее губ, и
Маргарет безвольно кивнула.
— Наверх. В мою спальню. Первая дверь налево. — Она с трудом
произносила слова.
Издав нетерпеливый стон, Брюс с легкостью подхватил ее на руки, как будто
она весила не больше Кэтти. В одно мгновение оказался перед дверью нужной
комнаты и, распахнув ее ударом ноги, бережно внес Маргарет внутрь и опустил
на кровать.
— Пожалуйста, не зажигай свет, — попросила молодая женщина, когда
он потянулся к выключателю.
— Остановимся на компромиссе, — с улыбкой произнес Брюс и включил
небольшую лампу, стоящую на столике около кровати. — Я хочу видеть
тебя, моя дорогая, хочу смотреть на твое лицо, когда касаюсь тебя. И хочу,
чтобы ты видела меня.
Заметив, что от этих его слов щеки Маргарет порозовели, он в очередной раз
изумился, как женщина, сумевшая выжить в жестоком мире бизнеса, может быть
настолько застенчивой во всем, что касается интимной стороны жизни.
Пристально глядя ей в глаза, он, не торопясь, снял с себя одежду — сначала
рубашку, потом ботинки, носки, брюки. Маргарет дышала все чаще, рот ее
слегка приоткрылся, руки вцепились в покрывало.
Знает ли она, как сильно возбуждает ее взволнованное лицо? — невольно
подумалось Брюсу. А о чем думает она сама, что творится в ее голове? Она не
хотела близости с ним, боролась до последнего — и проиграла. Однако велика
ли цена его победы? Да, он завоевал некую часть вражеской территории, но
понимал, что этого еще недостаточно. Ему нужно больше, чем простая
капитуляция...
Маргарет не помогала ему раздеваться, лишь оцепенело следила за движениями
самого совершенного мужского тела, какое когда-либо видела. Широкоплечая
фигура с мощной грудью, сужающаяся к тонкой талии и узким бедрам, длинные,
мускулистые ноги — такого она никак не ожидала от человека, не занимающегося
физическим трудом.
Взгляд ее, скользя по безупречным формам, натолкнулся на гордо поднятый
признак его мужественности. От этого великолепного зрелища было трудно
оторвать глаза...
Разделавшись с одеждой, Брюс склонился над Маргарет. Раньше он и помыслить
не мог, что будет с таким наслаждением ожидать минуты, когда снимет с
покорной возлюбленной платье и увидит наконец дюйм за дюймом ее нагое тело.
Он приподнял молодую женщину, с наслаждением замечая, как она выгибается ему
навстречу, расстегнул молнию на спине, коснулся поцелуем стройной шеи, потом
плеч... Платье соскользнуло до талии, открывая взору две округлые груди,
напряженно вздымающиеся под тонким кружевом...
Позже... он насладится их вкусом позже. Пока же Брюс обхватил тонкую талию
своими большими руками, притянул Маргарет к себе и завладел ее губами в
долгом, томительном поцелуе.
Она была высока и стройна — прямая противоположность мале
...Закладка в соц.сетях
