Жанр: Любовные романы
Мужской зигзаг
...ика беда. Сущие пустяки по
сравнению с тем, как он настрадался!
— Какая разница! — небрежно заметил он.
— Очень большая. И ты скоро в этом убедишься.
— Сомневаюсь, — хмыкнул он. Где уж нам разобраться! Тут и старик Эйнштейн сплоховал бы...
— Скажи, Блейк, а тебе не кажется странным, что ты никогда не хотел
детей, а теперь вдруг так стараешься для Мартина?
Блейк не мог ответить на этот вопрос, но признаваться в этом, тем более
Джемме, не собирался.
— Ты чем-то недовольна? — спросил он, уклоняясь от ответа.
Джемма всплеснула руками.
— Блейк, я тебя не понимаю.
— А я тебя об этом и не прошу. Я прошу тебя только об одном. Чтобы ты
как следует занималась нашим сыном, пока он не станет взрослым и не решит
сам, с кем из родителей хочет жить. — Услышав словно со стороны свои
слова, Блейк почувствовал, что хватанул через край, и молча смотрел на
Джемму, ожидая ее реакции.
Она напряглась и начала нервно теребить пальцы. У нее были такие
выразительные пальцы, а раньше и очень красивые ногти... Но последнее время
у нее появилась привычка их грызть.
— Мартин для меня все, — прошептала она.
Однако ее слова не произвели на Блейка должного эффекта. Ведь Джемма
использует сына как залог. Да она и сама призналась, что Мартин не захочет
уезжать, но это никоим образом не повлияло на ее решение.
— Давай вернемся к делу, — сказал Блейк. Впервые в жизни деловая
встреча вышла из-под его контроля. — Я сегодня же позвоню в агентство и
сообщу о своем намерении купить дом Фостеров. Ну а потом мы с тобой обсудим
размер пособия на содержание Мартина.
— Мне ничего не надо.
Блейк насторожился. Почему она не хочет брать у него деньги на содержание
мальчика? Думает, таким образом ей удастся отказать ему в отцовстве?
— Джемма, Мартин мой сын, — тихо сказал он. — И я несу за
него ответственность.
Она покачала головой.
— Ты купишь нам дом и не станешь брать арендной платы. Этого вполне
достаточно. Блейк, больше я у тебя ничего не возьму. Так и знай.
— Джемма, мне некогда с тобой спорить! — Вскочив с кресла, Блейк
выбежал из гостиной. Ну почему она постоянно перечит? — Поговорим
вечером! — крикнул он, открывая входную дверь, но, вспомнив про
документы, которые вчера понадобились Клайву, помчался наверх к себе в
спальню.
— Ты не видела папку с документацией на склады? — спросил он,
вернувшись в гостиную. Он точно помнил, что оставил ее на прикроватном
столике.
Джемма вздрогнула и отвернула лицо. Блейк молча смотрел на нее, не понимая,
что с ней происходит. Откуда этот виноватый вид? Хочется верить, что она не
шарит в его документах и не продает информацию конкурентам...
— Джемма, где папка с документами? — спокойно повторил он. —
Она лежала у меня в спальне на столике.
Джемма повернулась к нему, судорожно стиснув кулаки.
— Ее забрал вчера Клайв Барлетт.
— Клайв Барлетт был здесь? — Что она несет? — Какого черта
Клайв бы сюда приперся?
— Я думала, это ты его прислал, — еле слышно сказала она.
Видя ее замешательство, Блейк живо представил себе, как вчера в его отсутствие развивались события.
— Что этот негодяй сделал? — спросил он, схватив ее за плечи.
— Ничего он не сделал, — пролепетала она. Блейк не поверил: он
почувствовал, что она вся дрожит.
— Скажи мне правду.
— А я и говорю правду, — сказала она и задрожала еще
сильнее. — Просто он меня испугал, только и всего.
Опустившись перед ней на колени, Блейк поднял ее лицо. Он знал: Джемма что-
то недоговаривает. Ему нужно было посмотреть ей в глаза.
— Джемма, ты скажешь мне все, — тихо сказал он. — Даже если
на это уйдет весь день.
— А как же твоя работа? — прошептала она.
— Подождет. Это важнее.
И Джемма рассказала ему все. Блейк слушал ее, стоя на коленях, а когда она
запиналась, молча подбадривал, нежно пожимая ей ладони и поглаживая плечи.
Усилием воли он сдерживал гнев, зная, что, если вспылит, Джемма замкнется.
— Пойду поставлю чайник, — буркнул он, когда она умолкла.
Вбежав в кухню, включил чайник и постарался успокоиться. Будь Барлетт рядом,
он бы сделал из него свиную отбивную. Остается поблагодарить Провидение, что
его нет рядом...
Когда Блейк вернулся в гостиную с подносом, Джемма сидела все в той же позе
и глядела в пол, словно изучала узор на ковре. Поставив поднос на столик, он
сел рядом с ней на диван.
— Клянусь жизнью Мартина, я ни с кем не обсуждал наши с тобой отношения, — тихо сказал он.
— Извини. Я подумала, что обсуждал. И мне стало так обидно, что ты
хвастаешься перед сотрудниками своей победой.
Джемма сидела, опустив голову, и говорила так тихо, что Блейк скорее угадывал, чем слышал ее слова.
— Да за кого ты меня держишь?! — выпалил он и тут же осекся. А что
ей оставалось думать, если Клайв вломился в дом и наговорил черт знает чего?
— Так вот в чем дело?.. Ты поэтому решила уехать? — тихо спросил
он.
Джемма молча кивнула.
— А теперь? Тоже хочешь?
Она помолчала и, все так же глядя в пол, шепнула:
— Мартин не захочет уезжать.
Хотя она не ответила прямо, такой ответ Блейка вполне устроил.
— Раз так, решено. Ты остаешься.
Налив в чашку чай, протянул Джемме. Ей надо подкрепиться: выглядит ужасно.
Усталая, бледная... Страшно подумать, в каких грехах он только ее не
обвинил!
— Сегодня же уволю Барлетта.
— Не надо! Пожалуйста, Блейк, если из-за меня, то не надо.
Джемма подняла на него свои зеленые глазищи, и Блейк вздохнул. Ну вот, снова
перечит...
— Почему не надо? — устало спросил он.
— Но ведь он только что переехал сюда с женой и детьми.
— К твоему сведению, жена и дети не захотели переезжать. Так что я сделаю им большое одолжение.
— Но ведь они продали свой дом. Что же они будут делать?
Блейк ухмыльнулся. Именно так Джемма рассуждала, составляя для него
характеристики на рабочих стекольного завода. Он предпочел бы не знать, что
у одного на руках мать с болезнью Алыцгеймера, а у другого дочь больна
лейкемией... У них было столько пропусков, что их нужно было выставить за
ворота в первую очередь. Но он не мог: у него были связаны руки.
Блейк налил себе чаю и не спеша выпил. Постепенно головная боль, донимавшая
его все утро, стихла.
— Барлетта я уволю. Сегодня же, — повторил он. Жаль, что раньше не
уволил. — Он работает по контракту, и мне придется выплатить ему
изрядную сумму. Так что не волнуйся. Его жена и дети не окажутся под мостом.
Джемма кивнула и стала пить чай. Блейк с облегчением заметил, что лицо у нее
немного посвежело.
— В следующий раз, если вдруг понадобится прислать кого-нибудь домой, я
распоряжусь, чтобы сначала позвонили тебе и договорились о времени, —
добавил он.
— Спасибо.
Блейк взглянул на часы. Он уже пропустил две встречи, а через десять минут
должен подъехать Филипп Девере.
— Мне пора.
— Давно пора, — согласилась она.
— Прости меня за то, что я вчера наговорил.
Не поднимая глаз, Джемма кивнула.
— А еще прости за то, что я сказал и сделал, когда впервые узнал про
Мартина. — Надо было давно извиниться. Простить ее он не мог, но
понимал, что явно переборщил.
Джемма подняла на него глаза, и Блейк почувствовал, что его решимость тает.
Может, он все-таки сможет ее простить...
— Ты же знаешь, Джемма, какой я раньше был вспыльчивый, —
пробормотал он. — Пока мы не встретились снова, думал, что изменился
или хотя бы научился владеть собой... Не обижайся, пожалуйста, но в тебе
есть что-то такое, от чего я сразу завожусь. Я стараюсь сдерживаться, но у
меня не всегда получается.
Джемма улыбнулась и взяла его за руку.
— У каждого свои недостатки, — сказала она и чуть заметно сжала
его ладонь.
Глава 15
До Рождества оставалось две недели. Джемма очень любила это время года и
ждала праздника почти с таким же нетерпением, как и Мартин. Вчера они все
вместе ходили в лес за ветвями остролиста, ели и плюща для украшения дома.
Джемма сделала венок для входной двери, а Блейк с Мартином оплели плющом
перила лестницы и разложили ветви остролиста по каминной полке в гостиной.
— Ну прямо как в рекламе! — заметил Блейк с улыбкой.
После обеда Мартин вспомнил, что как-то раз они жарили в камине каштаны. Он
пристал к Джемме и не отстал до тех пор, пока та не сдалась и не отправилась
покупать каштаны. Вечером Блейк и Мартин жарили их в камине. Этот процесс
доставил им столько удовольствия, что у Джеммы не повернулся язык сказать,
что куда проще и быстрее было бы пожарить каштаны в духовке.
Джемма улыбнулась. Она готовила ужин, но все время отвлекалась, думая о
другом. Вспомнила, как вчера вечером Блейк говорил с ней о Мартине.
Теперь она не сомневалась в том, что Блейк очарован сыном и это надолго.
Стоило взглянуть на них, когда они рядом, и становилось ясно, что с каждым
днем они привязываются друг к другу все сильнее и сильнее. Мартин упоминал
Блейка по поводу и без повода. Блейк был более сдержан, но Джемма видела, с
каким обожанием он смотрит на сына.
Пожалуй, наступило время открыть Мартину правду... Джемма поражалась
терпению Блейка.
Он не поднимал этого вопроса, ведь они давно условились, что решать будет
она, но и откладывать до бесконечности не стоит.
— Ты не против, если я скажу обо всем Мартину после Рождества? —
спросила Джемма вчера вечером, уложив сына спать.
Блейк удивленно вскинул брови, но промолчал, ожидая объяснений.
— Он и так жутко возбужден по поводу праздника, и я боюсь, что это
будет перебор. По-моему, лучше сказать ему обо всем после Рождества.
— Ты — мать, Джемма. Так что тебе виднее, — буркнул тот, но у нее
сложилось впечатление, что он осуждает ее за то, что она медлит.
Может, он прав? Сказать Мартину правду будет очень нелегко. Джемма
страшилась этого момента и, пожалуй, нарочно искала повод, чтобы оттянуть
его еще хоть ненадолго.
Услышав, что открылась дверь черного хода, Джемма подняла голову и
нахмурилась. Блейк никогда не приходил домой так рано. В чем дело?
Посреди кухни стоял незнакомец — высокий, загорелый и светловолосый.
— Теперь я знаю, какой подарок попрошу у Санта-Клауса, — сказал
он, приближаясь к ней.
— Что? — Джемма стиснула в кулаке кухонный нож, которым только что
резала мясо.
— Хочу найти в чулке такую же экономку. Будьте любезны,
заверните! — сказал он с иностранным акцентом, вроде бы французским.
— Я не знаю, кто вы, но попрошу вас уйти. И побыстрее.
Блейк постоянно предупреждал ее, чтобы запирала дверь черного хода, а она
вечно забывала об этом. Джемма кляла себя за непростительную
легкомысленность.
— Я — Филипп Девере. — Незнакомец нахмурился, явно опешив от столь
нерадушного приема.
— А мне все равно, кто вы! Прошу вас оставить мой дом. — И Джемма,
дрожа от страха, с угрожающим видом подняла нож.
— Вы меня не так поняли.
Несмотря на загар, незнакомец заметно побледнел и поднял руки кверху.
— Убирайтесь! — выпалила Джемма и для острастки замахнулась ножом.
— Ухожу. — Он метнулся к двери и столкнулся нос к носу с Блейком.
— Филипп, примите мои извинения! — Засунув руку в карман, Блейк
протянул ему ключи от машины. — Вы не подождете меня в машине?
Долго уговаривать Филиппа не пришлось. Пулей выскочив за дверь, он оставил
их наедине. Закрыв лицо рукой; Блейк покачал головой и пробормотал:
— И зачем только люди держат сторожевых псов? — Его плечи
затряслись и он зашелся от смеха.
Теперь и Джемма увидела ситуацию в комическом свете и присоединилась к нему.
— Бедный Филипп! — выдавил Блейк, давясь смехом. — Ты видела
его лицо? Он испугался до полусмерти.
— Прошу прощения. — Она смахнула со щек слезы. — Я решила,
что оставила дверь открытой и в дом вломился грабитель.
Блейк покачал головой.
— Тебе не за что извиняться, это я во всем виноват. Мы с ним ехали в
Шилтон, а мне приспичило в туалет. Вот я и решил заехать домой, а заодно
угостить его чашечкой кофе.
— А что за птица этот Филипп? — спросила Джемма. — Важная? Я
тебе, часом, не навредила?
Блейк пожал плечами.
— Его отец — французский промышленник. Денег в семье куры не клюют.
Финансовые вопросы решает Девере-старший, но с подачи Филиппа.
— А я собралась измельчить его ножиком... Помогла так помогла.
Блейк ухмыльнулся.
— Ничего страшного. Думаю, стоит повесить на ворота табличку. Вместо
ротвейлера — твой портрет и подпись:
Осторожно — злая домохозяйка
.
Джемма хохотнула и включила чайник.
— Блейк, пригласи его в дом. Теперь я просто обязана угостить бедолагу
чашечкой кофе. Пусть успокоит нервишки.
— Попробую уговорить, но не ручаюсь. Блейк вышел и через пару минут
вернулся с присмиревшим Филиппом Девере.
— Примите мои извинения, месье Девере. Вы так внезапно вошли, что я
испугалась. Я не знала, что вы приехали с Блейком.
Протянув руку, Джемма чарующе улыбнулась. Он крепко сжал ей руку, и его лицо
разгладилось.
— Зовите меня просто Филипп. А вас как прикажете величать?
— Джемма. — И она снова одарила его улыбкой, решив срочно компенсировать моральный ущерб.
— Джемма... Красивое имя. Если не ошибаюсь, итальянское. А главное — на
удивление вам подходит. Вы — настоящая драгоценность.
За его спиной Блейк дурашливо закатил глаза, и Джемма чуть не покатилась со
смеху, но сдержалась. Хотя Филипп изъяснялся, на ее вкус, чересчур
витиевато, в целом он производил благоприятное впечатление.
— Какой кофе вы предпочитаете, Филипп? — Воспользовавшись случаем,
Джемма вытащила руку, которую тот до сих пор не отпускал, и включила
кофемолку. — Черный или со сливками?
— В обществе прекрасной дамы, — ответил Филипп и отвесил галантный
поклон.
Джемма похвалила себя за выдержку. У нее на лице не дрогнул ни один мускул.
Взглянуть на Блейка она не отважилась. Если он снова состроит ей физиономию,
она за себя не ручается.
Джемма налила в кувшинчик сливки и заполнила сахарницу. Пусть Филипп пеняет
на себя: не соизволил сказать, какой кофе любит, будет сам себя обслуживать.
— Вам отнести кофе в гостиную? — спросила она Блейка, поставив все
на поднос.
Блейк молча кивнул и взял поднос у нее из рук.
— Джемма, соблаговолите составить нам компанию! — Филипп слегка
обнял ее за плечи и развернул к двери.
— Мы же собирались обсудить планы, — возразил Блейк.
— Обсудим по дороге.
Филипп подталкивал Джемму к двери, и она оглянулась на Блейка, ища
поддержки. Если господин Девере будет продолжать в том же духе, она не
выдержит и расхохочется.
Блейк достал из буфета чашку с блюдцем и поставил на поднос.
— Присоединяйся к нам, Джемма, — сказал он без особого энтузиазма.
— Филипп, отведайте рождественского пудинга. — Джемма отрезала
несколько больших усков и, вынув из формы, выложила на тарелку.
— А разве по традиции не нужно дожидаться прихода Рождества? —
спросил тот, взяв себе кусок.
Джемма улыбнулась.
— Нужно. Но я никогда не могу утерпеть и пеку один заранее. Правда, в
упрощенном варианте.
Отведав пудинга, Филипп от удовольствия закрыл глаза.
— Божественный вкус! У меня бы тоже не достало силы воли противиться
такому искушению.
— Филипп, а откуда вы родом? — спросила она.
— Из Дордони. У моих родителей там замок. В будни я предпочитаю жить в
Париже. У меня там квартира. А выходные провожу у родителей или на своей
вилле на мысе Ферре в Бискайском заливе.
— А мы как-то раз в летние каникулы всем классом ездили в ваши родные
края. Помню, нас поселили в каком-то огромном сарае. Ночью было жутковато, и
мы, сидя в спальных мешках, по очереди рассказывали страшные истории про
привидения. А днем плавали на лодках по реке и осматривали окрестности.
Блейк поставил на стол пустую чашку и заглянул в чашку Филиппа. Убедившись,
что она пуста, встал с кресла и спросил:
— Ну что, Филипп, поехали?
Взглянув на кофейник, тот ответил:
— Если не возражаете, я бы не отказался от еще одной чашечки. Меня с
самого утра мучит жажда.
Блейк выдавил улыбку и налил гостю кофе.
— Джемма, а что вам больше всего запомнилось из путешествия по
Дордони? — спросил Филипп, устроившись поудобнее в кресле.
— Да много чего... — Наморщив лоб, она пыталась вспомнить
французские названия.
— Пожалуй, гора Дом, — не сразу ответила она. — С нее
открывался чудесный вид на долину.
Филипп кивнул.
— Что вы говорите! Какое совпадение! Это один из моих излюбленных
уголков, — поведал он и принялся перечислять прочие живописные места
юго-запада Франции.
— Боюсь, нам пора, Филипп.
Как только гость допил кофе, Блейк в нетерпении вскочил. Джемма улыбнулась.
Он всегда был непоседой... Сидеть в очереди у кабинета врача было для него
сущей пыткой.
— Еще одну минутку, друг мой!
Филипп явно не спешил уходить, и Блейк от досады прикусил нижнюю губу.
Интересно, надолго его хватит? И не пошлет ли он Филиппа вместе с его
родителями куда подальше?
— Мне бы хотелось попросить эту очаровательную леди об одном одолжении.
Джемма ждала. Любопытно, что ему от нее нужно? Неужто рецепт рождественского
пудинга? Рецепт получит, а пудинг нет. Мартин не переживет, если останется
без сладкого к чаю.
— В субботу я приглашен на деловой ужин, но у меня, к прискорбию, нет
спутницы. Не соблаговолите ли вы составить мне компанию? Поверьте, вы
окажете мне большую честь и я буду вам безмерно благодарен.
Опешив, Джемма молчала, не зная что сказать.
— А по какому случаю ужин? — спросила она, стараясь тянуть время.
Филипп достал приглашение из портмоне и прочитал вслух:
—
Вручение наград Союза предпринимателей и промышленников Северо-
Востока
. Ужин состоится в Ньюкасле в отеле
Палас
в субботу шестнадцатого
декабря.
— Вот оно что! — Как же она сразу не догадалась! Это
благотворительное собрание проводится ежегодно, как раз перед Рождеством, и
она не раз бывала там с Адрианом. Хотя муж, как обычно, напивался там до
чертиков, Джемма ходила туда с удовольствием. За последние годы ей пришлось
общаться со многими деловыми людьми региона и она была не прочь повидать
старых знакомых.
— Если у вас нет подходящего платья, то я сочту за честь... —
начал было Филипп, заметив, что она колеблется.
— Ну что вы! Дело совсем не в этом. Я думаю, с кем оставить
ребенка, — схитрила Джемма.
На самом деле Хлоя с удовольствием присмотрит за Мартином: она не раз
говорила, что очень по нему скучает. Джемма решала, выдержит ли она целый
вечер общество Филиппа с его изысканными комплиментами. Взглянув в его
добродушное лицо, решила, что выдержит. Он забавный, но милый, и она с
радостью пообщается со старыми знакомыми.
— Я принимаю ваше приглашение, — сказала она.
Филипп расцвел в улыбке и поцеловал ей руку.
— В таком случае я заеду за вами без четверти семь. Вас это устроит?
— Вполне.
Филипп улыбнулся еще раз и собрался уходить. Блейк уже давно вышел. Джемма
почувствовала, как по ногам потянуло холодом: Блейк оставил незакрытой
входную дверь.
— Ну как съездил? Удачно? Филипп дал согласие спонсировать твой
проект? — спросила Джемма вечером, как только Блейк вернулся домой.
Тот молча прошел на кухню и достал из холодильника пакет с апельсиновым
соком.
— Вот сама и спросишь его в субботу! — буркнул он, наливая в
стакан сок.
Джемма заметила, как он напряжен, и констатировала:
— Значит, съездил не слишком удачно.
— Он еще не принял решения. — С грохотом выдвинув стул, он
сел. — Но я настроен оптимистично. Теперь у Филиппа есть стимул
задержаться в Англии подольше.
Джемма подошла к плите и поставила на огонь кастрюлю с водой.
— Да? И какой же? — спросила она.
Блейк раскатисто засмеялся. Кинув на него взгляд, Джемма внутренне сжалась:
смеется, а глаза холодные и колючие...
Допив сок, Блейк брякнул стакан на стол и заметил:
— Впредь возьму себе за правило привозить сюда перспективных партнеров.
Джемма, я впервые увидел тебя в действии и должен признаться: я потрясен.
Снимаю шляпу.
— Блейк, что-то я не пойму, о чем это ты?
— Как о чем? Разумеется, о тебе, Джемма, и том роскошном приеме, что ты
оказала Филиппу.
Признайся, тебя заводит весь этот треп про деньги и старинные замки?
— Ну что за глупости! — Она отвернулась, сняла со сковороды крышку
и, грохнув ее на рабочий столик, помешала сырный соус ложкой. — Я
любезничала с Филиппом, чтобы загладить неловкость, только и всего. Не
хватает еще, чтобы он растрепал твоим партнерам, будто ты живешь под одной
крышей с психопаткой.
— Неужели? Какая трогательная забота! — Взяв в руки пустой стакан,
Блейк положил его на бок и крутанул. Стакан загрохотал по столу, но Джемма
сделала вид, будто ее это ничуть не раздражает. Вылитый Мартин!.. Тот иной
раз тоже из кожи лез вон, лишь бы ее спровоцировать. Теперь понятно, в кого
сын такой уродился... — Филипп всю дорогу приставал ко мне с
расспросами. Кто ты да что ты... Можно подумать, собрался писать твою
биографию.
— Вот как? — Стакан остановился, и Джемма, проворно схватив его,
отправила в раковину, пока Блейк не повторил номер на
бис
. — Ну и
что, ты удовлетворил его любопытство? Тогда я позвоню Хлое и скажу, что ее
услуги не потребуются.
Бдейк снова засмеялся недобрым смехом.
— Нет. Я сказал ему, что недостаточно хорошо тебя знаю. Кстати сказать,
так оно и есть. Вот я и решил, будет лучше, если ты сама расскажешь Филиппу
историю собственного сочинения. Не хочу тебе вредить.
— А зачем, по-твоему, мне заниматься сочинительством? — Джемма
терялась в догадках, что нашло на Блейка. Можно подумать, будто он ревнует
ее к Филиппу... Но ведь это глупо!
— Откуда мне знать?.. Признаться, я по наивности решил, что начинаю
тебя понимать, но, как выяснилось, понятия не имею, какая ты на самом деле.
Он встал из-за стола и направился к двери, а Джемма все думала над его
словами.
— Когда будем ужинать? — спросил он с порога.
— Через полчаса.
— Тогда я, пожалуй, пойду спрошу Мартина, не хочет ли он поиграть со
мной в железную дорогу.
Помешав соус, Джемма молча покосилась ему вслед. Надо отдать Блейку должное:
вовремя убрался. Еще несколько высказываний в том же духе — и сырный соус
угодил бы не в кастрюлю с макаронами, а ему на голову.
— Натали? Какой приятный сюрприз! — Блейку самому было противно
слышать свой фальшивый тон. Он не видел ее с августа и надеялся, что она
наконец поставила на нем крест.
На том конце провода Натали щебетала про свою работу, про планы расширения
фирмы и про последнее приобретение своего отца. У Блейка начала кружиться
голова. И как только он раньше не замечал, какой у Натали неприятный
пронзительный голос. Не то что у Джеммы...
— Блейк, мне нужно с тобой встретиться. В выходные я свободна, так что
прилечу к тебе в Ньюкасл. Встретишь меня в аэропорту?
— Натали, помнится, когда мы с тобой виделись в последний раз, мы
решили, что не подходим друг другу. Разве мы не договорились остаться
друзьями и жить каждый своей жизнью?
На том конце провода раздался смешок, а может, ему только показалось?
— А у меня для тебя сюрприз! — сообщила она торжественным тоном.
—
...Закладка в соц.сетях
