Жанр: Любовные романы
В разные стороны?
...нно, не воспользовался возможностью поддержать ее. Прошел прямиком к
капитанской каюте и включил генератор.
Свет залил яхту. Матово заблестело полированное дерево, ослепительно
вспыхнула медь. При виде такого великолепия у Бенедикты просто дух
захватило. Крутая металлическая лестница уводила вниз. Паоло жестом поманил
молодую женщину за собой.
Она предпочла бы спускаться первой, лишь бы не выглядеть неуклюжей в его
глазах. Но Паоло уже стоял у подножия лестницы и выжидательно смотрел на
нее. Бенедикта бросила босоножки на палубу, покрепче вцепилась в перила и
осторожно сделала первый шаг.
Она упрямо смотрела себе под ноги, а не на обращенное к ней лицо хозяина
яхты. Внутри яхта выглядела не менее эффектно, нежели снаружи. Справа
располагался камбуз, а прямо — роскошная каюта. В воздухе разливался аромат
восхитительных яств, однако одного взгляда в сторону девственно-чистого
камбуза хватило, чтобы понять: стряпней занимались отнюдь не здесь. Едва
Бенедикта переступила порог каюты, как взгляду ее предстало восхитительное
зрелище.
Стол перед квадратным иллюминатором ломился от изысканных местных блюд: все
— горячее, с пылу с жару. Здесь, по всей видимости, потрудилась целая армия
поваров и слуг. Паоло явно приготовился к приему загодя.
— Тебе ведь пришлась по душе итальянская кухня, правда, моя
Бенедикта? — спросил Паоло с надеждой, и молодая женщина с энтузиазмом
закивала.
— Пахнет просто чудесно, — заверила она и, не в силах долее
злиться на Паоло, раз уж он пошел ради нее на такие траты, мягко добавила: —
Но тебе придется просветить меня, что есть что, знаешь ли. На вид я способна
определить разве что крабов, и то только потому, что они в панцире!
— О'кей... — В устах итальянца это американское словечко
прозвучало на редкость забавно. — Что ж, начнем церемонию
торжественного представления.
Паоло выдвинул для нее стул, сам уселся рядом и, вооружившись вилкой,
подцепил на зубчик немного золотистой массы, что красовалась на блюде,
посыпанная панировочными сухарями и зеленью.
— Тимбалло ди ризо, паштет из риса. Паштет, это Бенедикта, —
торжественно произнес он. — Бенедикта, это паштет.
Золотистая густая масса так и таяла во рту. Бенедикта облизнулась и
промокнула губы салфеткой. Наверное, не стоит так уж очевидно выказывать
удовольствие. Но ведь она и впрямь наслаждается происходящим! Тем не менее,
принять приглашение на ужин — это одно. А вот позволить кормить себя с вилки
— совсем другое!
После тимбалло ди ризо Паоло предложил ей нечто похожее на поджаристую
запеканку, украшенную ломтиками лимона. Бенедикта осторожно откусила и
блаженно закрыла глаза. Хрустящее снаружи, сочное внутри, это удивительное
блюдо просто таяло во рту.
— Рыбный воздушный пирог по-милански, прошу любить и жаловать, —
пояснил Паоло, воодушевленный восторгом своей гостьи, и, наклонившись к ее
уху, вкрадчиво произнес: — Тебя так приятно радовать, сокровище мое!
Большинство женщин скорее заморили бы себя голодом, нежели притронулись бы к
такому угощению!
Бенедикта чуть заметно поморщилась.
— То есть ты хочешь сказать, что в моем случае уже все равно — фунтом
больше, фунтом меньше? — Она с тоской посмотрела на блюдо, где
живописно разложенные ломтиками красовались лучшие сорта итальянского сыра —
Бель паэзе
,
Буриелле
,
Горгонцола
.
— Что такое? — недоуменно переспросил Паоло. — Я не вполне
тебя понял.
— Ну, я такая толстуха, что следи не следи за фигурой, все равно лучше
уже не станешь, — не без ехидства пояснила Бенедикта.
— Ты — и толстая? — недоверчиво повторил он. — Скажешь тоже!
Да кому и знать, как не мне, насколько ты стройна и изящна! Разве забыла?
Она все отлично помнила, вот только время было неподходящее для
воспоминаний. Сейчас, когда Паоло сидел с ней за одним столом и вел себя так
обходительно, так любезно, она того и гляди забудет, зачем пришла.
— А это что такое? — полюбопытствовала Бенедикта, незаметно
отодвигаясь от соседа вместе со стулом.
— Это телячий шницель по-тоскански, — охотно сообщил Паоло,
похоже, ничего не имеющий против перемены темы. — Запекается в духовке
вместе со шпинатом и сыром. А вот то ароматное блюдо чуть левее, клецки по-
венециански. Острые, пикантные — объеденье, да и только! Я их обожаю и
подумал, что и тебе они понравятся.
По правде говоря, Бенедикте понравилось все. О чем оставалось только
пожалеть, поскольку все эти мясные и мучные блюда и соусы с диетой никак не
ассоциировались. Ей даже подумать было страшно, сколько лишних калорий она
поглотит за один-единственный вечер. Но, в конце концов, Паоло к такому меню
с детства привык, и при этом строен и мускулист, как греческий бог. Пожалуй,
стоит последовать его примеру, перестать беспокоиться насчет лишнего фунта-
другого и просто наслаждаться жизнью.
Со временем, воздав должное искусству итальянских кулинаров, молодые люди,
прихватив корзину с фруктами, перебрались на мягкий диван. В иллюминатор
светил тоненький серп луны. Залив тонул во тьме, лишь у самого горизонта
переливались огнями плывущие куда-то корабли.
Паоло включил магнитофон. Чарующая мелодия разливалась в воздухе, то
убыстряясь, то затихая, исполненная то безудержного веселья, то сладкой
тоски. Под эту музыку хотелось танцевать и любить, и при одной мысли о том,
чтобы заняться либо первым, либо вторым с Паоло Ланци, у Бенедикты учащался
пульс и голова шла кругом.
И все равно она наслаждалась каждым мгновением. Мучительная напряженность
понемногу отступила, Бенедикта расслабилась, приободрилась. Хозяин яхты вел
себя безупречно, и молодая женщина уже склонна была поверить, что страхи ее
беспочвенны. Паоло так старается ей угодить, он такой милый, такой любезный,
и, конечно же, ничего дурного у него и в мыслях нет!
Наверное, это вино так на меня подействовало, решила Бенедикта. Отказаться
было невежливо, поэтому она осушила наполненный до краев бокал, а затем еще
один и еще. Рубиново-красный напиток явно ударил ей в голову. К концу
трапезы мысли у нее слегка мешались.
Но ведь это так приятно, убеждала себя Бенедикта. Ей было слишком хорошо,
чтобы портить себе удовольствие, размышляя о посторонних, скучных вещах...
Фредерик!
Перед ее мысленным взором внезапно возникло лицо брата, и молодая женщина
смущенно заморгала. Вот за этим она и здесь: чтобы поговорить о Фредерике.
Только по этой причине, и не иначе. Она на мгновение поддалась чарам ночи,
вина и музыки — и, как ни жаль, самого хозяина яхты. И позорно забыла о том,
ради чего, собственно, согласилась на эту встречу наедине.
А также и о том, кто во всем виноват.
А виноват во всем был Паоло Ланци.
Паоло меж тем поднялся с дивана. Молодая женщина вздрогнула, но он лишь
собрал со стола тарелки и отнес их на камбуз. Затем вернулся и протянул ей
руку, приглашая встать.
Да он танцевать надумал, догадалась Бенедикта. Только она собралась
потребовать от Паоло объяснений, как он перешел к следующей части своего
плана! И на сей раз пути к отступлению не было. Отобрав у нее бокал,
итальянец ласково, но настойчиво заставил ее подняться. Не успела Бенедикта
толком понять, что происходит, как уже оказалась в его объятиях.
— Нам надо поговорить, — взмолилась она, ощущая сквозь тонкую
ткань топа жар его пальцев. Паоло нежно провел большим пальцем вдоль
основания ее шеи, и Бенедикта затрепетала. — Паоло, я не хочу с тобой
танцевать! Я не за этим пришла!
— Конечно, не за этим, — невозмутимо согласился хозяин яхты, но
объятий не разомкнул. — Но это вовсе не значит, что нам запрещено
сполна насладиться обществом друг друга. Доверься мне. Мы непременно
перейдем к делу... в свое время.
Довериться — ему? Бенедикта с трудом подавила желание истерически
расхохотаться. Не она ли безоглядно доверилась Паоло Ланци два года назад —
и к чему это привело? Да если бы она не совершила ошибки и не положилась на
порядочность Паоло, ее бы здесь вообще не было! И как ей довериться
неотразимому итальянцу, если она и себе самой не доверяет!
И, тем не менее, все доводы рассудка оказались бессильны. Ночь,
гипнотические ритмы музыки и его гибкое, сильное тело в опасной близости от
нее — все это пьянило Бенедикту сильнее выпитого вина. Мужская ладонь
покоилась у основания ее щей, привлекая ее все ближе и ближе... А что, если
она перестанет противиться и прильнет к нему, почувствует ли она сквозь
ткань брюк его напрягшееся мужское естество?
Что за безумие! Это же просто танец, а вовсе не прелюдия к сексу! Но мысли
ее сосредоточились на одном — на сексе. Боже, сколько же она выпила? Отчего
она словно обезумела от неуемного желания?
Голова кружилась, ноги подкашивались. Она танцует с Паоло... это просто сон,
греза, иллюзия, которая развеется с первым рассветным лучом. Бенедикта робко
подняла глаза и прочла в темно-синем взгляде ту же затаенную муку и жгучую,
не находящую выхода страсть. А в следующий миг это выражение исчезло,
сменилось насмешливо-саркастической улыбкой.
Пристально наблюдая за ней, Паоло завладел ее рукой, сплел пальцы и прижал
ее ладонь к своему бедру. Теперь молодой женщине передавалось каждое его
движение... А партнер ее меж тем сдвинул руку чуть выше.
— Чувствуешь, что ты со мной делаешь, моя Бенедикта? — шепнул он
ей на ухо, а затем прихватил зубами золотую сережку-обруч и легонько потянул
на себя. — Или, может статься, ты не готова разделить со мною еще и
это?..
— Паоло... — сдавленно прошептала она.
Бенедикта собиралась заявить, что ничего общего с ним иметь, не намерена ни
сейчас, ни впоследствии. Но он тихо рассмеялся и закружил ее в танце.
Каюта стремительно вращалась вокруг нее. Молодая женщина с трудом удерживала
равновесие. Вот она судорожно вцепилась своему партнеру в плечо, чтобы не
упасть. Но рубашка его оказалась такой гладкой и шелковистой, что пальцы
соскользнули — и коснулись его шеи.
Бенедикта тотчас же отдернула руку, но успела ощутить под пальцами
разгоряченную, чуть влажную кожу. И поняла: Паоло так же чутко отзывается на
ее прикосновения, как и она — на его.
— Любимая, — хрипло прошептал он, прижимая ее свободную руку к
характерной, твердой выпуклости между бедер. А затем обнял ее за
плечи. — Ты догадываешься, о чем я сейчас думаю? Ты знаешь, сколько раз
я рисовал себе в воображении этот миг?
— Паоло...
— Даже имя мое ты произносишь совсем не так, как другие... как-то
особенно, с неповторимыми интонациями, — продолжил он, прослеживая
большим пальцем контур ее губ. — Помнишь, как у нас все было? Помнишь
ли ты ту ночь так же хорошо, как я? Мы не могли оторваться друг от друга,
моя Бенедикта. А ты... твой вкус сводил меня с ума...
— Прекрати! — воскликнула Бенедикта.
Неужели все это происходило с ней наяву?
Неужели Паоло Ланци последний стыд потерял? А она? Она же помолвлена!
Неужели для дерзкого итальянца помолвка ровным счетом ничего не значит? Как
и для Фредерика? Похоже на то.
— Ты говоришь одно, а думаешь совсем другое, моя Бенедикта...
Паоло ей не верит. Бенедикта застонала от отчаяния. Впрочем, есть ли чему
удивляться? Но на что бы уж там не рассчитывал Фредди, переступить последнюю
черту она не готова. Равно как и продаться только потому, что брат каким-то
необъяснимым образом зависит от этого человека. Да что же происходит? Почему
никто не говорит ей правды?..
Тут Паоло приник губами к ямочке у основания ее шеи, и Бенедикта вспыхнула
огнем. А искушенный итальянец уже пустил в ход и язык, и зубы, осторожно
покусывая нежную кожу, а затем щекоча чувствительные точки языком. С уст ее
сорвался глухой стон. Боже, какое блаженство!.. Ее собственное тело
бессовестно откликалось на каждое касание, и вот уже между бедер
всколыхнулся влажный жар возбуждения...
— Тебе нравится? — хрипло спросил Паоло. — Нравится? —
Сильные ладони обняли ее за талию в том месте, где между топом и шелковыми
брюками белела полоска кожи. Дерзкие пальцы скользнули под топ. — Ты
прекрасна, любимая. Ты ослепительно прекрасна! Да ты и сама это знаешь. Не я
ли говорил тебе об этом бессчетное количество раз?
Да, говорил. И Бенедикта верила — верила каждому его слову. Себе на
погибель. Но теперь-то она знала, что почем. Паоло просто-напросто играл с
нею. Проверял, как далеко она способна зайти. Как далеко позволит зайти ему.
И каким-то образом — каким-то непостижимым образом — ей нужно положить конец
происходящему, пока не стало слишком поздно!
— Пожалуйста, Паоло, не надо! — взмолилась Бенедикта, презирая
себя за слабость. — Ты пообещал... что исполнишь мою просьбу, если...
если я соглашусь потанцевать с тобой. Ну что ж, мы уже не танцуем...
— Ты так считаешь, моя Бенедикта? — Голос Паоло звучал мягко и
вкрадчиво. — По-моему, мы танцуем древнейший из танцев...
— Не понимаю. — О, она отлично его понимала. Читала как открытую
книгу.
— Нет? — Паоло пристально вгляделся в ее лицо. — Ты меня
удивляешь, любимая. Ну что ж, дай я покажу тебе, что со мной происходит.
Подавшись вперед, он легонько коснулся губами ее губ. В этом поцелуе не
ощущалось властного натиска. Язык едва скользнул по ее зубам. Но в ответ в
груди Бенедикты вспыхнуло жаркое пламя, и, невзирая на все, что себе
внушала, она всем своим существом потянулась к любимому.
И Паоло об этом знал, будь он проклят! Знал, что, если поцелует ее снова,
если прижмет к себе так, что Бенедикта ощутит всю силу его возбуждения, она
не устоит. Силы окажутся слишком неравными. Ведь молодой женщине приходилось
бороться не только с ним, но и с собой.
Паоло вновь припал к ее губам, обняв ладонью ее затылок и не позволяя
отвернуться. Язык его скользнул ей в рот, наслаждаясь уступчивой покорностью
пленницы, и Бенедикта уже не могла притворяться, будто не принимает участия
в собственном, обольщении. Блаженные ощущения захлестнули ее, словно морской
прилив, и на сей раз вино сказалось ни при чем.
Владелец яхты самозабвенно целовал свою гостью, не отрываясь от ее губ, как
если бы хотел выпить ее дыхание, сполна насладиться ее медовой сладостью.
Бенедикта изнывала от обуревающих ее чувств, вынуждающих ее отдаться Паоло
целиком и безраздельно. В жизни своей она не испытывала ничего подобного.
Паоло покрывал жаркими поцелуями ее лоб, щеки, вот губы его вновь
задержались на ямочке у основания шеи. Бенедикта прильнула к нему всем
телом, проклиная мешающую одежду. Нетерпеливыми пальцами она вытащила
рубашку из-за пояса его брюк. Ей так хотелось ощутить под ладонями его
разгоряченное тепло!..
И тут, словно этого только и ждал, Паоло "замер, напрягся всем телом. Глухо,
прерывисто выдохнул. Вскинул голову, стиснул пальцами ее руки — и с силой
отстранил молодую женщину от себя. Бенедикта слабо вырывалась, не вполне
понимая, что происходит.
— Кажется, нам самое время поговорить, — тихо произнес он. —
Ты не находишь?
— Поговорить? — Бенедикта недоуменно тряхнула головой. Перед
глазами все плыло, мысли мешались. Она захлопала ресницами. — Я... не
понимаю.
— Все ты понимаешь, сокровище мое, — возразил Паоло и, разжав
руки, подошел к буфету, где налил себе ещё вина. — Я только исполняю
твое собственное пожелание, верно? Так давай поговорим, моя Бенедикта, давай
поговорим. Расскажи-ка, с какой стати Фредерик так стремится свести нас
вместе. Отчего ему на руку, чтобы мы возобновили наше... знакомство?
7
Бенедикта вновь помотала головой — не помогло. Более того, ее затошнило.
Этого еще не хватало,
выдать
обратно съеденный ужин, с досадой подумала
она. Сколько еще унижений уготовила ей судьба?
Но божественно-вкусные яства, вино, танец в объятиях Паоло — особенно
танец! — лишили ее способности рассуждать здраво. И Паоло Дании на это
рассчитывал. Вот он стоит перед нею, такой уверенный в себе и невозмутимый,
в одной руке — бокал красного вина, что выделяется алым пятном на фоне белой
рубашки. На губах играет саркастическая улыбка. Да итальянец просто
издевается над ее слабостью! До чего же легко, оказалось, заставить ее
сбросить маску показного равнодушия!
Что ж, маска и впрямь сброшена! Волосы, что и в лучшие времена упрямо
отказывались укладываться в аккуратную прическу, в беспорядке рассыпались по
плечам, и без того короткий топ бесстыдно задрался. Распутная женщина после
ночи любви...
Надо что-то сказать... Надо найти слова, которые помогут ей с честью выйти
из скверно ситуации. Бесполезно отрицать, что ласки Паоло оставили ее
безразличной. Но если сделать вид, что она ничуть не смущена и стыдиться ей
нечего, возможно, и удастся не ударить лицом в грязь перед бессовестным
интриганом и соблазнителем.
— Извини, — произнесла Бенедикта, обеими руками отбрасывая волосы
со лба и на мгновение, задерживаясь в этой позе, хотя отлично знала, что тем
самым привлекает внимание к затвердевшим, дерзко приподнявшимся соскам и к
припухшим от поцелуев губам. — Боюсь, я про Фредди совсем забыла. Ну не
ужасно ли? — Она изобразила улыбку. — Какая я гадкая! Так что ты
говорил? Что-то насчет моего брата, который якобы желает свести нас
вместе...
В темно-синих глазах Паоло промелькнуло нечто похожее на восхищение. И от
взгляда Бенедикты это не укрылось. Он жестом указал ей на бутылку с вином,
предлагая выпить еще, но молодая женщина решительно покачала головой. На
сегодня довольно. Сейчас ей необходимы ясная голова и способность рассуждать
логически.
— Итак, — невозмутимо продолжила Бенедикта, усаживаясь на диван и
скрещивая вытянутые ноги, — может, именно тебе известна истинная
подоплека поступков Фредди?
Не торопясь с ответом, Паоло поднес бокал к губам. И Бенедикта заставила
себя отвести глаза: незачем ей любоваться каждым его движением! Возможно,
вино необходимо ему для храбрости... А если так, значит, происшедшее между
ними затронуло не только ее. Паоло Ланци тоже едва не потерял голову.
Похоже, в какой-то момент невозмутимый итальянец оказался рабом собственных
чувств точно так же, как и она, Бенедикта!
— Браво! — похвалил владелец яхты, отставляя пустой бокал и
усаживаясь в кресло напротив. — Ты обращаешь мои же собственные слова
против меня, надеясь, что я забуду, кто начал этот неприятный разговор, так?
— Положим, начала разговор не я, — пробормотала Бенедикта.
Она втайне порадовалась, что Паоло устроился не в опасной близости от нее.
Хотя все на свете имеет свои плюсы и минусы. Теперь она оказалась под
прицелом его внимательного, неотрывного взгляда — точно в луче прожектора.
Бенедикта облизнула пересохшие губы и заговорила намеренно небрежно:
— Я надеялась, что ты мне скажешь, чего Фредди так боится. —
Молодая женщина помолчала и, не дождавшись ответа, продолжила: — Ты ведешь
себя так, словно ты в курсе всех местных тайн и интриг. Может, объяснишь
мне, что к чему?
— Я в курсе всех местных тайн и интриг? С чего ты взяла? — Паоло
вопросительно изогнул темные брови.
И Бенедикта поняла: откровенности от этого человека ей не дождаться! Самое
большее, на что она может рассчитывать, — это на случайные обмолвки. Но
Паоло Ланци слишком умен, чтобы по неосторожности выболтать ценные сведения.
— А как же насчет грабежа со взломом в квартире Фредерика? —
осведомилась молодая женщина. — Тогда, в беседе с синьорой да Фабриано,
ты изобразил полное неведение, но мне дал понять, что тебе известно многое,
очень многое.
— Неужели?
И вновь лицо Паоло Ланци превратилось в бесстрастную маску. Бенедикта с
досадой ударила кулаком по колену. Ей просто не верилось, что лишь несколько
минут назад они с Паоло танцевали, тесно прильнув, друг к другу. Грудь ее,
до сих пор сладко ныла от его бесстыдных ласк, а на шее горел след от
укуса... Однако Паоло Ланци держался с невозмутимым, холодным спокойствием,
как и всегда. Ощущение было такое, будто молодой женщине все пригрезилось.
Глаза наполнились слезами, и Бенедикта часто-часто заморгала. Нельзя, ни в
коем случае нельзя показывать, как ей больно, как она унижена! Да, она
презирает себя, но Паоло Ланци знать об этом незачем.
— Итак, — первым нарушил затянувшееся молчание хозяин яхты, —
может, это ты расскажешь мне о своих подозрениях, милая Бенедикта? Ты тоже
считаешь, что в доме твоего брата и его жены поработали подростки-наркоманы,
которым срочно понадобились деньги? Или, может, это... предостережение? Что,
если у твоего брата есть враги, о которых мы и ведать не ведаем?
— Какие враги? — в ужасе спросила Бенедикта.
— Кто знает? — уклончиво произнес итальянец. — Может, тебе
стоит задать этот вопрос брату?
— Я задаю этот вопрос тебе. — Молодая женщина нервно сглотнула.
— Я слышу. Но я не могу тебе ответить.
— Не можешь или не хочешь? — Бенедикта еле слышно
всхлипнула. — По-моему, ты надо мной просто издеваешься.
— Каким же это образом?
— Да таким! Сбиваешь меня с толку. Пугаешь до полусмерти. Говоришь, что
ограбили брата не просто так... — Невзирая на все усилия Бенедикты,
голос ее беспомощно дрогнул. — Отчего бы тебе для разнообразия не быть
со мною откровенным — хотя бы раз в жизни?
— То же самое я могу сказать тебе, — тихо промолвил Паоло.
— О чем ты? — оторопела молодая женщина. — Когда это я с
тобой лукавила?
— Неважно, — отмахнулся он и спросил, меняя тему: ~ Не хочешь ли
еще вина?
— Я ничего не хочу. Ничего, кроме правды, — срывающимся голосом
произнесла она и, набрав в грудь побольше воздуху, решительно сказала: —
Хорошо, если про ограбление со взломом ты рассказывать не желаешь, тогда
изволь объяснить, отчего вдруг у Фредерика с Джованной возникли проблемы в
семейной жизни? Мой брат уверен, что его жена с кем-то встречается. Скажешь,
ты тут ни при чем?
Паоло возмущенно фыркнул.
— Ну и воображение у тебя, моя Бенедикта! — произнес он. — Уж
не намекаешь ли ты, что это я сбиваю с пути истинного малютку Джованну?
— Допустим, что в это мне и впрямь верится с трудом, — неохотно
признала молодая женщина. — Но тогда не знаешь ли ты, с кем у нее
роман?
— Откуда бы мне это знать? — пожал плечами Паоло. — Право,
Бенедикта, ты меня удивляешь!
— Ты с ней очень близок, — стояла на своем Бенедикта. —
Джованна тебе вроде бы доверяет.
Если кому и известно, что у девочки на сердце, так только тебе.
— Ты мне льстишь. — Неуловимо-изящным движением Паоло поднялся на
ноги. — А будь это и так — заметь, я ничего не утверждаю, я лишь делаю
допущение, — я уж конечно не стал бы злоупотреблять ее доверием. Я
уважаю Джованну ничуть не меньше, чем тебя...
— Меня? — негодующе воскликнула Бенедикта. — Да ты никогда не
относился ко мне с уважением! Ты даже всерьез меня никогда не воспринимал!
Ты лишь позаботился о том, чтобы у меня никогда не было де...
Бенедикта осеклась. Боже, она чуть было не выболтала величайшую тайну своей
жизни — и кому? Главному своему обидчику, виновнику всех своих несчастий!
Ослепленная гневом, она на миг забыла обо всех торжественных обещаниях, что
дала себе на больничной кровати... так ей хотелось стереть с лица итальянца
эту самодовольную ухмылку!
Паоло озадаченно нахмурился. Похоже, он понял, что его собеседница едва не
сделала исключительно важного признания... Вот только продолжать Бенедикта
не стала. Никогда, никогда Паоло Ланци не узнает, какой непоправимый вред ей
причинил!
Она с трудом поднялась и, пошатываясь, шагнула к двери.
— Мне бы хотелось вернуться назад, — слабым голосом произнесла
Бенедикта. — Не мог бы ты вызвать такси?
— В этом нет необходимости. Гуччо тебя
...Закладка в соц.сетях
