Жанр: Любовные романы
Дар исцеления
... неважно. Я даже не хочу о нем думать, тем более говорить!
— Зато я хочу. — В этот момент принесли напитки, и Говард
придвинул к ней стакан с прозрачной жидкостью. — Скажи мне. Я хочу
знать, кем он меня считает.
— И что ты сделаешь? Нажалуешься на него в городскую управу?
Он бросил на нее презрительный взгляд.
— Я никогда не пойду на такое. Ты, конечно, можешь мне не верить, но я
привык сам справляться со своими проблемами.
Заявление не вызвало у Филиппы никаких сомнений: потомка древних викингов
никто не мог бы упрекнуть в трусости.
— Итак? — Теперь в его голосе слышались требовательные нотки.
Не задумываясь над тем, что делает, молодая женщина поднесла к губам стакан.
Стоило сделать глоток, как по всему телу растеклась волна успокаивающего
тепла.
— Он... он считает, что ты собираешься затащить меня в постель, —
сказала она, удивляясь своей смелости.
Его губы скривились в самодовольной улыбке.
— А он, оказывается, умнее, чем я думал. — Говард отпил
пива. — Одно очко в пользу мистера Сиднея!
— Это не смешно! — воскликнула Филиппа, чувствуя, что вдоль
позвоночника ее пробирает дрожь.
— А я и не шучу. — Он повернулся к ней лицом, синие глаза опасно
поблескивали в приглушенном свете бара. — Я не отказываюсь от своих
намерений. Удивительно, что после вчерашнего у тебя остались какие-то
сомнения.
— То есть Джонатан сказал правду? Ты хочешь переспать со мной?
Говард большим пальцем вытер несуществующую влагу с ее мягких губ.
— А что плохого в том, чтобы хотеть чего-либо?
— Я тебе не верю, — быстро прошептала она, чувствуя, что дыхание
ее прерывается.
— Почему же? Ты не можешь представить нас вместе в постели? — В
его голосе послышалось сожаление. — Очевидно, твое воображение
несколько беднее моего.
В том-то все и дело, что нет. Она слишком хорошо представляла себе, как они
будут заниматься любовью!
— Мне не кажется, что имеет смысл продолжать разговор, — наконец
произнесла молодая женщина и сделала большой глоток. — Когда, ты
сказал, приедет электрик?
— Еще рано, — очень спокойно ответил Говард. — И тебе
совершенно не стоит волноваться, что мои инстинкты возьмут верх над разумом,
как бы вызывающе я ни вел себя вчера. Я не имею привычки добиваться своего
грубой силой.
— В грубой силе не было никакой необходимости, — призналась
Филиппа. — Но я очень разозлилась после твоего предположения, что веду
себя так с любым встречным. Ничего подобного. Я... я даже не знаю, что на
меня нашло.
— Думаю, со мной произошло нечто подобное, — заметил он. —
Боже, Филиппа, ты же знаешь, что нравишься мне! Я не делал из этого тайны.
Да, Говард прав: ей совершенно необходимо расслабиться. Но, несмотря на
почти пустой стакан, Филиппа по-прежнему пребывала в напряжении и
отказывалась верить, что сидящий напротив нее мужчина признается в том, что
она ему нравится. Есть ли предел ее наивности? И вообще, есть ли какая-
нибудь разница между миллионером Хольгерсоном и электриком Джонатаном?
— Я тебя шокировал, — резко сказал он. — Похоже, у меня дар
говорить то, чего не надо. Мог бы и научиться после того, как вчера оказался
в дураках. Но, проклятье, Филиппа, ты можешь поверить, что я ревновал?
Ревновал к собственному сыну?
— Я тебе говорила про Алфреда, — с трудом произнесла она, потому
что в горле, не смотря на выпитое, неожиданно пересохло. — Я никогда не
спала с ним.
— Но это не мешает мне представлять вас вместе. — Голос его стал
хриплым, глаза недобро заблестели. — Я знаю своего сына и не поверю,
что он не...
— Не пытался? — насмешливо подсказала Филиппа.
— Да, — подтвердил Говард, поигрывая пустым стаканом. —
Великолепно, не правда ли? В мои годы следует быть посдержаннее.
— Возраст здесь совершенно ни при чем. — Она наклонила голову,
чтобы он не заметил выражения ее глаз.
— Разве? — Ее собеседник был настроен явно скептически. —
Хотелось бы верить. Вчера мне показалось, что ты больше никогда не захочешь
меня видеть, — произнес он, тоже опуская взгляд.
— Это было бы лучше всего для нас обоих.
— Почему? — Он мгновенно вскинул голову, стараясь взглядом
проникнуть в глубину ее души. — Потому что я слишком стар для тебя? Или
из-за Алфреда? Ответь мне, не молчи!
— Потому что ты тот, кто есть! — воскликнула молодая женщина,
надеясь, впрочем, не очень сильно его обидеть. — Ты прекрасно
понимаешь, что я имею в виду.
— Нет, не понимаю. — Похоже, его мозг временно отказался
работать. — Как тебе кажется, чего мне от тебя надо?
— Думаешь, я не знаю?
— Секс. Так ты считаешь, да? — настаивал он, и Филиппа
обеспокоенно оглянулась по сторонам, боясь, что их разговор достигнет чужих
ушей. Но, к счастью, бар был забит до отказа и голоса их тонули в общем
шуме. — Ты действительно считаешь, что я не могу прожить и дня, не
завалив кого-нибудь в постель? — продолжил Говард, заставляя ее
покраснеть. — Проклятье, Филиппа, я не самоуверенный самец, но, тем не
менее, знаю, что легко смогу найти женщину... если она мне потребуется!
Деньги с успехом заменяют влечение.
— Не для меня.
— Да, не для тебя, — признал он. — Ты ясно дала мне это
понять.
— Я рада, — сказала Филиппа и отчего-то сжала колени. — Мне
кажется, нам пора идти.
— Ты не допила, — заметил Говард. — А я еще не объяснил,
зачем хотел тебя видеть. Одним большим глотком он осушил стакан и подтолкнул
его так, что тот заскользил по стойке бара. — Но, возможно, сейчас не
самый подходящий момент... Ты поужинаешь со мной?
— Когда? — выдохнула она одними губами.
— Сегодня!
— Я не могу сегодня.
Филиппа отказалась совершенно автоматически, и он, казалось, понял это. Впрочем, настаивать не стал.
— Тогда в среду.
— В среду? — Она нервно облизнула губы, чувствуя, что у нее нет
причин не согласиться.
— Да. Завтра у меня не получится, — пояснил Говард, и во взгляде
его читалось такое нетерпение, что молодая женщина едва не покрылась
холодным потом.
— Я... я не уверена...
Филиппа не могла решиться и прекрасно знала, в чем суть ее колебаний. Больше
нельзя было притворяться: она действительно хотела быть с этим человеком,
несмотря на все сомнения и подозрения, несмотря на домыслы Джонатана Сиднея.
У нее не было больше ни сил, ни желания отказывать ему.
— Филиппа... — При звуке своего имени она вздрогнула. —
Филиппа, пожалуйста...
— Мистер Хольгерсон, — это Тони подошел к ним, — простите,
что прерываю, но только что позвонил какой-то мистер Аткинс и попросил
передать вам, что он уже в мотеле.
— Понятно, — с трудом произнес Говард, как-то тяжело и прерывисто
дыша. — Что ж, тогда давай я подвезу тебя, — предложил он,
обращаясь уже к Филиппе.
Через десять минут они были около мотеля. Молодая женщина уже захлопнула
дверцу, когда заметила, что ее спутник не собирается покидать машину.
— Ты не составишь нам компанию? — спросила она, наклоняясь к
водительскому окошку.
— Нет, благодарю за приглашение, — насмешливо ответил Говард и
подмигнул ей. — Желаю удачи!
Большой серебристый автомобиль плавно тронулся с места и покатил по дороге,
стремительно набирая скорость. Через несколько секунд он скрылся из виду.
Филиппа несколько помедлила на пороге мотеля, глядя вслед машине. Она
чувствовала себя покинутой, забытой. Когда же они увидятся в следующий раз?
Следующий раз
настал довольно скоро. После нескольких дней молчания, во
время которых Филиппа не раз пожалела, что не знает телефонного номера
Говарда, он, наконец, позвонил.
Помимо всего прочего ей хотелось поблагодарить его за мистера Аткинса:
электрик уверенно заявил, что холодильник протянет еще как минимум полгода,
а также привел всю остальную бытовую технику в порядок. Теперь уже не
осталось никаких сомнений, что Джонатан вел довольно грязную игру и под
видом бескорыстной помощи преследовал собственные интересы.
Наступил четверг, и Филиппа уже совсем отчаялась, решив, что миллионер нашел
себе другую забаву и больше не намерен тратить время на какую-то миссис
Оуэн. Но именно в этот день он и напомнил о себе.
Звонок раздался в самый неподходящий момент, когда хозяйка мотеля
рассчитывалась с постояльцами.
— Мотель
Рид-хауз
, добрый день. Чем могу быть полезной? — устало
спросила она, поднимая трубку.
— Здравствуй, Филиппа. Я, похоже, позвонил не вовремя? — раздался
долгожданный и такой знакомый голос.
— Вроде того. — Она постаралась не показать этого, но внутри у нее
все запело от радости. — Все равно очень хорошо, что ты позвонил. Я
хотела тебя поблагодарить: мистер Аткинс все починил. — Филиппа сделала
маленькую паузу, потом осторожно спросила: — Ты был очень занят все это
время?
— Отлично. Значит, ты заметила мое отсутствие, — с довольным
смешком проговорил Говард. — Это уже что-то. Дело в том, что я улетал
на пару дней в Штаты. Алфред попал в неприятную ситуацию, и мне пришлось его
вытаскивать.
— Ох... Но все обошлось?
— Да, — коротко ответил он, явно не желая продолжать тему. —
Но я вернулся и хочу тебя спросить, не передумала ли ты насчет ужина со
мной? Как я уже сказал, мне нужно с тобой поговорить.
Она не стала задавать глупых вопросов, а просто уточнила, где и когда.
Встреча была назначена на завтра в холле ресторана
Колизей
— самого
дорогого и шикарного во всем Кингстоне.
— А тебе не кажется, что это слишком... многолюдное место? —
спросила Филиппа, заранее чувствуя себя неуверенно.
— Тебе стыдно появляться вместе со мной? — вопросом на вопрос
ответил Говард.
— Ничего подобного. Так, значит, когда? В семь? В половине восьмого?
— В половине. Главное, ничего не бойся. — И он повесил трубку.
Следующие сутки Филиппа провела в жутком волнении: она поняла, что
совершенно не знает, что надеть и как себя вести. Дороти прочитала сестре
лекцию о правилах хорошего тона и помогла выбрать костюм — строгий и в то же
время подчеркивающий достоинства фигуры.
Уже перед выходом Филиппа окинула себя критическим взглядом, но придраться
было не к чему. Из зеркала смотрела невысокая темноволосая женщина в
вишневом платье и таком же жакете, позволяющем любоваться изящными формами
груди, узкой талией, стройными ногами. Цвет ткани удивительным образом
подходил к смуглой коже, темные глаза сияли, как драгоценные камни. Она
осталась довольна и надеялась, что не ударит в грязь лицом перед утонченными
посетителями
Колизея
.
Минутная стрелка уже миновала цифру шесть, когда Филиппа вошла в холл
ресторана. К счастью, Говард уже был там, и ей не пришлось ждать. Он сразу
же заметил ее, хотя в этот момент разговаривал с какими-то мужчинами.
Миллионер тут же оставил собеседников и направился к Филиппе, словно боясь,
что она решит в последний момент исчезнуть.
Молодая женщина обратила внимание, с какой непринужденной грацией и в то же
время уверенно он двигается, приковывая к себе взгляды представительниц
прекрасной половины человечества. В какой-то момент она даже испытала укол
ревности, но забыла обо всем, когда Говард мягко сказал
привет
, подойдя
совсем близко.
Неожиданно Филиппу охватило странное желание: поцеловать его в твердые
чувственные губы прямо здесь, посреди зала. Впрочем, она сдержалась.
— Привет, — ответила она, улыбаясь. — Прости, что опоздала.
— Я более чем вознагражден за мое ожидание, — ответил Говард,
склоняясь к ее руке. — Ты очень красива, я польщен. Смею надеяться, что
твои старания предназначаются мне.
Они прошли в ресторанный зал, где в отдельном кабинете их уже ждал
сервированный стол. Официант в белом смокинге поднял серебряные крышки с
блюд, другой разлил по бокалам густо-красное вино.
— За встречу! — провозгласил тост миллионер и посмотрел ей в
глаза.
Филиппа давно не испытывала такого удовольствие от общения. Лишь в один
момент обстановка стала несколько напряженной; когда они заговорили о
Ребекке. Говард снова пытался убедить ее в необходимости
проконсультироваться с психологом, поскольку не считал причину речевого
дефекта девочки физиологической.
— Но ей же было всего три года, когда произошла авария! —
несколько раздраженно возразила Филиппа в ответ на его доводы. — И
вообще, неужели ты пригласил меня исключительно для того, чтобы
поупражняться в прикладной психологии?
— Хорошо, если не хочешь, не будем об этом. Просто мне казалось важным,
что...
— Что она иногда начинает говорить лучше? Да, знаю, я сама замечала,
что в спокойной обстановке Бекки почти не заикается. Доктор Колинз считает,
что нужно лишь немного времени, чтобы к ней вернулась способность к
нормальной речи. — В Филиппе, как всегда в подобных ситуациях,
проснулись животные материнские инстинкты, и она была готова защищать свое
дитя до последнего. — Ладно, прости, что не сдержалась Просто для меня
это больная тема.
— Я тоже не прав: сейчас не место и не время обсуждать твою дочь.
Предлагаю продолжить ужин и не затрагивать неприятных тем.
Дело было не в неприятной теме. Просто в течение стольких лет Филиппа
молилась, чтобы дочь выздоровела, но ничего не менялось, даже, наоборот,
становилось хуже. Так что теперь она не могла позволить себе поверить в
призрачную мечту. Лучше ни на что не надеяться, тогда не будет так больно.
В остальном все шло совершенно чудесно. Шеф-повар блестяще проявил свое
искусство, блюда буквально таяли во рту. К сожалению, Филиппа не часто
бывала в ресторанах, поэтому выпила вина несколько больше, чем следовало:
официант не позволял ее бокалу простаивать пустым и все время доливал
ароматный напиток.
— Скажи мне, — начал Говард, не спуская с нее пристального взгляда
синих глаз. — Ты думаешь, я пригласил тебя, чтобы убедить в кулинарном
гении шеф-повара
Колизея
? Или чтобы продемонстрировать моим друзьям?
— Вряд ли, — пожала плечами Филиппа. Вино придало ей смелости,
поэтому она положила ладонь на его руку. — Но, в любом случае, меня это
не волнует.
— Хочешь сказать, что тебя волную я? — спросил он, сжимая ее
пальцы.
— Конечно. — В горле ее пересохло. — Конечно, я за тебя
волнуюсь. И не только за тебя.
— Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду совсем другое.
— Тебе не следует спрашивать меня об этом. — Филиппа почувствовала
беспокойство, разговор явно принимал рискованный оборот.
— Даже если скажу, что меня волнуешь ты? — Синие глаза Говарда
потемнели.
— Этого невозможно, — прошептала Филиппа, чувствуя, что ее
захватывает странное ощущение: словно она бежит с горы, хочет
остановиться... но не может.
— Все зависит от тебя, — сказал Говард, взглядом отсылая
официанта, пришедшего спросить насчет десерта, и добавил хриплым голосом: —
Мы можем выпить кофе у меня дома.
— У тебя дома? — Вопрос сорвался с губ помимо ее желания. —
Но я не могу. Моя машина...
— Вряд ли тебе следует сейчас садиться за руль, — немедленно
возразил Говард, быть может, он держал эту мысль в голове весь вечер. —
Ты не привычна к вину.
Видя, что она колеблется, он продолжил еще более настойчиво:
— Пожалуйста, Филиппа. Мой шофер позаботится о твоей машине.
10
Машина остановилась перед особняком, и Говард вышел на залитую лунным светом
стоянку.
— Идешь или мне сразу попросить Марио отвезти тебя домой?
С одной стороны, чудесно, что в доме нет Берты Хольгерсон, но с другой — это
значит, что они с Говардом останутся наедине. В конце концов, она же не
ребенок, чтобы бояться войти в чужой дом! Она вполне может о себе
позаботиться.
— Ты, кажется, приглашал меня на чашку кофе, — произнесла
Филиппа. — Не вижу причин, почему бы мне от нее отказаться?
Говард с удовлетворением кивнул и предупредительно распахнул перед молодой
женщиной дверцу.
— Очень хорошо. Идем.
Они поднялись по широким мраморным ступеням и вошли в дом. В холле их
встретила невысокая пожилая женщина, посмотревшая на Филиппу с удивлением.
Видно было, что она не ожидала приезда кого бы то ни было еще, кроме
хозяина. Впрочем, она тут же приветливо улыбнулась.
— Мистер Хольгерсон... Рада вас видеть. Мы не думали, что вы вернетесь
так скоро. Чем я могу быть полезна, сэр?
— Две чашки кофе, пожалуйста. — Говард тоже улыбнулся, не скрывая,
что тоже рад видеть эту женщину.
— Миссис Гамильтон, моя экономка, — пояснил он своей
спутнице. — Ты увидишь, она настоящее сокровище.
Миссис Гамильтон снова улыбнулась, однако Филиппа сомневалась, что у нее
будет время лучше узнать достойную экономку. Чашка кофе, и ничего больше,
напомнила она себе.
— Рада вас видеть, как поживаете? — прибавила Филиппа вслух.
— Взаимно мисс... миссис... — Экономка замялась.
— Оуэн, — поспешно произнес Говард. — Миссис Оуэн. Принесите
нам кофе в сад, и поскорее, хорошо?
— Да, сэр.
Экономка удалилась, бросив перед уходом долгий внимательный взгляд на
Филиппу. Молодая женщина сделала вид, что ничего не заметила, и последовала
за Говардом на закрытую террасу, стеклянные двери которой выходили в сад.
Рассеянный свет нескольких ламп освещал просторное, со вкусом отделанное
помещение.
Наконец-то они остались одни. Впрочем, радоваться этому было глупо.
— Почему ты не сказал ей, что я вдова? — прошипела Филиппа, не
желая, чтобы миссис Гамильтон подумала о ней плохо.
Говард повернул к ней спокойное лицо.
— Не думаю, что должен объясняться с прислугой, — медленно
проговорил он.
Потом подошел к огромным стеклянным створкам и раскрыл их, впуская внутрь
помещения томительные ароматы летней ночи. Филиппа нерешительно приблизилась
к дверному проему и выглянула. Темнота казалась непроглядной, бархатистой,
таинственной. Тяжелые, пышные чашечки левкоев и роз источали сладковатый,
дурманящий запах, порождая воспоминая об изысканных восточных наслаждениях,
воспетых в сказках Шахерезады.
Филиппа, словно зачарованная, последовала за своим спутником, выглядевшим
так странно в этом полном экзотической роскоши саду. Не верилось, что
нежные, редкие, капризные цветы выращены стараниями здоровенного викинга.
Говард провел ее по тропинке, усыпанной мраморной крошкой, мимо решеток,
поддерживающих темные плети вьющихся роз. Они остановились около маленького
круглого водоема, подсвеченного зеленоватым светом. Серебристые струи
искусственного водопада падали в него, умиротворяюще журча.
— Прекрасная ночь, — тихо заметил он, усаживая гостью в одно из
плетеных кресел, смутно белеющих в полумраке.
Филиппа увидела, что он снял пиджак и расстегнул ворот рубашки, обнажив
крепкую шею. Заметив на себе внимательный взгляд гостьи, Говард чуть
повернул голову.
— Что-то не так?
— Нет-нет, все хорошо, — поспешно отозвалась она.
Просто вы чертовски привлекательны, сударь, подумала Филиппа, нервно теребя
рукав жакета. Но лучше вам об этом не знать.
— Очень жарко, — произнесла она вслух.
— Наконец-то заметила. Может быть, тебе станет легче, если снимешь
это, — указал Говард на вишневый жакет. — Все-таки лето на дворе.
— Ах да, я и не подумала!
Оставшись в маленьком платье, обнажающем плечи и ноги, Филиппа сразу
почувствовала, что ей стало легче.
— И не думай ни о чем, просто расслабься, — посоветовал Говард.
Его твердый профиль четко вырисовывался в бледном свете луны. Оглушительно
трещали цикады. Где-то на грани слышимости доносился пронзительный писк
летучих мышей. Их легкие юркие тени проносились над головами сидящих в саду.
Подошла миссис Гамильтон, неся на серебряном подносе чашечки с кофе.
— Что-нибудь еще, сэр?
— Нет, благодарю вас.
Экономка замялась, переводя взгляд с Говарда на Филиппу.
— А... молодая леди останется на ночь?
— Нет! — поспешила воскликнуть
молодая леди
, пока Говард не
заявил чего-нибудь совершенно противоположного. — Я выпью кофе и сразу
же уеду!
— Да, мадам. — Филиппа, конечно, не могла утверждать наверняка, но
ей показалось, что пожилая женщина облегченно вздохнула. — Спокойной
ночи, миссис Оуэн. Спокойной ночи, мистер Хольгерсон. Увидимся утром.
— Спокойной ночи. — Голос Говарда звучал мрачно, видимо,
горячность реакции спутницы неприятно поразила его.
После того как экономка удалилась, наступила довольно продолжительная пауза,
прерываемая только вежливыми просьбами передать сахар или сливки.
— Вина?
— Нет, спасибо.
— Боишься, что я воспользуюсь твоей беспомощностью? — криво
усмехнулся Говард. — Не волнуйся, я еще способен контролировать себя.
— Мне кажется, что ты меня оскорбляешь!
— А мне кажется, что твое поспешное заявление, что ты сбежишь отсюда,
как только расправишься с чашкой кофе, гораздо более оскорбительно!
Филиппа покраснела.
— Прости... пожалуйста, прости. Мне, вероятно, не следовало вовсе
приходить сюда.
— И это все, что ты можешь сказать? Тебе страшно оставаться со мной
наедине, да? Ты считаешь меня способным на невесть что дурное?
— Нет, я не боюсь тебя.
— Неужели? — В его голосе не было доверия. — Если ты не
боишься меня, то кого? Себя саму?
Филиппа нервно повела плечами.
— Я... Ну, может быть...
— Филиппа!
Говард порывисто поднялся и подошел к ее креслу, намереваясь взять за руку.
Однако молодая женщина столь же быстро вскочила, оказавшись вне
досягаемости. Она твердо знала, что если позволит Говарду прикоснуться к
ней, то погибнет.
Он немного постоял рядом с опустевшим креслом, с некоторым удивлением глядя
на приготовившуюся к бегству женщину, потом медленно отошел.
— Пей кофе, — бросил он в ночную тьму. — Я скоро вернусь.
— Ты куда? — растерянно спросила Филиппа, все еще тяжело дыша от
волнения.
— Разве это имеет значение? — Говард медленно расстегивал пуговицы
рубашки. Потом, видя непонимающий, растерянный взгляд женщины, несколько
смягчился. — Очень жарко. Я хочу поплавать.
— Но... мне кажется, что это неразумно с твоей стороны.
— А почему? — Говард рывком стянул с себя белую сорочку, обнажив
мускулистое, сильное тело, античную красоту которого не могла скрыть даже
ночная тьма. — Может быть, моя мать сказала тебе, что я часто
простужаюсь и могу вскоре умереть? Так это неправда.
Глядя на полуобнаженную фигуру, залитую призрачным лунным светом, Филиппа
испытывала противоречивые чувства. Во рту неожиданно пересохло. Если бы...
Нет! Она и Говард могут быть только друзьями, и никем больше!..
В это время ее предполагаемый друг скинул с себя всю одежду за исключением
узких плавок, плотно облегающих загорелые бедра, и оглянулся через плечо на
ошеломленную женщину. И было в его взгляде нечто такое, что подсказало ей
немедленно бежать отсюда. Сесть в машину и отправиться домой,
...Закладка в соц.сетях
