Жанр: Любовные романы
Избранник сердца
...ув руки в стороны, и
была такой соблазнительной... Пышные вьющиеся волосы разметались по подушке,
полные груди набухли и увеличились в размере, словно приглашая его
насладиться ими, а ее молочно-белая кожа мерцала как атлас. Если он не
проявит бдительности, все будет кончено за секунду!
Однако он не уйдет от Клэр до тех пор, пока она не перестанет считать его
бессердечной скотиной. Если ее цель — использовать его, такого удовольствия
он ей не доставит. И он не позволит, чтобы она прогнала его, как любого
другого мужчину. Одному Богу известно, сколько любовников было у нее до
него, но он полон решимости стать для нее единственным и главным. Она будет
помнить только о нем и мечтать о нем больше всего на свете!
На ней до сих пор оставались плотные черные колготки, подчеркивавшие
стройность ее длинных ног. Он опустился на одно колено на край кровати,
медленно взялся за резинку и начал осторожно стаскивать колготки с ее бедер.
Она слегка приподнялась, помогая ему спустить колготки. Он улыбнулся, увидев
золотистый треугольник волос у нее на лобке. Хорошо, что она не пользуется
эпилятором и не удаляет волосы в зоне бикини! Так гораздо лучше и
соблазнительнее.
Он ласкал эротичные изгибы ее бедер, снимая черный нейлон, гладил ее
лодыжки, ступни. Судя по тому, как бурно Клэр реагирует на его
прикосновения, она постепенно воспламеняется все больше и больше. Ему
хотелось завести ее так, чтобы она забыла обо всем и чувствовала только его,
его одного.
Он покрывал поцелуями ее ноги, добрался до внутренней поверхности бедер, все
больше возбуждаясь при виде того, как она дрожит. Наконец он раздвинул ей
ноги и со стоном принялся ласкать нежные складки средоточия ее
женственности. Между ногами у нее было влажно, и он понял, что она уже
готова. Погоди, одернул он себя, хотя ему очень хотелось скорее
удовлетворить свою ненасытную жажду. Продолжая целовать, он одновременно
ласкал ее пальцами, доводя до высшей точки наслаждения. Потом его палец
вошел в нее и принялся ритмично двигаться, а губы двинулись вверх по животу.
Она выгнулась навстречу, подставляясь ему, раскрываясь и приглашая.
Но ему хотелось по-настоящему свести ее с ума.
Он лизнул сосок, и она забилась в страстных конвульсиях. Руки ее вцепились
ему в поясницу, подтягивая его повыше. Хотя он все больше возбуждался, ему
не хотелось спешить. Он втянул губами ее сосок, и его язык начал совершать
круговые движения — в том же ритме, в каком двигался внутри нее его палец.
Она обхватила его затылок, ероша пальцами волосы. Он принялся за вторую
грудь, решив как следует познакомиться с каждой частичкой ее тела, познать
всю, распалить как следует. Она дошла почти до исступления, и Фрэнк понял,
что больше не в силах сдерживаться.
Он резко подтянулся на руках, лег на нее и заглянул ей в глаза, ища в них
подтверждение всего, что ему казалось сейчас нужным и правильным. Ее ноги
мгновенно обвились вокруг его бедер и крепко стиснули их. Она обхватила его
руками за шею, притягивая теснее, ближе... Она задыхалась от страсти.
Фрэнк не понимал толком, что движет им — желание обладания или же
первобытный мужской инстинкт, который призывал его главенствовать во всем.
Ему хотелось, чтобы она после него не смогла спать ни с одним другим
мужчиной.
— Назови меня по имени! — приказал он, сопротивляясь желанию
немедленно войти в нее. — Скажи что-нибудь!
— Фрэнк... — проговорила она задыхаясь.
Сердце у него дрогнуло от радости. Он приготовился войти в нее и лишь
секунду помедлил, желая полюбоваться ее готовностью принять его, доставить
ему удовольствие.
— Еще! — потребовал он.
— Фрэнк... — с мольбой простонала она.
Он расцепил ее дрожащие руки и уложил их на подушку. В следующий миг он
одним мощным толчком глубоко вошел в ее сладкое, жаркое лоно. Их лица
находились на одном уровне. Ему хотелось смотреть на нее, но ее веки были
плотно сомкнуты, рот приоткрыт. Она часто и прерывисто дышала.
— Смотри на меня! — велел он.
Ресницы ее дрогнули и взлетели вверх. Взгляд у нее был какой-то рассеянный,
сосредоточенный на том, что творится внутри. Ей не без труда удалось
посмотреть ему прямо в глаза.
— Доверься своему чувству, Клэр, — ласково сказал он и поцеловал
ее, желая слиться с ней полностью. Ему хотелось, чтобы она узнала и поняла,
каков он, Фрэнк Фиорентино, на самом деле. Она так долго отвергала его, но
теперь принимает его целиком.
Клэр захлестывали все новые и новые волны радости. Мощный прилив наслаждения
смыл все предрассудки, всю неприязнь, которую она питала к Фрэнку, задолго
до того, как он присоединился к ней. Наконец она просто поплыла по течению.
В голове была приятная легкость. Невозможно было думать ни о чем другом. Она
просто наслаждалась все новыми и новыми покоренными ею вершинами, и сознание
счастья пронизывало все ее тело.
В промежутках, когда в голове появлялись обрывки мыслей, она испытывала
новую радость оттого, что Фрэнк Фиорентино занимается с ней любовью. Даже
если бы ей пришлось ждать его всю жизнь, это того стоило! Она не спрашивала,
зачем ему нужно, чтобы она называла его по имени. Ей вообще не хотелось ни о
чем его спрашивать. Но ей все время хотелось произносить его имя — шептать,
кричать, называть его единственным и неповторимым.
Теперь она узнала его по-настоящему, и она сохранит воспоминания о
сегодняшней ночи и будет лелеять их в глубине души. Потрясающее,
фантастическое чувство! Клэр никогда еще не испытывала такого мощного
оргазма, который накатывал волнами, и она растворялась и таяла от
удовольствия. Наконец она почувствовала, что и он тоже достиг высшей точки
наслаждения. Фрэнк сдался, и его мускулистое тело, содрогаясь, упало в ее
объятия.
Понимая, что ей тяжело, он перекатился на бок, однако ее не выпустил. Она
ласкала его, радуясь его силе, радуясь тому, что теперь может трогать его
везде, а не только мечтать о нем. Чуть позже ей стало немного стыдно от
того, что он все сделал сам, она же была довольно пассивной.
Наслаждаясь счастьем, которое подарил ей Фрэнк, она вдруг испытала странное
чувство: ей нравилось подчиняться ему, как будто сейчас имело значение
только то, что он делал с ней. Она постаралась сосредоточиться на этом
моменте и забыть обо всем остальном.
И только сейчас до нее дошло: она и пальцем не шевельнула, чтобы доставить
ему удовольствие, угодить ему. Ей такое даже в голову не пришло. Интересно,
хорошо ли ему сейчас? Захочет ли он ее снова, если она не выказала никакого
желания сама?
Нет, она не лежала под ним как бревно и все же...
— Тебе хорошо? — спросил он.
Ей показалось, что ему с трудом удалось удовлетворить ее и теперь ему очень
важно убедиться в том, что он все сделал как надо.
— А тебе? — спросила она в ответ, боясь, что ей далеко до его
предыдущих сексуальных партнерш.
Он приподнялся, опершись на локоть, ласково убрал волосы с ее лба и
встревоженно заглянул ей в глаза.
— Что с тобой, Клэр? Ты не можешь прямо ответить на мой вопрос?
Понимая, что она опять оправдывается, Клэр криво улыбнулась.
— Извини, Фрэнк. Ты потрясающий любовник. Спасибо за то, что оказался
таким... таким щедрым.
Он тоже улыбнулся.
— Значит, ты довольна?
— Конечно! Так хорошо, как с тобой, мне еще ни с кем не было, —
дерзко ответила она, боясь выдать свои истинные чувства. Пусть не думает,
что для нее это слишком много значит. Вполне вероятно, их сегодняшняя ночь
останется единственной.
11
Так хорошо, как с тобой, мне еще ни с кем не было...Что это? Зачем она так? Сомнения терзали душу Фрэнка, мешая ему чувствовать
себя полностью счастливым.
Может, Клэр просто использовала его, а он вовремя подвернулся ей под руку?
А он открыл ей свое сердце!
Просто великолепно.
— Что ж, я рад, что хоть на что-то сгодился, если не считать
денег, — насмешливо ответил он.
Он увидел, как ее голубые глаза на миг потускнели, но почти сразу же в них
зажглись тревожные огоньки. Она поспешно развернула его лицом к себе.
— Извини, Фрэнк, я, наверное, не так выразилась, — сказала она
серьезно. — Просто... ведь завтра ты уезжаешь, а мне... мне придется
тебя отпустить, вот я и...
— Тебе легче по-прежнему презирать и ненавидеть меня, да?
Клэр наморщила носик.
— В конце концов, ты взрослый человек и привык жить по-своему. Какая
разница, чего хочу я?
— А чего хочешь ты? — Ответ на этот вопрос был жизненно важным для
Фрэнка.
Ресницы ее дрогнули. Она медленно провела пальцами по его руке, сжала
мускулистое плечо. Потом глубоко вздохнула и сухо сказала:
— Давай будем реалистами, Фрэнк. Сегодня ты здесь, завтра уезжаешь, и я
не знаю, вернешься ли когда-нибудь в Буэна-Виста.
— Вернусь, — решительно ответил он. — Как только закончатся
съемки.
— Ну... не знаю.
Он расслышал в ее голосе недоверчивые нотки. Почему она ему не верит? Он
ведь ни разу не солгал ей, никогда не давал обещаний, которых потом не
выполнял. Но все равно, пока он не вернется, он не докажет ей, что ему можно
доверять.
Она нежно гладила пальцами его грудь; кажется, ее забавляло, что его соски
точно так же возбуждаются в ответ на ласку, как и у нее. Он удивился, когда
она, приподнявшись на локте, взяла его сосок в рот, а рука ее скользнула
вниз и принялась ласкать низ его живота. Он снова ощутил растущее
возбуждение. Значит, она по-прежнему хочет его, независимо от того что
принесет им будущее!
Он перекатился на спину, не разжимая объятий, и позволил ей ласкать себя,
медленно погружаясь в омут удовольствия. Он играл с ее роскошными волосами,
наматывал на палец шелковистые пряди цвета меда. Если бы удалось привязать
ее к себе так же прочно! Но время покажет. Поэтому он решил просто
наслаждаться моментом.
Вскоре он снова пришел в такое возбуждение, что едва сдерживался. Он рывком
приподнял ее и посадил на себя верхом. Ему нравилось, что она берет
инициативу на себя. Возможно, для нее то, чем она занимается сейчас, просто
род физических упражнений, ничего больше. Когда Клэр села на него и
поскакала в долину наслаждений, колье закачалось у нее на шее, лишь усиливая
его возбуждение. Он взял в ладони ее груди, жалея, что не может сейчас
стиснуть ее, прижать к себе и услышать жаркую музыку ее тела.
Она остановилась. Глаза ее, когда она посмотрела на него, подернулись
поволокой.
— Теперь ты назови меня по имени, Фрэнк!
Он улыбнулся.
— Клэр...
— Еще! — пылко потребовала она.
— Клэр Келли! — Для него эти слова внезапно стали сладкой музыкой,
и сердце невольно сжалось.
— Да... — радостно прошептала она. — Я дочь своего отца.
Никогда не забывай об этом, Фрэнк Фиорентино! — добавила она с
гордостью, откидывая волосы на плечи.
Тут она взялась за дело всерьез, и Фрэнк весь отдался бешеной скачке, все
больше возбуждаясь от радостного чувства. Она была неутомимой и искусной
наездницей. Во второй раз они достигли пика одновременно. Последнее, что он
успел заметить, прежде чем отключился, был жемчуг, болтающийся у нее на шее.
Его жемчуг. Его женщина. Дочь Кэма!
Было так приятно, так сладко потом сжимать ее в объятиях. Все напряжение
прошло. Он понимал: все конфликты между ними закончены. Похоже, она отдалась
ему вся, без остатка, и сейчас прильнула к нему так тесно, что они казались
единым целым. Они молча лежали и отдыхали, хотя Фрэнк понимал: им еще
предстоит многое решить.
Интересно, предвидел ли Кэм такой резкий поворот в отношениях между ним и
Клэр?
Может быть, он составлял завещание, имея в виду, что они поженятся?
Дом там, где сердце, подумал Фрэнк, но Клэр не верит, что его сердце всецело
принадлежит Буэна-Виста. Придется доказать ей, что это так.
Она глубоко вздохнула и спросила:
— Фрэнк, если ты лично выбирал для меня жемчуг, почему не приехал ко
мне на день рождения и не подарил его сам?
Он оторвал голову от подушки и посмотрел на нее. Она играла с жемчужинами,
перебирала их длинными тонкими пальцами, словно гадая, в самом ли деле они
имеют какое-то значение.
Он поцеловал ее в плечо.
— Я очень хотел приехать, Клэр. И заказал билет на самолет. Но потом
узнал, что друга забрали в больницу. Передозировка. Я надеялся, что мне
удастся пробудить в ней желание жить.
— В ней?
— Не знаю, говорит ли тебе что-нибудь имя Мэг Лиссон.
— Нет. А кто она такая?
— Лет десять назад Мэг считалась лучшей исполнительницей песен в стиле
кантри
. Мы познакомились в Хьюстоне, на родео. Меня и других ребят
пригласили туда в качестве почетных гостей, а она участвовала в программе.
Слышала бы ты, какой у нее был потрясающий голос! Большой талант. Но в то же
время она вся была изломана. Она махнула на себя рукой, и мне не удалось
вытащить ее из мрака.
— Ты любил ее?
Фрэнк ответил не сразу. Он попытался вспомнить свои тогдашние чувства.
Невозможно объяснить человеку, который не испытывал ничего подобного,
который не убегал в темные закоулки подсознания от обид и оскорблений. Вот
Хоакин и Трой его бы поняли, но Клэр... Пожалуй, не стоит рассказывать ей
все. По крайней мере, сегодня.
— Я бы хотел, чтобы кто-нибудь в свое время так же позаботился о моей
матери, как я заботился о Мэг, — просто сказал он, надеясь, что Клэр
его поймет.
Она снова глубоко вздохнула.
— Извини, Фрэнк. Кажется, ты говорил, что Мэг все равно умерла?
— Да. Что только я ни делал, как ни пытался я ей помочь, у нее не было
воли к жизни.
— Но все же она понимала, что ты о ней заботишься. Это уже кое-что.
В то же время самой Клэр кажется, что на нее ему наплевать. Понять ее
нетрудно.
Но правда заключалась в том, что жизнь Мэг была тогда для него важнее
веселой вечеринки по случаю дня рождения веселой и счастливой молодой
девушки. Детство Мэг было сплошным ужасом, и она, похоже, так и не смогла
оправиться. Ему хотелось дать ей то, что ему самому дал Кэм, отвлечь ее от
мрачных мыслей...
Но он потерпел неудачу.
И понадобилось много времени, прежде чем он с ней смирился.
Когда после того случая он приехал в Буэна-Виста, Клэр уже поступила в
колледж и уехала. Правда, потом они с ней довольно часто виделись, но она
уже отдалилась от него и всячески противилась попыткам сближения с его
стороны.
— Извини, что я тебя разочаровал. Не думай, что ты была мне
безразлична...
— Но у тебя своя жизнь, — перебила его Клэр. — Вот в чем
дело, Фрэнк. У тебя своя жизнь, а у меня — своя.
Сегодня наши жизни объединились, подумал он, однако вслух ничего не сказал.
Что значит одна ночь в сравнении с целой жизнью!
Сегодня все только начинается. Фрэнк повернулся к ней, обнял и прижал к
себе.
На следующее утро, после того как Фрэнк ушел в свою комнату, Клэр овладело
странное оцепенение. То, что между ними произошло, касалось только их двоих,
и они решили никому ничего не говорить. К тому же сегодня Фрэнк улетает...
Клэр с горечью думала: на самом ли деле она повзрослела настолько, что в
состоянии примириться с тем, что невозможно изменить? Гневная вспышка,
вызванная отцовским завещанием, прошла. Презрение, которое она испытывала к
Фрэнку и к тому, чем он занимается, оказалось ложным. Она была не права.
Теперь, узнав его поближе, она поняла, что он вовсе не такой, каким казался
ей долгие годы.
Он ей нужен! Еще больше, чем до вчерашней ночи. Но она понимала и то, что ей
придется его отпустить, освободив от всякого чувства долга по отношению к
себе. То, что между ними произошло, по большей части ее заслуга. Или вина?
Она сама приняла решение за них двоих и подтолкнула его к близости.
Он прекрасный любовник, щедрый, ласковый. Он щедр и в более широком смысле
слова. Настало время и ей проявить лучшие свои качеству. Больше никаких
придирок. Никаких насмешек. Пусть уезжает и живет как хочет...
Она медленно сняла с шеи колье и положила его в шкатулку. Потом приняла душ
и оделась в обычные рубашку и джинсы. Сегодня ей не нужно быть ни
агрессивной, ни провокационной. Клэр вдруг со всей ясностью поняла: в ее
жизни начинается новый этап.
Отца больше нет. Фрэнк сегодня утром улетает. Хоакин, Трой, их жены, Кэт с
мужем — все разлетаются кто куда. А ей придется остаться в Буэна-Виста и
пытаться спасти ранчо. С помощью денег Фрэнка. Вот к чему она стремилась всю
жизнь. Она хотела идти по стопам отца. Настало время брать в свои руки
бразды правления.
Завтракать собрались в кухне. Видимо, все понимали, что они теперь нескоро
соберутся такой большой компанией. Интересно, подумала Клэр, вернутся ли
Хоакин и Трой вообще когда-нибудь в Буэна-Виста теперь, когда больше нет на
свете ее отца?
— Если у тебя возникнут трудности, сразу же звони мне, —
настойчиво твердил Хоакин. — Не стесняйся, звони в любое время дня и
ночи. Ладно? Любой юридический вопрос, любая загвоздка...
Все ясно и понятно. Он будет заботиться о ней так же, как ее отец в свое
время заботился о нем самом.
То же самое говорил и Трой, хотя он отнесся к ней еще теплее, почти по-
родственному. За завтраком он специально подсел к ней, чтобы поговорить.
— Клэр, если Фрэнк начнет наступать тебе на ноги и влезать не в свое
дело, скажи мне и я с ним разберусь. Я не сомневаюсь в его добрых
намерениях, но Кэм назначил главной тебя, а значит, так тому и быть. Всякий
раз, как тебе понадобится посредник, обращайся ко мне. Я знаю: меня Фрэнк
послушает.
Все трое твердо вознамерились поддерживать ее, помогать ей. Отец называл их
мои мальчики
. И, хотя они не были связаны кровным родством, они, наверное,
ближе, чем настоящие родственники.
Они такое же наследство, оставшееся после отца, как и Буэна-Виста, поняла
Клэр. Отец словно назначил ей их в братья, хотя ей вовсе не хотелось считать
братом Фрэнка. Догадывался ли отец о ее чувствах? Неужели он составил
завещание, нарочно сталкивая их вместе и надеясь, что его младшая дочь в
конце концов разберется в себе?
Отец гораздо лучше понимал Фрэнка, чем она.
Может, он просто хотел, чтобы она разобралась в том, каков Фрэнк на самом
деле? Отец преподал ей еще один урок: никогда не суди предвзято,
руководствуйся разумом, а не чувствами, ставь себя на место другого. Будь
достойна своего отца! Так, кажется, говорил Хоакин. И только теперь его
слова дошли до ее сознания.
Фрэнк сидел напротив нее, и она все время чувствовала на себе его
пристальный взгляд.
— Я бы хотел поговорить с тобой перед отъездом... наедине, —
сказал он.
— Конечно, Фрэнк! — Она широко улыбнулась, как бы демонстрируя
всем окружающим, что теперь они с ним друзья и их будущее сотрудничество
ничто не омрачит. — Я провожу тебя в аэропорт. Хоакин, если можно,
возьми
лендровер
и отвези всех остальных и багаж. Я помашу вам рукой, а
потом вернусь домой на машине.
Клэр волновалась и нервничала. Вдруг Фрэнк не поймет, что лучше не говорить
сейчас о том, что было вчера? Просто не говорить — и все. Если они уйдут в
ее комнату, ей придется нелегко. Слишком сильно ее тянет к нему, а
воспоминания еще так свежи!
Его глаза неотрывно следили за ней. Видимо, он предпочел бы попрощаться с
ней как-то по-другому. Клэр вздохнула с облегчением, когда он наконец
кивнул, решив, что деловой разговор на прощание будет безопаснее для нее. В
конце концов, он уезжает, а она остается и на ее плечи сразу сваливается
масса забот. Ей предстоит спасать Буэна-Виста.
Он был признателен Тине, благодаря которой сумел немного отвлечься. Старая
мексиканка суетилась вокруг него, как всегда подкладывая ему самые
прожаренные кусочки бекона. Даже Клэр улыбнулась, видя, как Тина старается
угодить своему любимцу. Сколько людей вот так же обожают Фрэнка Фиорентино и
стремятся во всем ему потакать, не ожидая ничего взамен, кроме его
знаменитой улыбки? У него никогда не было любящих родителей. Хорошо, что
благодаря Тине Фрэнк еще больше чувствует себя здесь дома.
Клэр хотела, чтобы он приехал.
Он обещал вернуться.
Она надеялась, что ее откровенно развратное поведение вчера ночью не
заставит его передумать. Если он считает, что она надеется на продолжение
интрижки...
На самом деле она очень этого хочет.
А он?
Клэр понимала, что должна оставить за Фрэнком свободу выбора. Сердце ее
обливалось кровью при мысли о том, что он будет скован в отношениях с ней
чувством долга, будет чувствовать себя обязанным приезжать и ложиться с ней
в постель.
Когда настало время провожать гостей, голова ее раскалывалась от трудных
мыслей и неразрешимых проблем. Кэт с Мужем уезжали только после обеда. Они
вышли на веранду, чтобы попрощаться. Фрэнк казался совершенно спокойным,
веселым и расслабленным. Он дружески болтал с Кэтрин и ее мужем.
Его знаменитое обаяние! Интересно, что кроется за его маской сегодня?
— Пора, — сказал он наконец, пожал руку Хью, расцеловал Кэтрин в
обе щеки, а потом подал руку Клэр, и они сошли с крыльца.
Внизу он так и не выпустил ее руки — его сильные пальцы уверенно сжимали ее
ладонь. Они пошли по дорожке. Клэр даже не пыталась вырваться. Как здорово
снова испытать его близость. Хорошо, что ему тоже приятно прикасаться к ней.
Она решила держаться спокойно, но с достоинством, не показывая, что ее
сжигает желание броситься ему на шею. Фрэнк связан контрактом со студией. В
любом случае она не имеет права просить его остаться.
— Клэр... ты ведь возьмешь деньги? — спросил он, и ей показалось,
что он не знает, как с ней теперь обращаться.
Но в чем дело? Неужели все из-за того, что вчера они занимались любовью?
Неужели он думает, что то, что было вчера, как-то повлияет на их
договоренность и она из гордости откажется брать его деньги.
— Да, Фрэнк, возьму, — просто ответила она. — Буэна-Виста
нужны деньги.
— Вот и хорошо! — В его голосе она услышала явное облегчение.
Буэна-Виста ему небезразлична. По крайней мере в данном вопросе у них нет
разногласий. Но вернется ли он? Они почти вышли с территории поместья, когда
Клэр, набравшись храбрости, сказала:
— Фрэнк, я не хочу, чтобы тебе было неловко... из-за вчерашнего. Тебе
абсолютно не о чем беспокоиться.
— Не о чем? — переспросил он с обидой.
Клэр огорчилась. Меньше всего ей хотелось упрекать его в чем-либо. Нельзя,
чтобы он чувствовал себя виноватым. Опять она не так выразилась!
— Я хотела сказать... мне было хорошо с тобой.
— Такие слова обычно говорят перед тем, как дать отставку, — сухо
заметил он, не глядя на нее.
Клэр вздохнула.
— Ведь ты уезжаешь. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня болела голова.
Вот и все.
— Все — значит все. Кончено и забыто.
— Надеюсь, тебе вчера тоже было хорошо. — Голос у Клэр дрогнул. Он
упорно намекает на конец их отношений, а ей так хочется, чтобы он вспоминал
о ней. Хотя бы иногда.
Фрэнк с такой силой сжал ее пальцы, что она поморщилась. Сообразив, что
делает ей больно, он ослабил хватку.
— Ты будешь мне писать? Сообщай обо всем, что здесь происходит. Мне
очень важно это знать, — с болью в голосе произнес он.
Если он таким образом проявляет свой интерес к продолжению их связи, Клэр с
радостью будет писать ему хоть по два раза в день.
— Конечно, я обязательно напишу тебе.
— Отлично! — Он снова сжал ее руку, но уже не так сильно.
От облегчения у нее даже закружилась голова. Значит, Фрэнк ничего не имеет
против того, чтобы они поддерживали регулярные отношения, при условии,
конечно, что он будет отвечать на ее письма. Но на такую удачу рассчитывать
не приходится. Как только он вернется на съемочную площадку, он попадет в
другой мир, разительно отличающийся от здешнего захолустья. Но не может же
Фрэнк совершенно забыть о ее существовании! Даже если у него будет роман с
другой женщиной.
На душе у Клэр, что называется, скребли кошки.
Она то и дело напоминала себе, что не имеет на Фрэнка никаких прав. И все же
сердце у нее ныло от примитивного, первобытного желания сделать его своим.
Так хочется, чтобы он принадлежал только ей одной!
Они не заметили, как дошли до взлетной полосы. За поворотом показался
лендровер
, а рядом — небольшая
Сессна
, готовая к отлету.
— Если съемки пойдут по графику, мы уложимся в три месяца, —
сказал Фрэн
...Закладка в соц.сетях
