Жанр: Любовные романы
Девушка с аккордеоном
...любленные женщины прозорливы! - Мисси поняла, что в этом
браке не все просто и далеко не все ладно.
Она приуныла. Ей было бы гораздо легче смириться с тем, что предмет ее тайного
обожания счастлив в семейной жизни. Ведь счастливая семья - святыня. А несчастливая?
Наверное, тоже...
Такие мысли она гнала от себя, однако тоскливо вздыхала, когда Татьяна возвращалась
за полночь после своих нескончаемых прогулок с Паулем Меттернихом, а потом еще
несколько часов болтала с ним по телефону.
Вот какой должна быть любовь. Вот какой! А у нее, у Мисси, что? Горе одно.
Она тогда еще не знала, что такое горе...
Татьяна хоть и не понимала, что сестра влюблена в Адама, но чувствовала, что та
несчастна, и всячески старалась ее развлечь.
Если они с Паулем шли куда-то на ужин, то непременно звали Мисси. Эти ужины
молодой Меттерних называл "плутократическими" - из-за несусветного меню: устрицы,
омары, лангусты и прочие деликатесы. Причем эти яства ели только потому, что больше
нечего было! Ведь система распределения продовольствия в Германии была не лишена
странностей. Рыбные продукты были либо недоступны, либо строго нормированы,
поскольку глубоководный рыболовный флот исчез вследствие минирования прибрежных
вод и подводной войны. Но при этом моллюски и ракообразные, включая такие
"плутократические деликатесы" былых времен, как омары и устрицы, продавались
свободно до самой высадки союзников в 1944 году.
Точно так же дело обстояло с напитками.
Хотя приличного пива в Германии очень скоро не стало, французское вино и
шампанское, в самой Франции распределявшиеся по карточкам, рекой лились в рейхе.
Горюя о своей неразделенной любви, Мисси не подозревала, что Адам Тротт тоже
заинтересовался ею. Более чем заинтересовался! "В Мисси есть что-то от благородной
Жар-птицы из легенд, что-то такое, что так и не удается до конца осознать.., что-то
свободное, позволяющее ей парить высоко-высоко над всем и вся. Конечно, это отдает
трагизмом, чуть ли не зловеще-таинственным", - напишет он в одном из частных писем
спустя несколько месяцев после знакомства с девушкой, я это восприятие Мисси как
существа, безусловно, высшего сохранится у него во все время их дружбы. Их бережно
хранимой, тщательно скрываемой - даже друг от друга! - дружбы.
Адам фон Тротт был человеком чести. Он и подумать не мог о том, чтобы завести
интрижку. Да ведь и Мисси была не из тех, кто позволит унизить себя тайной связью с
женатым человеком. Однако желание постоянно видеть ее рядом стало для Адама
навязчивой идей. Не только, из-за ее странной, пленительной внешности, но и потому,
что он сердцем ощутил ее любовь (о которой между - ними никогда не будет сказано ни
слова), ее преданность, ее верность. А ему сейчас как никогда нужен был человек,
которому, безусловно, можно доверять.
И тогда Адам Тротт предложил через Татьяну, чтобы Мисси перешла на работу к нему
в министерство в качестве личного секретаря. Идея девушке понравилась, тем паче что
теперешняя ее работа становилась все более рутинной. Однако срок ее контракта на радио
еще не истек, и ей пришлось бы искать уважительную причину для увольнения, ведь во
время войны менять работу трудно.
Вскоре они встретились, и Мисси записала в дневнике:
"Сегодня говорила с Адамом Троттом.
Предлагаемая им работа кажется интересной, хотя и трудноопределимой. Видимо, он
хотел бы сделать из меня нечто вроде своего доверенного лица".
Мисси не скрыла от Тротта, каких взглядов придерживается: для нее ненавистно было
любое тоталитарное государство. А когда заходила речь о фюрере, в этой милой,
мягкосердечной, обворожительной, веселой, интеллигентной девушке пробуждался почти
религиозный фанатизм, родственный тому, с каким первые христианки готовы были
пожертвовать собой, только бы уничтожить Юлиана Отступника: Мисси безоговорочно
считала, что только убийство Адольфа - Сатаны, как она его называла, - способно
переломить ситуацию и спасти Германию. Это, по ее мнению, должно было быть
первоочередным шагом заговора. Ну что ж, тут соратники фон Тротта были солидарны -
почти все. Однако у них имелось множество непростительных для государственных
людей иллюзий, которых совершенно была лишена Мисси с ее трезвым, холодноватым
умом и пылким сердцем. Например, она не слишком-то верила, что даже в случае успеха
заговора противники Германии позволят ей остаться сильной, независимой, свободной...
А между тем к началу ,1941 года у заговорщиков было не слишком-то оптимистичное
настроение. Позиции Гитлера считались прочными, как никогда. Половина Скандинавии,
вся Западная Европа были завоеваны им. Влияние рейха распространилось на
Центральную Европу и на Балканы. Только в Греции и в Северной Африке его союзник
Муссолини потерпел поражение, и Гитлеру пришлось его выручать. Зато Сталин, верный
соглашению 1939 года, продолжал поставлять своему будущему врагу сырье, в том числе и
горючее, при помощи которого немецкие самолеты систематически бомбили территорию
единственного оставшегося противника - Англии.
В конце января Мисси начала работать в отделе информации Министерства
иностранных дел. Ей было немного не по себе: все кругом незнакомое. Вот дневниковая
запись тех дней:
"Обедала с Адамом Троттом, который меня обвораживает. Он полон конструктивных
идей и планов, в то время как я абсолютно растеряна. Но я не смею дать ему это
почувствовать". И еще месяц спустя:
"На прошлой неделе Адам Тротт взял меня к себе в отдел. Я очень рада, так как там
атмосфера гораздо приятнее. Пока что Адам завалил меня переводами и рефератами книг.
Сейчас как раз делаю одну такую работу, на которую дано всего два дня. Иногда
приходится печатать под диктовку по-немецки. Привожу окружающих в ужас своими
грамматическими ошибками".
Круг общения Мисси расширялся. Однако теперь это были не только светские
знакомства, как раньше. Она по-прежнему была дружна с патриархом русской церкви в
Берлине отцом Иоанном Шаховским, однако новые знакомые становились для нее не
просто друзьями, но и соратниками. Ведь это был круг Адама Тротта - участники
будущего заговора: граф Готфрид Бисмарк и его брат Отто (внуки "железного канцлера"
Бисмарка - того самого, который, между прочим, некогда предостерегал Германию когдалибо
ввязываться в войны с Россией), а также их австрийская кузина Элеонора-Мария (ее
чаше называли просто Лоремари) Шенбург.
Лоремари станет близкой подругой Мисси. Вот это была самая настоящая фанатичная
экстремистка! Как австрийка, она ненавидела Германию и фашистов. Об осторожности
она не имела никакого понятия, однако и храбростью отличалась совершенно не женской.
Лоремари спасало только то, что она отменно умела притворяться: не зря она в Берлине
обучалась актерскому искусству!
У Мисси была воистину счастливая натура: женщины сразу становились ее подругами,
а мужчины влюблялись в нее. Ну если не все поголовно, то через одного.
Вот так же влюбился в Мисси и Хайнрих Сайн-Витгенштейн. По своим боевым
успехам он был вторым в Германии ночным летчиком-истребителем, на счету которого
было немало побед в воздухе. Но из-за того, что он был из аристократического рода
(потомок знаменитого русского фельдмаршала Витгенштейна эпохи Наполеоновских
войн, Хайнрих носил княжеский титул) и не разделял идеологии гитлеровцев, власти его
подвиги замалчивали.
Мисси давно не встречала такого симпатичного и чуткого человека. Хайнрих стал ее
близким другом. Все знакомые девушки были от него в восторге и хором ей твердили: вы
созданы друг для друга! Но Мисси отлично знала, что Хайнрих - чудесный, веселый,
красивый - для нее всего лишь один из многих, а тот, для кого она в самом деле создана,
тот, увы... Нет, с Хайнрихом можно только болтать - например, строить планы на
будущее, обсуждать, что они станут делать, когда все рухнет. Решено было, что они с
Лоремари залезут к Хайнриху в самолет и полетят куда-нибудь в Колумбию. Причем
вопрос о том, хватит ли для перелета через Атлантику горючего, остался открытым. Зато
выяснили, что у Лоремари в Боготе есть двоюродный брат, за которого она подумывает
когда-нибудь выйти замуж...
Мисси сама удивлялась тому, с какой легкостью она может болтать о таких вещах с
гитлеровским асом, будучи в то же время доверенным лицом человека, который...
Впрочем, тогда, в мае 1941 года, заговор был еще понятием достаточно
гипотетическим. И Мисси относилась к планам своего нового шефа с некоторой
снисходительностью, как женщина всегда относится к делам любимого. Она была
разумна и понимала, что самые радужные планы - как политические, так и любовные -
вряд ли осуществимы. Им всегда что-то мешает. Во-первых - общий патриотический
настрой, во-вторых - красивая молодая жена...
Но ведь Мисси и сама была молода, а потому пыталась отвлечься от ненужной,
мучительной любви всякими способами. Принимала мужское поклонение. С одинаковым
рвением посещала и новую русскую церковь, в хоре которой пел бывший советский
оперный бас, и оперный театр, где давали "Ромео и Джульетту" неизвестного ей
композитора. К тому же она не была бы женщиной, если бы не заботилась о своей
внешности. Да и дела сестры очень ее заботили: Пауль Меттерних и Татьяна наконец
решили официально объявить о своей помолвке. Но отец желал, чтобы Пауль нанес ему
официальный визит и по всем правилам просил руки Татьяны. Судьбоносный визит
жениха к князю Васильчикову состоялся в июне 1941 года. Согласие на его брак с
Татьяной было даровано. Однако вскоре произошло
событие иного рода. И многие в Германии сочли его роковым.
В воскресенье 22 июня Мисси открыла свой дневник и написала:
! "Германская армия ведет наступление на всем протяжении восточной границы.
Начинается новая фаза войны. Мы знали, что это сбудется. И все же мы потрясены!"
Она испытывала состояние странной раздвоенности. Мисси истово любила Россию -
ту, прежнюю Россию, которой не помнила, которую знала только по рассказам родителей
и их друзей. Она желала ее возрождения и поражения красных, и многие "бывшие
русские" находились в том же состоянии. И вот теперь Гитлер начал войну против
красных. Но ведь это была война и против России! Гитлер желал не возрождения ее, а
полного уничтожения! Москву предполагалось сровнять с землей, чтобы она никогда
больше "не оскорбляла взора цивилизованного человека". Война была провозглашена
"крестовым походом против большевизма", но на самом деле ее единственной целью был
захват земель, разграбление национальных ресурсов России и массовое истребление ее
народа - с изгнанием оставшихся в живых за Урал или превращением их в рабов
германских поселенцев, которые пришли бы на их место. Как Мисси могла относиться к
таким планам? Отныне ее ненависть к Гитлеру питалась новым "топливом". Однако в
отличие от многих других русских, которые, ненавидя фашистов, начали идеализировать
советскую власть, она никогда не обольщалась и не видела себе места в том мире, где
правили бы красные.
А понятие мирной жизни в тылу все более отходило в область преданий. Теперь
Германию и ее сателлитов в Европе бомбили не только англичане, но и русские. Было
разрушено имение Меттернихов Иоханнесберг.
Бомбы не разбирают, на кого падают, и вместе с отъявленными нацистами страдали
люди, резко осуждавшие войну. Как говорили еще римляне (а уж они-то знали все!),
Беллона всегда возьмет свою жертву...
Как-то Мисси гостила в Потсдаме у Готфрида Бисмарка, и на ужин зашел Хайнрих
Витгенштейн. Он выглядел бледным и усталым. Газеты тогда внезапно зашумели о его
подвигах: ему было всего двадцать семь лет, но он уже майор, и его назначили
командиром целой группы ночных истребителей.
Мисси подумала: "Он кажется таким хрупким!" Она упрашивала его хотя бы ненадолго
взять отпуск, но Хайнрих собирался сделать это только в конце месяца. Он остался
ночевать в Потсдаме и, провожая Мисси до ее комнаты, осторожно поцеловал ее в щеку.
Видно было, что этого ему мало, что он все отдал бы сейчас, чтобы оказаться в комнате
вместе с ней... Она только улыбнулась ему дружески и помахала рукой на прощанье.
И простилась с ним навсегда: через несколько дней Хайнрих Витгенштейн погиб...
Не только друзья, но и многие родственники Васильчиковых, дальние и ближние, были
в армии - по обе линии фронта. Кузен Мисси Иван (чаще его звали Джим) Васильчиков,
французский офицер, пропал без вести еще в 1940 году. Однако вдруг след его отыскался:
оказалось, что он содержится в лагере для военнопленных близ Дрездена, и Мисси
отправилась его навестить.
Лагерь был окружен колючей проволокой. Комендант, по-видимому, ужасно
скучавший, почти час болтал с красивой девушкой, прежде чем вызвать Джима, и Мисси
приходилось поддерживать разговор - она боялась его обидеть. Но он казался вполне
приличным человеком, да и Джим подтвердил, что комендант всегда относился к нему
нормально. Фактически он был военный врач, а лагерь - чем-то вроде полевого госпиталя,
где пленные всех национальностей содержались временно, в ожидании перевода в
постоянные лагеря.
Комендант простер свою любезность до такой степени, что приказал денщику
устроить для гостьи и ее кузена пикник. Мисси с Джимом сидели сначала в кабинете
коменданта, а потом вышли из лагеря и пешком отправились к месту пикника. Мимо
проезжали машины с немецкими военными, но никто не обращал внимания на женщину,
гуляющую с французским офицером в форме. Это показалось Мисси и Джиму в высшей
степени курьезным.
Джим рассказал, что в лагере он выполняет обязанности переводчика с английского,
русского, немецкого, французского, польского и сербского. Чувство, что он здесь нужен,
не давало ему возможности задуматься о побеге. Да и куда было бежать, находясь в
центре Германии? А еще Джим сообщил кузине, что у них есть потайной радиоприемник,
так что пленные хорошо информированы, и каждую ночь в бараках вслух читаются
военные сводки союзников.
Меню пикника состояло из тушенки, сардин, горошка, масла и кофе - всего этого
"штатские" не видели уже очень давно.
Мисси принесла с собой жареного цыпленка и шампанское от Татьяны...
Конечно, Мисси не представляла, в каких условиях содержатся советские
военнопленные... Но когда слухи об этом начали просачиваться, возмутились очень
многие - даже ее матушка, ненавидевшая красных.
Одно время Лидия Леонидовна надеялась, что немецкое вторжение в Россию приведет
к массовому народному восстанию против коммунистической системы, после чего
возрожденная страна разделается с немцами.
Но по мере того как становилось известно о тупой жестокости германской политики
на оккупированных территориях СССР и множилось количество жертв как там, так и в
лагерях русских военнопленных, любовь Лидии Леонидовны к своей стране, усугубленная
ее вечной германофобией (ведь во время Первой мировой войны она была медсестрой на
фронте), взяла верх, и княгиня Васильчикова попыталась облегчить страдания
соотечественников, прежде всего русских военнопленных.
С помощью друзей она установила контакт с Международным Красным Крестом.
Тут она узнала, что в отличие от дореволюционной России советское правительство
отказалось от помощи, предложенной этой организацией. Это означало, что русские
пленные были в глазах своего правительства изменниками Родины и предоставлялись
собственной судьбе. В том числе - голодной смерти.
Тогда Лидия Леонидовна решила действовать обходным путем: обратилась к своей
тетушке, крестной Мисси, графине Софье Владимировне Паниной, которая работала в
Толстовском фонде в Нью-Йорке, втянула в свою деятельность двоих всемирно известных
американских авиаконструкторов русского происхождения: Сикорского и Северского, а
также русские православные церкви Северной и Южной Америки. Вскоре была создана
специальная организация для помощи пленным, которой удалось собрать столько
продуктов, одеял, одежды, лекарств и т.п., что для перевозки этого груза понадобилось
несколько кораблей. Однако Гитлер не позволил доставить помощь на территорию
Германии. Княгиня не сдалась и написала маршалу Маннергейму, командовавшему ныне
финской армией. Барон Маннергейм, в прошлом российский офицер-кавалергард, хорошо
знал семью Васильчиковых. Он ответил ей согласием, и суда с грузом помощи
направились в Швецию, откуда под наблюдением Международного Красного Креста груз
был быстро доставлен военнопленным финских лагерей.
Давным-давно даже самым "упертым", самым фанатичным приверженцам нацистского
режима было ясно, что мгновенной победы над Россией нет, не будет да и не может быть.
Да какая там победа! Позади были и битва под Москвой, и Сталинград, и Курск, и прорыв
Ленинградской блокады, и освобождение Киева... Теперь и с немецкой стороны тоже
гибли мирные люди, в том числе жители столицы - Берлина. Гибли под бомбами, от
которых уже просто негде было укрыться. И каждый новый день был страшнее
предыдущего. В конце концов налеты стали, так сказать, принадлежностью жизни -
теперь Мисси понимала, что означает расхожее выражение: жизнь и смерть идут рука об
руку. И в ее дневнике описание страшных последствий бомбовых ударов мешалось с
вымученными шутками - человек не может, просто не способен постоянно бояться!
"Я отправилась в наше бюро на Курфюрстенштрассе. Бывшее польское консульство на
углу ярко пылало. Я вошла в подъезд, где собралась растерянная кучка людей. На
лестнице сидели Адам Тротт и Лейпольдт, оба с перемазанными сажей лицами. Они
провели там всю ночь, так как налет застал их на работе...
Я увидела, что к нам нетвердой походкой приближается закутанная в дорогую меховую
шубку Урсула Гогенлоэ, знаменитая берлинская красавица. Прическа ее была в полном
беспорядке, косметика потекла. Она остановилась возле нас и зарыдала: "Я все потеряла,
все!" Она повернулась и заковыляла прочь. Сзади из ее шубки был выдран большой кусок
меха...
У Лоремари в потолке прямо над кроватью зияет дыра. На нее это сильно
подействовало, и она объявила, что судьба явно бережет ее для более высокого и
прекрасного предназначения...
Вчера из-за налета профессор X, потерял зрение, вытаскивая женщину из горящего
дома. Но его увечья, слава богу, лишь временные. Он родом из Бадена, ненавидит
нацистский режим и все время повторяет, что всему виной немецкие женщины, так как
это они проголосовали за приход Гитлера к власти. Он говорит, что раз и навсегда следует
запретить все игрушки с военной окраской вроде горнов, мечей, барабанов, оловянных
солдатиков и т.д.
Зоопарк сильно пострадал. Бомба попала в аквариум, уничтожив всех рыб и змей.
Сегодня рано утром застрелили всех диких зверей, так как их клетки были повреждены и
побоялись, что они разбегутся. Впрочем, крокодилы так и сделали. Они пытались
нырнуть в Шпрее, но их вовремя поймали и тоже застрелили. Представляю, что это было
за зрелище!..
Мы работаем ввосьмером в одной комнате - бывшей гостиной польского посла
Липского. В ней роскошные шкафы, зеркала и красивый ковер, но для бюро она мало
пригодна. Нервы у всех напряжены до предела; на днях две секретарши на первом этаже
буквально подрались. На меня изнуренные лица наводят еще большее уныние, чем
картина разрушений на улицах города. Должно быть, все это из-за постоянного
недосыпания: оно не позволяет хотя бы немного прийти в себя.
В эти последние дни на почерневших стенах разрушенных домов появились
бесчисленные надписи мелом: "Из этого подвала всех спасли!" или: "Ангелочек мой, куда
ты пропала? Я страшно беспокоюсь. Твой Фриц". Таким путем мы узнали о
местонахождении нескольких наших друзей... "Мисси и Лоремари здоровы, находятся в
Потсдаме у Б(исмарков)". Нашему начальству это, несомненно, не понравилось бы, но мы
думали прежде всего о всевозможных наших поклонниках, имеющих привычку звонить
нам в любое время дня и которые, быть может, будут нас разыскивать..."
Единственное, чего всерьез боялась Мисси, это оказаться засыпанной в каком-нибудь
подвале" в то время как никто не будет знать, где она. Но не только о том, чтобы этого не
случилось, не только о спасении своих близких молилась она, когда удавалось побывать в
церкви. Она просила Бога о том, чтобы выжил ее любимый и те, кто вместе с ним готов
был поставить на карту свои жизни, чтобы спасти Германию.
Террор властей становился между тем все более ощутимым. "Все в ужасе: казнен
известный молодой артист за "подрывные" высказывания - он заявил, что Германия,
возможно, потерпит поражение". Мисси пишет о двадцатисемилетнем пианисте-виртуозе
Карле Рудольфе Крейтене. На него донесли две подруги его матери, и он был повешен в
тюрьме Плетцензее, причем его семье послали счет на 639 марок и 20 пфеннигов - "для
покрытия расходов, связанных с его казнью".
Становилось безусловно ясно, что гитлеровский режим, перед тем как рухнет, готов
увлечь за собой в бездну всех оставшихся в живых. В рядах германских вооруженных сил и
Генерального штаба возобновилось брожение и появилось новое поколение
сопротивленцев. Руководителями нового плана свержения нацистского гнета были
генерал-полковник Фридрих Ольбрихт и переживший тяжелое ранение молодой
полковник граф Клаус Шенк фон Штауфенберг.
"После обеда у Бисмарка мы долго обсуждали с одним знаменитым зоологом, как
лучше устранить Адольфа. Он сказал, что в Индии местные жители используют тигровые
усы, очень мелко нарезанные и смешанные с пищей. Жертва погибает через несколько
дней, и никто не может установить причину. Но где же взять тигровые усы?" - записала
Мисси в дневнике в начале 1944 года.
Смех смехом, однако убийство Гитлера, необходимость этого были среди
антифашистов, что называется, темой дня. При этом Мисси считала, что заговорщиками
слишком много времени тратится на разработку деталей, тогда как теперь по-настоящему
важно только одно - физическое устранение Гитлера. Размышлениями на тему, что станет
с Германией, когда он будет мертв, - этим можно заняться и позже. Адам же... Да., Адам
и Мисси, несмотря на духовную близость и тайные, чувства друг к другу, расходились во
мнениях. Он непрестанно намекал на события, которых осталось недолго ждать, а она
твердила, что вообще ждать больше нельзя, это преступно! Чуть ли не при каждой встрече
они сильно ссорились по этому поводу, а йотом оба очень расстраивались. Ну что может
быть глупее, чем ссориться, когда каждый день жизни может быть последним, когда они
рискуют погибнуть, так и не намекнув друг другу на свою любовь?..
Впрочем, намеков-то было сколько угодно. Больше они ничего не могли себе
позволить. И оба весьма успешно делали вид, что ничего не знают, не понимают.., что не
догадываются о чувствах другого - и даже о своих собственных. И все это так и осталось
невыраженным, мечты - неосуществленными...
На 11 июля 1944 года была назначена первая попытка покушения на фюрера. Она была
отложена в последнюю минуту, поскольку рядом с Гитлером не было Геринга и
Гиммлера, которых предполагалось уничтожить вместе с ним.
И опять заговорщики принялись медлить, пререкаться, обеспечивать будущее...
Мисси неожиданно получила письмо от Адама, в котором тот просил прощения за
недавнюю размолвку. Она немедленно ответила, встревоженная прощальными
интонациями, которые звучали в его письме.
Оказывается, Адам собирался в Швецию.
Потеряв надежду подучить от западных союзников заверения, которых так долго
добивались заговорщики-антинацисты, он собирался связаться с советским послом
Александрой Коллонтай. Однако в последний момент отказался от этого плана,
поскольку были основания подозревать, что в советское посольство в Стокгольме
внедрились немецкие агенты.
"Позже у меня с Адамом был долгий разговор, - записывает Мисси 19 июля 1944 года. -
Он выглядит очень бледным и усталым, но, судя по всему, рад меня видеть....
Дело в том, что.., существует фундаментальная разница во взглядах: не будучи немкой,
я заинтересована только в уничтожении Сатаны. Я никогда не придавала большого
значения тому, что будет потом. Будучи немецкими патриотами, они хотят спасти свою
страну от полного краха путем создания своего рода временного правительства. Я никогда
не верила, что даже такое временное правительство окажется приемлемым для союзников
(имеются в виду участники антигитлеровской коалиции. - Прим, авт.), которые
отказываются проводить различие между "хорошими" и "плохими" немцами. Это,
конечно, их роковая ошибка, и все мы, вероятно, дорого за нее поплатимся".
Мисси недооценивала человека, которого любила. Адам фон Тротт, сотрудник
Министерства иностранных дел, был осведомлен лучше многих других и прекрасно
понимал, что союзникам, воюющим против Германии странам, действительно все
труднее проводить различие между Гитлером с его пособниками и так называемыми
"хорошими немцами", а одновременно вести политику, которая позволила бы Германии,
очищенной от нацизма, снова войти в сообщество цивилизованных наций.
Мисси как женщина смотрела на проблему проще, но при этом видела все трудности
отчетливее... Однако ведь она была не немка! А Адам фон Тротт и те, кто был с ним,
понимали, что их подвигу предстоит стать молчаливым актом самосожжения. Ведь даже в
собственных глазах они были предателями своего народа.., исключительно во благо
которого они действовали.
Но вот настал наконец пресловутый момент истины - обратной дороги больше не было.
Об этом дне написано море книг и исследований. Плюс - несколько строк из дневника
княжны Мисси Васильчиковой.
"Четверг, 20 июля.
Сегодня днем Лоремари Шенбург и я Сидели на лестнице в конторе и разговаривали,
как вдруг ворвался Готфрид Бисмарк с пылающими щеками. Я еще никогда не видела его
в таком лихорадочном волнении. Попросив меня приехать к нему в Потсдам с Лоремари
как можно скорее, он вскочил в машину и уехал..."
Решив, что покушение на Гитлера удалось, девушки по пути в Потсдам с трудом
скрывали свои волнение и радость. Но...
Как известно, попытка графа Штауфенберга убить Гитлера не удалась. Однако это не
сразу стало понятно заговорщикам.
Когда девушки добрались до Потсдама, был уже седьмой час. Бисмарки были в
г
...Закладка в соц.сетях
