Жанр: Любовные романы
Потому что люблю
...кий трепет.
И было что-то в его серых глазах, что заставляло ее чувствовать себя
немножечко неуютно, как будто между ними проскакивала электрическая искра.
Поэтому Клэр больше не отважилась поднять на него глаза.
Рядом с ним стоял Шон в своем лучшем костюме — взволнованный, но счастливый.
Он отлично выглядел, хотя одержать победу над его упрямыми светлыми волосами
и заставить их спокойно улечься на голове так и не удалось.
На свадьбу пришли весь персонал Клэр, Валери Мартин и родители. Появились
даже Пэдди и Флинн и теперь нетерпеливо дожидались на крыльце торжественного
выхода. К их ошейникам были прикреплены маленькие серебряные колокольчики.
Но в первую ночь медового месяца, стоя посреди их совместного номера в
отеле, Клэр внезапно почувствовала себя напряженно и неуверенно.
Все было замечательно — красивая церемония, вкусный ужин, приятная
компания... И все же — что-то было не так. Клэр не могла расслабиться, к ней
приходили самые разные, порой очень тревожные, мысли, и она никак не могла
от них отделаться. Может быть, даже не хотела, тем самым покупая себе право
на счастье. Слишком многое случилось за последние десять дней, и ей
казалось, что все происходит не с ней. Она чувствовала себя утомленной, и ей
было беспокойно, хотя Лаклан взял все на себя.
Он сам сообщил ее персоналу об их скором браке и о ее беременности, сам
распорядился насчет свадьбы, сам дал объявление в местную газету.
На следующий день в офис посыпались звонки от клиентов с поздравлениями.
Сразу после свадьбы они несколько дней провели в Розмонте, а потом решили
отправиться на побережье. Клэр была очень рада предстоящему отпуску.
Прохаживаясь по анфиладам своего нового дома, она никак не могла поверить,
что все это и в самом деле скоро станет ее. И даже простые, искренние слова
Мей, поприветствовавшей ее в качестве новой родственницы, не принесли Клэр
ни радости, ни облегчения. Она чувствовала себя не то чтобы лишней, а,
скорее, незаконно присваивающей себе чужое.
Было решено поселиться в Розмонте. Лаклан даже разрешил ей переделать в
усадьбе все так, как ей нравится, а ее старую квартиру не продавать и
оставить в качестве летней резиденции.
Единственное, чего он не делал за эти последние десять дней, — так это
не занимался с ней любовью. Как раз незадолго до их свадьбы начался сезон
сбора грецких орехов, и ему пришлось крутиться как белка в колесе, чтобы
везде успеть, все сделать, за всем проследить, все организовать. У него не
было даже времени, чтобы на недельку уехать куда-нибудь вместе с Клэр. Он
должен был находиться на плантациях.
Но это было не единственное, что беспокоило ее, когда они стояли лицом друг
к другу в гостиничном номере. Она вспоминала тот взгляд, которым они
обменялись за минуту до того, как началось бракосочетание. Помимо чудовищной
энергии, пронзившей ее, в этом взгляде было что-то неожиданное — неужели это
был огонек торжества? Нет, ей, должно быть, показалось.
— Клэр? — тихо позвал Лаклан. — Тяжелый день, не правда
ли? — раздался его голос прямо над ее ухом, и его руки легли на ее шею,
массируя усталые мышцы.
— Не знаю.
— Чувствуешь себя похищенной?
— Как ты догадался?
— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Кстати, ты была потрясающей
невестой.
— Беременной, — скривилась она.
— Это никого не волновало, меня — меньше всего.
— А ты, кажется, торжествовал...
— Так и было.
Она удивленно подняла на него глаза. Он засмеялся.
— По-твоему, я не имею на это права?
— Вообще-то это звучит не очень...
— Ну и что же. Если честно, когда я увидел тебя в церкви рядом с собой
— такую красивую, такую настороженную, носящую моего ребенка, — я
подумал, что наконец-то добился тебя. Так что я и в самом деле торжествую.
У нее перехватило дыхание.
— Более того, — продолжил Лаклан, внимательно смотря на ее лицо.
Он по-прежнему массировал ей шею.
— Да? — спросила она.
— Я терпел воздержание почти два месяца, моя дорогая. Я как человек,
умирающий от голода и жажды, а ты, если не считать одного-единственного
случая, не проявила по отношению ко мне ни малейшего сострадания.
— Ты не особенно заботился о том, чтобы прекратить свое воздержание.
— Да, но я ведь не знал, хотела ли ты меня и было ли все еще у тебя то
чувство неправильности. Может, ты собиралась продолжать это воздержание и
после свадьбы — откуда я знал? И в то же время я так скучал по тебе!
— Э... знаешь, все совсем не так, правда.
Он иронически поднял бровь.
— Что совсем не так?
— Я боялась... — колебалась она. — Знаешь, ты один раз
сказал, что я приношу тебе радость такой, какая я есть. Но не уверена, что
останусь такой, какой ты меня знал прежде. Возможно, никогда уже не стану
прежней.
— Клэр, ты серьезно?
Она с важным видом сцепила руки.
— Ты себе даже не представляешь, на что это похоже.
— Ты уверена, что не стыдишься перемен?
— Я — нет, но мужчины...
— Ты знаешь о нас не так уж много, — прервал он.
— Я знаю кое-что о мужчинах и о том, что бывает с ними, когда это
происходит.
Он улыбнулся.
— Если ты говоришь о тех подонках, про которых пишут в ваших
юридических учебниках, — возможно. Но я просто умираю от желания не
только видеть тебя, но и прикасаться к тебе — такой, какой ты стала. Именно
поэтому мы сейчас здесь — чтобы вернуться к тому, что единственно
важно, — быть самими собой рядом друг с другом.
Она закрыла глаза и прижалась к нему.
— В этом вопросе я не могу не согласиться с тобой. Но должна
предупредить: я изменилась.
И она блаженно вздохнула.
— Ну, как это было? — спросил он через некоторое время.
— Вполне пристойно и довольно правильно. Особенно для того, кто так
долго умирал от желания.
Они лежали в обнимку на широкой кровати. Он положил голову ей на руку, с
удовольствием изучая новое состояние ее тела.
— Ты недовольна?
— Ты прекрасно знаешь, как мне нравится заниматься любовью. Это,
правда, бывает немного опасно...
— С незнакомыми мужчинами, — улыбнулся он и тут же добавил: — Но,
должен тебе заметить, ты решила быть правильной и степенной женщиной.
— Степенной? — в притворном ужасе воскликнула Клэр. — Не знаю
почему, но последнее, чего бы мне сейчас хотелось, — это быть
степенной. Я просто пошутила. — Она склонилась над ним. — На самом
деле это было чудесно. Я почувствовала себя как дома — впервые за последние
два месяца.
— Ты всегда удивляешь меня, — рассмеялся он.
— В самом деле? Расскажи.
Клэр приготовилась слушать.
— Ну, сначала, когда мы с тобой познакомились, ты казалась такой
разумной и холодной, что я был потрясен. Но чем больше я приглядывался к
тебе, тем больше интересовался — а в постели ты такая же недотрога, как и в
жизни?
— Очень типично для мужчины, — прокомментировала она.
— И так было до тех пор, пока я не узнал, так же ли ты холодна в
постели...
— Лаклан!
— ...и оказалось, что под этой спокойной, элегантной и холодной
внешностью скрывается потрясающая любовница, пылкая и страстная. И мне
доставляло особенное удовольствие сознавать, что я — единственный человек,
который может это проверить на собственном опыте.
Она хотела было запротестовать, но в итоге была вынуждена согласиться: с ней
никогда не было прежде ничего подобного и она даже не подозревала, что
способна на такое.
— Но потом бывали моменты, когда ты уходила в свой маленький, замкнутый
мирок работы, и тогда ты смотрела на меня как на совершенно незнакомого тебе
человека.
— Неправда!
— Я могу напомнить тебе несколько случаев, когда я приходил к тебе на
работу, а ты держала себя очень отстраненно. Так что у меня даже пару раз
мелькала мысль запереться с тобой в твоем офисе и заняться любовью прямо на
твоем великолепном дубовом столе или на полу.
Она ошеломленно посмотрела на него.
— Я не знала, — прошептала она.
— Это меня тоже всегда поражает: ты совершенно не представляешь себе,
что же ты делаешь со мной.
— Надеюсь, ты не возражаешь?
— И да, и нет. С одной стороны, здорово, что я просто могу сделать вот
так, — тут он коснулся сначала одного соска, потом другого, и она,
задрожав от удовольствия, прижалась лбом к его груди. — А с
другой, — продолжал он, — мы должны считаться с нашими маленькими
близняшками.
Клэр улыбнулась и Лаклан обнял ее.
— Иди сюда, — ласково прошептал он, сажая ее себе на колени так,
чтобы она могла обнять его ногами. Он скользнул взглядом по ее шелковистым
плечам, груди, черному треугольнику внизу живота...
Что-то заставило ее напрячься, Должно быть, этот его восхищенный взгляд.
Потом он согнул колени, и она откинулась на них, вздыхая от удовольствия. Он
ласково накрыл ее груди ладонями. Она выгнулась...
— Не двигайся, — прошептал он.
— Почему? — в тон ему ответила она.
— Иначе для меня все закончится.
— Понятно. Для меня тоже.
Он улыбнулся — не столько ее словам, сколько тому, как ей шли перемены. Нет,
она не потеряла ни на йоту своего очарования. Наоборот, ее власть над ним
только увеличилась.
Клэр замерла, и они еще долго плавали на волнах неземного удовольствия.
— Это было уже не так правильно и степенно, — пробормотал он ей в
волосы немного времени спустя.
— Ммм, — прозвучало в ответ.
— О чем ты думаешь?
— Ни о чем... Так здорово!
— Мне тоже. Теперь ты веришь, что сводишь меня с ума?
— Верю, — коротко отозвалась она и тут же уснула у него в
объятиях.
На следующий день они решили пойти искупаться.
Клэр оглядела себя в своем новом купальнике для беременных и сказала:
— Понятно.
Его бровь поднялась.
— Что понятно?
— Это было ошибкой.
Она еще раз оглядела себя в зеркале — розовый купальный костюм в желтую
крапинку был очень красивым, но Клэр не понравилось, как она выглядит.
— Что-то не так?
Она раздраженно одернула плиссированную юбочку, прикрывающую раздувшийся
живот.
— Я чувствую себя в нем старой уродливой толстухой!
— Хорошо, что ты заметила. Бикини тебе шло гораздо больше.
— Но я не влезаю ни в одно из своих бикини! Это все ты виноват, мистер
Хьюитт!
— Ты хочешь сказать, что это с тобой сделал я?
— Ну да.
— Что ж, тогда, возможно, у меня есть чем помочь твоему горю. Стой
здесь.
Он вышел. Чрезвычайно удрученная переменами, Клэр села на кровать.
Двадцать минут спустя он вернулся и положил на кровать две пары раздельных
купальников и две футболки.
— Но...
— Примерь. Они на несколько размеров больше твоей обычной одежды.
И он протянул ей чудесные трусики, лифчик из изумрудной лайкры и футболку нежного нефритового цвета.
— Для всех ты будешь одета в футболку поверх купальника. Купаться тебе
это не помешает. Но когда мы останемся одни, я бы предпочел, чтобы ты
осталась только в бикини. Это касается и второй пары. — Он кивнул на
небольшую горку одежды цвета водяных лилий. — Не одобряешь?
— Ты... ты просто гений! И почему я не подумала об этом сама?
Клэр подпрыгнула и, чмокнув его в щеку, принялась стаскивать с себя
купальник для беременных, казавшийся ей теперь не только уродливым, но и
унизительным для женщины.
— Ты серьезно?
Она рассмеялась.
— Ну конечно! Ты — просто прелесть!
Лаклан загадочно улыбнулся и вышел, вернувшись на этот раз с двумя шляпами,
парой розовых парусиновых туфель и плетеной пляжной сумкой.
— Лаклан! Ты, наверное, скупил весь магазин!
— Ничего подобного, там еще много всего осталось. Одевайся скорее.
Клэр еще долго вертелась перед зеркалом, поправляя бикини и убирая волосы
под громадную соломенную шляпу с зеленым бантом на тулье.
— Не могу поверить — у тебя такой хороший вкус! Что касается одежды,
подбора цветов и...
— Женщин?
Она покраснела.
— Само вылетело, — оправдывалась она.
— Что ж, должен согласиться с тобой — у меня хороший вкус в том, что
касается женщин, ну а во всем остальном, — он лукаво прищурился, —
мне помогла девушка за прилавком. Хотя она тоже сделала мне комплимент
насчет моего вкуса в выборе женщин.
— Даже несмотря на то, что я беременна?
— Глупая, это так идет тебе!
— Ладно-ладно, мне достаточно твоего слова!
— Пожалуйста, поверь, Клэр. Ты просто неотразима, ты сияешь, как...
— ...алмаз в лавке у ювелира! Все понятно. Спасибо тебе за то, что
восстановил мою уверенность в себе, и за то, что потратил на это небольшое
состояние. Ну что, идем купаться?
Лаклан, взяв Клэр за руку, нежно поцеловал ее пальчики и потом ответил:
— Только после вас, миссис Хьюитт.
Она удивленно моргнула.
— Это впервые.
— Что?
— Меня впервые назвали
миссис Хьюитт
.
— Ну и как?
— Весьма солидно.
— Согласен, это лучше, чем
госпожа Монтроуз
.
— Я уже объясняла тебе это.
— Помню. Если не ошибаюсь, это было наше с тобой первое столкновение.
— Вообще-то это не совсем так. Наше с тобой первое столкновение
произошло, когда ты принялся меня оглядывать с головы до ног. Это было не
очень вежливо.
Он мягко засмеялся.
— Очень по-мужски, — проворчала она.
— Ты говоришь мне это уже второй раз за два дня, — улыбнулся он и,
прежде чем она успела хорошенько рассердиться, предложил: — Может, пойдем
наконец купаться? А, миссис Хьюитт?
— Да, пожалуй, мистер Хьюитт, — весело отозвалась Клэр.
Они проводили время, купаясь в море, загорая и катаясь на яхте. Даже
съездили один раз посмотреть соседний залив. Погода была чудесной. Солнце и
море — вот чего так давно не хватало ей. Хорошо, что не надо больше столько
работать.
Постепенно ее кожа начинала приобретать нежно-золотистый оттенок, да и сама Клэр лучилась здоровьем.
После обеда Лаклан не забывал дать ей немного отдохнуть, а сам уходил нырять
с аквалангом или кататься на водных лыжах. И то, и другое беременным, как
известно, не рекомендуется.
Возвращался он всегда до того, как она просыпалась, и будил ее мягким
прикосновением к виску или целуя ей пальчики на ногах.
Сумерки были временем долгожданной прохлады и покоя. Они вместе любовались
закатом, и после этого Клэр шла к себе в комнату готовиться к ужину, а он
еще ненадолго оставался в общем зале, чтобы поболтать с другими отдыхающими.
Это случилось в их четвертый совместный вечер. Клэр вымыла волосы, тщательно
очистив их от соли и песка, смазала тело кремом, чтобы кожа не обветривалась
и не грубела, и, приведя в порядок прическу, принялась думать, что же ей
надеть к ужину. В конце концов она остановилась на длинном платье
миндального цвета с глубоким круглым декольте. Спереди на нем было несколько
золотых пуговок, так что сандалии того же цвета пришлись весьма кстати.
Затем Клэр взяла небольшую розу и хотела приколоть ее к волосам, как вдруг
замерла.
В этот момент вошел Лаклан. Первое, что он увидел, — ее поднятые руки,
распахнутые глаза, неподвижный взгляд.
— Что-то не так? — мгновенно среагировал он.
— Нет, вроде нет... Я... я не знаю... — Она положила руку на
живот. — Он начал толкаться! Я имею в виду, они начали толкаться!
Просто невероятно!
Он подошел к ней и положил руку ей на живот, после чего сказал, что ничего
не чувствует.
— Это был очень легкий толчок, но я явственно почувствовала его. О,
опять!
— Я уверен, что ты права, но все равно ничего не чувствую.
— Милые вы мои... — заворковала она, гладя живот. — Мама
здесь, с вами.
Он засмеялся от счастья и сбросил с себя рубашку.
— Похоже, пришло время поговорить об именах, — сказал он. — У
тебя уже есть что-нибудь на примете?
— Единственное, что я знаю, так то, что их не будут звать Труляля и
Траляля, кем бы они ни были. Я твердо намерена назвать их... простыми
именами. Ну, или хотя бы не очень чудными. Правда, на самом деле я еще не
думала об этом.
— Думаю, нам стоит выбрать два мужских и два женских имени, —
сказал он, выходя из ванны. — Мы ведь не знаем, кто родится, правильно?
Я, например, всегда испытывал слабость к имени Том. К тому же так зовут
твоего отца.
Клэр села на диван и смотрела, как он одевается. Ей всегда нравился этот
ритуал — и не только потому, что на его тело, подтянутое и мускулистое,
приятно было смотреть, но и потому, что все его движения были элегантны и
изящны до крайности. Никаких бестолковых поисков одежды, никаких мелких,
суетливых движений. Все четко продумано и красиво исполнено. И очень похоже
на какой-то необычный, но завораживающий танец. Интересно, что бы было, не
найдись в шкафу чистых носков или безупречно выглаженной рубашки?
Отель
Орфей
заботился о постояльцах безупречно. А сможет ли она заботиться
о Лаклане так же? Да, когда она вернется домой, у нее будет много работы.
Она вздохнула.
— Клэр? Как тебе Том? Это ведь...
— Я знаю. Хорошее имя, и отец уже просил, если родится мальчик, назвать
его так. Знаешь, я подумала...
— Да? — присел он рядом с ней.
— А что, если я окажусь не самой лучшей домохозяйкой, а?
— Я думал, ты догадаешься.
— Ну? — нахмурилась она.
— Я совершеннейшее чудовище! Если моя пища не будет соответствовать
моему вкусу, а мои рубашки не будут всегда выстираны и выглажены, то я буду
бить тебя и отниму все привилегии! — страшным голосом поведал он.
— Нет, серьезно, — рассмеялась она.
— Серьезно? — Он прищурился. — Нет, я не могу быть серьезным. А с чего это ты вдруг?
— Я просто смотрела, как ты одеваешься.
— Клэр! Раздеться — не проблема.
— Да нет!
— Нет? Только не говори мне, что ты умираешь с голоду.
— Вообще-то, да. Но не забывай, что сейчас я ем за троих, если не за
четверых.
— Ты сказала
нет
, а ты не передумаешь?
Он выглядел обиженным и надутым, но в глазах его сверкал озорной огонек.
— Я вообще не говорила об этом.
— Ну вот, еще лучше. Сначала ты сказала
нет
, а теперь еще
оказывается, что ты смотришь, как я одеваюсь, а думаешь совершенно о другом.
Уж не надоел ли я тебе, Клэр?
— Лаклан, замолчи, а?
В голосе явственно слышалось предупреждение, хотя ее глаза искрились
весельем.
— Расслабься, — насмешливо предложил он.
— Так вот, я смотрела, как ты одеваешься, и меня осенило. Ты одеваешься
с уверенностью человека, который привык, что все всегда лежит на своих
местах и можно в любой момент подойти и взять то, что нужно. Похоже, тебе
никогда не приходилось искать чистые носки или рубашки.
— Клэр, ты что, в самом деле серьезно? — удивленно уставился он на
нее.
— Да. Не знаю, что на меня нашло, но я подумала, справлюсь ли я с этой
задачей или нет.
— Черт возьми, я никогда не думал о таких вещах...
— Я так и знала, — мрачно провозгласила она.
— И это как-то сильно повлияет на нашу личную жизнь?
— Да нет...
— Знаешь, мне нужны более убедительные доказательства, а то я буду
думать, что всякий раз, видя меня без одежды, ты занята исключительно
состоянием моего гардероба и...
— Ну когда ты перестанешь быть таким идиотом?!
— Значит, нет?
— Ну конечно! Пойдем ужинать.
— Вот это лучше. — Он поцеловал ее в макушку. — Но, боюсь,
мне нужны еще доказательства — понимаешь, что я имею в виду?
Клэр улыбнулась и страстно поцеловала его в губы. Почему-то это вдруг
отрезвило его, и он серьезно посмотрел на нее.
— Ну что теперь? — улыбнулась она.
— Если мне потребуется нанять целую армию служанок только затем, чтобы
наши отношения не изменились, я сделаю это.
— По-моему, одной будет вполне достаточно. И вообще, пойдем есть!
Медовый месяц постепенно подходил к концу. В последний вечер, сидя на
веранде, она сказала:
— Мы чудесно провели время. Жалко уезжать.
— Рад слышать это.
— Почему?
— Я думал, ты будешь рваться на работу.
— А что, разве я выгляжу как человек, который рвется на работу?
Он внимательно посмотрел на ее лицо, потом опустил глаза и в задумчивости
покрутил обручальное кольцо на ее пальце.
— Нет. Просто я никогда не знаю наверняка, о чем ты думаешь.
Она грустно улыбнулась.
— А по-моему, ты угадываешь мои мысли девять раз из десяти.
— Так ты точно не жаждешь вернуться на работу?
— Нет. Впервые в жизни.
— А что будет, когда мы приедем домой?
Она задумалась. Целый месяц она старалась избегать подобных мыслей, а
теперь...
— Знаешь, я не хочу портить нашу последнюю ночь здесь. Но я надеюсь, со
мной все будет в порядке.
— Я все понимаю, это был чудесный месяц, и я тоже не хочу портить нашу
последнюю ночь. Но не думаю, что ее можно испортить, обсуждая то, как мы
проживем остаток нашей жизни. Я считаю, это нужно решить раз и навсегда.
С внезапной остротой осознала она вдруг, насколько правдивы его слова.
Вздохнула. И закусила губу. А потом честно призналась:
— С тех пор как мы решили пожениться и переехать в Розмонт, я никак не
могу представить себя там.
— Думаешь, я не видел, как ты бродишь по плантациям, оглядываясь по
сторонам, словно ожидая, что сейчас из кустов на тебя бросится привидение?
Думаешь, я не вижу, что в Розмонте ты ведешь себя так, будто оказалась на
чужой планете? Это один из...
Он вдруг остановился.
— Продолжай, — попросила она.
— Я знаю, что в нашей жизни будут нелегкие для тебя моменты. Но я не
вижу, почему мы не можем взять с собой то волшебство, что окружает нас
сейчас.
— Да, ты прав.
— У тебя не слишком уверенный голос.
— Ты не против, если я вернусь на работу?
— Нет, конечно, если только ты не будешь проводить на работе все время.
Да, это было разумное решение, подумала Клэр, но ей было немного не по себе.
Не оттого ли, что не она, а он принял это решение?
Не заводись, тут же одернула она себя. Она ведь любит его, а в последний
месяц это чувство необыкновенно усилилось. Она едва сдерживалась, чтобы не
признаться ему в этом. Но эти слова:
Я люблю тебя
— до сих пор так и не
были сказаны ими.
Может, он и не скажет ей этого до тех пор, пока она не зарекомендует себя в
качестве хорошей жены? И вообще, о чем это он говорил — соединить две жизни
и все такое? И она похолодела при мысли о том, что, может быть, права.
И снова Клэр почувствовала это. Теперь все было не как легкое прикосновение
перышка, а скорее как несильный удар, а потом целая серия таких ударов. Она
положила руки на живот, чтобы чувствовать толчки кончиками пальцев. Все ее
сознание мгновенно обратилось внутрь ее существа, к двум маленьким жизням,
зарождавшимся в ней, и все остальное больше не имело значения.
Она повернула к Лаклану лицо — успокоенное и просветленное.
— Со мной все будет в порядке, — проникновенно сказала она.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
На следующее утро они вернулись домой.
Машину Лаклан оставил на стоянке в аэропорту, от которого до Розмонта было
три с половиной часа езды. По пути они остановились в Леннокс-Хеде, чтобы
позавтракать и зайти в офис Клэр.
Несмотря на выходной, Сью работала, а, увидев их, бросилась встречать с
распростертыми объятиями.
— Похоже, у нее все в порядке, — сказала Клэр, когда они снова
очутились в машине.
— Успокоилась?
— Немного.
— Думаю, это хорошее доказательство того, что у тебя в конторе в
...Закладка в соц.сетях
