Жанр: Любовные романы
Понять друг друга
...миника развязала золотой шнур, сняла крышку
и увидела маленькую золотую филигранную брошь в виде слоника с сапфировыми
глазами... Она некоторое время смотрела на нее, затем отвернулась к окну,
чтобы Энгус не увидел, как у нее по щекам заструились слезы.
Они проехали до его дома в молчании, и весь путь Доминика прилагала
героические усилия, чтобы справиться с бурей нахлынувших на нее эмоций.
Доминика уже хорошо знала квартиру Энгуса в пентхаусе, она стала для нее
практически вторым домом. Комната, которой они пользовались чаще всего
помимо спальни, была небольшой, с темно-зелеными обоями и кожаной зеленой
мягкой мебелью.
Пол покрывал толстый бежевый ковер, стены украшало множество картин. Они
играли здесь в шашки, слушали музыку, смотрели телевизор и читали. А иногда
дарили друг другу любовь.
Сюда Энгус и привел Доминику. Он сбросил пиджак на спинку стула и предложил
ей чего-нибудь выпить.
— Спасибо, нет, — дрогнувшим голосом ответила она, глядя, как
Энгус развязывает галстук и отправляет его вслед за пиджаком. — Я
понимаю, что обидела тебя, — добавила она, — и чувствую себя
просто ужасно, особенно после этого... — Она повертела в руках коробочку с
брошью. — Но я не могу принять от тебя автомобиль, Энгус, потому что
уверена, что не должна этого делать.
— Твоего мнения, кажется, никто не разделяет.
— Но это касается только меня, и больше никого, — возразила
она. — Как же мне объяснить, чтобы ты понял? Я не хочу быть благодарной
тебе ни за что, только за тебя самого и за то, что мы значим друг для
друга. — Она вскинула ресницы и заглянула ему в лицо. Их разделяло
всего полметра, но сейчас эти полметра казались несколькими милями.
Доминика видела это по его твердо сжатым губам, слышала в его интонации,
когда он произнес:
— Ты действительно думаешь, что мне безразлично твое огорчение из-за
того, что ты не можешь позволить себе новую машину?
— Меня это не так уж огорчает. Да, я в настоящий момент не особенно
расположена выкладывать крупную сумму, — призналась Доминика. Мне
предстоит закупать новые швейные машинки, оплачивать труд новых работниц, а
прибыль начнет расти не скоро, если начнет вообще. Но я бы как-нибудь
выкрутилась. Я не нищая.
— Это я навел тебя на такие мысли?
Она тяжело вздохнула и села.
— Просто я чувствую себя...
— ..обязанной, — закончил он и сел рядом. — А если бы я
предложил тебе автомобиль напрокат?
И ты могла бы сбросить со счетов часть расходов, если заодно будешь
пользоваться им для нужд своей фирмы.
Доминика удивленно раскрыла глаза.
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — сухо подтвердил он.
— Тогда я... меня бы это устроило, — пробормотала она
неловко. — Мне и самой это приходило в голову, я имею в виду — временно
взять автомобиль напрокат.
Он продолжал сверлить ее пристальным взглядом.
— Но мне ужасно жаль, если я тебя обидела, повторила Доминика.
Он долго молчал, затем усмехнулся уголком рта.
— Есть способ загладить обиду.
— Какой же? — невинным голосом спросила Доминика.
Энгус встал, вставил диск в плеер и погасил свет. Потом подошел к ней и
протянул руку.
— Можно пригласить вас на танец, мадам?
Она тоже встала и шагнула в его объятия.
— Невозможно танцевать с вами, мистер Кейр, и одновременно на вас
обижаться, — через несколько минут констатировала Доминика.
— Понятно. — Он провел ладонью по ее волосам и вытащил из них
шпильки. — Ты хочешь сказать, что, дождись я этой минуты, приняла бы от
меня машину?
— Нет... Но мне было бы еще труднее отказаться.
— А как насчет... этой минуты? — Он провел руками по ее спине и
нащупал молнию лифа. — Мне еще во время ужина пришло в голову, что твое
платье состоит, оказывается, из двух половинок и что под верхней половинкой
у тебя наверняка ничего нет. Безумно хотелось проверить... — Энгус потянул
застежку молнии вниз, и лиф легко соскользнул ему на руки. — Я оказался
прав! — Он позволил лифу упасть на ковер.
— Едва ли тебе подобало предаваться таким мыслям в гостях и особенно в
доме моей матери, — пробормотала Доминика прерывающимся голосом, потому
что в этот момент он обхватил ладонями ее грудь.
— Подобные мысли преследуют меня утром, днем и вечером, неважно, рядом
ты или нет. — Он положил ладони ей на талию, и они продолжали
танцевать, но его прикрытые веками глаза жадно следили, как колышется ее
грудь. Доминика чувствовала, что с трудом переводит дыхание. Впрочем, она
прекрасно понимала, что он бросает ей вызов.
— Плохи мои дела, — хрипло пробормотала она, запрокидывая голову,
чтобы взглянуть ему прямо в глаза. — Но сейчас я хочу сказать, что это
наслаждение — танцевать с тобой вот так. Еще когда мы танцевали в первый
раз, мне пришло в голову, что хорошо было бы оказаться с тобой вдвоем в
укромном месте...
Она провела руками по его плечам, обхватила его лицо ладонями и быстро
поцеловала в губы, после чего, закрыв глаза, продолжала плавно покачиваться
под музыку.
— Как это случилось? — спросил Энгус, подперев голову рукой. Он
лежал с пей рядом на широкой кровати под белоснежной простыней. В комнату
заглядывало солнце, играло па серебряной антикварной настольной лампе.
Кровать помещалась на помосте на бескрайнем бархатном ковре жемчужно-серого
оттенка. В углах комнаты заботливыми руками миссис Браун были расставлены
вазы с изумительными белыми лилиями.
Увидев впервые эту спальню, Доминика восхищенно ахнула, но Энгус со смехом
заявил, что не имеет к ней никакого отношения. Здесь уже было все в точности
так, когда он купил эту квартиру. Доминика ответила, что это настоящая
королевская опочивальня, и добавила, что никогда не спала на помосте и на
этой кровати пристало спать принцессе.
Тогда Доминика впервые подумала о других женщинах, которые, несомненно,
присутствовали в его жизни до нее, и призналась себе, что еще многого не
знает об Энгусе Кейре...
— Как случилось? Ты имеешь в виду, как это мы проснулись на заре, хотя
легли очень поздно?
Я думаю, мы были так заняты чем-то другим, что забыли задернуть
шторы, — серьезно предположила она.
Энгус вгляделся в ее лицо. Темные волосы падали ему на глаза, на подбородке
появилась легкая щетина. Он потянул простыню вниз и медленно провел пальцем
вдоль ложбинки ее бюста.
— Как это мы сумели так увлечься? Ведь приехали сюда совсем в другом
настроении. Вот что я имел в виду, мисс Харрис.
— Ах, это... — Доминика сморщила нос. — Вы очень мудро сделали,
что уступили силе моих аргументов, мистер Кейр.
— Не знаю насчет мудрости... Но готов признать, что уступил какой-то
силе.
— Могу я внести предложение? — спросила Доминика прерывистым
голосом, потому что его пальцы двигались по ее груди все с большей
настойчивостью.
— Какое же? — Он поднял на нее глаза, которые опасно блеснули.
Затем их выражение изменилось, и он провел рукой по ее волосам. —
Насчет вчерашнего вечера, Доминика...
Но она прижала пальчик к его губам.
— Я как раз хотела предложить... Давай считать прошлый вечер
перевернутой страницей.
Она увидела, как сомнение промелькнуло в его глазах, но вслух он сказал:
— Не прогуляться ли нам на пляж? Искупаемся, а потом поедем в
Лидком-
Плейс
и останемся там ночевать.
Доминика испытала громадное облегчение.
— Звучит заманчиво.
К вечеру они приехали в поместье. Некоторое время назад Доминика
договорилась с пожилыми супругами, присматривавшими за домом и садом уже
много лет, что они будут делать это и в дальнейшем. Она же распорядилась,
что и где сажать весной, решила, что необходимо купить новую стиральную
машину, и заново отделала спальню, в которой они с Энгусом обычно проводили
ночь.
Короче говоря, Доминика чувствовала себя полноправной хозяйкой в доме своего
детства.
Поскольку Энгусу редко удавалось выбраться в поместье, пришлось
отремонтировать старый коттедж, стоявший на приличном расстоянии от дома.
Через какое-то время там поселился управляющий, седовласый прихрамывающий
мужчина лет шестидесяти, которого наняли заниматься делами фермы в
отсутствие хозяина.
На огороженном поле была высажена люцерна, в амбаре обосновались два
великолепных представителя альпакской породы — баран и овца.
Доминика окрестила их Наполеоном и Жозефиной, сокращенно Нап и Жози. Но
особенной любовью управляющего пользовались три лошади, которых к тому
времени приобрел Энгус.
Временами Доминика испытывала угрызения совести, оттого что могла
наслаждаться прелестями поместья, тогда как мама и Кристабель были лишены
такой возможности.
Сидя с ногами в глубоком кресле, Доминика вспомнила о минувшем дне рождения
и об одной вещи, которую вчерашние переживания и эмоции как-то заслонили.
Да, в истории с машиной она одержала победу, но как быть с обжигающим
осознанием того, что в действительности она надеялась получить от Энгуса
обручальное кольцо?..
Она покосилась на Энгуса — он лежал на кушетке в поношенных джинсах и старой
черной тенниске и читал газету.
— Расскажи мне о других женщинах, с которыми ты встречался до меня,
Энгус, — неожиданно для самой себя произнесла Доминика.
Он взглянул на нее поверх газеты и нахмурился.
— Зачем? И с чего ты вдруг спросила?
Она пожала плечами и иронически улыбнулась.
— Просто так. Захотелось знать. Моя сестра, например, считает, что меня
прежде привлекали исключительно робкие, неуверенные в себе мужчины. —
Она шутливо закатила глаза. — Представляю, что ты можешь на это
сказать.
Энгус немного расслабился.
— А сама ты с ней согласна?
Доминика пожала плечами.
— Раньше я над этим не задумывалась, но мой отец был академик, историк,
и мое окружение состояло из... не то чтобы робких, скорее погруженных в мир
своей науки мужчин. А с такими мужчинами мне приходилось оставаться сильной
и независимой. — Она поморщилась и заглянула ему в лицо. — А у
тебя когда-нибудь было с другими женщинами то же, что сейчас у нас с тобой?
— Нет. Но женщины были. — Он задумчиво посмотрел на нее. —
Хотя я бы не сказал, что всех их объединяло какое-то одно качество, будь то
робость или еще что-нибудь.
— И много их было?
Энгус помедлил и улыбнулся несколько мрачно.
— Ты хочешь, чтобы я назвал их всех по именам? А у тебя много было
мужчин, пусть даже робких?
— Нет, — ответила Доминика спокойно, сдерживая растущее
раздражение. — У меня был всего один роман, да и тот продолжался
недолго.
Энгус сел и бросил газету на пол.
— Доминика, у меня были женщины, мне все же тридцать шесть лет, и я
испытываю естественное влечение к противоположному полу. Но на самом деле их
было не такое уж и множество, поскольку я очень занятой человек. А такой,
как ты, не было ни одной, Он встал, пересел на скамеечку для ног и, протянув
руку, коснулся ее щеки.
— Некоторые значили для меня больше, чем другие, — спокойно
продолжал он. — Но ни одна из них не была так дорога, как ты.
Тогда почему ты не берешь меня замуж, Энгус?
Этот вопрос крутился у нее в
голове, дрожал на губах, но она так и не сумела заставить себя задать его. А
когда он заговорил снова, Доминика обрадовалась, что не сделала этого.
— Ты, наверное, не догадываешься, но когда некоторое время назад ты
назвала меня одиноком волком, то была не так уж далека от истины.
Единственное, на что я мог полагаться, чтобы выбраться из захолустья, были
мои руки, голова и мечта. Но иногда я оглядываюсь назад и спрашиваю себя: а
стоила ли игра свеч?
— Почему? — прошептала Доминика, и к ее глазам вдруг подступили
слезы.
— Почему? — Он отвернулся и посмотрел на огонь. —
Независимость прекрасная вещь до тех пор, пока любое подчинение не
становится для тебя невозможным. — Он посмотрел ей в глаза, и в его
взгляде промелькнула ироническая улыбка. Мне кажется, мы с тобой в этом
похожи, Доминика, вот почему временами между нами случаются разногласия.
Доминика вздохнула, но, прежде чем она успела что-либо ответить, он
произнес:
— Впрочем, я устал, да и ты тоже, и сейчас я ничего не могу придумать
лучшего, чем лечь с тобой в постель — чтобы просто обнимать тебя, и
согревать, и чувствовать, что ты рядом. Пойдем?
Не дожидаясь ответа, он подхватил ее на руки и понес в кровать.
Доминика временами задумывалась над тем, много ли осталось в Энгусе от
паренька из захолустья. Легче всего его было принять за сельского жителя,
стоило Энгусу сесть на лошадь.
Доминика сама ездила неплохо и всегда любила лошадей, но Энгус относился к
ним с особым трепетом. Он купил чистокровных кобыл, две из которых были
идеально выезжены, так что ездить па них было одно удовольствие. Этому они и
посвятили следующее утро.
Энгус вел третью кобылу в поводу, потому что она еще не ходила под седлом.
Он объяснял Доминике главные требования, предъявляемые к породистым
лошадям, — быстрота, темперамент, надежность. Эти качества ценились не
только в рабочих лошадях, на которых перегоняют скот, но именно они делали
лошадей годными для поло и разного рода скачек.
Доминика кто-то спросила Энгуса, не доводилось ли ему самому принимать
участие в скачках.
Тогда они ехали в сопровождении Люка Кинга, управляющего, и Энгус обменялся
с ним смеющимся взглядом.
— Да, — сказал он. — Я купил свой первый грузовик на премию,
которую получил за скачки.
— А ты случайно не вышел тогда в чемпионы? полюбопытствовала Доминика.
— Он был одним из лучших наездников, каких мне только приходилось
видеть в жизни, мэм, пробормотал Люк из-под низко надвинутой на глаза
потертой широкополой шляпы.
Этим утром они отправились на верховую прогулку вдвоем. Доминика надела
поверх рубашки стеганый жилет, но Энгус, кажется, не замечал прохлады и был
в своей любимой рубашке цвета хаки и старых джинсах. Пока они подъезжали к
загону, он разговаривал с пугливой молодой кобылой, которая фыркала и косила
глазом на стадо, словно с женщиной. Доминика несколько раз улыбнулась,
слушая его:
— Красавица моя, я понимаю, как тебе хочется сломя голову убежать от
этих странных созданий, но ты должна показать, насколько ты их умнее.
Доминике пришло в голову, что эта сцепка яркий пример того, как обращается
Энгус с женщинами. Она заставила себя вспомнить слова, сказанные им прошлой
ночью. Он предостерегал ее? Хотел сказать, что, может, и считает их
отношения особенными, но еще слишком рано строить серьезные планы на
будущее?
Доминика тревожно передернула плечами.
Прошло и правда всего три месяца. Но может быть, его слова заключали в себе
нечто большее?
Наверняка он собирается рано или поздно создать семью, обзавестись детьми...
Доминика отметила, что он прекрасно ладит с детьми четы Бэйли, которые часто
наведывались в
Лидком-Плейс
. Так почему же в ее душу снова вкралось
беспокойство?
В следующую секунду Доминика почувствовала, что ее лошадь резко рванула
вперед. Не успев натянуть поводья, она вылетела из седла.
Падение не было тяжелым, землю в этом месте покрывала мягкая, упругая, как
подушка, трава. У Доминики только на миг перехватило дыхание, но она тут же
поднялась, с облегчением обнаружив, что все кости целы.
Энгус почти в ту же секунду оказался рядом, спрыгнул на землю и, удерживая
одной рукой лошадей, другой обнял ее, и она почувствовала, что его сердце
бьется почти так же учащенно, как ее собственное.
Позднее, когда Доминика осталась одна в своей комнате, она приняла решение.
Да, она способна примириться с тем, что ему требуется время.
Да, время необходимо им обоим, и ему, пожалуй, в большей степени, чем ей.
Так что стоит подождать. Ничего, решила Доминика, заглушая внутренний голос,
который упрямо спрашивал: а что, собственно, ей еще остается?
Глава 6
Прошло еще четыре месяца. Зима была на исходе. Они провели вместе чудесный
отпуск, катаясь на горных лыжах. Однажды, еще примерно месяц спустя, Энгус
позвонил Доминике на работу и сообщил, что через полчаса заедет за ней.
— Зачем?
— Ненавижу август в городе, — сказал он.
— Как и большинство людей, живущих в южном полушарии, — со смехом
откликнулась Доминика.
— Но не те, кто живет вблизи экватора.
— На что ты намекаешь? — Она беспокойно завертела в руке карандаш.
— Давай уедем отсюда.
— На экватор? Энгус, тебе чего-то не хватает?
— Да. Тебя в купальнике на берегу океана на тропическом острове, где
можно только купаться, лакомиться фруктами и любить друг друга.
Доминика заколебалась.
— Звучит очень заманчиво, но... я не могу... Она обвела взглядом свою
студию, где вовсю кипела работа. — Понимаешь ли...
— Разве вы не говорили на днях, мисс Харрис, что ваша империя моды
процветает?
— Да, говорила, — осторожно согласилась она. Но даже если я и
смогу вот так сорваться с места, придется все равно заехать домой и
упаковать вещи...
— Это уже сделано.
— Ты о чем?
— Я приготовил все, что может понадобиться на тропическом острове, а
это не так уж много.
Так я заеду через полчаса, хорошо? — попросил он жалобным голосом.
— Подожди, ты что — купил мне одежду? строго спросила она.
— Угу. Хотя и предпочитаю видеть тебя без нее.
Впрочем, нет, это не совсем верно, — заворковал он в трубку. —
Раздевать тебя — вот одно из основных удовольствий моей жизни. Ты об этом
догадывалась?
Доминика почувствовала, как кровь прилила ей к щекам. Она беспокойно
огляделась по сторонам и увидела, что Наташа старательно отводит взгляд.
— Хорошо, — пробормотала она дрогнувшим голосом. — Я поеду.
Но это шантаж.
— На самом деле это что-то совсем другое, — заверил ее Энгус, и
она услышала в трубке его тихий довольный смех. — Значит, через
полчаса.
— Да. — Доминика положила трубку и повернулась к Наташе.
— Конечно, поезжай, — беспечно махнула та рукой. — Хотя не
понимаю — почему это одним людям достается все на свете? Меня вот дальше
кино никуда не зовут.
Доминика поморщилась.
— Но мне кажется...
— Доми, я справлюсь, хотя нелишне будет сказать мне, куда ты
отправляешься и на какой срок. Давай быстренько пролистаем твой ежедневник,
пока он не явился и не умыкнул тебя на край света.
Они провели пять волшебных дней на острове Данк, служившем некогда
пристанищем легендарному путешественнику Банфилду. И все опасения Доминики
на время растворились в сказочной атмосфере острова с его изысканными синими
бабочками, первозданным тропическим лесом, по которому можно было кататься
верхом, и очаровательными пляжами. Доминика беззаботно носила купленную
Эпгусом одежду и купальники — это не вызывало никаких мыслей, поскольку все
вещи оказались очень милы. Но впервые именно здесь Доминика увидала Энгуса
Кейра, которому требовалась помощь, чтобы стряхнуть с себя напряжение.
— Что с тобой? — спросила она на третью ночь, когда, проснувшись,
увидела его не рядом с собой в постели, а на террасе, созерцающего залив
Браммо при лунном свете.
— Не могу заснуть, только и всего.
Доминика встала, подошла к нему и нежно обняла его за талию.
— Думаешь о делах?
— Не то чтобы особенно. — Он взглянул вверх на темную глыбу горы
Куталу. — Ты могла бы представить себя на месте Банфилда?
— Думаю, его образ жизни был серьезным испытанием для его жены Берты,
хотя, как написано на ее могиле, она последовала бы за ним на край света. Ты
хочешь сказать... — она задержала дыхание, — что мог бы бросить все и
стать кем-то вроде Банфилда?
Он уткнулся подбородком ей в волосы.
— Иногда это кажется таким соблазнительным...
— Думаю, большинство людей, приезжающих на Данк, чувствуют то же
самое, — сказала она как можно спокойнее. — Такая здесь красота и
романтика. И особенно когда вспоминаешь, что Банфилд приехал сюда из-за
своего плохого здоровья, которое восстановил полностью. Но это лишь
мимолетное настроение.
— Конечно, ты права, — сказал он, по, как ей показалось, несколько
отчужденно.
На другое утро после завтрака они сидели за столиком около бассейна, на дне
которого были выложены мозаикой синие бабочки. Перед ними расстилался пляж,
окаймленный кокосовыми пальмами, грациозно склонявшимися к воде. Волны
ритмично накатывали на песок. Здесь, под защитой рифов, не было прибоя, и в
гладкой, блестящей поверхности воды, как в зеркале, отражалось покатое
лесистое подножье горы Куталу.
Они собирались воспользоваться приливом и поплавать, затем отдохнуть на
берегу, после чего поиграть в гольф. После обеда предполагалось прогуляться
до фермы и прокатиться верхом вдоль южного побережья. Внезапно Доминика
сказала:
— Ты сейчас где-то далеко-далеко, Энгус. Просто думаешь о работе или
тебя волнует что-то конкретное?
— Да. — Он стянул с себя тенниску. — Нам предстоит крупная
сделка. До сих пор я использовал для перевозок наземный транспорт, но теперь
подумываю купить небольшую грузовую авиалинию и постепенно развивать
ее. — Он пожал плечами и поморщился.
— Но тебя эта идея не слишком воодушевляет?
— Воодушевляет, тем более что для нашей компании эта сделка чрезвычайно
выгодна, — рассеянно сказал он, встал и потянулся. Доминика отметила,
что даже сейчас, после шести месяцев близких отношений, у нее по-прежнему
захватывает дух, когда она видит его в одних плавках. Предлагаю доплыть до
мола. Полезно для фигуры.
Доминика сбросила саронг, оглядела себя и засмеялась.
— Неужели я начинаю толстеть?
— Не похоже. — Он окинул взглядом ее фигуру Когда мы туда
доберемся, я покатаю тебя на катере вокруг Пуртабоя.
Пуртабой был самым маленьким островком в заливе. Доминика сказала, что она в
восторге от его предложения, но ей вдруг пришло в голову, что магия этого
места не оказывает на Энгуса такого же воздействия, как на нее. Жизнь снова
вывела Энгуса на перепутье. Покупка
Лидком-Плейс
была таким перепутьем,
но, возможно, поместье предков Доминики не оправдало его надежд... Или...
— Идем же, — позвал он, спрыгивая на песок.
Как следует сосредоточиться на своих мыслях Доминика смогла только вечером,
когда переодевалась к обеду. Энгус пошел в контору отправить несколько
факсов, и они договорились встретиться в гостиной.
Даже здесь, на острове Данк, вечерами в августе бывало прохладно, и Доминика
надела плотную рубашку с длинными рукавами и брюки из плиса. Ремешок от брюк
в виде серебряной цепочки, который она надела сверху, свободно спускался ей
на бедра. Когда она сунула ноги в серые мягкие туфельки на плоской подошве,
ее снова поразило, что Энгус выбрал для нее вещи, которые пришлись ей не
только по вкусу, но и точно по размеру.
Но когда Доминика села за туалетный столик, чтобы причесаться и
подкраситься, она увидела в своих глазах, устремленных на нее из зеркала,
невысказанный вопрос. Если Энгус стоит на перепутье, а о его внутреннем
напряжении свидетельствовали и бессонница, и стремление постоянно чем-то
себя занять, не имеет ли это отношения к ней, Доминике? Может быть, для него
настало время, думала она, медленно проводя по волосам щеткой, принять
окончательное решение? Но что она может сделать, чтобы помочь ему принять
решение в свою пользу? Может быть, следует первой объясниться ему в любви?
Доминика положила щетку и со вздохом поднялась. Разве то, что происходило
между ними последние несколько месяцев, не было уже само по себе объяснением
в любви?
Энгус ждал в гостиной и, увидев ее, поднялся с дивана. Нет, ошибиться было
невозможно — глаза его при ее появлении вспыхнули особенным светом. Он
смотрел на нее так, словно не существовало ни гостиной, ни прият
...Закладка в соц.сетях
