Жанр: Любовные романы
Весенние сны
...лумрак — горела всего
одна свеча, неверным светом выхватывая из темноты мужской силуэт. Анастасия
не могла отделаться от ощущения, что это совсем незнакомый ей человек, а тот
Хок, которого она знала, всего лишь игра ее фантазии, что не мудрено после
всех переживаний, выпавших на ее долю в этот вечер.
Наконец она решилась нарушить молчание:
— Хок, я принесла воду для умывания.
Ни звука в ответ. Анастасия заметила, что кто-то принес сюда таз и кувшин,
которые она оставила внизу на ступеньках лестницы. Она прошла через комнату
и налила воду в таз, который стоял на полу около груды небрежно сваленных
одеял и простынь. Анастасия принялась разбирать их, чтобы устроить для Хока
постель.
— Не надо, Анастасия, — негромко попросил Хок из темноты. Он стоял у
окна и смотрел на задний двор.
— Почему? Тебе же нужно место, где спать.
— Не нужно. Сомневаюсь, что смогу сегодня спать. Оставь. Иди сюда. Ты
же чертовски устала.
— Нет... Да, устала. Все так непривычно. А тут еще с папой несчастье.
Как ты думаешь, он будет жить?
— Если сам этого захочет, то скорее всего да. Только поправляться будет
долго.
— Тогда он точно поправится.
Анастасия поправила рукой волосы, вдруг сообразив, что за вид у нее сейчас,
после стольких дней путешествия и неразберихи последних часов.
Хок заметил движение ее руки.
— Ты, как всегда, выглядишь прекрасно. Любой мужчина это сразу заметит,
даже те двое, что торчат на кухне.
Анастасия смущенно рассмеялась:
— Сомневаюсь, что сейчас кого-то может заинтересовать мой вид.
— Мужчина всегда замечает, как выглядит женщина, — возразил Хок. — Не
может не замечать. Для неге это все равно как дышать.
Смущенная его словами, Анастасия неуверенно проговорила:
— Мне, пожалуй, пора.
— Не уходи. Подойди ко мне.
Ей не понравились командные нотки в его голосе, но тем не менее она подошла.
Хок протянул руку, взял ее за плечо и привлек к себе.
— Ты не представляешь, какое это мучение — быть рядом с тобой и не
иметь возможности прикоснуться к тебе, — прошептал он, пристально
вглядываясь ей в лицо. — Господи, обнимать тебя, Анастасия, любить тебя —
чего еще можно желать? Но мы теперь в твоем доме, и я не знаю, есть ли у
меня право говорить об этом. Может быть, ты отвернешься от меня, оттолкнешь
из боязни, что кто-то увидит, заметит, пойдут пересуды?
— Я не очень понимаю, о чем ты говоришь.
— Черт возьми, все ты прекрасно понимаешь!
— Ты об этом в последнее время даже и не заговаривал...
— А те двое внизу?
— Мужчины, которые на кухне? И что? Какое они ко мне имеют отношение?
Хок, о чем ты вообще говоришь?
— Вот об этом, — коротко ответил он и заключил Анастасию в объятия.
Поймав ее губы, он впился в них с такой силой, что сделал больно и ей, и
себе, но остановиться уже не мог.
Анастасия забилась в его руках, но он лишь крепче прижал ее к себе, не давая
двигаться и дышать.
Потом его губы оторвались от ее рта и отправились в путешествие по щекам,
носу, глазам, покрывая короткими нежными поцелуями все лицо, и через
некоторое время вновь прижались к губам. Анастасия немного расслабилась и,
обвив руками его шею, упивалась чувством близости, о которой исподволь
мечтала. Хок легонько лизнул уголок ее рта, и Анастасия рассмеялась низким,
чувственным смехом, родившимся у нее где-то в груди.
— Господи, Хок, как же мне теперь смотреть на других мужчин, если ты
будешь рядом?
Хок напрягся, слегка отстранился и пытливо посмотрел ей в глаза:
— А если меня не будет рядом?
Анастасия растерялась. О чем он? Собирается скоро уехать?
— Я... — начала было она, но он оборвал ее:
— Ничего не говори.
И вновь приник к ее губам, на этот раз с такой силой, что они невольно
раздвинулись и Анастасия почувствовала, как его язык скользнул ей в рот
откровенной и требовательной лаской. Они все теснее прижимались друг к
другу, дыхания их смешивались в одно. Невольно обоим вспомнилась ночь на
берегу Колорадо, им захотелось оказаться там вновь, без стесняющей одежды, и
познать гораздо больше, чем поцелуй украдкой.
— Анастасия, Анастасия, — страстно прошептал Хок, поднимая голову. —
Один Господь знает, как я хочу быть с тобой.
Руки его скользнули вдоль ее спины вниз, легли на бедра, и он еще теснее
прижал девушку к себе. Анастасия остро чувствовала его желание, его
стремление быть с ней и не могла не откликнуться.
— Я тоже хочу быть с тобой, Хок, — прошептала она, ощущая, как тело
полнится волнующим желанием близости. Это получилось само собой — она
потянулась губами к его губам и принялась целовать их мягкими короткими
поцелуями, вызывая Хока на ответные действия.
Отклик не замедлил прийти. Хок снова крепко прижал Анастасию к себе, приник
к ее рту и на этот раз принялся слегка покусывать язык. Поцелуй длился и
длился, и желание неудержимо охватывало обоих влюбленных. Хок вытащил
заколки из ее прически, и золотистая масса волос водопадом заструилась вдоль
спины. Он подхватил длинные пушистые пряди, намотал их на запястья, и теперь
Анастасия не могла освободиться от его настойчивых поцелуев, хотя и не
знала, желает она этого или нет.
Анастасия гладила выпуклые мышцы на груди Хока, чувствуя, как они
напрягаются от ее прикосновений. Потом, удивляясь собственной смелости и
ловкости, расстегнула несколько пуговиц у него на рубашке и, гордая собой,
скользнула ладонями под шершавую ткань. Ладони ее легли прямо ему на соски,
которые неожиданно для нее превратились в два плотных бугорка.
— Господи, Анастасия, — выдохнул Хок. Он прервал поцелуй и осторожно
коснулся губами нежной мочки ее уха. — Ты что, вознамерилась свести меня с
ума?
— Да. Да! Боже мой, Хок, я хочу тебя любить!
— Я тоже, Анастасия, я тоже...
Они уже начали опускаться на пол, когда Анастасия вспомнила, где они,
собственно, находятся и что происходит вокруг. Она уперлась руками в грудь
Хока.
— Не здесь, Хок. И не сейчас. Пожалуйста. Он резко отстранил ее от
себя.
— Начало уже положено.
— О чем ты?
— Дело в том, что... Ладно, не важно. Поправь прическу, Анастасия. У
тебя сейчас трудные времена, а я поступаю, как законченный эгоист. Тебя в
любой момент могут позвать.
А любит ли меня Хок? — мелькнуло в голове у Анастасии. — Или он всего лишь
хочет, чтобы я отдалась ему, и все?
Думая об этом, она все же последовала
его совету и начала приводить себя в порядок, радуясь, что так быстро сумела
взять себя в руки. Подойдя к тазу, девушка наскоро ополоснула руки, плеснула
две-три пригоршни воды в лицо, как смогла, отряхнула пропылившееся дорожное
платье и почувствовала себя почти нормально.
Повернувшись к нему, она улыбнулась, заметив, как пристально он следил за
каждым ее движением. Ей показалось странным, что, приводя себя в порядок,
она не испытывала ни неудобства, ни смущения от присутствия Хока. Может
быть, оттого, что им вдвоем уже довелось пройти через многое.
— Когда закончишь разглядывать меня, сам ополоснись. Хотя я, пожалуй, принесу тебе свежей воды.
— Я никогда не устану любоваться тобой, Анастасия, — очень серьезно
сказал Хок.
От его слов у нее вдоль спины пробежал приятный озноб. Может быть, он в
самом деле любит ее?
— И не морочь себе голову свежей водой для меня.
— Давай спустимся вниз и перекусим. Ты же наверняка проголодался.
— Нет. Спешка ни к чему, можно поесть и позже. Я пока посижу здесь,
чтобы никому не мешать. А ты бы сходила проведала отца.
Анастасия поняла, что он не уступит, и не стала настаивать.
— Хорошо. Я скоро вернусь.
Он отрешенно кивнул, думая о чем-то своем.
Анастасия вышла из комнаты, тихонько прикрыла за собой дверь и направилась к
отцу, размышляя о том, как сильно изменился Хок за эти несколько часов: Но
когда она вошла в комнату своих родителей, все мысли мигом вылетели у нее из
головы. Женщины, по-прежнему склоненные над ее отцом, подняли головы на
скрип открывшейся двери, и Анастасия увидела, что они улыбаются. В ноздри ей
вдруг ударил сильный запах спиртного.
— Как он? — немного растерянно спросила она. Спиртным пахло от Шеффилда
Спенсера. Услышав вопрос, он поднял одну бровь и ответил заплетающимся
языком:
— Чего вы там шепчетесь, а? Я вроде как еще не умер и пока не
собираюсь, ясно? От пулевого ранения еще никто не умирал. Пара дней, и я
буду как огурчик, ясно? Потом, это, я хочу понян... понянчить своих внучат!
У Анастасии зарделись от смущения щеки. Она еще больше покраснела, когда при
мысли о будущем ребенке почему-то сразу подумала о Хоке. Тем не менее
набралась смелости ответить:
— С внучатами пока погодим. Сначала мне нужно мужа подыскать.
Отец расплылся в пьяной ухмылке, попытался захохотать и тут же скривился от
боли:
— Ха! Это, Стейси, как раз самое легкое! Ты такая же красавица, как и
твоя мамочка, и, клянусь, не менее шустрая. За мужем дело не станет.
— Господи, Спенс! Как ты можешь шутить в таком состоянии? — воскликнула
Лорели.
— А я вовсе не шучу, — возразил, хитро сощурившись, Спенсер. — Кроме
того, от вашего ковыряния у меня в пузе я проголодался как волк.
— Мы не так чтобы уж очень сильно и ковырялись, сеньор Спенсер, —
заметила Исабель Дамита, сверкнув черными глазами. — Мы всего лишь вытащили
пулю и слегка вас заштопали, вот и все.
— Ты представляешь, Стейси! — театрально закатил глаза Спенсер. — Как
только беспомощный мужчина попадает в руки женщин, они тут же...
Не выдержав, Лорели рассмеялась. Анастасия уже и не помнила, когда мать так
искренне и весело в последний раз смеялась. Она повнимательнее пригляделась
к ней и поразилась, насколько та вдруг стала выглядеть моложе. Скорбные
складки в углах губ пропали, глаза сияли счастьем. Она, несомненно, очень
устала после долгой дороги и всего, что пережила по приезде, но в каждом ее
движении сквозили радость и легкость.
Исабель Дамита тоже заулыбалась, но тут же со строгим видом выговорила
своему пациенту:
— Как я вижу, вам уже лучше, сеньор Спенсер. Но вы все равно пока еще
очень больны. Такие раны затягиваются медленно и, кроме того, легко могут
открыться вновь, так что вам еще лежать и лежать.
— Вот-вот! Только приляжешь, а они сразу хвать тебя за руки и за ноги,
дергайся не дергайся потом — все равно не встанешь! — проворчал Спенсер.
— Не слушайте его, сеньора Спенсер! Вы должны строго следить, чтобы Он
с кровати не вставал ни в коем случае! Если надо, привяжите его. Ему нужен
полный покой и долгий отдых. Если он все будет делать как надо, то наверняка
поправится и будет совершенно здоров. Но если будет безобразничать... что ж,
тогда его жизнь будет полностью в его руках.
— Спасибо вам, мисс Дамита. Я прослежу, чтобы он лежал столько, сколько
нужно.
— Прекрасно. Следите за ним хорошенько, а я через несколько дней навещу
вас и посмотрю, как у него идут дела.
— Не стоит, право, не стоит. Я не хочу обременять вас еще и нашими
заботами. Вы уже столько сделали...
— Для меня эта забота не в тягость. Ваш муж — очень добрый и хороший
человек, а такие люди здесь на вес золота.
— Спасибо. Вы у нас переночуете?
Дамита покачала головой:
— Нет, но за предложение спасибо. Мужчинам, которые приехали со мной,
завтра рано утром на работу. Вот если бы чашечку крепкого кофе...
— Конечно! — оживленно воскликнула Лорели. — Право, я и не знаю, как
вас отблагодарить.
— Господи! Да одна ваша радость для меня уже достаточная награда,
сеньора!
— Позвольте и мне вас поблагодарить, — вступила в разговор Анастасия. —
Мама, я могу спуститься вниз вместе с мисс Дамитой. Тебе, наверное, лучше
побыть с папой.
— Спасибо, Анастасия. Ты не попросишь Марию сварить для него крепкий
бульон?
— Какой еще бульон? Мне нужна настоящая еда! — возмутился Спенсер.
— Вот и выпьешь бульона, — безапелляционно заявила Лорели и уже более
спокойно договорила: — Через пару дней можно попробовать что-нибудь более
существенное...
— Я все понял! Хочешь уморить меня голодом...
— Как вижу, с этим пациентом вы намаетесь, — с легкой улыбкой заметила
Исабель Дамита. — Но мне пора. Очень рада знакомству с вами, сеньора
Спенсер.
— Я тоже. И еще раз спасибо.
Анастасия и Исабель Дамита вышли из комнаты и спустились на первый этаж.
Когда они вошли в кухню, сидевшие за столом мужчины быстро поднялись, сверля
обеих женщин глазами.
— И как он? — поинтересовался Ти Эл Латимер. Лицо его могло бы стать
пособием по изучению того, как нужно выражать тревогу за ближнего своего.
— Он будет жить, но поправляться будет долго, — спокойно сообщила ему
Исабель Дамита.
— Слава Богу. Рад это слышать.
— Я хочу вас обоих поблагодарить за то, что пришли нам на помощь в
трудную минуту, — несколько официально произнесла Анастасия. — Мы были не
очень гостеприимны, но просто...
— Не стоит из-за этого переживать, — прервал Анастасию Ти Эл Латимер,
глядя на нее тяжелым взглядом.
— Действительно, не переживайте из-за какой-то ерунды. Лучше присядьте
и передохните немного. Представляю, как вам тяжело все это далось, — вступил
в разговор Люк Латимер и предупредительно отодвинул от кухонного стола стул,
стоявший рядом с его стулом.
— Спасибо, — поблагодарила Анастасия, но не присела, а повернулась к
Марии: — Мария, у нас есть кофе? Нам с мисс Дамитой хотелось бы выпить по
чашечке. Может быть, и вы составите нам компанию? — Она вопросительно
посмотрела на мужчин.
— Нет, спасибо, — отказался Ти Эл Латимер.
— Мы уже попили кофе, — объяснил Люк.
— Проходите и садитесь за стол, сеньориты, — пригласила Мария. Потом
налила две чашки кофе и поставила перед женщинами. К кофе она подала горячие
оладьи, масло и мед.
Только сейчас Анастасия поняла, как же она проголодалась. Вместе с Исабель
Дамитой она принялась за обе щеки уминать оладьи, с наслаждением запивая их
крепким кофе. Хотя Анастасия пробовала мексиканские оладьи впервые, они ей
сразу понравились.
Пока женщины с аппетитом ели, мужчины не сводили глаз с Анастасии, но только
Мария заметила их изучающие взгляды.
— Моя дочь, Каталина, наверняка захочет познакомиться с вами. Похоже,
вы с ней одного возраста, — неожиданно сказал Ти Эл Латимер.
— Буду рада знакомству, — вежливо ответила Анастасия.
— Да, вам надо познакомиться с Каталиной, — поддержала Латимера Исабель
Дамита. — Но сегодня у всех был тяжелый день, и думаю, что нам пора. Как, Ти
Эл?
— Да. Ты права. Мисс Спенсер, конечно, устала.
— Если вы торопитесь из-за меня, то не беспокойтесь, — вежливо
возразила Анастасия, хотя в глубине души не могла дождаться, когда они
уедут.
— Спасибо, но мы тоже устали, — сказала Исабель Дамита и поднялась из-
за стола. Мужчины встали следом, а за ними и Анастасия.
— У меня нет слов, чтобы выразить вам нашу благодарность.
— Да бросьте вы, — отмахнулся Ти Эл Латимер. — Что это за друзья, если
они не помогают друг другу?
— Это правда, сегодня вы стали нашими друзьями, — улыбнулась ему
Анастасия.
— Когда можем, мы всегда стараемся помочь, — закончила Исабель Дамита и
направилась к выходу.
Все вышли следом за ней в холл. Когда они проходили мимо лестницы на второй
этаж, Анастасия снова посмотрела наверх и, как несколько часов назад, опять
увидела стоящего в тени Хока, который не спускал с Ти Эл Латимера горящего
взгляда. На этот раз Анастасия была уверена, что это ей не почудилось, но
удивилась, откуда у Хока такой интерес к человеку, которого он видит впервые
в жизни.
Анастасия подвела гостей к входной двери. Когда два вооруженных охранника
присоединились к вышедшим, в душе девушки снова шевельнулся страх.
Когда все раскланялись и распрощались, Люк Латимер обернулся к Анастасии:
— Вам нужно на днях приехать к нам в гости. Каталина будет очень рада,
да и я тоже.
От этого неожиданного предложения Анастасия на какое-то мгновение
растерялась, но быстро нашлась:
— Спасибо. Когда моему отцу будет лучше...
— Конечно.
— Приезжайте обязательно, — вступила в разговор Исабель Дамита. — Как
сможете, так и приезжайте.
— Спасибо, непременно приеду. Доброй ночи. Коляска в окружении
вооруженных всадников покатила по дороге в темноту, а Анастасия устало
направилась к дому, размышляя о том, неужели в северной Аризоне
действительно так опасно, как в этом, по всей видимости, уверены Латимеры. В
ярко освещенном проеме входной двери виднелся силуэт Хока. Увидев его,
Анастасия приободрилась, усталость и тревога куда-то исчезли. В конце концов
отец обязательно поправится, и все будет прекрасно, тем более что Хок пока
остается с ними.
Улыбнувшись, Анастасия приподняла юбки и начала подниматься по ступенькам
лестницы особняка.
Глава 9
На следующее утро все семейство собралось в спальне Шеффилда Спенсера.
Портьеры были раздвинуты, в окна лился яркий свет солнца. В камине
потрескивал огонь, прогоняя ночную прохладу, в воздухе витал аромат
свежесваренного крепкого кофе.
Тишину нарушил сам Спенсер.
— Кто-то же должен управлять ранчо! — резко воскликнул он,
приподнимаясь на локте.
— Дорогой, лежи, поправляйся и прекрати дергаться и дергать всех нас.
До тех пор, пока ты не встанешь на ноги, что станется с этим ранчо, меня
совершенно не интересует.
— Лорели, я не собираюсь с тобой спорить, но я в него столько вложил
труда, что потерять все это — выше моих сил, пойми! Неужели ты не видишь!
— Вижу, конечно, вижу. Но и ты должен понимать, что ты — самое дорогое,
что у меня есть.
Спенсер улыбнулся, покачал головой и легонько похлопал Лорели ладонью по
руке.
— Да, я понимаю. И все же...
— Папа, нас же теперь трое. Мы можем распределить обязанности, вот и
все, — предложила Анастасия.
— Ты же ничего в этом не смыслишь, дочка, — покачал головой Спенсер. —
Лорели тоже мало что понимает в хозяйстве. А чтобы хоть немного разобраться,
что к чему, нужно время.
— Мы быстро научимся!
— Согласен, но не за один же вечер. В любом случае придется заниматься
не только хозяйством.
— Думаю, тебе лучше нам все рассказать, Спенс, — спокойно заметила
Лорели. — Пойми, ты уже можешь не жертвовать жизнью ради нашего
благополучия. Сколько лет мы прожили одни, без тебя, и ничего, справились.
Спенсер посмотрел на жену долгим взглядом, поморщился и коротко ответил:
— Я знаю, и это мой грех.
— Нет здесь никакого греха. С Югом покончено навсегда. Как было раньше,
больше не будет никогда. А чтобы помочь тебе, нам нужно многое узнать,
Спенс. Что творится здесь вокруг поместья? Почему в тебя стреляли? Что это
за история с похитителями скота?
Спенсер глубоко вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается свинцовым
грузом, и заговорил:
— Ладно. Поначалу все было прекрасно. Я подписал с Управлением
территориями навахо в форте Дефианс контракт на разведение крупного рогатого
скота. Стадо нужно потом перегонять в резервацию навахо. Это верное дело, и
платили мне очень неплохо. Все под боком, скотину не нужно гнать через
полстраны. Но потом начались наглые кражи скота, и я еле выполнил две
последние поставки. Большая часть денег ушла на строительство этого дома, на
выплаты погонщикам, на заведение хозяйства... А теперь... — Спенсер оборвал
себя на полуслове и замолчал.
— Продолжай, Спенс, только не переживай ты так, — участливо сказала
Лорели, заметив, как побледнел ее муж.
— Так вот, я решил, что нужно этих негодяев поймать, иначе они никогда
нас в покое не оставят. Приближался срок перегона очередного стада. Мне
нужно было довести его до резервации в целости и сохранности любой ценой,
иначе я терял контракт. Потеря контракта означает потерю ранчо.
— Боже мой, Спенс!
— Именно так, Лорели. В это ранчо вложены все мои деньги. Понимаешь —
все! Если ранчо не будет, все пойдет прахом, и наши надежды тоже.
— Значит, нельзя допустить, чтобы это случилось, — твердо заявила
Лорели.
— Теперь ты понимаешь, в чем все дело?
— Да.
— Так вот, я здорово опоздал с двумя последними поставками скота, и все
из-за этих чертовых воров. От этого пострадали навахо, да и сам я понес
приличные убытки, поэтому мы и решили устроить на этих негодяев засаду.
— Тогда тебя и ранили? — спросила Анастасия.
— Да. Я со своими людьми сидел в засаде. Сумерки сгущались, скотина
начала волноваться, но мы никого и ничего не видели, сидели и ждали. Ничего.
Мы-то думали, что ворюги начнут уводить скот и мы их возьмем, но не тут-то
было. Я услышал шорох и решил сходить посмотреть. Повел себя как полный
идиот — ушел от своих, никому ничего не сказав, но мне ужасно хотелось любой
ценой поймать воров и узнать, кто это. Кончилось все печально.
— Тебя подстрелили? — спросила Лорели.
— Угу. Выстрелили из кустов. Я даже не видел, кто. Вдобавок свалился в
глубокую ложбину, и ребятам долго пришлось меня искать. А еще, когда падал,
ударился головой и валялся без чувств. Жутко много крови потерял. Когда они
меня нашли, я уже отходил к праотцам.
— Боже!
— Но я вот чего не могу взять в толк: зачем это все делается? Это же
полная бессмыслица!
— Что ты имеешь в виду?
— Понимаешь, когда похитители воруют скот и делают все, чтобы не
попасться, — это нормально.
— Согласна, — кивнула Лорели.
— Тогда какого черта искать на свою голову приключений, выманивать меня
и всаживать мне в живот пулю? Слишком рискованно. Кроме того, стреляют в
меня уже не в первый раз. Просто раньше я думал, что это случайность.
— Даже и не знаю, что сказать, Спенс.
— Такое впечатление, что кто-то вознамерился тебя убить, — задумчиво
проговорила Анастасия, — а не только угнать скот.
— Я все больше и больше склоняюсь именно к этому предположению, —
согласился Спенсер. — Но какой смысл? Зачем? У меня здесь нет врагов.
Насколько я помню, я ни с кем не ссорился. Хотя, может быть, это индейцы?
Анастасия подумала о Хоке, и ей от последних слов отца стало как-то
неприятно, хотя она вполне допускала и такое.
— Ты действительно думаешь, что это индейцы?
— Да не знаю я! Мне нужно вернуться на то место и все там как следует
осмотреть.
— Спенс, ты прекрасно знаешь, что никуда не пойдешь, — решительно
перебила мужа Лорели.
Спенсер угрюмо усмехнулся, стараясь не показать, как болит его рана.
— Я знаю.
— Я могу сходить туда, — предложила Анастасия. Родители одновременно
повернули головы и в изумлении посмотрели на дочь.
— Ты ничего не знаешь об Аризоне и не умеешь читать следы. Толку не
будет никакого, — покачал головой Спенсер.
— Так я научусь, — возразила Анастасия, все более отчетливо чувствуя
себя абсолютно беспомощной.
— Конечно, научишься, — согласился отец. — Я собирался с тобой этим
заняться, только сейчас, сама понимаешь, не могу. Кроме того, учить тебя
должен очень знающий человек. И как я уже сказал вначале, понятия не имею,
что нам делать.
— Мы будем управлять ранчо, — решительно ответила Лорели.
— Никому на ранчо я до конца не могу доверять, разве только Марии и
Хулио. Они приехали сюда вместе со мной из Калифорнии, помогали строить дом,
вести хозяйство... Все остальные — временщики, поденщики. Сам черт не
разберет, откуда они заявились, какие грехи на них висят. Хотя это и не
имеет особого значения. Все они толковые ребята, ничего не скажешь, только
вот довериться никому из них я не могу.
В комнате повисла тягостная тишина.
— Мне нужен опытный ковбой, — снова заговорил Спенсер, — который
разбирается в скотине, знает местные земли. Всякий другой просто разорит
нас.
Ответные слова у Анастасии вырвались сами собой:
— Папа, та
...Закладка в соц.сетях
