Жанр: Любовные романы
Весенние сны
...посмотрим. В чем он был сейчас уверен, так это в их
обоюдном стремлении друг к другу.
Опять он торопит события. Все нужно делать по порядку, иначе ничего не
добьешься. Первое и самое важное — разобраться с Ти Эл Латимером. Все
остальное, даже Анастасию, нужно оставить на потом. Если с ранчо ее отца все
в порядке, ей там будет неплохо. А он отправится на ранчо Латимера и
займется своими делами. Анастасия с матерью спокойно доберутся до ранчо
Спенсера, ехать осталось всего ничего. Позже, когда все устроится и все
ранчеро северной Аризоны вздохнут с облегчением, он вернется к Анастасии, и
тогда они разберутся до конца со своими отношениями и начнут новую жизнь
вместе.
Еще один сполох молнии расколол ночное небо, на миг осветив суровые черты
лица Хока. Мгновение спустя раздался оглушительный громовой раскат, и
пассажиры беспокойно пошевелились во сне. Хоку припомнилось их путешествие
вверх по Колорадо. Он невольно заулыбался, еще раз мысленно возвращаясь к
той ночи, когда оба они, мокрые с головы до ног, выбрались на берег. Ему
захотелось, чтобы подобное повторилось вновь, и можно было продолжить с того
самого места, где они тогда остановились.
После памятного происшествия с похищением Анастасии, при одной мысли о
котором Хока трясло от ярости, хотя он и отдавал должное мужеству и смелости
девушки, путешествие шло спокойно. Когда пароход пришвартовался у пристани
Хардивилля, Анастасия с матерью и сам он успели отдохнуть и сошли на берег,
полные сил и желания двигаться дальше, на этот раз на почтовом дилижансе.
Скоро, очень скоро он будет дома!
Как это хорошо — увидеть народ, к которому принадлежала его мать, ступить на
землю своих предков. И увидеть, что на Латимера обрушивается заслуженная
кара. Но он больше не будет об этом думать. План давно составлен, и
оставшиеся часы лучше все без остатка посвятить Анастасии. Еще одна молния в
полнеба и еще один оглушительный раскат грома, но теперь между ними прошло
какое-то время, а это значило, что гроза уходит.
Анастасия зашевелилась, стараясь устроиться поудобнее. Хок улыбнулся про
себя, наслаждаясь ощущением тепла от прижавшейся к нему девушки, и в
очередной раз пожалел, что они сейчас не одни. Жаркая волна желания накрыла
его с головой, но он усмирил ее. Он прикоснулся губами к ее уже весьма
растрепавшимся волосам. Он желал ее и ничего не мог поделать — не было
никакой возможности поднять Анастасию на руки и шагнуть из дилижанса в
ночную темноту, под начавшие проступать на небе звезды. Хок едва удержался
от того, чтобы не совершить это сумасбродство. Держать себя в руках он умел
и быстро увел свои мысли в сторону от желанной женщины, что спала у него на
плече.
Ночь тянулась бесконечно. Хок задремал. Заснуть он не мог себе позволить —
слишком близко уже были родные места. Он ловил себя на мысли, что сам
впрягается в упряжь и мчится, изо всех сил помогая лошадям, однако ни
сократить мили, лежавшие впереди, ни убавить часы путешествия было
невозможно.
Наконец на востоке забрезжил рассвет, заливая бледным светом убегавшую к
горизонту бесконечную равнину, испещренную глубокими колеями от колес
дилижансов и повозок, сновавших по пыльным дорогам северной Аризоны.
Пассажиры зашевелились и начали просыпаться, желая расправить затекшие руки
и ноги, перекусить и передохнуть, в конце концов, но кучер и не думал
останавливаться и все гнал и гнал лошадей вперед, стремясь успеть в срок по
одному ему ведомому расписанию.
Анастасия медленно пробудилась ото сна, с удовольствием ощущая уверенно и
нежно обнимавшую ее руку Хока, и, открыв глаза, улыбнулась ему. Ей
подумалось, что с тех пор, как они познакомились, и особенно с тех пор,
когда они впервые поцеловались, ее ночные кошмары прекратились. А теперь,
когда прядь его волос, аккуратно и бережно завернутая в кружевной платочек,
припрятана в складках ее рубашки, прямо над сердцем, она может уже не
бояться, что этот ужасный сон вернется снова. Девушка до сих пор терялась в
догадках: было ли то, что он ей сказал тогда, у реки, сказано всерьез или
просто под влиянием момента и давно и прочно забыто? Она надеялась, что это
не так, но все не решалась спросить.
Хок улыбнулся в ответ. На какое-то мгновение эта улыбка смягчила суровые
черты его лица. Анастасия сразу почувствовала его внутреннюю напряженность и
поспешно огляделась по сторонам. Все вокруг выглядело по-прежнему — те же
пассажиры, та же унылая бескрайняя равнина, покрытая пыльной жесткой
низкорослой травой и песчаными проплешинами. Вдали, у самого горизонта,
виднелись зубчатые пурпурные контуры гор.
За эту ночь Хок переменился. Анастасия пристальнее вгляделась в его
отрешенное лицо. Сощурившись, он явно высматривал впереди что-то очень для
него важное. Она вдруг поняла, что они приближаются к какому-то знакомому
только Хоку месту.
Ведь сегодня последний день нашего путешествия!
— вдруг
осенило ее. К вечеру они должны въехать в Джозеф-Сити. Там их встретит отец
и отвезет на ранчо. Анастасия даже задрожала от предвкушения долгожданной
встречи.
Она вновь покосилась на Хока. Он тоже бросил на нее взгляд, оставаясь
мрачным, с непроницаемым выражением лица. О чем он думает сейчас? Радуется
ли, что эта поездка наконец благополучно завершается? Доведется ли им
свидеться еще раз? Ни он, ни она не строили на будущее никаких планов. Он
всегда говорил, что будет присматривать за ними до самого их приезда в Джозеф-
Сити и, может быть, сейчас ждет не дождется, когда наконец освободится от
них? Доволен тем, что с его плеч упадет ответственность, которую он сам и
взвалил на них? Анастасии не хотелось допускать такой мысли. Но что еще
могло прийти ей в голову? Ведь Хок ни разу не заикнулся о том, чтобы
увидеться после приезда. То, что они обменялись прядями своих волос,
казалось, означало выполнение каких-то обязательств друг перед другом, но
Хок никогда больше не заговорил об этом. Очень может быть, что его
единственным чувством к ней было плотское желание, а если ее не будет рядом,
он с легкостью забудет о ней! Даже сейчас мыслями он был не с ней, а где-то
далеко, думая о чем-то, что ждало его в северной Аризоне.
Анастасия внезапно замерла от поразившей ее как гром среди ясного неба мысли
— а если здесь его ждет другая женщина? Девушка постаралась не думать об
этом. Что касается ее, то она спокойно обойдется без мужчины. Хок ей вовсе и
не нужен. У каждого из них была, есть и будет своя собственная жизнь. С чего
она взяла, что когда приедет на ранчо, то будет и дальше встречаться с ним?
Анастасия сердито тряхнула головой, стараясь отогнать беспокойные мысли. В
этот момент Хок повернулся к девушке и озадаченно уставился на нее, застав
за этим странным занятием.
— Устала? — сочувственно поинтересовался он.
— Пожалуй, да, — негромко ответила Анастасия. Сердце ее внезапно
сжалось от тоскливой боли. Неужели она больше никогда его не увидит? Как ей
пережить это расставание?
— Скоро будет остановка. Там, около Вершин, есть большой родник.
— Вершин?
— Ну да, — улыбнулся Хок. На миг он задумчиво уставился прямо перед
собой, затем кивнул: — Индейцы называют их Горы в Снежных Шапках, а испанцы
прозвали Вершинами Святого Франциска. Это самое высокое место в округе — их
видно на много миль вокруг.
Анастасия потянулась к окну посмотреть, но в предрассветных сумерках мало что можно было разглядеть.
— Они близко от ранчо моего отца? Хок негромко рассмеялся:
— По сравнению с Миссисипи, конечно, очень близко, но, чтобы добраться
до них от ранчо, потребуется по меньшей мере полный день, и то верхом.
Они замолчали, а дилижанс все катил вперед, и утро постепенно все больше
входило в свои права. В какой-то момент Хок показал рукой в левое окно
дилижанса и наклонился к Анастасии:
— Смотри, вон они — Вершины!
Анастасия посмотрела, и от восторга у нее даже перехватило дыхание. Более
потрясающего зрелища ей до сих пор видеть не приходилось. Посреди плоской
равнины, лежавшей вокруг, к небесам величественно возносились две громадные
скалистые вершины, увенчанные белыми шапками снега.
— Какая красота! — только и смогла выдохнуть Анастасия.
— У моего народа, хопи, они считаются священными.
— Священными?
Хок кивнул, продолжая смотреть на Вершины:
— Да. Хопи верят, что на них живут духи их предков, которые каждое лето
возвращаются на родину в виде туч, несущих дожди этой изнывающей от засухи
земле. Земли хопи к востоку отсюда.
— А во что веришь ты?
Хок бросил на девушку короткий взгляд и снова стал смотреть на горы.
— Я научился не думать об этом. Каждый человек может знать только то,
что он увидел или узнал. А вера... она выше этого, она где-то там... Поэтому
я и не могу о ней судить. Я просто рассказал тебе, во что верят хопи... а
это мой народ.
Анастасия замолчала. Она толком не поняла, что именно он хотел сказать,
разве что он никогда и ни с кем не обсуждает свою веру. Но был еще какой-то
смысл в его словах, который упорно ускользал от нее. Она всегда уважала
чужую веру, какой бы та ни была, и ей не составило труда понять, как легко
считать эти вершины священными — настолько те выглядели могучими и
величавыми.
Дилижанс катил вперед, и Вершины становились все ближе и ближе. Анастасия
поймала себя на том, что непрерывно смотрит на них, любуясь игрой лучей
восходящего солнца на обрывистых склонах. Она разглядела, что у самого
основания горы покрыты густым лесом, который чем выше, тем все больше редел,
пока не сходил на нет, уступая место серому скальному камню.
От гор тянуло прохладным ветерком, приносящим лесные запахи. Анастасия зябко
передернула плечами и теснее прижалась к Хоку, удивляясь, насколько на
севере Аризоны холоднее, чем на юге. С другой стороны, путешествовать по
такой прохладе было намного приятнее, чем под палящими лучами высоко
стоявшего в небе солнца.
Местность вокруг все больше нравилась Анастасии. Она понемногу понимала, что
имел в виду Хок, когда говорил, что второго такого места в мире не найти. Он
любил эти места, и Анастасия начала ощущать и в своей душе похожие чувства.
Пожалуй, она готова принять Аризону как вновь обретенную родину.
Дилижанс наконец достиг подножия Вершин и остановился у почтовой станции.
Неподалеку действительно журчал родник. Пассажиры донельзя были рады вылезти
из экипажа — распрямить затекшие спины и размять уставшие ноги.
Позавтракали они, как обычно, вяленой говядиной с горчицей, бобами и кофе.
После пыльной тряской дороги эта простая еда не могла не показаться
изысканным лакомством. А вкуснее ледяной родниковой воды, от которой ломило
зубы, пить им ничего не доводилось.
Покончив с трапезой, Лорели, Анастасия и Хок отошли немного в сторону и
остановились, любуясь величавыми Вершинами, которые теперь были накрыты
пушистыми кучевыми облаками. Хок немного рассказал Лорели об этих священных
для хопи горах, и та была потрясена и заинтригована не меньше Анастасии. Ей
тоже все больше и больше приходилась по душе эта земля, но самой большой
радостью было предвкушение встречи и воссоединения с любимым мужем после
такой долгой разлуки. В сравнении с этим чувством все остальное безнадежно
меркло.
Когда они снова забрались в дилижанс и начался последний отрезок их долгого
и трудного пути, в душе всех троих зародилась тревога, правда, по разным
поводам. Каждого из них ожидала впереди неведомая судьба, и, чем ближе
оказывался конечный пункт путешествия, тем сильнее становилась эта тревога.
Они сидели молча, наедине со своими мыслями, а возница, как бы почувствовав
момент, все нахлестывал и нахлестывал лошадей, которые шумным галопом влекли
за собой подскакивающий на ухабах почтовый дилижанс.
Мимо окон проплывали продуваемые со всех сторон пустынные земли, редкие
деревья жалобно гнулись и скрипели под порывами налетавшего с отрогов гор
ветра, гнавшего перед собой клубы песка и пыли. Вдалеке, как и тысячи лет
назад, словно памятник мощи и вечности природы, безмолвно вздымался к небу
темный конус вулкана. На его склонах застыли бугристые черные потоки лавы,
что были когда-то вытолкнуты из кратера яростью подземной стихии.
Довольно скоро дилижанс оставил предгорья позади и снова покатил по знакомой
уже травянистой равнине, простиравшейся от горизонта до горизонта. Таких
просторов Анастасия никогда раньше не видела и все никак не могла к этому
привыкнуть.
Хок показал ей виднеющиеся на северо-востоке три столовые горы — родину
племени хопи. Почти вся земля вокруг этих крутых холмов принадлежала теперь
навахо, потому правительство Соединенных Штатов отдало ее им под резервацию,
не посчитавшись с тем, что на ней испокон века — задолго до появления навахо
и белых — жили хопи. Жизнь племени изменилась к худшему, потому что навахо
очень быстро стали злейшими врагами хопи, заняв чуть ли не все их священные
земли.
На юге резервации навахо и располагался городок Джозеф-Сити, построенный два
года назад поселенцами-мормонами на берегу Литл-Колорадо. К югу от города, в
речной долине, и находилось ранчо Спенсера. Там же лежали земли фермерского
поместья Латимера. К этому городку и направлялся почтовый дилижанс, с каждым
мгновением приближая троих пассажиров к их судьбе.
Глава 7
Когда от послеполуденного солнца по земле потянулись пурпурные тени,
почтовый дилижанс, немилосердно пыля, с грохотом проехал по главной улице
Джозеф-Сити и наконец остановился у почтовой станции.
Лорели, Хок и Анастасия с чувством облегчения выбрались из экипажа,
обрадованные тем, что путешествие наконец закончилось.
Анастасия отошла немного в сторону от дилижанса, огляделась по сторонам и
замерла, ошеломленная обликом города, куда они с матерью так долго и упорно
стремились. Весь Джозеф-Сити составляли несколько убогих глинобитных
домишек, выжженных солнцем до белесого песочного цвета. Над дверью одного из
близлежащих домов свисала связка красных и зеленых перцев, в пыли на дороге
копошился голенастый цыпленок, а привязанный к перилам веранды другого дома
мул, пофыркивая, лениво махал хвостом, отгоняя назойливых мух.
Вокруг стояла оглушительная тишина, и не было видно ни одной живой души.
Анастасия с трудом сглотнула, почувствовав, как у нее сжимается желудок.
Куда же зазвал их отец?
Если таким же вопросом задалась и Лорели, то по ее виду этого сказать было
нельзя. Мать уже торопливо подходила к зданию почтовой станции. Скорее
всего, исчезая за громко скрипнувшей дверью, она думала о том же.
Анастасия остановилась в нерешительности, вдруг испугавшись предстоящей
встречи с отцом. Потом ей хотелось дать какое-то время родителям, так долго
бывшим в разлуке, побыть друг с другом наедине. Так что она не отправилась
вслед за матерью, а, повернувшись к вознице, распорядилась, какие саквояжи и
чемоданы снять с крыши дилижанса. Хок, в свою очередь, забрал из дилижанса
свои седельные сумки и седло. После этого они не спеша направились к дверям
почтовой станции. На город уже начали опускаться вечерние сумерки.
Когда они вошли, их тут же окликнула расстроенная Лорели:
— Анастасия! Хок! Его здесь нет!
Анастасия быстро огляделась по сторонам. Пассажиры сгрудились в углу за
обеденным столом в ожидании смены лошадей, так что в помещении было не
протолкнуться. Все спешили поесть, чтобы, не задерживаясь, продолжить путь.
Девушка вовсе не была уверена, что после стольких лет узнает отца, но все же
начала вглядываться в лица. Большинство своих попутчиков она узнала.
Женщина, разносившая еду, была скорее всего хозяйкой станции. Чуть в стороне
сидел низенького роста мексиканец неопределенного возраста, который
пристально разглядывал Лорели, Анастасию и Хока, потом поднялся и направился
к ним.
Он подошел к Лорели, снял с головы громадное сомбреро, склонил голову в коротком поклоне и спросил:
— Вы есть сеньора Спенсер? — Потом перевел взгляд на Анастасию. — А вы
— сеньорита Спенсер?
Лорели откашлялась, озадаченно посмотрела на Анастасию и Хока и, снова
переведя взгляд на мексиканца, неуверенно ответила:
— Да, я Лорели Спенсер, а это моя дочь Анастасия Спенсер. А мой муж...
вы ведь от него?
Мужчина с готовностью закивал, продолжая вертеть заскорузлыми пальцами свое
сомбреро:
— Да! Рад вас встречать. Я Хулио Идальго, к вашим услугам. Я работаю у
вашего мужа. Я готовлю еду для его отличных ковбоев. Моя жена ведет
хозяйство в большом доме и ждет вас. Мы пришли вместе с сеньором Спенсером
строить его новое ранчо и все приготовили для вашего приезда.
— О Боже мой, я так вам благодарна, — растерянно проговорила Лорели. —
Это так мило с вашей стороны. А мой муж... он... ничего не просил мне
передать?
— Просил, сеньора. Я отвезу вас на ранчо. Сеньор Спенсер задерживается.
— Задерживается?
— Так неудачно все получилось, — торопливо заговорил Хулио. — Он давно
собирался встретить вас сам. Но вот такое дело... — Мексиканец замолк,
глубоко вздохнул, посмотрел на Хока, потом на Лорели и неуверенно продолжил:
— Вчера он со своими товарищами поехал приглядеть за одним стадом.
Понимаете, у нас покрали скотину...
— Что?!
— Да, сеньора, да вы не волнуйтесь, все хорошо. Сеньор Спенсер сильный
и умный. Он не даст себя в обиду.
— Не даст себя в обиду?! С ним что-то могло случиться? — У Лорели вдруг
сорвался голос.
— Пожалуйста, пожалуйста, сеньора, не волнуйтесь вы так, — умоляющее
проговорил Хулио, в то время как сомбреро задвигалось у него в руках еще
быстрее. — Я не хочу вас зазря тревожить. Просто они уехали вчера и сегодня
утром еще не вернулись. Но это ничего не значит — мало ли что могло их
задержать в пути.
— Выходит, что-то все-таки могло случиться? — резко спросила Лорели.
— Мы не знаем. Мы с Марией, моей женой, решили сегодня утром, чтобы я
поехал и встретил вас и сеньориту, просто на тот случай, если сеньор Спенсер
припозднится. Я даже решил, что он прямо поедет в город, но его здесь нет.
Лорели сжала губы.
— Спасибо, что встретили нас, мистер Идальго. Полагаю, нам нужно
прибыть на ранчо как можно скорее. Если что-то на самом деле случилось, то
может потребоваться наша помощь, а если все в порядке, тогда я просто
наконец встречусь со своим мужем, а ради этого тоже стоит поспешить.
Хулио с явным облегчением кивнул, явно довольный тем, что Лорели все взяла в
свои руки.
— Если ваши чемоданы на улице, я пойду погружу их в нашу повозку, —
сказал он, надел сомбреро и бросил еще один любопытный взгляд на Хока.
— Спасибо, мистер Идальго. Мы будем вам очень благодарны.
Как только за Хулио закрылась дверь, Лорели быстро повернулась к Анастасии и
Хоку. Лицо у нее было бледным и выражало явную тревогу.
— У меня дурные предчувствия, Анастасия, — спокойно сказала она. — Но
не будем без толку хвататься за голову. Что есть, то есть. Твой отец всегда
умел постоять за себя. В конце концов, он прошел всю войну и остался в
живых. Он очень сильный человек. Хотя... что вы думаете обо всем этом,
мистер Райдер?
— Вы же понимаете, на пастбищах много чего может случиться, но мне
думается, что, раз он не сумел встретить вас и Анастасию, произошло что-то
серьезное. Поверьте, говорю это с большой неохотой.
— Думаю, что вы правы. Поэтому чем быстрее мы доберемся до ранчо, тем
лучше, — закончила Лорели. В ее голосе ясно слышались не беспокойство и
тревога, а решимость действовать.
Хок кивнул, подумав о том, что за всеми этими неприятностями вполне мог
стоять человек по имени Ти Эл Латимер.
— Мистер Райдер, вы столько внимания уделили нам во время этой поездки,
так о нас беспокоились, что мне страшно не хочется утруждать вас еще раз. Но
если у вас есть возможность, если это не нарушит ваших планов... я хотела бы
попросить вас от себя лично и от имени Анастасии проводить нас до ранчо. Мне
очень беспокойно... Если действительно произошло что-то нехорошее... Просто,
кроме вас, у нас здесь нет друзей, к которым мы могли бы обратиться за
помощью, — договорила свою несколько сбивчивую речь Лорели и выжидающе
посмотрела на Хока.
Молодой человек не знал, как и поступить. Он посмотрел сверху вниз на
Анастасию. Девушка ответила ему прямым взглядом, в котором он легко прочитал
смятение и страх, но они сразу исчезли, как только она улыбнулась ему.
— Съездите с нами, Хок, — сказала Анастасия. — Мы же совсем не знаем
этих мест. А теперь еще вот это... Нам будет приятно показать вам ранчо,
мама представит вас папе. Мы же, слава Богу, не вчера познакомились.
Хок наконец согласно кивнул:
— Хорошо, я с удовольствием провожу вас. В любом случае мы станем
соседями и я бы приехал познакомиться с Шеффилдом Спенсером, посмотреть, как
он хозяйствует.
— Спасибо вам, мистер Райдер, — с видимым облегчением поблагодарила его
Лорели. — Прямо и не знаю, что бы мы делали без вашей поддержки.
— Не надо меня благодарить, мэм. Я все равно собирался ехать с вами. Не
дело оставлять вас обеих на произвол судьбы под конец путешествия. Я
успокоюсь лишь тогда, когда буду знать, что вы благополучно добрались до
ранчо и находитесь в полной безопасности. Своим приглашением вы просто
помогли мне, вот и все.
Лорели лукаво улыбнулась, бросив короткий взгляд на Анастасию, и снова
взглянула на Хока:
— Мистер Райдер, вы всегда будете желанным гостем на ранчо Спенсера.
— Спасибо, мэм.
— Полагаю, что нам пора собираться в путь, не так ли, мистер Райдер?
Пойдем, Анастасия!
Все не мешкая вышли на улицу, где Хулио уже уложил всю их поклажу в добротно
сделанную крытую повозку. Впереди было высоко поднятое сиденье на двоих.
Передние колеса были меньше громадных задних, но тем не менее тоже удивляли
своими размерами. Повозка была запряжена парой горячих мустангов,
беспрестанно перебиравших ногами и кусавших удила.
Они остановились около Хулио, и Лорели сказала:
— Мистер Идальго, я хочу представить вам мистера Хока Райдера. Он
помогал нам в путешествии и сейчас проводит нас до ранчо. Мистер Райдер,
это, как вы уже знаете, мистер Идальго.
Мужчины, внимательно приглядываясь друг к другу, обменялись рукопожатием.
— Рад знакомству, Идальго, — сказал Хок. — Пойду заберу свою упряжь, и
можно будет трогаться.
Хок притащил седло и седельные сумки, закинул их в фургон и подсадил Лорели
на переднее сиденье. Рядом с ней поместился Хулио, успевший взять в руки
вожжи. Хок помог Анастасии взобраться в фургон и легко запрыгнул следом.
Молодые люди удобно расположились на куче одеял, с наслаждением вытянув
ноги.
Когда они выехали из Джозеф-Сити, ночь уже вступила в свои права, и на
безоблачное черное небо высыпали многочисленные яркие звезды. Фургон покатил
вперед, забираясь все дальше и дальше в долину Литл-Колорадо.
Хок все никак не мог надышаться бодрящим сухим воздухом родных мест. Черт
возьми, как же давно он не был дома! Надо было приехать раньше, но тогда они
с Анастасией никогда бы не встретились. Но все равно возвращение домой —
всегда радость, и будь он проклят, если позволит таким тварям, как Ти Эл
Латимер, глумиться над собой и своими близкими. Тогда он был ребенком, но
теперь стал мужчиной и намерен вернуть себе отнятое ранчо. Если потребуется,
он готов драться за него, не щадя сил. Дни власти Латимера над северной
Аризоной были сочтены.
Ночь была темной, неяркого лунного света не хватало, чтобы рассеять мрак
вокруг. Откуда-то подул прохладный ветерок. То здесь, то там из темноты
доносился вой невидимых койотов. Анастасия начала замерзать. Все вокруг было
чужим и незнакомым, да вдобавок ко всему отец их так и не встретил. Что с
ним могло случиться? Внезапно Анастасия ощутила себя одинокой и вовсе не
готовой к тому, что ожидало ее впереди.
Хок почувствовал, как дрожит девушка, и притянул ее ближе к себе, согревая
теплом своего тела. Анастасия тихонько вздохнула, обессилено склонив голову
ему на плечо. Нет, она не одинока — радом Хок. Она устроилась поудобнее,
подобрав ноги под себя, и, как дитя, прижалась к теплому боку своего
спутника.
Тишину ночи нарушали лишь грохот колес фургона да тоскливый плач койотов.
Хок закурил, в темноте тлел кончик его сигареты. На Анастасию постепенно
снизошло успокоение, и она задремала, полная мыслей о Хоке и о тех чувствах
к нему, что поселились у нее в душе.
Но дремать ей долго не пришлось, потому что всех разбудили громкие крики
Хулио:
— Гайя! Смотрите, вот и Гайя!
Сердце Анастасии куда-то провалилось, когда она услышала слово, которое
многие годы было связано с далекими воспоминаниями ее
...Закладка в соц.сетях
