Жанр: Любовные романы
Очарование страсти
...тем Уорнер представил ее Еве Адлер, которая
только что кончила танцевать со своим партнером и вернулась к ним. Она без
интереса посмотрела на Лин, когда Уорнер сказал весело:
— А вас двоих, наверное, можно и не знакомить, вы ведь уже встречались
— правда, по телефону!
Тонкие брови Евы поднялись.
— А, так это я с вами говорила в этом невозможном клубе, куда так
зачастил Уорнер? — Она обратила на Уорнера смутно-недоумевающий взгляд:
— Помнится, ты говорил мне, что эта девушка — сестра?
— Это она самая, — улыбнулся Уорнер.
— Но... — Ева по-новому, оценивающе смотрела на Лин, и во взгляде
у нее сквозило удивление.
Лин не хотела ждать ее следующего вопроса и, перехватив инициативу, быстро
сказала:
— Конечно, я вас видела и раньше, мисс Адлер. На благотворительном
концерте, организованном в пользу клуба.
— Ах, на том... да, конечно. Хотя я вас не помню, — ответила Ева.
С этой темы уже было легко перевести разговор в русло музыки, беседа
оживилась, пока речь не зашла о всемирно известной рождественской службе с
гимнами в Спайрхэмптонском кафедральном соборе, отправляемой в Сочельник
днем.
— Как-то странно, но факт: или у меня бывал рождественский отпуск и я
уезжала, или я была на дежурстве, но я ни разу не смогла прийти послушать
службу, а мне так хочется, — сказала Лин.
Уорнер повернулся к ней:
— Я тоже не был. Хотя для меня это не странно, ведь это будет мое
первое Рождество здесь. Если вы будете свободны на этот раз, может быть, вы
захотите пойти в церковь вместе со мной?
Его слова звучали как обычное вежливое приглашение, но Лин, быстро взглянув
на него, мельком почувствовала какое-то впечатление вызова, бросаемого им.
Может быть, он припомнил ее слишком упорный отказ ехать с ним на бал этим
вечером и хотел проверить, всегда ли она будет отвергать его приглашения?
Она мысленно тут же встряхнулась, как бы прогоняя подальше свою фантазию и
воображение. Взглянув ему прямо в глаза, она спокойно и сердечно
поблагодарила его, сказав, что очень бы хотела этого.
— Ну, тогда ближе к делу договоримся. — И он, довольный, кивнул.
Но Ева, как сразу почувствовала Лин, совсем не была так же довольна. Она
сказала:
— Я тоже никогда не была на рождественской службе с гимнами.
— Да ведь тебя здесь не будет на Рождество, — быстро напомнил ей
Уорнер.
— Да, но... — Надувшись, она замолчала.
— Ну, тогда, может быть, в этом году тебе не уезжать? Как, это
возможно?
Она ничего не ответила, только пожала плечами. Эта маленькая интермедия
немного испортила Лин удовольствие от приглашения Уорнера. Значит, если бы
она никуда не уехала, он бы повел Еву в собор слушать гимны.
Она отыскала Тома и Майкла, стоявших в одиночестве: Пэтси рядом не было. Лин
подождала ее, но потом сказала, что сама сходит за ней в дамскую комнату.
Когда она вошла туда, то увидела Пэтси, скорчившуюся в неловкой позе на
стуле, обхватив голову руками. Весь вид ее говорил о мучительной боли,
испытываемой ею.
Одна или две девушки беспомощно стояли около нее, а служительница упрашивала
ее выпить воды; Пэтси пить не могла.
— Пэтси, дорогая. — Лин бросила сумочку на стол и опустилась на
колени перед подругой, тихонько обхватив ее руками и испугавшись ее белого,
искаженного лица и потускневших глаз.
— Ох, Лин, мне так плохо, — с трудом выговорила Пэтси. — Я...
ох, как бы мне скорее домой? Как ты думаешь?
— Конечно, подожди. — Лин видела, что она даже не может отвечать
на вопросы. Она вскочила на ноги, быстро сказав служительнице: — Скорее,
позовите сюда... Нет! Вы же его не знаете. Я сама побегу за ним. Только
пусть она не двигается, последите за этим.
Она выбежала в танцевальный зал, ее глаза взволнованно искали в толпе
высокую фигуру Тома, но его нигде не было видно, и вдруг она подумала, что,
не дождавшись возвращения девушек, он и Майкл могли отправиться в бар что-
нибудь выпить.
Бар. Но где же он? Она резко повернулась, вспомнив, что, кажется, знает, где
это, и в этот момент с размаху налетела на какого-то мужчину — Уорнер
Бельмонт!
Он положил обе ладони на ее обнаженные плечи, удерживая ее, и заглянул ей в
лицо.
— Извините, виноват... — начал он, но тут же резко спросил: — Что
случилось?
Лин, задыхаясь, проговорила:
— Пэтси, то есть мисс Хорган... Ей вдруг стало очень плохо. Я ищу
доктора Дринана, а его нет... Может быть, вы пойдете к ней?
— Где она? В дамской комнате?
Он быстро пошел перед ней, властно приказал всем женщинам выйти, сказав, что
он врач. Лин стояла рядом с Пэтси, когда он осматривал ее и задавал вопросы.
Он посмотрел на Лин, и взгляд его был суровым и сердитым.
— Вы не имели права позволить ей ехать на танцы в таком
состоянии, — сказал он. — Где ваша наблюдательность, сестра?
Лин покраснела и возразила:
— Она была совершенно здорова. Ни на какие боли не жаловалась.
Только...
— Что
только
?
— Она казалась притихшей, и больше ничего. Я подумала, что это из-за
возбуждения перед танцами. Она так любит танцевать.
— Хм... Вот она и возбудила свой уже воспаленный аппендикс в сильнейший
процесс. Ее нужно немедленно везти в больницу и готовить к операции.
— Сегодня ночью?!
— Да. Соберите ее и свои вещи. Я позвоню дежурным, чтобы готовили
операционную. Вы как сюда приехали?
— С доктором Дринаном, в его машине.
— Машина маленькая? — Он сам ответил на свой вопрос: — Да,
конечно, я же ее видел. В моей будет больше места, и это будет быстрее, чем
вызывать и ждать
скорую помощь
. Найдите Дринана или еще кого-нибудь, пусть
помогут вам отвести ее к машине. Может быть, даже придется ее нести. Через
пять минут встречаю вас у машины внизу.
Его торопливость, лишенная всякой паники, успокаивала и внушала чувство
полного доверия. Но довести скорчившуюся от боли Пэтси даже на такое
короткое расстояние — до машины — было мучительной процедурой, и Лин была
рада, когда наконец, с Пэтси на руках, удобнее уселась в машине, надежно
упершись ногами и боком, чтобы уберечь подругу от неизбежных толчков, когда
машина понеслась в ночь с Уорнером Бельмонтом за рулем.
В Бродфилде он подъехал прямо к корпусу
Скорой помощи
, где всегда, в любое
время суток, наготове были носилки. Опытные руки быстро и осторожно
переложили Пэтси на них и повезли к лифту. Мистер Бельмонт и Лин остались
стоять в первом приемном кабинете, глядя вслед Пэтси.
Лин глубоко и прерывисто вздохнула, отчасти от облегчения, а отчасти и от
страха. Что будет с Пэтси? Ей легко было работать в операционной, где ее
собственные четкие действия тоже помогали успеху операции, где она
чувствовала себя спокойной и уверенной в успехе почти всегда. Но когда на
столе лежит кто-то близкий, любимый, заботу о ком вдруг внезапно взяли из
твоих рук, оставив тебя одинокой и беспомощной и все же уверенной, что в чем-
то ты могла бы помочь...
Она импульсивно сказала:
— Мистер Бельмонт, вы считаете, что сестру Хорган следует оперировать
сразу же? Если бы я... попросила разрешения у старшей ночной сестры, как вы
думаете, позволила бы она мне помочь вам при операции? Мне, чтобы
переодеться в форму, нужно пять минут. Позвольте!
Он отрицательно покачал головой:
— Не я буду распоряжаться.
— Как — не вы? — У Лин упало сердце. — Вы... вы не будете
оперировать?
— Конечно нет. Это будет делать дежурный ночной хирург. — В его
голосе слышался упрек, и Лин стало стыдно, что она забыла о правиле, по
которому хирург не мог отправляться оперировать сразу после вечерних танцев,
обеда, выпивки, даже если он пил совсем немного.
— Извините, — пробормотала она. — Но как вы думаете, может
быть, мне позволят помогать? — Уж если он предоставляет Пэтси заботам
другого хирурга, то тем более важно, чтобы хоть она осталась рядом с ней! Но
он снова покачал головой:
— К сожалению, нет. Даже и думать не могу, чтобы вы позволили себе
обратиться к старшей ночной сестре или ночному хирургу с необычной просьбой.
Я даже удивлен, что вы просите о такой вещи. Вы дневная сестра, и ваша
обязанность ухаживать завтра за своими больными. Не сегодня ночью, как бы
больной ни был лично близок вам. Это правило, и я должен попросить вас,
чтобы вы ему подчинились.
Ресницы Лин опустились.
— Я подчиняюсь, сэр, — тихо сказала она. Но когда она повернулась,
чтобы идти, вся ее фигура казалась поникшей.
Наступила короткая пауза, а потом Уорнер Бельмонт спросил:
— Это второй раз, правда? Вы не соглашаетесь с моим представлением о
ваших обязанностях — считаете, что они намного менее сентиментальны, чем
ваши?
Лин посмотрела на него; взволнованное отрицание его обвинения в
сентиментальности уже было у нее на губах. Какой он холодный, как
безразличен к чужим чувствам, если не постеснялся определить этим словом ее
боль за Пэтси! Но она не произнесла ничего, потому что, несмотря на
язвительный тон, глаза его были удивительно добрыми, когда встретили взгляд
Лин.
Он проговорил:
— Не беспокойтесь о вашей подруге! Я не буду оперировать, но я буду
рядом. Вам будет спокойнее от этого?
Она благодарно кивнула. Он придвинулся к ней и затем, на какой-то один
изумительный, счастливый момент его рука обняла ее за плечи и сильные пальцы
крепко пожали ее руку. Так мужчина неуверенно впервые приближается к
женщине, которую он любит. И хотя Лин знала, что для нее это не значит
ничего подобного, она почувствовала покой и уверенность в этом коротком
прикосновении.
Под его наблюдением Пэтси будет в безопасности. А у нее в душе останется
воспоминание о добром понимании в его глазах и мгновенном счастье его
короткого прикосновения. Не много. Но любовь пирует и на крохах.
Глава 6
Лин проснулась в темноте декабрьского утра, с удивлением почувствовав, что
проспала всю ночь, и тут же подумала о Пэтси. Прооперировали ли ее ночью? И
если да, то как она себя сейчас чувствует? Лин знала, что ее должны
поместить в одну из одноместных палат; чтобы получить какие-нибудь новости
от нее, придется ловить кого-нибудь из ночных сестер отдельных палат, идущих
с дежурства. Если она сразу встанет и быстро позавтракает, она как раз
успеет попасть туда до начала своей работы в операционной.
При этой мысли ожило яркое воспоминание о вчерашнем бале и всех событиях,
связанных с ним, и на какой-то момент она позволила себе с горько-сладким
чувством вспомнить то, что было между ней и Уорнером Бельмонтом в те
несколько минут после того, как увезли Пэтси. Тогда он сделал ей замечание,
и она покраснела, вспомнив, что почувствовала волну негодования против него.
Как хорошо, что она сдержалась и промолчала и что уже не чувствовала обиды,
когда посмотрела ему в глаза и вдруг увидела эту необычную доброту во
взгляде... И как он на мгновение сжал ее плечи, одобряя ее... Лин вызвала в
воображении это чувство от крепкой, сильной, твердой руки, охватившей ее
плечи. Лучше бы он этого не делал, хотя, конечно, он не мог догадаться о
том, какую дрожь восторга вызывает у нее малейшее его прикосновение. Но ведь
ему хотелось утешить и успокоить ее относительно Пэтси... Она зажмурила
глаза, не веря промелькнувшей слепящей невероятной надежде, что это могло
быть что-то большее.
По пути в столовую она зашла в комнату отдыха и с радостью мысленно
отметила, что, по крайней мере, теперь ей не придется первым делом
взглядывать на полку для писем, надеясь увидеть конверт от Перри. Редкие
письма, приходящие на ее имя, были обычно от Мэри Дорн, поэтому она
удивилась, когда другая сестра, подошедшая к полке за своими письмами, вдруг
обернулась к Лин, бросив ей конверт без марки.
— Любовное посланьице, интересный почерк, Эсолл!
А что же случилось с
тем тайником в старом дупле в саду?
— пропела она игриво, выходя из
комнаты.
Лин с удивлением повертела конверт, зная, что письмо не от Тома, но не
узнавая почерка. Она распечатала его, сразу же взглянув на подпись
Уорнер
Бельмонт
— четкие буквы, — и опять почувствовала, как забилось сердце.
Записка от него, которую он мог написать только сегодня в конце ночи.
Значит, тут будет о Пэтси! И значит, он действительно позаботился о ней,
зная, как она тревожилась о Пэтси, и даже успел написать записку! Она
почувствовала переполняющую ее благодарность, читая его строки:
Дорогая.
Вчера ночью Вам казалось, что я слишком педантично отношусь к
больничной дисциплине. Сейчас же, утром, я не сомневаюсь, что Ваш здравый
смысл говорит о том, что я был прав. Сейчас четыре тридцать утра, и я только
что ушел из операционной, где мистер Эмберсон закончил вполне удачную
операцию на сестре Хорган, хотя она была сделана в самый последний момент.
Она находится в отдельной палате, и Вы узнаете все новости о ней, как только
она проснется. Мне хочется напомнить Вам о нашей предварительной договоренности
на 24 декабря. Как только Вы узнаете, будете ли Вы свободны, позвоните мне
или дайте знать по прилагаемому адресу. Я с нетерпением жду рождественских
песен. Искренне Ваш Уорнер Бельмонт. Лин посмотрела на печатный адрес сверху на листе официальной бумаги
Бродфилда и увидела, что он от руки приписал свой адрес и телефон. Она в
легкой панике стала мысленно решать, что лучше: написать или сказать по
телефону? Впрочем, она это решит, когда узнает расписание своих дежурств.
Она снова прочла письмо, прежде чем спрятать его в конверт и засунуть в
карман передника. Она улыбалась, делая это. Быстрые экономные фразы были так
характерны для этого человека. Казалось, что из письма едва ли можно извлечь
пищу для сентиментальных мечтаний девушке, лелеящей одно-два воспоминания в
тиши своей комнаты. И все же... все же. Он обращался к ней не формально, а
написал
дорогая
, — да, вот так. По крайней мере, он был по-доброму
настроен к ней.
Ее мысли с облегчением вернулись к Пэтси. И конечно, придя в столовую, она
увидела, что все вокруг уже знают не меньше ее обо всех событиях прошедшей
ночи. А некоторые знали даже больше! Лин волей-неволей пришлось опровергнуть
некоторые самые дикие измышления о полуночном путешествии обратно в
больницу. Например, будто бы, согласно одному из вариантов, У.Б. вызвал
скорую
и сам сел за руль.
Когда она рассказала, как все было на самом деле, кто-то заметил:
— Бедняжка Хорган! Вообразить только злую иронию судьбы: ее лично везет
один из ее кумиров, а она даже не может насладиться этим моментом!..
Кто-то спросил:
— А оперировал У.Б.? Ах, Эмберсон, но У.Б. тоже был там? Значит, скорее
всего, они оба ее навестят после операции. То-то она будет в своей стихии!
Все засмеялись, совершенно беззлобно и весело. У Пэтси нет врагов,
благодарно думала Лин, торопливо допивая кофе, чтобы выкроить несколько
минут. Она хотела сбегать к подруге и увидеть ее, если позволят.
Ночная сестра, дежурящая в отдельных палатах, оказалась сестрой Клэрк,
которая всегда хорошо относилась к Лин. Она разрешила зайти к Пэтси на одну
минутку.
Но когда Лин на цыпочках подошла к кровати Пэтси, она увидела, что, хотя та
еще не полностью отошла от наркоза и то и дело засыпает, она очень хочет что-
то ей сказать.
Она прошептала:
— Лин, поверь, что до того, как мы приехали на танцы, у меня не было
никакой боли. Это только потом я почувствовала.
Лин не видела особого значения в том, что ей так упорно повторяла Пэтси.
— Ну и хорошо, родная. — Она положила прохладную ладонь на лоб
Пэтси.
Но та продолжала:
— Нет, это началось совершенно неожиданно, вдруг... И почему же он думал, что это ты виновата?
—
Он
? А, ты говоришь о мистере Бельмонте?
— О ком же еще? Ведь я слышала, как он с тебя снимал стружку, бранил за
то, что ты не заметила того, чего я и сама не знала. А я и пальцем не могла
пошевелить, не то что защитить тебя. Бедная ты моя! — Голос Пэтси
совсем замер от слабости.
Бедная твоя
— в самом деле, но совсем не по этой причине, — с
иронией подумала Лин. Она знала, что покраснела, произнося имя Уорнера
Бельмонта, но взгляд голубых глаз Пэтси был настолько туманным и
неопределенным, что она не могла видеть этого. Ее секрет остался секретом.
Пэтси продолжала:
— Этот Майкл славный. Он так меня веселил. А я испортила весь вечер,
пусть Том передаст ему, что я очень жалею.
Лин уверила ее, что она обязательно заставит Тома это сделать, хотя никакой
вины Пэтси во всем этом не было, нечего ей было укорять себя попусту. Ей
нужно сосредоточить всю волю, чтобы скорее поправиться. Все этого ждут.
Пэтси выслушала все это с какой-то тенью улыбки на губах и снова уплыла в
свой полусон, когда дневная дежурная-стажер пришла к ней в палату, а Лин с
неохотой вышла. Скоро она совсем поправится, тут нет сомнений. Но можно ли
унять тревогу о близком человеке, даже зная, что он получит всю заботу и
внимание от других людей?..
Лин поспешила в свой операционный блок, думая по дороге, будет ли сегодня
оперировать Уорнер Бельмонт. Оказалось, что у него на сегодня операций нет.
Зато не было никаких трудностей с передачей поручения Пэтси — Том был тут в
своей роли анестезиолога во время двух утренних операций. После конца
операций он снял маску и халат и подошел к ней поговорить.
Его первой мыслью было успокоить ее насчет Пэтси, в случае если она еще не
знала о хороших новостях. Он сказал, что сам звонил к ней в отделение, как
только пришел на дежурство.
— Да я и сама ее навестила, меня пустили на минутку, — сказала ему
Лин. — Но я рада, что вы тоже позвонили ей.
Том ухмыльнулся:
— Попробовал бы я не позвонить! Меня еще в шесть утра подняли по
телефону — Мик Кэррон устроил мне такой тарарам, выясняя, что сейчас с
Пэтси, удачно ли прошла операция и когда, по моему мнению, его пустят к ней!
Лин засмеялась:
— О, я так этому рада! Потому что единственное, что она мне могла
сказать, — это насчет вечера, что она его вам испортила и что просит
передать Майклу ее извинения.
— Ну, если речь зашла об этом, то она действительно испортила вечер не
только молодому Кэррону, — ответил Том с напускной суровостью. —
Еще У.Б., кроме прочих.
— Ну, и вам тоже!
Наступила небольшая пауза, потом он тихо сказал:
— Мой вечер ничто не могло испортить, Лин! Она болезненно вздрогнула от
глубоко спрятанной радости в его тоне и, чтобы выиграть время, спросила его,
что делали он и Майкл после того, как Пэтси увезли в больницу.
— Мы остались еще на час, но в этом уже не было никакого смысла. Мы
пошли домой к Майклу — у него такая холостяцкая квартира. Немножко выпили, и
я вернулся сюда. Лин, нам нужно поговорить. Вы ведь сами знаете, что нужно?
Ей пришлось уступить.
— Да, Том, знаю.
— Ну, так, может быть, мы вместе пообедаем сегодня?
— Лучше нет. Понимаете, я бы хотела побыть немного у Пэтси, если мне
позволят. Но я согласна встретиться в
Ели
, выпьем там кофе, если это вас
устроит?
Том сказал, что его устроит все, что она захочет, и, счастливый, пошел по
своим делам. А Лин начала с изумлением раздумывать, не эта ли черта кроткой
покладистости в его характере навсегда помешает ей влюбиться в него, как он
мечтает. Он просил так мало, что становилось очень легко давать ему не
больше, чем он просит. Но женщине в любви необходимо, чтобы у нее не
просили, а
властно требовали.
Этот день тянулся долго и был каким-то тяжелым. У сестры Крэддок болела
голова, и она часто раздражалась, а дежурящие младшие сестры первого курса
казались, как нарочно, бестолковыми. Одна из них забыла завернуть кран в
дезинфекционной, и вода залила весь пол чуть ли не на ладонь высотой, когда
Лин обнаружила это. Вторую послали в аптеку получить необходимый материал
для следующего дня работы хирурга, а она явилась обратно с пустыми руками,
говоря, что фармацевт знать ничего не знает о заказе и поэтому ничего не
дала.
— Какая чушь! — возмутилась сестра Крэддок. — Все заказано
еще неделю назад, я прекрасно помню. Эсолл, придется вам пойти туда самой. И
обратитесь к провизору, если это опять шутки этой Фейерс! Она заходит уже
слишком далеко.
Лин послушно отправилась в аптеку, хотя ей совсем не хотелось. Она больше ни
разу не говорила с Норой после того случая в столовой, когда она так
вспылила. Хотя она считала, что тогда с достоинством прекратила неприятный
разговор, но накануне, когда она танцевала с Томом и тот так неосторожно
поступил, Нора с Уорнером была совсем близко и все видела. И Лин не могла
забыть тот высокомерно-презрительный взгляд Норы в ее сторону. Поэтому
сейчас, идя к ней, она чувствовала себя очень неловко.
Но если Нора так глупо поступила, безобразно ответив их посланнице из
операционной, тогда она сейчас в очень неприятном положении! Лин крупными
шагами вошла в аптеку, готовая начать бой.
Нора занималась подготовкой материала, заказанного патологами, и даже не
взглянула на Лин, когда та подошла к стойке. Лин заметила, что в аптеке была
еще одна фигурка в белом халате — худенькая девушка, которую она раньше
никогда не видела. Она стояла на приставной лестнице у стеллажа с
химикатами. Лин, ожидая, когда Нора обратит на нее внимание, праздно
подумала:
Уж очень слабенькая на вид, чтобы таскать эти огромные бутылки с
кислотой. Интересно, кто она такая? Наверное, новенькая...
Как раз в этот момент Нора соизволила повернуться к ней. Она была в очках с
очень большой оправой. Она всегда снимала их с видом утомленного
превосходства и сейчас сделала так же, как бы неохотно уступая Лин минуту
своего драгоценного времени.
Лин подала ей бумагу от хирурга, ранее отвергнутую аптекой:
— Сестра говорит, что ваш ответ насчет этого заказа — сплошное
недоразумение. Все это должно быть давно готово.
Нора раздраженно покраснела.
— Никакого ответа в вашу хирургию я не давала, — ответила она.
— Но кто же сделал это? Нам сказали, что аптека ничего не знает об
этом.
Нора нетерпеливо пожала плечами:
— Ну хорошо, могу сказать, что я ненадолго отлучалась. Мисс
Брейнтри, — резко позвала она девушку. — Вы получали какое-нибудь
требование? Что вы сказали, пока меня здесь не было?
Лин увидела, что девушка закусила губу и нервно сжала тряпку в руке.
— Да, я...
— Почему вы сказали, что мы ничего не знаем об их требовании? —
резко спросила Нора.
— Я... Я не то сказала. Я сказала, что я сама ничего не знаю здесь,
потому что я новенькая, и что вас нет. А сестра мне сказала...
Нетерпеливое восклицание Норы заставило ее замолчать, и Лин, увидев, как
девушка начинает краснеть, пожалела ее. Она могла представить, как вечный
сарказм Норы может буквально парализовать природную сообразительность
нервной девушки. Она быстро сказала:
— Ну хорошо, значит, это всего-навсего недоразумение между мисс
Брейнтри и нашей практиканткой. Значит, все давно готово и я могу получить
это?
— Конечно, давным-давно. — Нора снова надела очки и склонилась над
требованием, проверяя его. — Все давно было бы доставлено в вашу
операционную, если бы мне не навязали всяких полоумных девиц! Я должна учить
их работе, к которой они не способны...
Нора прервала свою филиппику, услышав грохот и звон стекла, разбивающегося о
каменный пол.
— Господи! Что там еще?.. — раздраженно крикнула она. Кислота
медленно растекалась по плиткам, зеленые бутылочные осколки разлетелись по
всему полу. Нора холодным злобным взглядом уставилась на девушку на
лестнице, а Лин быстро бросилась на помощь ей, видя ее склоненную голову и
капли крови, падающие из порезов на кисти и ладони.
— Скорее, Фейерс! Она порезалась. Где аптечка первой помощи? У меня тут
только чистый носовой платок.
Она выхватила его из кармана своего передника вместе с авторучкой,
зацепившейся за платок и загремевшей по полу. Но она не заметила, что вместе
с ними выпало и письмо от Уорнера Бельмонта и что, когда Нора подошла с
бинтами, она подняла и ручку и письмо, потому что Лин была поглощена
перевя
...Закладка в соц.сетях
