Жанр: Любовные романы
Мобильные связи
...ачались другие. Я ведь почему
столько работаю? Чтобы не думать о смысле жизни...
Александре было очень комфортно сидеть с ним рядом и болтать. Но за год
общения она видела его всяким. Видела,
как орет на подчиненных; как холодно выжимает деньга из чужой интеллигентности;
как жестко и виртуозно уничтожает
конкурентов; как по телефону размазывает бывших жен; как машинально отделывается
от детей, заменяя час собственного
времени денежными вложениями (я очень занят, но тебе привезут новые ролики и
т.д.). Видела, как однажды, очень устав,
расплатившись в ресторане, взял чек и положил в бумажник. Александра с
удовольствием платила за себя и других, у нее
было чувство вины человека, начавшего хорошо зарабатывать. И естественность, с
которой он взял чек, чтобы потом
провести их ужин по представительским расходам фирмы, была для нее как удар
ногой в пах.
Потом в машине он, извиняясь, спросил:
- Заедем в ночной магазин? У меня дома ни одного презерватива, а ты опять
начнешь читать лекцию про СПИД и
гепатит Б.
- Обязательно заедем. Только чек не забудь взять, - съязвила она.
- Какой чек? - удивился Евгений. И Александра поняла, что он так
вымотался, что часть действий перевел на
автопилот. И тормознула, понимая, его сил сегодня хватит только на что-нибудь
одно: либо на разборку, либо на эрекцию. И
предпочла второе.
Собственно, в глубинах сумки у нее наверняка были свои презервативы, но
надо было долго искать. Говорят,
внутренности сумки - это внутренности хозяйской души, так вот там у Александры
был такой бардак, что влезший вор,
покопавшись в верхних слоях всякой дряни, сломался бы, не добравшись до
нескольких тысяч долларов в пакете от колготок.
Она пристально посмотрела на Евгения. Хорошо смотрится, но какой-то
неродной. Декоративный мужчина на выход.
"Сладкий плебей" был не так эстетичен и в постели самовыражался проще, но цеплял
некую струну, и она сладко и долго
звенела.
Они подъехали к толпе, окружившей "звездную лестницу", и бездельничающая
публика, облепившая заграждения в
надежде ухватить радостную пайку подглядывания, стала бесстыдно пялиться на них
в "Мерседесе". Но они не были
"телемордами", и народ разочарованно отхлынул.
- Они, как Эллочка-людоедка, думают, что где-то есть немыслимый разврат! -
хихикнула Александра.
- Давай ты будешь изображать иностранную телезвезду, а я - твоего
телохранителя, - предложил Евгений.
- Зачем?
- Сделаем людям праздник.
- У них он и так больше, чем у нас, - скривила губы Александра, побрызгав
шею и платье духами, достала из сумки
вечерний ридикюль. - Положи мой мобильный в карман пиджака, а то я с ним как
Лариса Рейснер в бальном платье на
капитанском мостике.
И они начали подниматься пр. устеленным ковром ступенькам, под свист толпы
и щелканье фотозатворов.
- Я себя чувствую доберманом хороших кровей на собачей выставке, -
пожаловался Евгений.
- А представляешь, каково телезвездам? В общественный туалет пописать не
зайдешь. Холл был набит бомондом.
Телевизионщики, артисты, депутаты, известные жулики, неизвестные писатели и
прочий "список рассылки" демонстрировал
богатства легкой промышленности. Глаз болел от бриллиантов, в том числе и
настоящих, бабочек и смокингов; попадались
шляпы и даже обильно потные меха.
Александра надела на рот приветливый оскал и то и дело раскланивалась и
подставляла руку под поцелуи.
- Смотри, смотри, - шептала Александра, - это известный ведущий, бывший
стукач. Семь раз был женат, сначала
на партийных дочках, потом на дочках дипломатов, а теперь на дочке бандита. По
его паспорту можно изучать
отечественную историю. А вон известный демократ со старой женой, подарил
любовнице шубу за тридцать тысяч долларов,
а она возьми и расскажи прессе, на него тут же налоговая инспекция наехала. А
это, в желтом костюме, известная шлюха.
Понимаешь, ну, со всеми спала и хорошо двигалась, дошла до крупного поста, и
вдруг у директора, ее любовника, появилась
молодая девка и выжила ее. Представляешь, у нее был такой шок, что попала в
психушку. Сейчас немного отошла. А вон,
узнаешь, суперзвезда, снимает клипы на деньги национальных мафий.
- Господи, какая помойка, пойдем что-нибудь выпьем, - скривился Евгений.
- Точно такая же, как вокруг тебя, - обиделась Александра, двигаясь к
бару. Конечно, когда она в застой работала в
музее, вся окружающая ее публика прочитала вторую часть "Фауста". Но она отлично
помнила, как трое молодых ребят
ругали советскую власть, а пожилая руководительница отдела, эдакая дама с камеей
на шее, "вся в Баратынском",
подслушала из-за двери и подробно изложила это в первом отделе. И потом долгие
годы, когда дама с камеей вдохновенно
говорила что-то типа: "Мы должны быть ладонью, не позволяющей ветру погасить
свечу русской культуры!", у Александры
начиналась тошнота, как во время токсикоза. Это удачно отучило ее от снобизма.
Они сели в первый ряд, и улей зала начал стихать прямо пропорционально
убывающему свету. Электроника чудила на
сцене, а Александра примитивно считала, сколько в это вбухано денег и какие
проекты можно было на них сделать на том же
самом телевидении. Пожилые пошловатые господа выходили на сцену в сопровождении
теледив, рекламирующих платья и
колье. Господа тривиально шутили, дивы бессловесно раздирали когтями конверты,
публика визжала, а награжденный
благодарил жюри, маму, президента и пускал слезу.
- Мне точно не дадут, - сказала Александра.
- Почему? - удивился Евгений.
- Из первых номинаций ясно, пиво только членам месткома, - объяснила она.
- Обидно?
- Нет, я же не для них стараюсь.
- Хочешь, я тебе закажу такую железяку из ценного металла и вручу с
помпой? - погладил он ее по плечу.
- Дело не в железяке. Понимаешь, когда я хотела в аспирантуру, надо было с
этими козлами играть в определенные
игры. Потом я работала в музее, они и там все подобрали под себя. Вот у меня уже
телестудия, а тот же самый контингент
ставит мне отметки. По-моему, они непотопляемы.
- Да наплевать и забыть. Что у них в жизни, кроме этих цацок, есть? -
утешил Евгений.
- А у меня? - надула губы Александра.
- Молодость, красота. А главное - внутренняя свобода. Когда они тебя
видят, им просто плохо от того, какая у тебя
внутренняя свобода, - пояснил Евгений.
- Какое совпадение, мне тоже плохо от того, какая у меня внутренняя
свобода, - хихикнула Александра.
- Номинация - лучший руководитель независимой телестудии, - прозвучало в
зале голосом командора.
"Если мне не дадут, ни за что не поеду к нему. Сделаю вид, что
расстроилась", - почему-то подумала Александра.
Девушка, разрывающая конверт, когда-то вела у Александры развлекательную
программу, и ей так хотелось
прокричать желаемое, что, когда увидела фамилию конкурента, скисла и произнесла
чуть ли не с обидой.
- Что и требовалось доказать! - сказала Александра так, чтобы слышал весь
ряд, и ей сочувственно закивали,
потому что это было хамство и с точки зрения рейтинга, и с точки зрения вкуса, и
с точки зрения здравого смысла.
- Хочешь, в следующем году у тебя эта премия будет? - серьезно спросил
Евгений.
- Нет, - серьезно ответила Александра. - Ты мне напоминаешь анекдот про
"нового русского". В день его
рождения жена выходит на балкон, видит радугу и обиженно говорите "На это у него
деньги есть". На самом деле история
как раз доказывает, что все изменилось. Ведь у меня, по-честному, ничего нет,
кроме темперамента макаки, дочки и двух
подружек, на которых можно опереться. А все остальное - виртуальная реальность.
А у них есть все, они тысячу лет вместе
воровали, и они боятся меня, поэтому и не дают премию. Значит, можно, как я, без
ничего, с чистой совестью. Понимаешь?
- Я тоже виртуальная реальность? - спросил он.
- А что у нас с тобой впереди? Чувство плеча вместо чувства гениталий?
- Какая ты грубая, - иронично улыбнулся он. Она никогда так ясно не
формулировала это. И напрасно
сформулировала сейчас, потому что почувствовала легкую стеклянную пленку,
мгновенно натянутую между ними. Пленка
утолщалась с каждой минутой молчания, Александра понимала, что надо немедленно
снять напряг, но почему-то стало лень,
и она мрачно домолчала.
Евгений понимал, что она расстроена, но психофизика крупного руководителя
не позволяла начать первым. "Ерунда,
- подумал он. - Ночью уладится". Потому что считал себя лакомым куском.
Они еще роняли друг другу что-то незначащее до конца церемонии, но холодок
превращался в мороз, и когда на
финале публика устремилась к автобусам, везущим на банкет, молчаливо сели в
машину. Начался дождь, и ни одного зонта.
Александра представила себя, добежавшую от "Мерседеса" до ресторана под дождем,
с ручейками туши на щеках и
сосульками волос.
- У меня голова разболелась, - соврала она и вдруг вправду почувствовала
сильнейшую головную боль. - Сзади.
Мой психоаналитик говорит, что это актуализированные проблемы прошлого.
- Прошлого, а не будущего? - уточнил Евгений.
- Прошлого. А с будущим все хорошо.
Они подъехали к ресторану, куда уже вливался ручеек участников церемонии
под зонтами, и дюжая охрана,
потребовала входные билеты. Александра, держа ридикюль над головой, протянула
два конверта. Охранник холодно
заглянул внутрь и сообщил:
- У вас только одно приглашение на банкет.
- Как? - изумилась она. - Не может быть.
- Отойдите, не мешайте проходить, - потребовал охранник.
- Я ничего не понимаю, - сказала Александра, стоя в луже. - Мне привезли
два билета. Естественно, я не
заглядывала внутрь. Они что, с ума сошли?
- Едем праздновать в другой кабак, - криво усмехнулся Евгений. Сцена была
столь унизительна, что ему хотелось
побыстрей ее закончить.
- Я должна пойти, иначе это будет выглядеть как демонстрация, - сказала
Александра, а тушь уже текла ручейками,
и правый глаз невыносимо щипало. - Ты сильно обидишься?
- Нет. Хоть высплюсь, у меня завтра в десять переговоры, - ответил он
страшно недовольно.
- Тогда я пойду? - спросила Александра, изнывая от боли, потому что ни
один мужик не понимает, что такое
разговаривать, когда по глазному яблоку разливается краска для ресниц. - Я
позвоню. Извини ради бога...
И она, с удовольствием отделываясь от него и от дождя, скользнула в
светящееся чрево ресторана, невежливо
растолкав людей перед собой и припав к зеркалу в туалете. Светина работа
растеклась по физиономии клоками. Александра
смыла все мылом и начала краситься и сушиться под сушилкой для рук.
- Милая, вы плакали? - обняла ее пожилая дикторша. - Как я вас понимаю.
Когда меня сняли с эфира, я тоже так
плакала, так плакала... - и прошла в кабинку.
А Александра все рисовала и рисовала лицо на лице, все сушила и пушила
волосы и почему-то чувствовала себя
счастливой и обновленной.
"Остаться за дверью с его амбициями. Ужас какой! Представляю, как он
обидится. Что со мной случилось? Зачем меня
понесло про плечи и гениталии? И вполне можно было не идти сюда, а ехать к нему.
Я же к нему привыкла. То, что он был,
помогло мне уйти от мужа.
Неужели был нужен только для этого?" - спрашивала она себя, размазывая
губную помаду по щекам, потому что до
старости лет так и не научилась класть румяна кисточкой.
В зале было шумно и пестро от фуршетных столов.
- Какое свинство! Какие подонки! Эта премия - твоя! - бросился к
Александре ненавидящий ее продюсер,
племянник влиятельнейшего министра.
- Нельзя так сказочно выглядеть! - закричала издалека белокурая модная
ведущая, любовница хозяина своего
канала.
- Ты еще молодая. А им это как прибавка к пенсии! - шепнула известная
режиссерша.
- Что вы пьете? - наклонился чиновного вида тип.
- Побольше водки, - подставила Александра стакан и без церемоний
опрокинула его в себя.
- Я опоздал на вручение премий. Вас все с чем-то поздравляют. Можно я тоже
поздравлю? - не унимался он.
- Валяйте, - позволила Александра. Он был похож на скромного спонсора,
облагодетельствованного билетиком на
тусовку.
- Вы ведете какую-то передачу?
- Веду. Как Иван Сусанин в лес.
- Извините, пожалуйста, я практически не смотрю телевизор. Некогда. Я
совершенно никого тут не знаю. Возьмите
меня под крыло.
- У меня сегодня крылья устали.
- Вы пришли одна потому, что не замужем?
- Нет, не поэтому, а потому, что билет моего спутника какие-то суки отдали
вам.
- Так вы не замужем?
- Практически нет. А что это вы так плотно зависли? - Александра удивилась
напору.
- Я тут уже час один шьюсь. Выпил много. Женщин боюсь панически, и вдруг
такая красавица рядом, а мне не
страшно, - признался он.
Александра только сейчас поняла, что все это время стоит слишком близко к
нему, что не хочет отходить, что глаза у
него в зеленых крапинках, что его некоторая мешковатость страшно обаятельна и
что он похож... на кого-то, кому она
склонна доверять. И потому сказала:
- Можно задать вам интимный вопрос?
- Задайте. - Он отодвинулся и покраснел.
- У вас есть смысл жизни? Ну, хоть маленький! Ну, хоть какой-нибудь!
- Ух, как вы меня напугали! Вы себе не представляете, как вы меня
напугали. Я подумал, сейчас она скажет какуюнибудь
пошлость, и все рассыплется. У меня так было сто раз. Мне в мои пятьдесят
так трудно влюбиться. А смысла жизни у
меня полно, класть некуда. Работа сумасшедшая, хочется побольше успеть. Сына
надо вырастить, он только школу кончает.
Я - поздний папаша. С женой в разводе, а парня надо глядеть. Вот вас встретил...
Можно я сразу визитку дам, а то вы сейчас
убежите куда-нибудь, и как я вас найду в этом огромном зале? - Он достал визитку
и на обратной стороне крупно написал
номер. - Это мобильный. Если он отключен, значит, идет совещание, скажите на
автоответчик, что это вы.
Слегка подавленная натиском, Александра машинально полезла в ридикюль и
только тут поняла, что все: и ее визитки,
и ее сумка, и ее мобильный телефон - осталось у Евгения. И что сейчас он уже
дома, но она не поедет туда ни за что,
потому что придется что-то говорить, оказываться в постели...
- У меня нет с собой визиток, давайте запишу вам мобильный, - сказала
Александра и, написав, заныла: - Кажется,
я сейчас умру от голода. Вон в том конце горячее, принесите мне, пожалуйста,
какой-нибудь кусок супа или мяса.
- Одну секунду, - пообещал он, двинувшись сквозь фуршетную толпу мощной
фигурой. И Александра, глядя, как он
идет, насмешливо подумала: "Безухов! Чистый Безухов! Зачем он мне?"
- Сашка! - раздался родной голос над ухом, и веселая однокурсница Галка
плюхнулась на нее большим,
благоухающим "Клема" телом. - А я думаю, Сашка или не Сашка? С того конца зала
смотрю, я же слепая... Глаза совсем
потеряла, думаю, откуда она здесь?
- Ой, Галка! - запричитала Александра. Они не виделись лет десять, набрав
за этот срок обороты и килограммы. -
Говорили, что ты с Вадиком в Америке. Что у тебя двое детей, а Вадик на хорошей
работе.
- Блин! Какой там Вадик... пойдем. Я тебя познакомлю. У меня муж другой,
занимается телевизионным
оборудованием, сюда поставляет. Американец, красавец, умница, на руках меня
носит, детей любит. Я, Сашка, только сейчас
жить начала, - кудахтала Галка и тащила ее в сторону крохотного лысого человечка
в сморщенном на жировых складках
смокинге, приходящегося крупной Галке аккурат под мышку.
- Чив, это Саша, моя однокурсница по университету, - защебетала Галка поанглийски.
- Мы с ней не виделись
десять лет, Чив. Она была самая красивая девчонка на курсе. Видишь, она и сейчас
красавица.
- Мне очень приятно видеть любимую подругу моей жены, - сказал Чив поанглийски,
и Александра увидела, что
ему действительно приятно.
- А Вадик - ку-ку, - без перехода сказала Галка. - Мы там сначала три года
жили в полной жопе, пока я не пошла
торговать. А потом я его застукала на черной официантке. Представляешь? Я с
кандидатской продаю пиццу, а он на черной
лежит! Старшему моему восемь, а девчонке три. Она от Чива. Знаешь, я так
счастлива, так счастлива, что уехала. Первый раз
в России за столько времени. Тут все так страдают. Ты-то как?
- Работаю. Дочка в школу ходит. С Виктором разошлась. Все хорошо, -
отчиталась Александра, она была безумно
рада видеть Галку.
- Неужели музейный работник может позволить себе такое платье? - потрогала
подруга платье.
- Да я уже сто лет на телевидении. Свой музей только во сне и вижу, -
призналась Александра.
- Ничего себе! - воскликнула Галка. - Чив, она работает на телевидении!
- Я буду очень рад сотрудничать, - сказал Чив, он просто начинал
светиться, когда жена обращалась к нему. И,
вспомнив надменного кобеля Вадика, Александра порадовалась за подругу.
- И кем ты тут работаешь, может, Чив тебя получше продвинет? - заботливо
спросила Галка.
- Понимаешь, у меня частная телекомпания. - Александре всегда казалось
неприличным произносить это вслух.
- И кто ты на этой телекомпании?
- И швец, и жнец. Директор, продюсер, мамка, нянька, короче, нескучно, -
объяснила Александра.
- А кому она принадлежит?
- Мне и принадлежит. Только она маленькая. Делает всего семь проектов.
- Правда, что ль? - застыла Галка. - Ну ты даешь. Тихая-тихая, а в такие
дамки вышла! Чив! У нее собственная
телекомпания! - И добавила грустно: - А я сижу дома, как кусок мяса, этот деньги
таскает, ноги целует. У него до меня
была жена-алкашка, так он на меня не нарадуется. Знаешь, а скучно мне, хоть все
есть. И сюда к вам охота. Давай завтра на
дачу махнем загорать, я тебе все-все расскажу, что со мной за эти годы было.
- Завтра не могу, у меня съемка и дочку забираю. Послезавтра часов с трех
до семи окошко. Давай пообедаем, я тебя
в клевое место отведу, - виновато сказала Александра.
- Ох, е-мое, ты прям как мой Чив, он так же разговаривает. Вы что тут,
себе уже тоже Америку устроили? -
надулась Галка.
- Не Америку, а еще хуже. - И тут ее как ударило током. Она совершенно
забыла о "Безухове", посланном за
горячим. Александра поискала глазами по залу, испугалась, пообещала Галке
вернуться через секунду и побежала кругами,
обследуя слои тусовки. Его не было.
И Александре показалось, что рухнуло что-то важное и налаженное. Она
подошла к столу, машинально отвечая комуто
на дежурные сочувствия по поводу премии, выпила водки, хотя уже была хороша.
Ей страшно захотелось сесть на пол и
заплакать, и чтоб кто-то гладил по голове и утешал. И, полная решимости, она
вернулась к Галке.
- У твоего сотовый телефон есть? - спросила она подругу.
- Только я, сама тебе наберу, он через Америку звонит. - Галка по-хозяйски
достала из кармана Чива крохотный
телефон и набрала номер.
- Женя, - сказала Александра, когда трубку сняли, - привет.
- Привет, - ответил Евгений с нулевой интонацией.
- Я у тебя все забыла.
- Да, я в курсе.
- Скажи, куда завтра прислать водителя за этим?
- Не волнуйся, тебе с утра привезут на студию.
- Ты очень обиделся? - Как два бесконтактных каратиста, они ждали, кто
сделает лишнее движение.
- Все в порядке.
- А я напилась...
- Надеюсь, тебе весело.
- Было весело, а теперь грустно.
- Мне очень жаль.
- Ладно. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - сказал он бесцветно, и через паузу: - Да,
постскриптум, тебя нашел господин с шашлыком из
осетрины?
- Не поняла, - ответила Александра, хотя все поняла и мгновенно
протрезвела.
- Некто позвонил по твоему телефону, и я еще не успел сказать мужское
"алло", как он заорал, что не может тебя
найти, не переживет, если ты ушла навсегда, и что шашлык из осетрины стынет, -
насмешливо изложил Евгений.
- Да это приятель, потерял меня в зале, думал, что телефон при мне, - с
глубоким равнодушием выдохнула
Александра.
- Хоть я, лопух, не понял, что сцена с билетами и охраной - чистая
постановка, но по интонации еще могу отличить
приятеля от связи. Но это не претензии, у нас ведь претензии в меню не входят.
Это констатация.
- По поводу билетов - клянусь честью, - ответила Александра, - да и какая
там связь? Разве что мобильная...
Целую тебя. Позвоню.
Сердце у нее почему-то колотилось, она полезла в ридикюль. Достала свежую
визитку и скомандовала Галке,
слушавшей с открытым ртом ее модуляции в трубку:
- Набирай следующего.
- Алло, это я... - сказала она с придыханием, - жду шашлык из осетрины. Я
тебя обыскалась.
- Где ты? Я все обегал, - нежно ответил незнакомец, - я тебе даже звонил,
но, видно, сигнал не прошел. Я тебя не
слышал.
- Сигнал прошел. Встань к главному выходу спиной.
- Встал.
- А теперь иди влево, я стою у четвертой колонны. Встретила институтскую
подругу, сейчас тебя познакомлю.
- И как ты меня ей представишь?
- Еще не знаю. Идешь?
- Иду.
- Сейчас придет, - сказала Александра Галке.
- Муж? - спросила та, пожирая подругу глазами.
- Трудно сказать... - честно ответила Александра.
- По-моему, ты живешь настоящей жизнью... - констатировала Галка
завистливо.
- Какой ужас, если это именно она и есть... - засмеялась Александра.
7.06.98.
КОНЕЦ
Мария АРБАТОВА - МОБИЛЬНЫЕ СВЯЗИ
Закладка в соц.сетях
