Жанр: Любовные романы
Горячие и нервные
...рисоединиться к нашей
компании? Что вы будете пить? Позвольте мне угостить вас?
Виктория молча переводила глаза с одного на другого, чувствуя, как внутри ее
зреет протест, но она сдержала его. Было что-то такое в белозубой, сияющей
улыбке Джона, что окончательно вывело ее из состояния транса, и она вдруг
поняла, что Терри Сандерс вполне может обладать ценной информацией о ее
отце. Ей нужно только собраться с мыслями. Джон вежливо проводил их к
покрытому льняной скатертью столу, и она с любопытством взглянула на него.
— Ты что-то сказал о пуделе?
Уголки его губ приподнялись.
— Да, родная. Мы обсудим это позже.
Она сумела поддержать разговор, пока Джон сходил к бару и вернулся, неся
поднос с полными бокалами. Внезапно вспомнив кое-что, она дотронулась до
руки Терри.
— Простите, — сказала она. — Мне до сих пор не приходило в
голову спросить вас: продолжаете ли вы работать в компании после смерти
моего отца? Я знаю, что там новый управляющий, и боюсь, что была так занята
собственными заботами, ч го забыла справиться, как повлияла смерть Форда на
жизнь его служащих. Вы, наверное, считаете меня...
— Ни в коем случае, — возразила Терри. — Когда это произошло,
закрылось всего несколько проектов. Ваш отец уверенно управлял компанией и
делегировал полномочия своим подчиненным на разных уровнях. Поэтому
инфраструктура смогла работать и без него. Я оставалась, чтобы связать все
оборванные нити, и могла сохранить свое место и при новом генеральном
директоре, но предпочла принять предложение от
Саундхилл инвестментс
. Мне
знакома эта компания, так как они сотрудничали с вашим отцом, а они, в свою
очередь, осведомлены о моем опыте. — Она улыбнулась.
— Терри умница, — добавил Джордж, с гордостью глядя на жену.
— Это я научила его хвалить меня, — рассмеялась Терри.
Виктория и Джон тоже рассмеялись, и он подхватил разговор, улыбаясь молодой
женщине очаровательной улыбкой:
— Похоже, что
Саундхилл
выиграл на нашей потере. Когда вы приступаете
к работе?
— Через три недели. Мы решили устроить себе маленький отпуск и
осуществить давнюю мечту — посетить Ирландию.
Виктория сидела и слушала, как Джон расспрашивает Терри. Он делал это так
искусно, что ни молодая леди, ни ее муж никоим образом не могли подумать,
что это допрос. Терри назвала ему имя нового генерального директора компании
и еще нескольких других служащих, которые могли получить какую-то выгоду в
случае смерти Форда Гамильтона. Из ответов миссис Сандерс становилось ясно,
что она была ценным работником, и Джон упирал на то, что, учитывая ее
заслуги, компания должна была бы приложить больше усилий, чтобы удержать ее.
Виктория повернулась к Терри.
— Джон прав, — мягко сказала она. — Моему отцу крупно повезло
с вами. Зная его тяжелый характер, сомневаюсь, чтобы кто-то мог сказать, что
он был приятный человек, поэтому работать на него было куда как не просто.
— Это верно, — вступил в разговор Джордж Сандерс. — Но вы
совсем не похожи на него. — Он положил руку на спинку стула, где сидела
его жена, и прошелся пальцами по ее обнаженной руке. — Расскажи им о
бонусах, дорогая.
Терри прикусила губу, переводя взгляд с Джона на Викторию и обратно. Наконец
она решительно вздохнула и расправила плечи.
— Я не уверена, знаете ли вы об этом, но несколько лет назад Форд
перевел штаб-квартиру компании на Каймановы острова. Сразу после этого он
поставил в известность совет директоров о переводе всех своих премиальных в
чеки на предъявителя.
Виктория удивленно заморгала.
— Да?
Джон насторожился, вероятно, видя в этом какой-то скрытый смысл. Вдохнув
поглубже, он выпрямился и уставился на Терри проницательным взглядом.
— Потому что зарегистрированный на Каймановых островах бизнес не
подлежит налогообложению? И не требует сообщать о чеках в налоговое
управление США?
— Да. Я тогда сделала копии соглашения, и для меня было бы большим
облегчением передать их вам. Так как, насколько я знаю, хотя это и не мое
дело, эти чеки то же самое, что наличные, и я не слышала, чтобы кто-то
упоминал о них после смерти Форда. Мне не хотелось бы думать, что они уплыли
в неизвестном направлении. — Она посмотрела на своих собеседников и
смущенно пожала плечами, словно хотела извиниться. — Я понимаю, мне
следовало сообщить об этом в полицию, но я не была уверена, имею ли я право
открывать финансовые дела Форда.
— Я уважаю вашу тактичность, — проговорил Джон, что-то обдумывая
про себя. — Когда вы отправляетесь в Ирландию?
— Вот в этом-то все дело. Наш самолет улетает завтра днем.
— А где сейчас эти копии?
Секунду помолчав, она вздохнула и сказала:
— Я забрала их домой, когда ушла из компании.
Выражение лица Джона оставалось непроницаемым.
— Тогда почему бы нам не заехать к вам по дороге домой и не забрать их?
Тогда вы сможете отправиться в свое путешествие с сознанием выполненного
долга и с легким сердцем.
— Вы действительно хотите?
Джон вопросительно взглянул на Викторию, которая, в свою очередь, улыбнулась
Терри.
— Конечно, — сказала она. — Дайте знать, когда соберетесь
домой.
— Что ж, если вы действительно так решили, должна вам сказать, что мы
уже собирались уходить... но тут я увидела вас и подумала, что должна
поздороваться. У нас еще столько дел с отъездом...
— Великолепно. — Тори живо поднялась на ноги. Может быть, этот
день наконец закончится?
Но когда она уселась на переднее сиденье рядом с Джоном, приподнятое
настроение испарилось. Пока они ехали к дому Сандерсов, напряжение между
ними стало еще сильнее.
Джон повернулся к ней у первого же светофора.
— Тори, послушай...
О нет, она больше не желает ничего слышать. Они уже сказали друг другу все,
что могло быть сказано, и это не принесло им ничего, кроме боли.
— Какая умница эта Терри. Как мило с ее стороны — рассказать нам о
чеках отца, правда? — холодно заметила она, глядя в ветровое стекло.
— Ты думаешь, что это от доброты душевной? — Он коротко
рассмеялся. — Сандерс поразила меня тем, что отлично знает, когда надо
подстраховаться.
Она не выдержала и повернулась к нему.
— Что ты хочешь сказать?
— У меня такое чувство, что она не очень уверена в законности сделки и
именно поэтому хочет на всякий случай отмежеваться от этого дела. Чтобы в
случае чего сказать, что она сделала все, что могла, проинформировав
заинтересованное лицо, и теперь ты сама должна решать, что и как. Другими
словами, она переложила ответственность на тебя.
Она смотрела на него открыв рот.
— Мой Бог, ничего более циничного тебе не пришло в голову?
— Я предпочитаю называть это реалистичным. Она имела возможность
заявить в полицию сама. Но как бы это отразилось на ее профессиональной
карьере, если бы попало в газеты? Терри Сандерс раскрывает финансовые дела
бывшего босса? — Он пожал плечами и хранил молчание, пока они следовали
за машиной Сандерсов к красивому полукруглому въезду всего в нескольких
милях от клуба. Через пару минут они свернули на подъездную аллею.
Они прошли за хозяевами в аккуратный кирпичный дом и дальше по коридору в
кабинет. Терри открыла ящик письменного стола и вынула тонкую пачку бумаг.
Повернувшись, она протянула документы Виктории и улыбнулась:
— Впервые за все последнее время я чувствую себя свободной. Теперь я
действительно могу со спокойной душой провести отпуск.
Они обменялись обычными любезностями, затем Виктория и Джон сели в свой
автомобиль и уехали. Спустя пару минут, когда дом молодой четы скрылся из
виду, Джон подъехал к обочине и, выключив мотор, зажег свет в салоне.
Виктория подвинулась поближе к нему, чтобы они оба могли изучить копии
чеков, принадлежавших ее отцу.
— О черт! — выдохнул Джон секунду спустя и выпрямился на
сиденье. — Шесть с половиной миллионов в год в течение последних пяти
лет. Это хорошая компенсация. — Он посмотрел на нее. — Ты видела
эти чеки, когда разбирала вещи отца?
На нее так много навалилось за этот день, что голова шла кругом; но при всем
этом она понимала, что они должны были находиться в отцовских бумагах или по
крайней мере адвокат должен был сказать ей о них.
— Нет.
Он тихо выругался, выключил верхний свети повернулся, чтобы снова посмотреть
на нее.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Что абсолютно любой мог убить моего отца и скрыться, унеся с собой
чеки на предъявителя?
— Да. — Его темные глаза загадочно сверкнули в скупом свете
салона, который проникал через ветровое стекло с улицы. — И это
означает, что я никуда не уеду, пока не выясню, не является ли убийцей кто-
то из домашних.
Джону казалось, что у него гора с плеч свалилась, и он даже не старался
скрыть своего облегчения. Несмотря на свои настойчивые утверждения, что ему
пора уезжать, он чувствовал себя отвратительно с тех пор, как заявил. И это
чувство стало еще сильнее, когда Виктория не только отказалась говорить с
ним, но даже избегала смотреть ему в глаза.
И теперь появившаяся у него законная причина остаться казалась ему хорошей
новостью. А плохая заключалась в том, что дело было более чем непростое.
Форда убили, дабы завладеть чеками? Вот тебе на! У него хватало врагов, и
любой, похитивший чеки, мог перевести их в наличные, не оставив никаких
следов.
Единственное, что он знал точно, — это то, что он не был готов оставить
Тори и свою дочь самостоятельно разбираться со всей этой историей. Возможно,
для их эмоционального спокойствия его долгое присутствие нежелательно, но
временное вполне допустимо, во всяком случае, он сможет встать между ними и
тем мерзавцем, который убил Форда.
Виктория, откинувшись на сиденье, никак не ответила на его заявление, и он
повернулся, чтобы посмотреть на нее. Он отметил и ее отчужденность, и
крайнюю усталость, когда она все же соблаговолила поднять на него глаза.
И сжал руль, чтобы не потянуться к ней.
— Ты разрешишь мне обыскать дом? Должны же эти чеки быть где-нибудь!
Она резко кивнула.
— Вполне возможно, что кто-то взял их, — заметил он. — Но нет
смысла гадать, кто это, пока мы не убедимся, что их нет в доме. И в
зависимости от результата поисков будем знать, стоит ли сообщать в полицию.
— О Господи, — вздохнула она с неподдельной усталостью, — ты
планируешь сделать все это сегодня?
— Нет. — Он покачал головой, хотя, честно говоря, это было первое,
что пришло ему в голову. — Завтра с утра.
И, как выяснилось, он не смог уснуть, предполагая, что и Виктория тоже. На
следующее утро уже в восемь часов он поднял Джареда с постели, и они вдвоем
подошли к комнате Виктории. Он постучал в дверь, на ходу объяснив юноше
ситуацию. Дверь почти сразу открылась, но он никого перед собой не увидел. И
только когда он посмотрел вниз, то заметил Эсме. Девочка, задрав голову,
улыбалась ему.
— Привет, ты пришел поиграть со мной? Да?
— Нет, малышка. — Голос Виктории послышался откуда-то из глубины
комнаты, и через секунду она тоже стояла в дверях. — Мы собираемся
отыскать одну пропавшую вещь, которая принадлежала твоему деду. Привет,
дорогой, — сказала она, обращаясь к Джареду и целуя его в щеку. —
Не ожидала увидеть тебя.
— Я подумал, что ему следует принять участие, — пояснил
Джон. — Пусть сам видит, куда движется дело. Если чеки исчезли, то,
возможно, мы сможем дать копам другого подозреваемого.
— Да, ты прав, — согласилась она, едва удостаивая Джона
взглядом. — Мне следовало самой подумать об этом.
— Это все равно что искать иголку в стоге сена, — усмехнулся
Джаред. — Но я готов!
— Я тоже! Я тоже! — воскликнула Эсме, с энтузиазмом хлопая в
ладоши. — Я тоже хочу, мама. Можно я тоже буду искать эту дедушкину
пропавшую вещь?
— Конечно, но это не игра, Эсме, и поэтому я не стану слушать, что ты
устала или что тебе надоело.
— Окей.
Джон перевел взгляд с Тори на свою дочь. С одной стороны, он готов был
отдать все, лишь бы остаться с ними, и любому, кто посмеет чинить ему
препятствия, включая саму Тори, стоило как следует подумать. Но с другой
стороны, он понимал, что должен взять себя в руки. Позволить себе
воспользоваться своей властью означало накликать беду. Ему следует проявлять
осторожность, потому что найдется немало людей, которые только и ждут, чтобы
он споткнулся. Так произошло с его отцом.
Но этот образ мыслей вел в никуда и свидетельствовал лишь о том, сколько
сомнений и неуверенности скрывается под маской профессионализма.
— Этой ночью я заглянул в Интернет, — сказал Джон, прервав свои
размышления. — Чеки на предъявителя не имеют зарегистрированных
владельцев, поэтому платежный агент — в данном случае банк
Энсбейчер Кайман
лимитед
— не сможет сказать, кому они принадлежат. Единственное, что они
могут сделать, — это назвать дату, когда была выполнена последняя
операция по обналичиванию чеков. Но и эту информацию мы не сможем получить,
так как банк откроется снова только во вторник утром. Тем не менее мне
пришло в голову, что в доме есть три места, которые представляют для нас
наибольший интерес и которые скорее всего мог использовать ваш отец.
— Его офисы и главная спальня? — догадалась Виктория.
— Да.
— Тогда давайте начнем с третьего номера в вашем списке, —
предложил Джаред. — Потому что Ди-Ди никогда не переезжала из спальни
отца.
Виктория покачала головой. Виду нее был столь же неуверенный, как и у ее
брата.
Джон между тем пожал плечами:
— Мы попросим у нее разрешения на осмотр комнаты.
— А если она скажет
нет
? — с сомнением спросил Джаред. Он
продолжал пребывать в пессимистическом настроении.
— Этот дом и все, что в нем, при надлежит тебе и твоей сестре, —
сказал Джон, понижая голос. — Поэтому вы не нуждаетесь в ее разрешении.
Но прежде чем мы выпроводим ее, почему бы не послушать, что она скажет при
этом?
— Не люблю Ди-Ди, — пробурчала Эсме.
Едва заметная улыбка тронула губы Тори, и она потрепала дочь по плечу.
— Ты не возражаешь, — спросила она, встретив взгляд Джона, —
если мы с Эсме начнем со старого офиса отца?
— Нет, конечно. — Он повернулся к Джареду. — Ну что ж,
парень, похоже, нам досталось остальное.
Он изучал подростка, пока они шли в главную спальню. Последнее время он был
так сосредоточен на том, чтобы держать под контролем свои эмоции, что не
обращал внимания на настроение Джареда, которое явно испортилось в последние
дни.
— У тебя все в порядке? — поинтересовался Джон.
— Да-да! — Джаред криво усмехнулся и махнул рукой. Так... похоже,
что далеко не все.
— Не сложилось с ребятами?
— С некоторыми, — скупо отозвался юноша. — Большинство из них
классные парни. — Его губы дрогнули.
— Вижу, что отнюдь не большинство, — заметил Джон. —
Наверное, пытали тебя глупыми вопросами вроде:
Что ты чувствуешь, когда
тебя обвиняют в убийстве?
А как маленькая Присцилла Джейн? — Джон
улыбнулся, вспомнив Пи-Джей. — Как у нее дела после возвращения домой?
Джаред насупился:
— Не знаю. Номер, который она мне дала, не отвечает.
Ах вот в чем дело
, — догадался Джон.
— Мак толком ничего не знала о своей матери, — сказал он, что-то
соображая про себя. — Ты не хочешь, чтобы я навел справки?
На какую-то долю секунду ему показалось, что подросток с радостью готов
ухватиться за предложение. Затем мрачное выражение вновь проступило на его
физиономии.
— Нет. Если бы она хотела поговорить со мной, то дала бы мне правильный
номер...
— Они могли переехать.
— Да, но я-то никуда не переехал! Разве она не могла позвонить мне? Да
ладно, Бог с ней.
Джон подумал, что Джаред делает ошибку, но не стал настаивать.
— Как знаешь. — Он пожал плечами. — Но сообщи мне, если
передумаешь.
Они подошли к дверям главной спальни, и Джон постучал. Молчание было ему
ответом. Он подождал, затем постучал сильнее. Когда и на этот раз ответа не
последовало, он послал к черту хорошие манеры и с силой ударил в дверь.
— Ди-Ди!
— Да? — послышался откуда-то издалека слабый голос Ди-Ди.
— Откройте, пожалуйста. Нам нужно поговорить с вами.
— Зайдите позже, — невнятно сказала она.
— Нет. Сейчас.
— О, ради... — За закрытой дверью раздалось шлепанье босых ног. Секунду
спустя дверь открылась, и Ди-Ди предстала перед ними.
Если бы она еще чуть-чуть задержалась, то, видимо, разделась бы донага.
Глава 26
Джон смотрел на Джареда, который не сводил глаз с роскошной груди Ди-Ди,
отчетливо проступавшей сквозь прозрачную ткань ночной рубашки. Она,
очевидно, выписывала белье из Голливуда, так как оно скорее подчеркивало
женские прелести, нежели скрывало их; глаза подростка, казалось, стали
величиной с блюдце.
Он был так поглощен открывшимся ему зрелищем, что Джон не смог удержаться от
легкой улыбки.
— Закрой рот, а то ворона влетит, — сухо заметил он. — Мы
пришли сюда не для того, чтобы ты пялился на нее. А вы, — обратился он
к вдове Форда, — накиньте что-нибудь. Я думаю, вы уже образовали
Джареда, и для одного утра вполне достаточно.
— Неправда, — возразил Джаред, его взгляд жадно ловил каждый изгиб
тела мачехи. — Я не прочь еще посмотреть.
Но Ди-Ди, усмехнувшись, взглянула на Джона, пожала плечами и удалилась в
свою комнату, шлепая голыми ступнями по паркету.
— Черт побери! — восхищенно воскликнул Джаред. — Она сзади
так же хороша, как и спереди. — Он провожал Ди-Ди жадными глазами, пока
та не скрылась из виду. Затем повернулся и легонько ткнул Джона локтем в
бок. — Вы это видели? Она специально так вышла, хотела посмотреть,
какое впечатление произведет на вас. — Круто развернувшись, он засунул
руки в карманы, чтобы скрыть свое возбуждение. — Она даже не обратила
внимания на то, что сделала со мной...
— Тебе семнадцать, Джад. — Джон по-свойски подтолкнул парнишку
плечом, прекрасно понимая, что во все времена подростковое вожделение не
давало покоя юношам. — Если бы ты не реагировал на подобные
предложения, твое дело было бы швах, парень.
— Понятно. Но вы ведь тоже мужчина, и притом не старый. Так почему...
— Хм... — Джон улыбнулся. — Не старый? Это только так кажется, я
едва скриплю...
— Не прикидывайтесь, лучше скажите: почему на вас это не подействовало?
— Черт... Если бы я знал! Не скажу, чтобы я не испытывал того же, что и
ты. Много лет назад вид обнаженной женщины приводил меня в экстаз.
— О Господи, только не это! — замахал руками Джаред и улыбнулся.
Сейчас он казался более беззаботным, чем привык видеть его Джон. —
Наверное, я не смогу спокойно смотреть на обнаженных девушек, пока не
оторвусь по полной программе, как вы.
Несколько минут спустя вернулась Ди-Ди, одетая в кимоно из алого шелка. Джон
заметил, что она успела причесаться, подкрасила ресницы и губы.
— Ну вот, джентльмены, — сказала она, глядя на них без
улыбки, — что я могу сделать для вас?
— Вчера мы узнали, что Форд перевел свои президентские премиальные за
последний год в чеки на предъявителя. Но они не упоминаются в описи его
имущества. И прежде чем мы сообщим в полицию, нам бы хотелось убедиться, что
в доме их нет. В связи с этим обстоятельством мы просим позволения осмотреть
ваши апартаменты.
Она равнодушно пожала плечами и отступила от дверей, пропуская их в комнату.
— Ради Бога... — Понимая, насколько безразлично это прозвучало, она
изобразила печальную гримасу. — Я была не в состоянии прикасаться ни к
чему, что связано с дорогим для меня человеком, поэтому все осталось так,
как было при Форде. Можете начать отсюда, если хотите. Я пойду оденусь.
На этот раз Джаред, проводив ее взглядом, не выказал восхищения.
— Мне такие не нравятся, — заявил он. — Она какая-то
двуличная. Не поймешь, что у нее на уме. То она говорит, что жуть как любила
моего отца, то ведет себя так, будто ей все равно, что он умер.
— Да, она непоследовательна, этого не отнимешь. Я пока не смог узнать
подробности ее жизни. Мне кажется, она из тех людей, которые стремятся все
время быть в центре внимания. — Джон указал на маленькое бюро в углу
комнаты: — Что, если ты начнешь с него? А я пока сниму книжки с полок и
проверю, нет ли там того, что мы ищем.
— Идет, — кивнул Джаред, но в какой-то момент остановился и
посмотрел на Рокета. — А как они выглядят, эти чеки?
— Хороший вопрос. — Джон вытащил копии чеков из кармана и протянул
юноше. — Вот. Это копии, которые вчера вечером передала мне Терри
Сандерс, исполнительный директор Форда Гамильтона.
— Вот незадача... — вздохнул Джаред — Проще найти иголку в сене. Что ж,
придется попотеть...
Тем не менее он внимательно изучил копии, и на Джона произвели впечатление и
старательность юноши, и желание продолжить неблагодарную работу, когда
полтора часа спустя они закончили поиски в гостиной и собирались продолжить
в спальне. Ди-Ди уехала в клуб, предоставив им полную свободу действий, и
Джаред начал осматривать свой участок без особого воодушевления.
Вместе они подняли огромный матрац, чтобы посмотреть, не скрывается ли что-
то под ним, когда смежная дверь отворилась и на пороге появилась Виктория.
— Джон!
В ее голосе звучала такая паника, что мужчины невольно обменялись тревожными
взглядами и опустили матрац.
Прежде чем Джон вышел из-за кровати, Виктория уже подлетела к нему. Ее глаза
бешено сверкали.
— Джон, о Боже, Джон! — По ее щекам потекли слезы. — Эсме
пропала.
Изнемогая от страха, Виктория могла только стоять посреди комнаты, тяжело
дыша и паникуя. Она видела, как Рокет обогнул кровать и, сделав несколько
больших шагов, остановился перед ней.
Он крепко взял ее за плечи.
— Объясни, что значит
пропала
?
— Это значит, что ее нет там, где она должна быть! — Голос Тори
был близок к истерике. — Ее нигде нет! Понимаешь?
— Окей, ш-ш... прости, это был глупый вопрос. Дыши поглубже, дорогая. И
позволь мне спокойно все обдумать. Это ведь и моя дочь тоже. — На смену
участливой интонации пришли холодные властные нотки. — Когда ты видела
ее в последний раз?
Эта неожиданная перемена заставила ее заморгать, глотая слезы, а вместе с
ними и тот ужас, который мешал ей сконцентрироваться.
— Примерно в начале десятого, — сказала она. — Ей надоело
принимать участие в наших поисках, поэтому я отправила ее к Хелен.
— И Хелен обнаружила, что ее нигде нет? Когда именно?
— Я не знаю, может, двадцать минут назад. — Она покачала
головой. — По крайней мере тогда она сообщила мне, а до этого искала
Эсме сама.
— Они занимались чем-то необычным до того, как девочка исчезла?
— Нет. Хелен говорит, что они играли в куклы, а потом Эсме
разговаривала по телефону с Ребеккой. Закончив разговор, сказала, что пойдет
ко мне...
— И она отпустила ее? — недовольно произнес Джон, качая головой.
— Конечно, отпустила, она же в своем доме и пошла к своей матери.
Он сильнее сжал ее плечи.
— Перечисли все те места, где ты искала ее.
— Везде в доме, включая кухню и комнаты Мэри и Барбары. Мы даже
цокольный этаж осмотрели, несмотря
...Закладка в соц.сетях
