Жанр: Любовные романы
На веки вечные
...ередит, сползая с
сиденья на колени. - Видишь, я на полу.
Будь послушной девочкой. Давай покажем Хиту, что мы умеем слушаться.
- Не хочу.
Внезапно тишину разорвали выстрелы, и такие громкие, раскатистые. Сэмми
вскрикнула. Еще одна смертельная очередь,
сотрясшая их джип. "Узи", машинально подумала Мередит. Такой же звук, как и у
"узи" Дэна.
Голиаф кинулся на стекло, зарычал, оскалил клыки. Сэмми все еще оставалась на
сиденье. Если не заставить ее лечь на
пол, пуля может угодить в нее.
- Сэмми! - Мередит перегнулась на консоли, стараясь как можно ближе оказаться
к дочери. - Сейчас же вниз! Ты
меня слышишь?
Девочка хлюпала носом, плакала, но все же расстегнула ремень. А когда
оказалась на полу, в темноте прогремел еще один
выстрел. В бой вступило ружье крупного калибра.
- Ниже! Ниже! - уговаривала Мередит. - Прижмись плотнее. Вот так.
Голиаф тоже спрыгнул с сиденья и встал над своей любимицей. По его позе
Мередит поняла, что пес скорее умрет, но
никому не даст дотронуться до нее. Оставалось только молиться, чтобы до этого не
дошло.
- Мамочка!
- Что, родная?
- Не уходи.
Мередит изо всех сил вжалась в консоль.
- Что ты, малышка, я здесь. Протяни руку и сможешь до меня дотронуться.
Сэмми изогнула ручонку и нащупала волосы матери.
- Будь со мной.
- Не волнуйся. Меня отсюда и дикие лошади не утащат.
Вечность. Теперь Мередит поняла значение этого слова. Вечность не имела
никакого отношения к единицам времени, из
которых вырастали столетия и складывались тысячелетия, простираясь в
бесконечности. Вечность была ее состоянием,
когда вдох занимал тысячу лет, шум выдоха рвал барабанные перепонки, а между
ударами сердца проходило столетие.
Вечность - это пребывание в кромешном мраке, когда непрестанно звучат разрывы
выстрелов и не знаешь, дотянешь ли
до следующего биения сердца. Лежать рядом со своим ребенком и не видеть его,
только ужасаться, почему он затих и как
будто не дышит. До рези в глазах вглядываться в золотистые кудряшки: нет ли на
них красных капелек крови. Вечность -
это сознавать, что твоя жизнь, какой бы жалкой она сейчас ни казалась, в руках
одного человека, который нырнул в темноту,
чтобы сражаться за тебя с твоими врагами. Это представлять его себе,
восстанавливать его образ в памяти, словно в вихре
размытых цветных картинок из книги.
Хит. Огромный, больше всех. Кожа смуглая, как старинная медь. Волосы всегда
нуждаются в расческе - растрепанные
на ветру пряди падают на лоб. Глаза изменяют цвет в зависимости от настроения:
то отливают сталью, когда он в гневе, то
становятся ясно-голубыми, когда смеется.
Вечность - это вспоминать прикосновения его рук, какое от них исходило
успокаивающее тепло и как они были нежны,
несмотря на свою силу.
Вечность - это представлять, как Хит держал ее за плечо, и горевать о том,
как легко пошатнулась ее вера в него.
Вечность - это чувство вины, потому что Хит где-то там, в темноте, может быть,
умирает за нес. И даже если выживет, как
бы она ни была благодарна Хиту, все равно какая-то частичка души не перестанет
его бояться.
Вечность - это ненавидеть себя из-за того, что сознаешь, как была не права.
Ужасно не права. Превратилась в какую-то
ненормальную женщину, полностью подвластную чувствам - и хорошим, и темным,
злым. Знать: как теперь ни старайся, все
равно не освободиться от жутких воспоминаний и не преодолеть беспричинные теперь
страхи.
Вечность - это лежать сейчас на полу, пока не расплющишь грудь и не
переломаешь ребра. Когда слезы заливают глаза и
губы беззвучно шепчут молитвы: за дочь, за себя и за того человека, чья жизнь
неразрывно связана с твоей. Просить у
Господа его защитить и надрывать сердце при мысли, что Хит ранен или убит, и
какой-то частью сознания понимать: хочешь
или нет, но ты безнадежно в него влюблена.
И наконец, вечность - это внезапно услышать, что наступила тишина и нет
больше никаких выстрелов, и видеть, что
пугающая, чернее черноты темнота еще плотнее обступила тебя со всех сторон.
Мередит подняла голову и, затаив дыхание, прислушалась. Но различила только
посвистывание ночного ветра в кронах
высоких сосен и пихт да поскрипывание покачивающихся могучих стволов.
- Мама, - прошептала Сэмми. - Где Хит?
Мередит вытянула шею и выглянула в окно. Фары седана по ту сторону дороги
погасли. Но эту кромешную тьму,
движущуюся, шуршащую, наполняли черные тени и, казалось, все разом двигались к
машине, если в них вглядываться.
Она услышала хруст гравия и снова вжалась в консоль. Руки и ноги обмякли.
Голиаф заскулил и зарычал.
- Тихо, - приказала Мередит.
Снова шаги. Кто-то приближался к джипу. Весь вопрос в том - кто? Она изогнула
шею и с таким напряжением
всматривалась в темноту, что саднящие глаза чуть не вылезли из орбит. В висках
громко и ритмично стучала кровь.
От несправедливости и ужаса всего происходящего хотелось кричать. Хит ушел и
погиб за них. А это возвращаются люди
Глена. И нельзя бежать - в наручниках Сэмми не понесешь. Оставалось ждать
смерти, сознавая, что крошечная дочь
окажется у Глена и пожалеет, что не погибла с матерью. Если малышка выдержит
годы издевательств, то вырастет таким же
психом и садистом, как ее отец.
В окне показался огромный силуэт, щелкнул замок дверцы. В образовавшуюся щель
хлынул поток прохладного воздуха, и
Мередит сжалась, ожидая ливня свинца. Страх сковал все тело.
- Вы здесь в порядке? - Низкий мужской голос заглушил все на свете. -
Мередит!
Огромные руки судорожно ощупывали ее. А она не могла произнести ни единого
слова, только, как выброшенная на берег
рыба, судорожно разевала рот.
Хит! Он не умер. Он здесь, рядом.
- Вас не задело? Эти мерзавцы вас не ранили?
- Ничего... я в порядке.
Шериф выпустил ее из рук, как горячую картофелину, и нырнул в зияющий
промежуток между сиденьями.
- Сэмми? - Он оттолкнул Голиафа с такой силой, что пес врезался в виниловую
обивку стенки, и поднял девочку с
такой легкостью, будто это была тряпичная кукла. - Как ты, малышка?
- Хит?
Мередит сидела и смотрела, как он опустился на водительское место и прижал
Сэмми к груди. Не говорил ни слова,
молчал и обнимал ребенка. Он дышал хрипло, прерывисто, тяжело.
Через несколько секунд Хит осторожно посадил Сэмми назад и вышел из машины.
Его силуэт терялся в темноте, когда он
взад и вперед ходил вдоль дороги. "Не хочет, чтобы его сейчас видели, -
догадалась Мередит. - Разнервничался, думал,
что нас ранило, и теперь пытается прийти в себя".
Когда он наконец вернулся к джипу, то казался спокойным. Мередит только
позавидовала: как бы ей хотелось тоже
расслабиться и не высматривать во мраке бандита с автоматом, ствол которого вотвот
озарится оранжевым пламенем.
- Вы в порядке? - наконец выговорила она.
- В полном. Ни одной царапины.
- Что... что там произошло?
Хит просунул руку между спинкой сиденья и дверцей, потрепал собаку по холке и
взбил волосы девочке.
- Ну что, малышка? Как себя чувствуешь?
- Хорошо. Только испугалась.
- Я тоже. Но теперь все в порядке.
Только и всего? Теперь все в порядке?
- Сколько... их было?
- Трое, - тихо ответил Хит. - Господи, как я хочу сигарету!
Сигарету? Мередит не знала, что он курит.
- Трое... И они все...
- Все в порядке. - И бросил взгляд на Сэмми, словно предупреждая, чтобы
Мередит выбирала слова.
Она оглянулась - темнота по-прежнему таила угрозу.
- Вы уверены... Я хотела спросить, вы уверены, что больше никто...
- Да. - Хит издал звук, отдаленно напоминавший смешок, но это был вовсе не
смех. - Я прошел и все проверил.
Он говорил настолько уверенно, что Мередит перестала следить, не приближаются
ли к ним неясные тени. Ссрдце-биение
замедлилось, но руки и ноги налились еще большей тяжестью.
Хит обошел "бронко" и открыл пассажирскую дверцу. Мередит ощутила его руки на
запястьях, и в следующую секунду
наручников уже не было. Кисти болели и в то же время потеряли чувствительность,
руки болтались, как деревяшки.
Морщась, она принялась сгибать и разгибать пальцы.
- Спасибо.
- Не за что. Лучше поздно, чем никогда. - Он порылся в бардачке, и через
секунду в темноте вспыхнул крохотный
огонек. - Извините. После такой передряги мне необходима сигарета.
Это напомнило Мередит об отце и его трубке. Вечность назад она так любила
садиться у очага напротив него и смотреть,
как дымок из трубки поднимается и вьется, точно венком осеняя его седую голову.
Она уперлась о сиденье руками и приподнялась, стараясь распрямить затекшие
ноги. Боль в коленях и запястьях стала
утихать. А шериф затягивался сигаретой: оранжевый огонек озарил его смуглое
чеканное лицо. Он выдохнул дым и сухо
произнес:
- Вместо того чтобы бежать в кусты. Не слишком по-мужски, но ничего не
поделаешь.
Мередит вгляделась в его лицо, не понимая, что он имел в виду. Потом
сообразила, что Хита, должно быть, тошнило. И
снова посмотрела в окно - какие ужасы таила тьма за стеклом. Он застрелил троих.
А потом подошел и проверил, точно ли
все убиты. Смотрел на них, дотрагивался.
И теперь заявляет, что ведет себя не очень по-мужски? Вышел против троих с
охотничьим ружьем и полицейским
пистолетом. В такой ситуации не испугаться способен только очень глупый человек,
а Хита глупым не назовешь. Он не из тех,
кто демонстративно играет бицепсами и подставляет лоб под пулю. Но когда
потребовалось, не отступил, рисковал своей
жизнью.
Хит выбросил сигарету и растер сапогом окурок.
- Надо обо всем сообщить. Мастерс вызывает третьего. Ответьте.
Почти тотчас же в эфире возник мужской голос:
- Босс? Я пытался связаться. Слава Богу, что ты меня вызвал. Здесь такое
творится - мы на ушах стоим!
Хит покосился на Мередит.
- Что ты имеешь в виду, Чарли? Прием.
- Федералы наступают на пятки. А у тебя в кабинете трое из окружной комиссии
дымятся от злости.
- Федералы? Ты о чем?
- О ФБР! Понятия не имею, откуда они прознали. Мы никому не сообщали. Но они
в курсе! Дело дрянь. Отсюда звонил
один человек - ты знаешь кто. И вдруг нежданно-негаданно нам на голову валятся
федералы и хотят забрать твою
подружку. Прием.
В свете приборов было заметно, как окаменело смуглое лицо Хита.
- Значит, у этого стервеца и агенты ФБР в кармане.
- Расскажешь об этом большому начальнику, - отозвался Чарли.
Хит выругался и ударил кулаком по рулю. Мередит вздрогнула.
- Я не могу отдавать ее в руки купленным агентам. Если звонил только
Дельгадо, нетрудно догадаться, что он вызывал
Календри. И вдруг оказывается, что задействованы фсдералы. Эти агенты явно на
содержании. Если арестованная попадет к
ним в руки, то никогда не увидит зала суда.
- У тебя нет выбора. Игра сделана. Если ты ее не привезешь, тебе крышка.
Прием.
Мередит прислонилась к дверце и стиснула руками колени. А Хит сидел и смотрел
на радио.
- Не могу, - наконец произнес он.
- Мастерс? - В динамике послышался сердитый голос. - Это вы, Мастерс? С вами
говорит Рой Ферпоссон. Вы меня
слышите?
Шериф вздохнул. Только этого не хватало. Окружной прокурор.
- Я вас слышу, Рой. Не кричите так громко. Прием.
- Везите эту Календри обратно. Немедленно. Я ясно выразился? Не знаю, где вас
черти носят, но советую поспешить.
Если через шесть часов ее не водворят в камеру, где надлежит быть арестованной,
можете попрощаться со значком шерифа.
- Рой, ее жизнь в опасности. Глен Календри связан с воротилами преступного
мира.
- Чушь! - В динамике затрещали помехи, и Мередит подпрыгнула. - Что вы
несете: воротилы преступного мира!
Вернитесь на землю! Вам грозят серьезные неприятности. Эта дамочка потчует вас
всякой нелепицей, а вы слушаете и
верите!
- Это не нелепица, Рой. Я это только что понял на собственной шкуре. Трое
неизвестных пытались столкнуть меня с
дороги. А когда выскочили из машины, мне показалось, что наступил День
независимости . Пришлось попрыгать под
девятимиллиметровыми очередями из "узи". Думал, не выберусь. Прием.
- Сукин сын! Что вы такое говорите? Слушать даже не хочу! Вы их уложили?
- А что надо было делать - ждать, пока они меня изрешетят? Прием.
- Дьявольщина! - В динамике загрохотало: видимо, Ферпоссон треснул кулаком о
стол. - Вы понимаете, что
наделали?
- Спас свою задницу. Прием.
- Вы, вероятно, убили трех агентов ФБР.
- Рой, - вздохнул Хит, - агенты ФБР не сталкивают людей с дороги, а потом не
открывают огонь, даже не показав
значков. К тому же я проверил: ни у одного из них нет никаких документов - ни
фэбээровских, ни каких-либо других.
- Хватит, Мастерс! - взревел Фергюссон. - Везите ее сюда! Поняли? Шесть часов
и ни минутой больше. Мы не хотим
неприятностей с федералами. И если вы нам их устроите, мы вас распнем, прежде
чем поджарят нас самих!
Хит отключил рацию. Мередит не знала, что сказать, как будто слова имели
какое-то значение. На карту поставлена его
карьера. Теперь шерифу ничего не оставалось, как отвезти ее обратно в город.
Хит положил руки на руль и уронил на них голову. Похоже, его надо было
уговаривать.
- Извините. - Он тихо рассмеялся и выпрямился. - Черт-те что!
- Я... - что-то мешало ей говорить, и Мередит сглотнула, - я очень
признательна за все, что вы сделали. И никогда не
забуду. Кроме отца, меня никто так не защищал. И он тоже так не защищал. Не
знаю, как вас благодарить. Простите, что
навлекла на вас неприятности.
- Мамочка, почему у Хита неприятности?
- Потому что он наш друг. Теперь, малышка, ему придется отвезти нас в
управление. Иначе у него отберут значок.
Сэмми забралась на консоль и посмотрела на шерифа.
- Блестящий? Ты его очень любишь, да, Хит?
Он уперся подбородком в грудь и посмотрел на значок. Потом отцепил его от
рубашки и подставил под лунный свет.
Выражение лица сделалось невероятно печальным; с минуту Мередит казалось, что
перед ней сидел растерянный мальчик. Но
вот, закрутив, как бутылочную пробку, Хит швырнул значок через открытую дверцу в
темноту, и он звякнул где-то вдалеке.
У Мередит екнуло сердце. Хит повернулся к ней и с улыбкой ответил девочке:
- Больше всего на свете я люблю тебя и твою маму, малышка.
- Хит, - перебила его Мередит, - это еще надо обсудить.
- Тут нечего обсуждать. Чтобы выбраться отсюда, мне понадобится ваша помощь.
Управитесь с переключателем
передач?
- Да, но...
- Никаких "но". - Хит выпрыгнул из джипа. - Мы не можем здесь дольше торчать,
как утки перед носом охотника.
Ключи в замке зажигания. Заводите. Когда я крикну, пускайте вперед. И не
тревожьтесь, если услышите грохот и
почувствуете, что задняя часть оседает. - И, наклонившись, добавил; - Только не
уезжайте без меня. - Он усмехнулся и
захлопнул дверцу.
Как будто она могла это сделать! Мередит не имела ни малейшего представления,
где находится. И не знала, как выживать
в здешних лесах. А главное, Хит спас их жизни, и не исключено, что не в
последний раз.
Она услышала звяканье металла и поскрипывание. "Бронко" все больше наклонялся
вперед. Мередит поняла, что Хит
приподнимал заднюю ось.
- Хорошо! Теперь давайте вперед!
Она включила первую передачу, нажала на газ и одновременно отпустила
сцепление. Из-под колес полетел гравий и
забарабанил по днищу. "Бронко" дернулся вперед, задние колеса ударились о землю
с такой силой, что амортизаторы
сработали до конца. Мередит нажала на сцепление и тормоз и перевела
переключатель передач в нейтральное положение. Хит
убрал домкрат. Она затянула ручной тормоз и, уступая ему место, пересела на
свое.
По шоссе ехали недолго. Мили через две он свернул на боковую дорогу, но
вскоре покинул и ее. Снял с консоли фонарь и
присоединил провод под панель приборов. Теперь освещались обе стороны колеи. Вот
показался охотничий домик. Хит
тщательно его осмотрел и проехал мимо. Мередит решила, что он не может найти
домик приятеля.
- Вы забыли, куда ехать?
Шериф бросил на нее странный взгляд.
- Нет, просто выбираю.
- Выбираете? - Мередит откинулась на спинку сиденья и замолчала.
Осмотрев не меньше полудюжины хижин, только через несколько миль Хит осветил
в лесу маленький бревенчатый
домик. Под навесом Мередит заметила старый красный грузовичок.
- Вот этот подойдет. Здесь несколько месяцев никто не бывал. Думаю, с
прошлого сезона. Хозяева приезжают на охоту
пару раз в году.
- Хотите здесь остановиться? - спросила она.
- Ничего подобного. Хочу поменяться машинами, - объяснил он, выключая свет и
зажигание. - На нашей теперь
далеко не уедешь. К утру всем постам будет разослана ориентировка.
Он собирался поменяться машинами? А говорил так, будто намерен мирно обсудить
это дело с владельцами грузовичка и
обо всем договориться.
- Вы же не хотите украсть автомобиль?
Хит выпрыгнул из джипа, предостерегающе посмотрел на Мередит и кивнул на
Сэмми.
- Я в жизни ничего не крал. Это очень плохо. Просто хочу купить нам новую
машину со стопроцентной скидкой.
Боже, если шериф это сделает, возврата уже не будет! Кража крупного
имущества. Укрывательство преступника.
Неподчинение правосудию. Потворствование и содействие преступлению. Может быть,
даже соучастие в краже ребенка.
Мередит слышала разговор по радио с окружным прокурором, и ее мучила совесть.
Она старалась убедить себя, будто ей
все равно, что станется с Хитом Мастерсом, только бы в безопасности была ее
дочь. Но голос совести заглушить не
удавалось. Если Хита не остановить, его жизнь окажется погубленной, карьера -
спущенной в туалет. Шериф отдавал им все.
Абсолютно все, отрезая себе пути назад.
Это уже слишком. В управлении она была так напугана за себя и за Сэмми, что
не могла задумываться о последствиях его
жертвы. Мередит открыла дверцу и вывалилась из машины.
- Хит, подождите! - И побежала вдогонку. - Нельзя воровать грузовик! Это
безумие!
Уже под деревьями он остановился и громко прошептал:
- Вы что, не можете говорить потише? Сэмми услышит. Я не хочу, чтобы она
считала меня вором.
- А кем вы окажетесь, если стащите машину? - Мередит понизила голос. - И это
называется образцовый офицер
полиции! Давайте лучше поговорим.
- О чем?
Она схватила его за рукав.
- Нельзя этого делать! Вы же шериф! В работе - вся ваша жизнь. И я не позволю
вам се губить.
Брови Хита удивленно изогнулись.
- Не слишком ли поздно? Разве у меня есть выбор? Обратно я не могу вас
отвезти. Если что-нибудь случится... ну не
могу, и все... Эти субчики стреляют настоящими пулями. И чтобы не подставить им
задницы, нам нужна другая машина. Эта
подходит. Хозяева не появятся здесь несколько месяцев и не заявят о пропаже.
Может быть, еще удастся ее вернуть так,
чтобы владельцы ничего не узнали.
- А если они приедут завтра? Или через пару дней? Вы играете с удачей в
рулетку.
- Приходится.
- Вы можете меня выслушать? У нас есть другой вариант.
- И какой же?
- Вы даете мне ружье и "бронко". Отец учил меня стрелять; я уверена, что
вспомню, как только возьму в руки оружие.
Хит хмыкнул и сделал презрительный жест рукой.
- Не смейтесь! - обиделась Мередит. - Все прекрасно . получится. Мы
представим дело так, будто я вас заставила...
- Она запустила пятерню в волосы, лихорадочно прикидывая, что бы сказать. - Я
вас ударю... конечно, не сильно, только
чтобы оставить синяк. А вы расскажете, что я вас вырубила и удрала.
Хит смерил ее оценивающим взглядом.
- А что потом?
- Убегу. Исчезну. Как раньше. Я это умею.
- В машине шерифа? Когда каждый полицейский будет за вами охотиться? Стоит
мне доложить о вашем исчезновении, и
будут перекрыты все шоссе. Когда вы бежали из Нью-Йорка, у вас был фактор
неожиданности. Теперь такого не ждите. Вы
не проедете и десяти миль, как вас прищучат. И переправят в Нью-Йорк. Бай-бай!
Только я не хочу это брать на свою
совесть. Не пройдет!
Хит вырвал рукав и пошел прочь. Мередит было погналась за ним, но сзади
закричала Сэмми:
- Мамочка, не уходи!
Мередит затравленно посмотрела на джип.
- Я здесь! Я никуда не иду! - Потом обернулась к удалявшемуся Хиту. -
Вернитесь! - Она вдруг испугалась, что в
домике кто-то есть. - Постойте!
Но Хит не остановился. Тогда Мередит подняла с земли камешек и швырнула ему
вдогонку. Хит вздрогнул.
- Ну надо же! - Он пошел обратно, сапоги с чавканьем месили грязь. - От
горшка два вершка - и ударили меня по
голове?
- Нам надо поговорить.
- Боже милостивый, так говорите!
- Я не могу позволить вам влезать в это дальше. Вы и без того по самые уши в
дерьме, так, что не отмыться. Хотите
добавить к своему списку подвигов еще и кражу? Подумайте, Хит! Надо найти какойто
иной выход. Иначе мы зайдем
слишком далеко.
- Уже зашли. Я укокошил троих из крупнокалиберного ружья. И позвольте вам
заметить, ружья, зарегистрированного на
мое имя. Как тут отмоешься? Никак, дорогая. Уже никак. Фергюссон не шутит: если
я не привезу вас обратно, он меня, как
пить дать, вздернет.
Мередит закрыла лицо руками.
- Тогда привезите.
- Что?
- Мама! - пискнула Сэмми из открытого окна машины. - Здесь темно. Я боюсь. Ты
обещала не уходить!
- Я здесь, малышка. - Она отняла ладони от лица.
- Идите к дочери, успокойте ее. А я уже большой и знаю, что делаю.
- Коверкаете себе жизнь, - прошептала Мередит, - вот что вы делаете!
- А вы на что рассчитывали?
В этом и заключалось самое ужасное. Раньше она ни о чем не задумывалась. Хит
был се спасательным кругом, а она
помышляла только об одном: как бы вытащить из передряги себя и Сэмми.
- Вы меня просили помочь. Вспоминаете? Говорили, если я отправлю вас обратно
в Нью-Йорк, то подпишу вам
смертный приговор. Неужели вы считали, что я могу это сделать, не исковеркав
свою жизнь?
У Мередит задрожали колени. Задрожало все внутри. Почему-то она решила, что
можно просто уехать, раствориться в
темноте, замести следы и Глен их никогда не найдет. И вот теперь наблюдала, как
Хит шаг за шагом разрушал все, что было
ему дорого в жизни.
- Я... я не подумала! - воскликнула она. - О, Хит, простите, я просто не
подумала!
Он взял в ладони ее лицо.
- Перестаньте, Мсрри, не надо. Я не должен был вам этого говорить. Решение
принимал я, и никто другой. И принял бы
такое же, что бы вы ни сказали.
- Что я наделала! - Ее голос дрожал. - Если вы так поступите, дороги обратно
не будет. Боже, что я наделала!
- Успокойтесь. Я сам этого хотел.
- Я позволила Дэну уничтожать себя. Потом уничтожать Сэмми. А теперь
позволяю, чтобы его тень из могилы
уничтожала вас! Где же конец? - Мередит горестно вздохнула и указала пальцем
себе под ноги. - Я решила! Я остаюсь
здесь! Не хочу, чтобы Календри испортил вам жизнь. Довольно с него моей и Сэмми.
Хит поднял ее голову за подбородок.
- Вы ему ничего не позволили. Вы здесь - значит, по-прежнему боретесь. Что же
до меня, то в ответе за это я, а не вы.
Я все обдумал, Мередит. Я знаю, что делаю. И знаете что?
- Что?
- Мой выбор чертовски мне нравится.
Глава 22
Пикап, который Хиту удалось завести, соединив напрямую провода, оказался
старой развалиной - "фордом" с двумя
ведущими мостами. Когда-то он был красным, но так облупился и облез, что почти
не осталось краски. Однако бежал он еще
хорошо и имел большое заднее сиденье, где разместились Сэмми с Голиафом. В
задней части запасливые хозяева закрепили
пять наполненных бензином канистр, которые оказались очень кстати.
Пересадив Сэмми и Голиафа в украденный пикап и переложив туда вещи, Хит не
терял ни минуты и отправился в путь. За
ним на джипе следовала Мередит. Они доехали до места, где произошла перестрелка.
Здесь он доложил об инциденте по
радио, просил привести в порядок дорогу и прислать машину за убитыми. Потом снял
с консоли портативную рацию, забрал
фонарь и подтолкнул Мередит к пикапу.
- Не понимаю, зачем нас сюда принесло? - удивилась она.
- Во-первых, - объяснил Хит, - я не могу оставить трупы на дороге. Назовите
это идиотизмом, но только представьте:
проезжает пожилая дама, замечает здешнее побоище - и инфаркт. И во-вторых,
оставить мой "бронко" поблизости от того
места, где мы взяли пикап, - значит, подать знак: "Мы украли машину". А так след
оборвется здесь.
- Вы стали рассуждать как преступник.
- Я рассуждаю как шериф. Поэтому полицейские так и опасны, если сбиваются с
истинного пути.
По дороге к охотничьему домику приятеля Хит то и дело сворачивал с шоссе,
возвращался назад, всячески сбивая с
толку возможных преследователей. И только убедившись, что хвоста нет, направился
прямо к цели. Даже сообщив о месте
перестрелки, он был уверен, что у Майка его искать не станут. Хит редко виделся
с приятелем и не был в его охотничьем
домике несколько лет. Шоссе вело через горы к федеральной автостраде. Наверняка
решат, что он рванул именно туда. Ведь
преступники, как правило, стараются удрать как можно дальше, не догадываясь, что
лучшее укрытие - прямо под носом
местной полиции.
Хит чувствовал, что Мередит считала себя виноватой и мучилась угрызениями
совести. Хотел ее утешить, но не мог
подобрать нужных слов. Да, он затеял побег только ради того, чтобы спасти ее и
Сэмми. Но говорить об этом не стоило.
Ехали в молчании - трудном, напряженном молчании. Собака и девочка спали.
Мередит привалилась к пассажирской
дверце - видимо, невольно хотела отстраниться от него как можно дальше - и так
сильно вцепилась пальцами в
подлокотник, что побелевшие костяшки, казалось, светились в темноте. Мередит
очень расстроена его кражей автомобиля.
Хит хотел напомнить ей, что дело касается жизни и смерти. А когда речь идет о
том, чтобы выжить, мужчина способен на
многое, чего никогда бы не совершил при других обстоятельствах. Но потом решил,
что она это понимала и без него.
- Мередит; вы не хотите поговорить? Может быть, вам станет легче, если мы еще
раз все обсудим? В ответ она только
покачала головой.
- Считаете себя виноватой в том, что гибнет моя карьера. Правильно?
- Да. И еще мне обидно... да нет... ничего. Только вот... - Она покачала
головой. - Нет, ничего.
- Значит, что-то есть, если за сорок миль вы не сказали ни единого слова.
- Не знаю, о чем говорить.
- А вы не думайте. Говорите, и все. Вы что-то в себе пережевываете. Я хочу
знать что.
- Все на свете. - Мередит схватилась руками за голову. - Но гла
...Закладка в соц.сетях
