Жанр: Любовные романы
На веки вечные
...м узнать -
и чем быстрее, тем лучше. С правдой
он справится, а с неизвестностью и ложью - нет.
Мередит стояла у плиты и помешивала в кастрюле суп. Голову сверлила нелепая
мысль: последний ужин. Сразу после
еды они с Сэмми уедут. После того, что сегодня случилось, выбора не оставалось:
Хит заметил потерянную контактную
линзу и съехавший парик. Она поняла это по его глазам, по тому, как сказал "до
свидания". Теперь шериф непременно выяснит
правду - дело только во времени. И тогда он ее арестует. Такая уж работа у Хита
Мастерса.
На глаза наворачивались жгучие слезы. Мередит их сморгнула: нельзя
показывать, как она расстроена. От этого их отъезд
дастся Сэмми еще тяжелее.
- Мамочка, мы вернемся обратно? - спросила сидящая за столом девочка, и ее
голос дрогнул.
Мередит улыбнулась.
- Может быть, малышка. Наверное. А сейчас, пока разогревается суп, сбегай в
свою комнату и выбери одну большуюбольшую
игрушку, которую ты хочешь взять с собой. Ладно? Я оставила место на
заднем сиденье.
Сэмми нахмурилась.
- Я не хочу игрушку.
- Дорогая, я тебе много раз объясняла, почему нам надо ехать. Хит видел меня
без контактной линзы.
- Ему что, не нравятся голубые глаза?
- Послушай, Сэмми, если мы не уедем, шериф рано или поздно узнает, кто мы
такие. И тогда полиция отправит нас
обратно в Нью-Йорк. Ты этого хочешь?
- Нет. - Глаза девочки округлились. - Я хочу остаться здесь.
- Нельзя, малышка. Я тоже предпочла бы остаться. Но чтобы тебя спасти,
необходимо уехать. Порой жизнь не
оставляет выбора. - Мередит заставила себя улыбнуться. - Мы вместе, это не так
уж плохо. Ну беги, выбери игрушку.
Только смотри, самую любимую.
Сэмми убежала, и Мередит снова повернулась к плите. Как бы она хотела сюда
возвратиться! Но это возможно, если
только случится чудо. Например, если она уладит все юридические неурядицы в НьюЙорке.
Или если умрет Глен. Он
стареет. Сколько ему сейчас? Кажется, шестьдесят шесть. Всегда есть угроза
инфаркта.
Мередит оборвала себя - смерть Глена ничего не решит. Кто бы ни встал у руля,
ее до конца жизни не оставят в покое.
Но все-таки приятно вообразить, что нечто может вернуть их с Сэмми сюда. Что
она обретет свободу влюбляться, давать
обещания и строить будущее.
Мередит горько улыбнулась. Кто ее герой? Хит, который сейчас копает на нее
материал. А когда дороется до правды,
отошлет в Нью-Йорк. Она этого хочет? Еще одного мужчину на свою голову?
Перед тем как выехать из города, надо купить несколько банок дешевой
аэрозольной краски, чтобы скрыть прежний цвет
машины. А покрасив кузов, поедет через пригороды и поменяется номерами с какойнибудь
машиной.
Улизнет и не оставит следа. Кража ребенка - юридически наказуемое
преступление. Хит придет в ярость, обнаружив, за
что Мередит в розыске. Воровка детей! Хуже некуда. Удар под дых - преступница
проскользнула у него между пальцев.
Гневу не будет предела - стащила собственного ребенка! Шериф сначала действует,
а потом думает. Закон есть закон, все
остальное для него не важно. А Мередит нарушила этот закон.
К счастью, даже с помощью компьютерной сети потребуется некоторое время,
чтобы обнаружить, кто она такая. Надо
знать, кого искать. А у него в распоряжении только внешнее описание. Худший из
вариантов. С такими данными Хит проведет
у экрана всю ночь. А то и до завтра ничего не найдет. А мать и дочь уже будут в
дороге на перекрашенной машине с чужими
номерами. Попробуй найди!
На новом месте они начнут все заново, и больше Мередит не позволит себе никем
увлечься. К чему ей мужчины?
Заниматься любовью? Она это ненавидит. Даже выходить замуж, чтобы поправить
финансовое положение, - предприятие
сомнительное. Дэн был состоятельным, даже очень богатым человеком. Красивые
дома, красивая одежда. Замужем за
Дэном Календри она всем этим владела. Но красивые дома были тюрьмами со строгим
режимом.
Довольно играть с жизнью в русскую рулетку. Ни один мужчина больше не получит
над ней власть - ни морально, ни
юридически - и не дотянется до ее дочери. Мередит больше никогда никому не
поверит.
Слишком больно, слишком страшно...
Слезы, которые Мередит так долго сдерживала, хлынули. Она сердито смахнула их
со щек, злясь на себя, что увлеклась
Хитом и нафантазировала об их будущем. Мужчины все одинаковы - им не может быть
веры. И вполне естественно, что
этот Мастерс больше печется о своей работе, чем о ней.
- Извини, мамочка, но я правда не хочу уезжать.
- Не расстраивайся, милая. Вот устроимся на новом месте и заведем тебе щенка.
- Я хочу Голиафа. Он мой друг, и я его люблю вот так.
Уголком глаза Мередит заметила, как девочка развела руки, и тяжело вздохнула.
- Знаю, любимая, но нам надо ехать. Так что давай думать о хорошем. Со щенком
будет очень забавно.
Неожиданно свет над плитой замигал и погас. Мередит нахмурилась.
Электричество отключилось. Она выглянула из окна и увидела, что солнце
садилось за горы. Как быстро опускались
сумерки! Старая проводка вздумала посмеяться над ними в последний раз.
Потрясающе!
- Мамочка, здесь темно! - Сэмми прижалась к Мередит.
- Не так уж темно, чтобы мы не могли поесть. Ложка нужна? Поторапливайся,
дочка, а то придется доедать в темноте.
В полутьме они принялись за скудную трапезу. Мередит пожалела, что уложила
кофты на заднее сиденье. Вечер выдался
холодный. И если бы они оставались дома, пришлось бы включать отопление.
К тому времени, когда они покончили с едой, почти совершенно стемнело.
Опасаясь, что дочь замерзнет, Мередит
быстро поднялась из-за стола.
- Поехали, малышка.
- А посуду разве не будем мыть?
Мередит улыбнулась:
- Ты что, забыла? Мы уезжаем! Сегодня нам не надо убираться на кухне. Мистер
Гантрум заплатит из моего взноса, и за
нас все сделают.
Сэмми слезла со стула, и ее лицо стало совершенно несчастным.
- Я хочу попрощаться с Голиафом.
- Я бы тоже очень хотела...
Громкий стук в подсобке не дал ей закончить. Мередит резко обернулась и
увидела, что на кухню входит какой-то
мужчина. От неожиданности она отпрянула, но даже при этом черты его лица
показались знакомыми. Он сделал еще шаг:
мужчина был не кем иным, как продавцом энциклопедий, которого вчера укусил
Голиаф. На кухню ворвался еще один
человек.
- Что вам здесь надо? - спросила Мередит дрогнувшим голосом. - Сэмми, иди в
свою комнату.
- Нет, Тамара, стой, - вкрадчиво сказал коммивояжер. - Стой где стоишь.
Будешь делать, что тебе говорят, и мы не
застрелим твою маму.
Тамара?! Мередит перевела взгляд на пистолет. Сердце екнуло, остановилось и,
подскочив к горлу, закупорило его,
словно комок желатина.
Еще не в силах поверить, Мередит посмотрела на вошедшего вслед за
коммивояжером человека. Высокий худой
блондин. Она моментально его вспомнила. Тот самый, что на стоянке у супермаркета
спросил, как проехать, и на которого так
злобно рычал Голиаф. "Боже, Глен все-таки нашел нас!"
Мередит не знала, сколько времени простояла в оцепенении. Но стоило
двинуться, как коммивояжер толкнул ее, и она
потеряла равновесие; попыталась устоять на ногах, но ей уже заворачивали руку за
спину. Вспыхнула боль, и в следующее
мгновение Мередит почувствовала у виска дуло пистолета.
- Не шуми, стерва! - прорычал он.
Что толку кричать? Даже если бы Хит был дома, он бы ее не услышал.
- Сэмми, беги!
Но девочка стояла, ее трясло от страха. Огромные испуганные голубые глаза
сияли в полумраке.
- Заткнись! - Дуло пистолета предупреждающе впилось Мередит в висок. - Больше
ни слова.
Но она не послушалась и снова закричала:
- Сэмми, беги! Беги!
Но блондин не дал ей убежать, схватив за волосы. Сэмми взвизгнула и вскинула
к голове руки - туда, где ощутила
острую боль.
- Не трогай ее! Ты... животное! Ох!.. - Коммивояжер сильнее завернул ей руку
за спину, и она прикусила губу, не желая
показывать, как ей больно. - Отпусти волосы! Это же маленькая девочка!
Блондин молча протащил Сэмми через кухню и усадил на стул. Девочка
всхлипывала от страха. Только бы освоболиться,
и Мередит бы задушила его голыми руками! Ее тоже заставили подойти к стулу и
сесть.
Боже! О Боже! Только на такую молитву она и была способна.
Коммивояжер достал из пиджака блокнот и ручку, швырнул перед ней и выпустил
руку.
- Напишешь Глену письмо, - приказал он. - Я буду диктовать. В правом верхнем
углу поставь число двухнедельной
давности.
Мередит не могла вспомнить, какой идет месяц, не то что число двухнедельной
давности.
- Сегодня двадцать второе мая, - подсказал коммивояжер. - Поставь
одиннадцатое.
Шарик ходил ходуном по бумаге, и буквы получались такими, словно их выводил
паралитик.
- Черт тебя побери! Пиши нормально! Иначе я вышибу из твоей девчонки мозги!
Мередит судорожно вздохнула и попыталась унять дрожь в руке. Ей все-таки
удалось нацарапать число.
- Теперь дальше, - приказывал коммивояжер. - "Дорогой Глен!"
Написав обращение, Мередит почувствовала, как от всего происходящего в душу
заползает холодный ужас. В ушах
возник и нарастал неприятный звон. Не проронив ни слова, она вывела все, что ей
диктовали, - решила оставить Тамару под
опекой деда. "Плохо с деньгами", - подсказал коммивояжер. В конце концов она
поняла, что у Глена девочке будет лучше.
И в заключение просила устроить Тамару как можно быстрее.
- Прекрасно, - похвалил ее брюнет и убрал в карман блокнот. - А теперь
вставай.
Не сводя глаз с испуганной дочери, Мередит вскочила на ноги. Обогнула стол,
схватила Сэмми на руки, стала уговаривать
не бояться. Говорила, что все будет в порядке, и, конечно, лгала.
Коммивояжер ткнул ей в спину пистолет, оторвал от ребенка и подтолкнул из
кухни в гостиную. Мередит выгибала шею,
стараясь разглядеть, что делал белобрысый с Сэмми, пока не захлопнулась дверь.
Девочка тут же начала плакать, и ее крики
разрывали материнское сердце.
- Налево! - раздалось сзади, и сразу же последовал грубый толчок в спину.
Мередит смутно понимала, что ее ведут в спальню.
- Что... что вы собираетесь делать?
Коммивояжер не ответил, только продолжал толкать перед собой и, когда ноги
женщины уперлись в кровать, сильно
толкнул ее в спину, и Мередит упала лицом вниз. Он скрутил ей запястья, потом
лодыжки. И все это время мать слышала, как
плакала Сэмми.
- Моя дочурка... Пожалуйста, не пугайте ее. Коммивояжер вытащил что-то из
кармана пиджака. Мередит скосила глаза и
увидела шприц.
- А теперь ты будешь баиньки, - сообщил он таким тоном, от которого у Мередит
по спине побежали мурашки. -
Когда заснешь, мы тебя развяжем, потом немного подкрутим газовый камин, чтобы не
сработала контрольная горелка, и
откроем кран. К тому времени, когда твой дружок приедет тебя навестить, ты
будешь безвозвратно далеко.
Мередит уставилась на него, не веря собственным ушам. Неужели ее собираются
убить?
Коммивояжер снял колпачок с иглы, направил ее вверх и нажимал на поршень до
тех, пока не брызнула чистая, без
пузырьков, жидкость.
- Все будет выглядеть как несчастный случай. Люди решат, что ты замерзла,
включила камин и заснула. Поэтому не
почувствовала запах газа.
Холод страха пробежал по позвоночнику и, проникнув внутрь, узлом завязал
желудок. Глен одним выстрелом решил убить
двух зайцев: получить постоянное опекунство над внучкой, потому что умрет ее
ближайшая родственница, и избавиться от
опасной свидетельницы, которая слишком многое знала.
- Вы ненормальный! Вам это так просто не сойдет!
Она начала извиваться, пытаясь освободить руки. И тут ее разум сковал
парализующий ужас. Мередит поняла, что ее
скрутили бархатным шнуром. Эти люди предусмотрели все: бархат не оставит на коже
отметин, как обыкновенная веревка.
Мужчина склонился над ней. Иголка плясала рядом с ее рукой.
- Это не больно. Почувствуешь укол, и все.
Она корчилась, стараясь уклониться от шприца.
- Вот увидите, правда выплывет и вас обвинят в убийстве.
Коммивояжер схватил ее за плечо.
- Расслабься, Мэри. Ты просто уснешь.
Мередит запрокинула голову и ударила связанными ногами ему по коленям.
- Да успокойся же ты! Говорю тебе, это не больно!
То, что смерть предстоит безболезненная, утешало несильно. Сэмми! Ей нельзя
умирать и оставлять свою маленькую
дочку. Да еще с таким человеком, как Глен. Пожалуйста, Боже! Только не с Гленом!
Иголка уже царапала кожу Мередит, когда из кухни донесся крик:
- Дельгадо, сюда! Девчонка смывается!
Дельгадо выругался, швырнул шприц на кровать и выскочил из комнаты.
Грохот шагов раздался по всему дому. О стену саданула дверь - громко, как
ружейный выстрел. Смертельно боясь за
дочь, Мередит так дергала руки и изгибалась пополам, стараясь освободиться, что
упала с кровати и больно ударилась
плечом о туалетный столик. Желудок бешено сокращался от позывов к рвоте, и
горячие волны подкатывали к горлу.
Она лежала и, тяжело дыша, старалась, чтобы ее не вырвало. В тишине сумерек с
улицы раздавалась брань мужчин. Беги,
девочка, беги! Никогда в жизни Мередит не чувствовала себя столь отчаяннобеспомощной.
- Хит! Помоги нам, Хит!
Она выкрикивала его имя и понимала, что это бесполезно. Он все еще был в
управлении и никак не мог ее услышать.
Глава 18
Стараясь не обращать внимания на скулеж и метания Голиафа, Хит сосредоточился
на экране компьютера. Ему не
хотелось верить тому, что он видел... Будь все проклято! Он нашел преступника.
Или - в его случае - преступницу. Мэри
Календри, закоренелая воровка детей.
Пожалуй, только овалом лица женщина с фотографии напоминала Мередит, которую
он знал. Каштановые волосы до плеч
пестрели светлыми прядями, огромные глаза были голубыми, как у Сэмми. Надо
отдать должное - женщина проделала
колоссальную работу по изменению своей внешности.
Едкое отвращение, как жидкий огонь, обжигало гортань, когда он просматривал
ее дело. Такое дерьмо не отмыть. Не
подчинилась распоряжению суда и увезла ребенка из штата Нью-Йорк в то время, как
там рассматривалось дело об опеке.
Обвинения умопомрачительные. Этой дамочке штрафом не обойтись. Похищение ребенка
и пересечение с ним границы
штата - преступление серьезное.
Неудивительно, что так испугалась, когда он стал называть ее Мерри. Мерри и
Мэри звучит одинаково. Наверное,
потеряла от страха голову.
Хит в ярости тыкал негнущимся пальцем в курсор и снова и снова просматривал
информацию. Ну не полный ли идиот?
Неужели он был таким слепцом? С самого первого дня существовали все основания ее
заподозрить. Но он увлекся ее
огромными карими глазами, ее беззащитностью и не захотел верить, что женщина,
возможно, в розыске.
И соседка, черт бы ее побрал, это понимала. Почувствовала, что шериф в нее
влюбился, и потворствовала его увлечению.
Но Хит тут же признался себе, что такое обвинение несправедливо: в чем, в чем, а
в этом Мередит не обвинишь - она его не
заманивала. Наоборот, все в ней кричало: "Не подходи!" Ни одного намека, что
хотела бы сблизиться. И сама отстранялась,
если он делал подобную попытку.
Перечитав файл в очередной раз, Хит взялся за телефон, намереваясь по личным
каналам подсобрать информацию - и
совсем не обязательно официальную, - по опыту зная, что полицейский может больше
выудить из сплетен, чем из
официальных отчетов. В Нью-Йорке у него не было знакомых копов, зато один
приятель-полицейский общался с кем-то из
тамошних. Через него можно связаться с нью-йоркскими ребятами и узнать все что
надо из первых рук.
Почему Мередит подалась с дочерью в бега? Этот вопрос он собирался задать
первым. Если ее муж умер, каким
образом женщина оказалась в суде и почему вообще возникло дело об опеке? Кто
подал иск? Родственник? Если так, то кем
он приходится Сэмми? Почему вообще пришло кому-то в голову отбирать у матери
ребенка?
Хит начал набирать номер, но в это время ротвейлер принялся так яростно
кидаться на дверь кабинета, что чуть не
допрыгнул до стеклянного переплета в верхней половине.
- Голиаф! - Хит метнулся к собаке и, схватив за ошейник, удержал от
очередного прыжка. - Что на тебя сегодня
нашло?
Ротвейлер залаял и затряс головой. И в который раз за вечер Хит вспомнил
первую встречу собаки и Сэмми. Пес пришел
точно в такое же возбужденное состояние, словно девочка находилась в соседней
комнате и ей грозила смертельная
опасность. У Хита по спине пробежал холодок: он давно понял, что нельзя
игнорировать Голиафа, когда тот ведет себя
подобным образом. Однажды шериф совершил такую ошибку и через несколько секунд
смотрел в дуло обреза.
Хит оттащил от двери Голиафа, вернулся к столу и набрал номер Мередит.
Телефон звонил бесконечно.
- Черт побери! - Он грохнул трубкой об аппарат.
Грызущее чувство беспокойства нарастало со скоростью катящейся вниз лавины.
Он снова посмотрел на собаку и встал
- рассудок боролся с интуицией.
- Ну что, приятель? Всеми силами хочешь сказать, что что-то не так?
Ротвейлер попытался вырваться и метнуться к двери. Хит вздохнул.
- Дай мне закончить очень важное дело. А Сэмми от нас в десяти милях.
Голиаф грозно зарычал и поднялся на задние лапы, упершись передними хозяину в
грудь. Шериф посмотрел на телефон:
Мередит не отвечала, а это на нес не похоже. Конечно, существовала возможность,
что она просто удрала. Но лучше было
проверить.
- Ладно, если считаешь, что это необходимо, поедем посмотрим.
Пес кружил у ног Хита, а в приемной прямиком кинулся к двери - так, что чуть
не сбил с ног зазевавшегося
полицейского. Голиаф уже пританцовывал у дверцы джипа, когда шериф вышел на
улицу. Хит заторопился, но у самой
машины обронил ключи и долго искал их в тусклом свете автомобильной стоянки -
занятие не из приятных, тем более что
ротвейлер все время мешал.
К тому времени, когда Хит нашел ключи и сел за руль, он уже изрядно злился и
на собаку, и на себя. Ну, хватит, говорил
он себе. Ты бесишься потому, что боишься встретиться с ней. Долг полицейского
предельно ясен: Мередит в розыске
за преступления и, если вы с ней снова увидитесь, ты должен ее арестовать. И
никаких "если" и "но".
Впервые Хит почувствовал, что работа ему осточертела.
Страх. Мередит ощущала на языке его металлический привкус. Наступила полная
темнота. И дом был черен и молчалив,
как могила. Только сквозь окно над ее головой в комнату пробивался слабый лунный
свет. Тени двигались и наползали на нее.
Женщина напряглась и прислушалась. Удалось ли Сэмми ускользнуть? Мередит молила
об этом Бога, но в то же время
боялась за девочку. Неужели она пролезла через забор и оказалась на пастбище? И
до сих пор скрывается где-то в густой
траве?
Господи! Там всюду змеи и полудикие коровы. Мередит не знала, кого страшиться
больше: тварей, способных укусить,
или людей, пустившихся за дочерью в погоню? И так и так Сзмми в большой
опасности. И мать не может ничем ей помочь.
Скрученная, как теленок перед закланием, она не способна помочь даже себе.
Мередит продолжала дергаться и извиваться, пытаясь освободить руки, и,
перекатившись на бок, больно ободрала о пол
щеку. Что-то попало ей в рот. Она попыталась сплюнуть. Шерсть Голиафа. Вспомнив
о собаке, сразу подумала о ее хозяине.
Горло сдавило рыдание, на глаза навернулись слезы. Несколько минут назад звонил
телефон. Может быть, это звонил Хит?
Боже, только бы он догадался, что что-то не так!
Но самой большой пыткой было не знать, что случилось с Сэмми. Мередит
потеряла всякое чувство времени. Как давно
убежала дочь? Десять минут назад? Двадцать? Она представила девочку одну в
темноте, плачущую и испуганную.
Внезапно дом наполнился звуками: захлопали двери, по полу прогрохотали
тяжелые шаги. И на их фоне едва различимый
тонкий, испуганный детский плач. Сэмми! У Мередит оборвалось сердце.
- Голиаф! Голиаф! - снова и снова раздавался в темноте се бесполезный призыв.
Собака не услышит и на этот раз не прибежит.
- Слушай, Нельсон, запри маленькую чертовку в ванной и не выпускай, пока я не
покончу с ее матерью.
"Голос коммивояжера", - решила Мередит и сама удивилась, почему до сих пор
думала о нем как о коммивояжере. Если
этот человек что-то и распространял, то только смерть. Она посмотрела на лежащий
на кровати и ждущий своего часа шприц.
Услышала шаги в коридоре. Сейчас ее убьют. Неужели она будет спокойно лежать и
ждать?
Ну нет! Зачем облегчать им дело? Может быть, удастся спрятаться в темноте?
Мередит загнанно огляделась. Кажется, лунный свет стал ярче, разливаясь по
комнате расплавленным серебром. Даже
если она откатится в угол, ее заметят.
Кровать. Мередит сомневалась, что сумеет связанная пролезть под нее, но
перекатилась на живот и распласталась на
полу. Отталкиваясь ногами, протиснулась в щель и оказалась под кроватью в тот
момент, когда Дельгадо появился на пороге.
Мередит услышала, как он остановился. Тишина. Только тяжелое дыхание мужчины.
- Черт бы ее побрал, теперь баба удрала. - Дельгадо со злости пнул кровать
ногой. Потом с треском распахнул дверь
подсобки. - Вот дерьмо!
- Ты что, ее не связал? - спросил из коридора Нельсон.
- Еще как связал! Думаешь, я совсем ку-ку?
Совсем. Сама Мередит первым делом заглянула бы под кровать. Она прикусила
губу, чтобы удержаться от истерического
смеха, и слушала, как люди Глена обыскивали другие комнаты, открывали двери,
сдвигали мебель. То и дело раздавалась их
злая ругань. Но вот бандиты вернулись в спальню.
- Она где-то здесь. Говорю тебе, я ее крепко связал. Далеко ей не уйти.
- Послушай, Дельгадо, - отвечал Нельсон, - если мы запорем дело, босс нам
поотрывает головы. Только подумай:
двое здоровых мужиков не справились с женщиной и ребенком!
- Заткнись! Это ты упустил девчонку!
- Она меня укусила.
- Ох как разжалобил!
Мередит не могла себе представить, что Сэмми на такое способна. Укусить
взрослого мужчину! Славно, девочка, славно!
Еще недавно она забилась бы в угол и тряслась от страха. Мередит знала, кого
благодарить за такие перемены. Слезы снова
навернулись на глаза. Хита. И конечно, Голиафа. Эти двое представляли собой
бесподобный дуэт и дали Сэмми то, что не
сумела мать: чувство безопасности и появившуюся вместе с ним внутреннюю силу.
Вот если бы оба сейчас были здесь! Это желание оказалось настолько велико,
что Мередит еле удержалась, чтобы не
выкрикнуть, как Сэмми, их имена.
- Ты проверял под кроватью? - спросил блондин.
Молчание. И затем:
- Дьявол! - В следующую секунду из темноты вынырнула и стала шарить по полу
рука. Мередит вжалась в стену, но
Делыадо схватил ее за ногу и заорал: - Есть!
Затем плечо Мередит рвануло болью - это бандит потащил ее из-под кровати и
ободрал о раму руку. Женщина
обрадовалась боли: значит, ее смерть не будет похожа на несчастный случай.
Синяки и ссадины - достаточное
свидетельство для коронера.
- Осторожнее! - завопил Нельсон, словно прочитав ее мысли.
Делыадо, разозлившись, толкнул ее на кровать. Мередит шлепнулась на спину и
тут же услышала, как что-то упало на пол.
- Дьявольщина! Шприц!
Как крысы в поисках корма, мужчины поползли по полу. Мередит молила, чтобы
они не нашли шприц, и в то же время ей
стало страшно: как же ее убьют? Уснуть - это по крайней мере не больно.
Внезапно комнату залил свет - яркий, ослепляющий луч. Какое-то мгновение
Мередит думала, что один из убийц
включил карманный фонарь. Но в следующую секунду услышала скрип тормозов.
- Мать его! Машина!
Мужчины метнулись к окну и выглянули наружу. Мередит мгновенно попыталась
укатиться обратно под кровать, даже не
почувствовав боли, когда снова стукнулась о туалетный столик.
Хит! Кто же еще мог подъехать к ее дому? Мередит испугалась за него: как бы
шериф не попал в ловушку, и закричала:
- Хит, осторожнее! Осторожнее!..
Делыадо обернулся и ударил ее ногой в живот.
- Заткнись, безмозглая телка!
Мередит подтянула колени к подбородку, судорожно пытаясь вдохнуть, но из
горла вырывались лишь свистящие звуки.
Глаза застилала испещренная яркими вспышками тьма. О Боже!
В спаренном луче фар Хит заметил в окне спальни силуэты двух мужчин. Что за
черт? Один из них сжимал в руке
блеснувший, как зеркало, предмет. У шерифа похолодело внутри. Оружие. И в ту же
секунду он услышал крик.
Хит схватил рацию и нажал на микрофоне клавишу передачи.
- Мастерс вызывает третьего. Срочно!
Ответила диспетчер второй смены Сара Бревер:
- Вас слышу, шериф. Прием.
Голиаф прыгнул к нему на колени и стал царапать когтями дверцу. Но Хит
отпихнул его на пассажирское сиденье.
- Нападение на Герефорд-лейн, 1423. Двое мужчин, оба вооружены. Собираюсь
ворваться внутрь. Требуется помощь.
- Герефорд-лейн, 1423. Высылаю помощь. Конец связи.
Хит не заглушил двигатель и не погасил фары: свет будет слепить преступников
и послужит ему хоть каким-нибудь
прикрытием. Распахнув дверцу и прикрываясь ею, как щитом, он выпрыгнул из
"бронко"; следом за ним бросился Голиаф.
В лучах фар собака выглядела фантастически - весом в сто пятьдесят фунтов,
черная как смоль, она огромными
скачками неслась к дому. Хит и глазом не успел моргнуть, как ротвейлер
распластался в воздухе, оттолкнулся от крыльца и
метнулся в окно. Стекло разлетелось вдребезги, и осколки, отражая свет фар,
сверкающим ливнем хлынули в комнату.
Словно пушечное ядро, Голиаф ударил в грудь стоявшего ближе к окну человека.
Того отбросило навзничь, пистолет выпал
из руки и, стукнувшись о пол, с невероятным грохотом разрядился.
Сразу показалось, что до дома не меньше сотни миль. Хит не побежал прямо к
крыльцу, а стал петлять, исчезая в тени и
позволяя свету слепить своих противников. Ему казалось, что он продирается
навстречу урагану. Мысли лихорадочно
перескакивали с одного на другое: незнакомцы, оружие, крик Мередит. Он не имел
ни малейшего представления, кто эти
люди и почему они в ее доме. Знал лишь одно: они опасны, у них оружие.
С каждым приближающим его к дому шагом шериф схватывал все больше и больше
деталей. Машины у дома не было -
значит, неизвестные пришли сюда пешком. Судя по крикам Мередит, она скорее всего
в спальне. И никаких признаков Сэмми.
Слава Богу, он обратил внимание на странное поведение Голиафа. Пес знал,
каким-то образом все чувствовал.
Хит бежал к крыльцу, и в голове ме
...Закладка в соц.сетях
