Жанр: Любовные романы
В сладостном плену
...ла в легкой ночной рубашке.
Голос Торгуна заставил ее поторопиться. Она прямо-таки скатилась с мягкого
матраса и встала на пол. В такой знаменательный день она должна выглядеть
как можно лучше. С этой мыслью она поспешила к тяжелому деревянному сундуку
с одеждой, намереваясь выбрать все самое лучшее.
Быстрее одеться и — туда, где разговаривают мужчины. Впопыхах она совершенно
забыла надеть обычный передник, и потому оказалась только в легком платье
небесно-голубого цвета с узкой талией и глубоким, окаймленным кружевами
вырезом на шее. И то и другое самым выгодным образом подчеркивало все
достоинства ее фигуры. С живописно рассыпанными по плечам длинными волосами
Бретана бросилась к двери в гостиную, совершенно позабыв, что еще не обута.
— Но это же неслыханно — платить серебром!
Хаакон выглядел так, как будто его ударили чем-то тяжелым.
— Она моя дочь, — примирительно пояснил Магнус.
Эта новость исторгла из горла короля какое-то зловещее рычание. Он и
помыслить не мог, что Торгун когда-нибудь получит столько денег, пусть даже
за возвращение такого сокровища. Это, право же, слишком. С таким богатством
он вполне сможет купить корабли, заплатить наемникам и, может быть, даже
вступить в борьбу за трон. Ярлы могут отказать своему королю в поддержке,
если он окажется неспособным защищаться от нападения первенца Харальда.
— А ты подумал о том, как может распорядиться мой брат таким
богатством?
— Меня это мало волнует, — поспешил ответить Магнус. — Для
меня важно только то, что моя дочь благополучно вернулась. И свое обещание,
данное Торгуну, я выполню.
Занавес, отделявший комнату, где разговаривали мужчины, от остальных
помещений, раздвинулся, и взору Хаакона предстало видение, к созерцанию
которого он был совершенно не подготовлен. Перед ним, во всем блеске своей
красоты, в великолепном небесно-голубого цвета льняном платье, выразительно
подчеркивающем контуры бюста и стройных бедер, стояла Бретана. Ее волосы,
почти доходившие до пояса, придавали ей вид облаченного в мантию ангела.
Впечатление, произведенное ею на Хаакона, не осталось для Бретаны
незамеченным.
У Хаакона даже челюсть отвисла при виде такого зрелища.
— Да, это стоит любых денег! — произнес он восхищенно.
Слова эти были произнесены по-скандинавски, но плотоядное выражение его лица
не нуждалось ни в каком переводе, так что Бретана все поняла.
Вообще-то она привыкла не обращать внимания на такую бесцеремонность, однако
как-то ее очень встревожило выражение проницательных голубых глаз, под
взглядом она почувствовала, что ее как будто бы раздевают.
Слыша из своей комнаты голоса, она подумала, что посетителем был Торгуй.
Теперь же видя перед собой целую группу скандинавов, она поняла неуместность
своего вызывающе откровенного наряда.
— Прошу прощения за свой уход, — мягко произнесла она, опуская
глаза и поворачиваясь, чтобы возвратиться в свой мирный уголок, где она
будет под защитой Бронвин. Бретана не успела сделать и шагу, как была
остановлена голосом Магнуса, который произнес:
— Бретана, это наш король Хаакон. При этих словах девушка застыла. Так
вот оно что. Теперь понятно, почему она с самого начала уловила что-то до
боли знакомое в облике незнакомца. Ожидая увидеть Торгуна, она лицезрела его
младшего брата. Медленно и осторожно Бретана повернулась к гостям Магнуса.
Но как только она снова поймала взгляд более смуглого брата Торгуна, ее
охватила невольная дрожь, волной пробежавшая по спине.
Черты его лица и в самом деле напоминали Торгуна: широкая линия рта, высокий
лоб, даже то, как росли волосы на голове, но вот глаза — в них было что-то
странное. Форма та же, что и у Торгуна, но где-то глубоко внутри них таилась
злоба.
Глаза Хаакона прожигали ее насквозь и, только уступая Магнусу, она подавила
в себе инстинктивное желание сбежать, зная, что Магнус не позволит ей этого
сделать.
— Так вот какие плоды принесли усилия моего брата. Теперь я понимаю,
сколь приятным было его возвращение домой.
От этого комплимента Бретана почувствовала себя неловко из-за содержащегося
в нем грубого намека, да еще и потому, что он отражал действительное
положение вещей.
— Отец, — взвешивая слова, произнесла Бретана, — мне не
знакомы ваши обычаи, равно как и формальности приветствия.
Сами по себе эти слова были достаточно почтительны, однако сказаны не
столько для соблюдения этикета, сколько для того, чтобы Магнус извинил ее за
теперешнюю неловкость.
Она посмотрела на Магнуса, как бы прося у него совета, однако Хаакон
опередил его.
— Вы приветствуете нас уже одним своим присутствием, миледи. Надеюсь,
пребывание среди чужеземцев до сих пор не доставляло вам чрезмерных
неудобств?
— Я далеко от дома, но мой отец был предельно внимателен к тому, чтобы
ни я, ни моя спутница ни в чем не нуждались. А ваш брат...
— Да-да, а мой брат?
При этих словах Хаакон насторожился как хищник, готовый броситься на свою
жертву.
— Ваш брат... сделал мое путешествие настолько удобным, насколько было
возможным в тех обстоятельствах.
Бретана почувствовала, как к ее щекам приливает кровь. Она опустила голову,
чтобы ни Магнус, ни Хаакон не заметили разливающейся по ее лицу краски
смущения.
— Какие добрые слова вы находите для своего сопровождающего, или, может
быть, похитителя?
— Хаакон! — резко и сердито прервал его Магнус. —
Обстоятельства, которые сопутствовали возвращению моей дочери, были не
самыми благоприятными, но их нельзя было предотвратить. Сейчас важно только
то, что она теперь здесь, со всеми вытекающими из этого последствиями.
— О да, конечно, — извиняющимся тоном произнес тот. —
И
наследницей
, — добавил он про себя. — Примите мои поздравления по
поводу воссоединения вашей семьи. А теперь, прошу меня извинить, леди
Бретана, я должен покинуть вас. И хочу надеяться, что скоро мы увидимся
вновь.
— Да, сэр, — ответила она, очень надеясь в душе, что этого не
произойдет.
Как только массивная дубовая дверь за Хааконом и его свитой закрылась,
Бретана почувствовала, как ее тело медленно освобождается от напряжения этой
почти невыносимой встречи. Это ощущение сопровождалось громким вздохом. Хотя
она почти ничего не знала о Хааконе, за исключением того немногого, что о
нем говорил Торгуй, было в нем такое, что почему-то сильно ее беспокоило.
Она думала о том, какие же разные все-таки оба брата, не замечая
устремленного на нее взгляда Магнуса.
— Ты устала? А ведь день только-только начался. Я, кажется, недооценил,
чего стоило тебе это путешествие.
— О нет, ничего.
Бретана вовремя удержалась от дальнейших объяснений, которые могли бы
подвести ее. В конце концов, Хаакон — король. Любые, пусть самые
незначительные, промахи в отношениях с ним могли бы не понравиться Магнусу.
А впрочем, неважно. Придется ли ей вообще встречаться с ним после того, как
она станет женой Торгуна?
— То есть, я хочу сказать да. Я и вправду устала с дороги. Мне бы,
наверное, помогла прогулка на свежем воздухе. Могу я выйти на улицу?
С утра у нее было хорошее настроение, что не замедлило благоприятно
сказаться на ее отношении к отцу, и все же в его присутствии она чувствовала
себя неуютно и как-то скованно. В общем она хотела бы побыть наедине с
собой.
— Ты моя дочь и вольна ходить куда угодно. Прогулка — это ты хорошо
придумала. Рынок в это время дня прямо-таки кипит. Думаю, что Бронвин сможет
показать тебе лавки с товарами. Кроме того, гардероб, который я приготовил,
может быть дополнен привычными для тебя вещами, а Бронвин хорошо знает
местных торговцев тканями и портных. Говорят также, что она может даже
поторговаться с ними на нашем языке. Впрочем, леди с твоим положением не
должна заботиться о ценах.
С этими словами Магнус поднял крышку изысканно отделанной стеатитовой
шкатулки, стоявшей на столе, вытащил из нее кошелек из мягкой кожи, который,
судя по звону, был наполнен монетами, и вложил его в руку Бретаны.
Посмотрим, насколько тебя удовлетворят наши наряды.
Не желая слушать никаких возражений дочери по этому поводу, Магнус сомкнул
ее тонкие пальцы вокруг кошелька.
— Право же, мне это доставит огромное удовольствие.
Бретана опустила глаза, выражая этим свое согласие.
— Да, конечно, я попрошу Бронвин. С этими словами она поспешила в свою
спальню, думая о том, что предложение Магнуса по крайней мере отвлечет ее от
беспокойных размышлений по поводу предстоящего визита Торгуна. Она же тем
временем займется тем, что ей посоветовал отец, а по возвращении он встретит
ее долгожданной новостью о том, что она скоро станет невестой Торгуна.
Последние несколько дней, в течение которых они с Торгуном придерживались
навязанных им обоим непривычных правил поведения, были наполнены для нее
болезненным беспокойством. Последнее сладостное, но такое краткое ночное
свидание только распалило ее жадное стремление к ее крепким объятиям и
жадным поцелуям любимого.
Торгуй был ее первым мужчиной. Теперь же, после встречи с ним, она и
представить себе не могла, как все эти годы одиночества она обходилась без
его горячих ласк. Может быть, предложение Магнуса хоть на какое-то время
отвлечет ее от страстного томления.
Бретана сказала о своих планах Бронвин, после чего та оделась сама и
нарядила свою питомицу, дополнив ее облегающий голубой наряд, который она
носила с утра, шафранового цвета верхним платьем. Она же, преподав ей
несколько ценных советов, — как вести себя на рынке, — вывела ее
из дома Магнуса на узкую улицу, извивавшуюся вниз по холму. Так они дошли до
торговой площади, своей веселой суетой напоминавшей развороченный
муравейник.
До этого Бретана видела все это скопление прилавков только мельком, во время
своего первого робкого знакомства с Трондбергеном. Теперь же она могла
позволить себе более подробно познакомиться с представшими ее взору
сокровищами. Надо сказать, что ее приятно удивило и обилие, и качество
продаваемых товаров. Это казалось необычным для относительно небольшого
города. Однако Бронвин, с уверенным видом знатока, прожившего в этом
затерянном в фиордах месте на целый месяц дольше Бретаны, пояснила, что
Трондберген является основным торговым центром на западе страны.
На рынке были широко представлены продукты расположенных вокруг города ферм,
однако не это делало торговлю столь оживленной. Это было место бойкого
прибрежного товарообмена, участниками которого были не только скандинавы из
других северных стран, но и дружественные фризы, славяне и ютландцы. Как
истинные люди моря, викинги Трондбергена вели дело с размахом, открыто
продавая свои товары с прилавков, которыми была уставлена главная улица
города. Своими деловыми рейдами они содействовали торговой репутации
Трондбергена, вот почему можно было нередко видеть, как по его узкому и
глубокому фиорду проплывали корабли других северных стран.
Щедрость Магнуса Бретана в полной мере оценила в тот момент, когда тележка,
которую вез хускалар Кнут, начала ломиться от купленных ею товаров. В
Глендонвике прижимистый Эдуард часто отказывал ей в деньгах на необходимые
покупки. Теперь же она испытывала подлинное наслаждение, копаясь в тканях и
разных украшениях, которые предлагали ей торговцы.
Из бесконечного разнообразия цветных тканей, которые предпочитали местные
женщины, Бретана выбрала несколько кусков отличной льняной материи своего
любимого цвета — лаванды. Накидку она сошьет из переливающегося белого
шелка, а рукава и подол украсит блестящими нитками.
Купленные вещи были просто изумительны, а качество таково, которого Бретана
никак не ожидала от людей, закосневших в язычестве. Но еще более
поразительными были ювелирные изделия из золота и серебра местных ювелиров.
Если раньше Бретана не знала, что ее отец богатый человек, то теперь на'
этот счет никаких сомнений не было. Казавшийся небольшой кошелек с серебром,
который он ей вложил в ладонь, позволил купить все, что она хотела, в том
числе две выпуклые серебряные броши, на которых были изображены
переплетенные тела двух вздыбленных мифических чудовищ, а также не менее
великолепный ручной браслет из чистого серебра, массивная центральная часть
которого была целиком выполнена из этого благородного металла, а края — в
виде набегавших друг на друга черненых волн.
Ювелир явно знал, кто такая Бретана. Он настоятельно советовал приобрести
еще и инкрустированные бусинками серьги, а завершить весь ансамбль витым
серебряным хлао, который на белокурой головке Бретаны выглядел как
изысканный венок из цветов. Все покупки стоили денег, которые могли бы
составить вполне хорошее состояние.
Несмотря на бурные протесты Бронвин, Бретана пополнила ее гардероб
несколькими яркого цвета платьями и плащами, которые хорошо шли к полноватой
фигуре женщины.
Волоча за собой доверху набитую тележку, Бретана, Бронвин и Кнут пробирались
через плотную толпу к дому. На всем пути их сопровождали перешептывания
людей, с любопытством наблюдавших эту сцену.
Приближаясь к дому, Бретана подумала о Торгуне и ускорила шаги. Наконец она
почти побежала по мостовой, и ее запыхавшиеся спутники уже не поспевали за
своей стремительной хозяйкой.
Торгун уже, наверное, все сказал
, — уверяла она себя. Она помолилась
про себя, чтобы Магнус согласился на этот долгожданный союз, который сделает
ее счастливой.
На то же надеялся и Торгун, когда он наблюдал за безмолвной реакцией Магнуса
на свою просьбу. Почтенный викинг отошел от поклонника своей дочери и
обогнул большой обеденный стол. Затем он неторопливо опустил свою согбенную,
но еще преисполненную гордости фигуру в кресло, специально предназначенное
для хозяина дома.
— Ты храбр, что обратился ко мне с такой просьбой, — как само
собой разумеющееся, произнес Магнус.
Надежды Торгуна на будущее с Бретаной казались теперь уже далеко не столь
оптимистичными, как раньше. Надо быть очень и очень осторожным, иначе он
рискует не только своими деньгами, но и, вполне возможно, жизнью. Магнус не
должен знать, что он лишил его дочь девственности.
— Да, ярл Магнус достаточно храбр для того, чтобы защитить свою дочь.
— Ты думаешь, она нуждается в защите? Магнус казался озадаченным.
Упершись ладонями в крышку стола, он с большим усилием поднялся с кресла.
Торгуй уловил раздражение Магнуса и поспешил объяснить:
— Хотелось бы надеяться, что нет. В конце концов она, дочь самого
могущественного ярла Трондбергена, известного и как великий воин, и как
мудрый коммерсант. И все же, многим не по душе, что твой ребенок наполовину
саксонского происхождения, дочь женщины, которая, будучи леди в собственной
стране, тем не менее волей обстоятельств стала здесь рабыней. Конечно, наше
общество не имеет кастовых предрассудков, но думаешь, многие забудут,
сколько наших братьев, сыновей и отцов семейств пали на земле саксов? И
только выйдя замуж за брата короля, Бретана будет в безопасности, даже когда
она лишится твоей защиты.
Магнус знал, что состояние его здоровья ни для кого не является секретом,
достаточно просто взглянуть на него, и тем не менее он был раздражен
упоминанием о том, что и он смертей. И вообще, он не думал так быстро
выдавать Бретану замуж. До сих пор все его мысли были заняты исключительно
тем, как узаконить ее права в качестве наследницы и дочери.
И все же Торгуй прав. А что, если он умрет раньше, чем будут подтверждены ее
права по рождению? Торгуй же молод, уверен в себе и, конечно, такой надежный
защитник, с которым мало кто отважится поспорить.
Магнус склонил голову набок, и, на мгновение задумавшись, опустил глаза.
Внезапно он вновь поднял их и пристально посмотрел на невозмутимое лицо
Торгуна.
— А как ты думаешь обеспечить ее будущее? У тебя что, есть какие-то
тайные запасы серебра, у тебя, опального принца, который искал мою дочь
только ради награды за ее возвращение!
Этого вопроса Торгуй ужасно боялся, но избежать его было невозможно.
Возраст возрастом, а одурачить Магнуса еще никому не удавалось. Оставалось
говорить только правду.
— Тебе известно, что большого состояния у меня нет, но я кое-что
заработал торговлей. Достаточно, чтобы содержать жену. И, кроме того, если
ты все еще собираешься соблюдать наше соглашение...
— Твоя награда за то, что ты сделал, — это такие гроши по
сравнению с тем состоянием, которое однажды получит Бретана. И ты, конечно,
учитываешь это, обращаясь ко мне с такой просьбой.
Последние слова Магнус произнес резко и подозрительно. Его больше беспокоило
не состояние собственного здоровья, а мотивы Торгуна, которые заставляли его
искать руки его дочери.
— Я считаю, что твое состояние — это твое дело, а никак не мое, —
спокойно ответил Торгун, теша себя надеждой, что с этим деликатным вопросом
он справился как нельзя лучше.
Магнус подошел к небольшой деревянной полке, закрепленной на дальней стене
помещения, и налил себе стакан вина рубинового цвета. Не поворачиваясь к
Торгуну, он продолжал:
— Вопрос о замужестве моей дочери нельзя решать так скоропалительно. Я
подумаю об этом. А сейчас возьми свое серебро из шкатулки около дверей. Если
я соглашусь на твою просьбу, можешь использовать его как свою часть
приданого невесты.
— Я ваш должник, ярл Магнус.
Сначала Торгуй намеревался отказаться от серебра, надеясь, что такая
щедрость еще больше укрепит его шансы как будущего зятя. Однако, находясь
рядом с денежной шкатулкой Магнуса и получив его разрешение на причитавшуюся
ему сумму, он не смог противостоять такому давнему и знакомому искушению,
прилив которого он ощутил в себе. А если его план не удастся и Магнус
откажется? Ведь тогда он останется ни с чем.
В случае же согласия Магнуса все его состояние, в конечном счете, и так
будет его. Ну а если нет, то он по праву заработал награду за Бретану.
Магнус услышал звук открываемой крышки шкатулки, звон монет...
Торгуй остался доволен тем, как все прошло. Он никогда и не надеялся на
немедленное согласие Магнуса. Такое важное решение он никогда не примет в
спешке.
Учитывая все обстоятельства, можно надеяться, что судьба впредь будет
благосклонна к нему, и тогда все, о чем он мечтал, ради чего трудился в поте
лица, все, что он заслужил, вся власть и положение в обществе, по праву
принадлежащие ему, но вырванные у него завистливой жадностью и трусостью
Хаакона — все это будет его, в том числе и Бретана. Прекрасная Бретана, до
сих пор не понимающая своей огромной ценности в качестве дочери Магнуса,
ошеломленная и смущенная тем, что она узнала о своем происхождении и
жаждущая обрести в нем своего защитника.
Как же милостива к нему судьба, наградив его всеми этими богатствами. Итак,
он ждет два дня, если же и тогда Магнус не согласится, то он вновь заявит о
своем намерении стать ее мужем.
Глава 14
— Торгун?
Судя по тону Бретаны, она уже не один раз пыталась привлечь внимание
молодого человека, глубоко погруженного в свои мысли. Торгун повернул голову
и увидел сияющее радостью лицо Бретаны. Без какого-либо участия воли в его
груди возникло странное и такое теплое чувство, под влиянием которого сжатые
губы Торгуна сложились в мягкую приветливую улыбку. По лицу викинга с
крупными выразительными чертами Бретана пыталась угадать ответ на свой
безмолвный вопрос.
— Твой отец скоро скажет свое слово. Но прежде он, наверное, захочет
узнать, что ты сама об этом думаешь.
На лице Бретаны заиграла чарующая улыбка, которой вторили излучающие радость
глаза.
— Отец согласится. Я буду настаивать на этом. А потом мы будем вместе,
как нам того хочется.
Не долго думая она привстала на цыпочки, обняла широкие плечи Торгуна и, в
состоянии безудержной радости, попыталась поцеловать его. Но не успели их
губы сомкнуться, как Торгун отвернул голову, взял ее кисти в свои большие
руки и отодвинул девушку назад.
— Леди, — смеясь, сказал он. — Вы увлекаетесь. Я ведь только-
только просил вашей руки. Не стоит забывать, что наша свадьба должна сокрыть
тот грех, который мы уже совершили. Ваш отец думает, что я только
сопровождал его дочь.
Бретана даже оторопела от сознания того, как же она могла, да еще при свете
дня, так забыться. Торгуй, конечно, прав. Так рисковать было бы
непростительной ошибкой.
— Да, конечно, — произнесла она испуганно, оглянувшись в поисках
свидетелей этой сцены и облегченно вздохнув, когда увидела, что их носильщик
уже отнес покупки в дом с заднего крыльца. Единственным свидетелем ее порыва
была Бронвин.
— Да, сэр, а теперь я должна идти и поговорить с отцом. У меня есть
много что поведать ему о своих чувствах.
С этими словами Бретана поспешила в дом, оставив улыбающегося Торгуна под
лучами яркого полуденного солнца.
— Отец! Я бы хотела поговорить с тобой. Магнус повернулся к дочери,
своей дочери, хотя сам он с трудом верил в это. И кто-то думает, что он
сможет расстаться с ней?
Хотя он и чувствовал, что Бретана по-прежнему чуждается его, все же, по
сравнению с их первой встречей, когда она вся пылала гневом, ее отношение к
нему несколько смягчилось. Магнус очень надеялся, что постепенно между ними
окрепнут узы, которые и должны связывать отца и дочь. Выражение его лица
говорило о том, что он чем-то озабочен.
— Ты смотришь так, как будто прекрасно знаешь, о чем я буду с тобой
говорить. Торгуй...
— Да, я хочу этого! — Бретана прервала Магнуса неожиданно
настойчиво. — Я хочу быть его женой.
Настойчивость дочери насторожила старого викинга.
— Должен сказать, что твой пыл озадачил меня. Я и не думал, что ты так
быстро примиришься с мыслью о своем происхождении, а тем более захочешь
выйти замуж за того, кто совсем недавно был для тебя чужеземцем.
Внезапно Бретана поняла, что ей как-то надо примирить свои чувства с
разумом, а то Магнус сразу же поймет, почему она так стремится соединиться с
Торгуном.
— Отец, только случай помешал мне выйти замуж в Англии. По саксонским
обычаям я уже давно могла бы сделать это, а по скандинавским и подавно.
Торгуй вызволил меня из множества опасностей, которые сопутствовали нашему
путешествию. Он завоевал мое доверие, а теперь я прошу, чтобы ему доверился
и ты.
Бретана взяла его руки и крепко сжала своими ладонями. В ожидании ответа
Магнуса она выразительно свела вместе свои тонко очерченные брови.
От страстной мольбы дочери доброе лицо Магнута просветлело.
— Я понимаю твое желание, дитя, и не собираюсь противоборствовать ему.
Но надо многое обдумать. Я так долго жил без тебя, и поэтому ты должна
понять мое нежелание так быстро расстаться с тобой.
Увидя, с каким нетерпением Бретана все еще ждет его ответа, он сказал:
— Завтра я сообщу свой ответ. Уверен, что одна ночь ожидания — это не
так уж долго.
Бретана протянула к отцу обе руки, повернула их ладонями вверх и протестующе
воскликнула:
— Но...
И тут же замолчала, осознав, что, несмотря на то обожание, с которым
относился к ней Магнус, есть все же предел и его чувствам. Сейчас лучше
попридержать язык. Близится час ужина, а рассвет следующего дня принесет ей,
вне всякого сомнения, долгожданный ответ.
— Хорошо, — спокойно ответила она, — я выслушаю твой ответ
завтра. Знаю, что он будет мне по сердцу.
Бретана вышла из большого зала и направилась в свои комнаты, чтобы вместе с
Бронвин разобраться в новых приобретениях. Магнус улыбнулся. В самом главном
это была истинная дочь Эйлин. Эта гордая и полная достоинства осанка,
мелодичный смех и особенно прекрасные фиолетовые глаза — все, все будило
глубоко запрятанные в его душе воспоминания о женщине, которая когда-то
овладела его сердцем.
Его союз с Тири не был основан на любви. Это была неприятная сделка,
устроенная их семьями. Единственной радостью был теперь уже погибший сын,
которого она подарила ему. И Эйлин, и Ингвар наполнили жизнь Магнуса
надеждой, которой его лишила Тири. И вот теперь, когда сын пал на поле
битвы, а Эйлин на крыльях собственного страха улетела обратно на чужие
берега Северного моря, ему осталось единственное сокровище — Бретана.
Магнус считал ее великим даром Бога. Вот почему в отличие от других отцов,
которые были бы только рады породниться с королевской семьей, он чувствовал
на себе бремя ответственности за столь долгое пренебрежение (в течен
...Закладка в соц.сетях
