Жанр: Любовные романы
Чудеса случаются
...му ему известной целью. Потому
и основал базу именно на Шелте, где находился один из таких артефактов.
Обычно его очередной вояж выглядел так: он оставлял записку с датой своего
последнего отбытия, совершал прыжок, следуя поставленным условиям,
возвращался с помощью обнаруженного телепорта назад и заносил в комп
координаты его местонахождения. Только после этого следовал следующий шаг.
Разумно. Если бы он просто стал прыгать с одного телепорта на другой без
промежуточных остановок, то каких-либо шансов найти его в этой межзвездной
чехарде не представлялось бы возможным Хкаси-телепорт на Шелте, обладавший
собственным псевдоразумом, наверняка помнил координаты последнего
переноса...
Я действительно умею общаться с этим телепортом, но, если бы не более или
менее разумно сформулированные условия переброски, я бы не взялся за
предложенное дело, невзирая ни на предложенные деньги (которых я не взял,
так как своих имелось предостаточно), ни на известный интерес. Так как не
собирался застревать навечно в каком-нибудь неизвестном мире, не обладающем
межпланетными средствами перемещения. Из записей Валигаса следовало, что ко
времени своего последнего прыжка он успел обнаружить двадцать миров с
хкаси-телепортами, причем семнадцать нашлись за пределами Известного Космоса
и были неизвестны Федерации. Только вдуматься - голова кругом идет. Двадцать
телепортов. И только три известных, хотя и недосягаемых, о чем я уже
говорил, - умельцев пользоваться этими артефактами было катастрофически
мало.
Да, а сейчас наконец все стало на свои места - после слов Тай.
Вот за какой легендой гонялся Остин Валигас!
Пока в последнем мире, необходимом для завершения его поисков, сам не
попал в западню местной легенды о Пророчестве.
Оказаться в двух шагах от цели связанным по рукам и ногам... На столько
лет! Как подумаешь, так жутко становится. Но - сочувствие сочувствием, а
теперь нужно было продумать неожиданно открывшиеся новые возможности. Итак,
в его сознании уже заложено знание о двадцати телепортах в разных мирах, и
ему было достаточно еще одного, чтобы создать телепорт там, где ему было
необходимо самому. Исключительно удобно, между прочим, иметь столь мощное
средство пространственного перемещения прямо возле своего собственного дома.
Представляю его триумф, если бы задумка удалась... Но оставим триумф в
покое. Я уже догадался, на что он надеялся Теперь ему нужен был человек,
который нес в себе знание хотя бы об одном телепорте. Объединив с ним
сознание, он получил бы свой двадцать первый ключ. Пусть даже телелорт был
бы одним из тех, которые он уже посетил Ведь псевдоразум на каждого
пользователя настраивается индивидуально... Проклятие! Не знаю, как там на
самом деле, но чувствую, что может сработать И если сработает, мы покинем
мир Хабуса вместе, помахав ручкой местному Пророчеству с его Волшебными
Зверями и Кругами Причастия.
Хорошие новости...
Да нет - просто отличные.
Осталось добраться до места и выяснить, не фантазия ли это воспаленного
разума измученного человека...
- Не было, Тай, - наконец ответил я. - Не было такой возможности.
Какое-то время мы ехали молча, и между нами призрачной тенью повисла
некая недоговоренность. Через пару километров грязную каменитовую дорогу
начал затягивать какой-то странный низовой туман, казалось выползавший из
зарослей по бокам, словно живое существо. Вскоре ноги наших животных уже по
стремена тонули в вязкой, грязно-белой взвеси, надежно скрывшей под собой
дорожное полотно. Движению это не мешало - голубоватые стены лесного
коридора из длинноухов, тесно смыкавшиеся вокруг дороги, не дали бы сбиться
с верного направления Но в спектре эмоций спутницы возникла быстро
усиливающаяся напряженность, забивая все остальные проявления. Повернувшись,
я внимательно посмотрел ей в лицо. Тай выглядела немного побледневшей.
- И часто тут так бывает?
Она ответила не сразу. Туман притягивал ее взгляд, как магнит, и тревога
ее росла. Я не ощущал никакой опасности, но ее реакция невольно заставила
насторожиться и меня.
- Если ты спрашиваешь про туман, то такого я раньше не видела, -
несколько скованно ответила она.
- Что в нем не так?
- Не так? Да ты посмотри, какой он густой. Он неестественный. Я...
Она вдруг осадила Лакомку. Я тоже придержал Злыдня, пытаясь понять, что
ее так встревожило. Чаре мягко боднул носом в шею самку, успокаивая ее на
свой лад. Теперь я чувствовал, что животные тоже нервничают. Но сам все
равно ничего определенного не ощущал. "Значит, не все мои способности
вернулись", - подумал я с неожиданной злостью. И, опустив руку на плечо
спутницы, тихо поинтересовался:
- Что?
- Не знаю. Но... Хоть я была и неважной ученицей в Доме Пресветлого
Искусства, кажется, я чувствую магию. Впереди.
- Там, где должно быть селение?
- Да...
- Я думаю, нам надо просто продолжить путь. Другого выхода ведь все равно
нет? А если нам что-то или кто-то решит помешать, я с ним разберусь
по-своему. Хорошо?
- Как скажешь.
Мы поехали дальше, хотя и не так быстро.
Что-то в этой картине было смутно знакомое, тревожащее. Деревья, плывущие
в тумане... Шелта. Ну да, опять Шелта. Память о ней всегда была где-то
рядом, как застарелые ожоги на теле, след от которых уже никогда не
исчезнет. Вру, После изменения старые следы от ран и ожогов, полученные в
течение предыдущей жизни, вскоре исчезли, а новых я больше не получил: тело
научилось вести себя по-иному, предупреждая малейшее негативное
вмешательство извне встречной блокирующей реакцией. Возможность любого
ранения исключалась стопроцентно. Я уже забыл, что это такое - получить
обыкновенную царапину...
Хотя вчера чуть не откинул копыта.
Я напрягся, расширяя и уплотняя скан-сеть, от усилия на лбу и висках
проступила испарина. Множество невидимых послушных рук принялись ворошить
каждый метр пространства на протяжении взгляда. Ничего. Лишь сильнее подул
ветер, закручивая туман в бурлящие воронки возле препятствий.
Показались первые дома ожидаемого селения - Ветрянки. Они плавали в
тумане, как корабли, потерпевшие кораблекрушение - над поверхностью чернели
только верхняя часть стен и крыши. Мы старались держаться середины улицы,
ориентируясь по торчащим из белой взвеси верхушкам плетней, словно по
дорожной разметке. Было неестественно тихо. Шелест ветра и приглушенный стук
копыт были не в счет.
- Ни души, - шепнула Тай. Шепот казался сейчас уместным. - Наверное, все
попрятались по своим домам. Но что все это значит?
Ее слова вдруг заставили меня сосредоточиться на том, на что давно уже
следовало обратить внимание. Я озадаченно повернулся к ней: - Здесь нет
никого.
- Мы просто никого не видим. Это большое село, мне уже приходилось
останавливаться в местном трактире, и я со многими знакома...
- Здесь нет ни души, Тай. - Я повторил медленно, стараясь, чтобы до нее
дошло. До нее дошло.
- Совсем? - Ее голос прозвучал жалобно, словно у обманутого в ожиданиях
ребенка.
- Совсем. Ни людей, ни животных во всей округе. Даже вездесущие
норогрызки решили провести каникулы где-нибудь на стороне.
- Ты... все это можешь видеть?!
Я не ответил, продолжая вслушиваться всеми своими чувствами, лишь коротко
кивнул. Наконец что-то качало проявляться... Я закрыл глаза, предоставив
Злыдню самому выбирать дорогу. Перед внутренним взором, не сразу,
постепенно, засветились пространственные линии, разрастаясь, разбегаясь
вдаль во все стороны. Они были зеленые и голубые, они были желтые, и совсем
мало было красных Где-то в центре села, куда мы направлялись, присутствовала
странная аномалия. Там на участке радиусом в несколько метров красный цвет
преобладал, а линии были толстые, разлохмаченные и распухшие, словно
варикозные вены. Это место было похоже на раковую опухоль...
Я почувствовал теплое прикосновение - Тай коснулась пальцами моей руки,
чтобы привлечь внимание: - Знаешь, я даже не хочу знать, что здесь
произошло. - Она зябко передернула плечами. - Давай как можно быстрее
покинем это село.
- Так мы и сделаем. Но для этого нам придется по нему проехать.
Мы пришпорили своих зверей.
Ветер продолжал усиливаться, и это мне тоже не нравилось. Туман вдруг
быстро пошел на убыль, словно где-то прорвало плотину. Дома и заборы начали
расти, словно призраки, встающие из могил. Потом земля обнажилась.
Тай громко вскрикнула, в ее руке оказался кинжал, а глаза широко
распахнулись от ужаса.
Я уже и сам видел.
Земля была завалена телами. Они были везде - во дворах домов, на
огородах, на улицах. И наверняка, невидимые взгляду, в самих домах. Они
лежали где попало, сидели где попало, прислонившись к стенам и плетням,
группами, парами и поодиночке, мужчины, женщины и дети, а рядом или поодаль
лежали их домашние животные.
Все они были мертвы.
И ни капли крови вокруг.
Почувствовав состояние спутницы, я быстро повернулся и придержал ее за
локоть. Тай еле держалась в седле, ее янтарно-золотистая кожа поблекла до
нездоровой желтизны, а светлые глаза стали еще светлее, почти обесцветив
радужку на фоне белка. Она едва сдерживала позывы к рвоте.
- Не мучай себя, - мягко посоветовал я, сам чувствуя себя не слишком
хорошо. - Если тебе нужно отъехать в сторонку...
- Не здесь, - сквозь зубы простонала Тай, бледнея еще больше. - Дальше,
за селом... Поехали отсюда побыстрее... Ох...
Она резко наклонилась, и ее вырвало.
Злыдень фыркнул, злобно раздул ноздри и принялся искать глазами того, кто
обидел хозяйку его подруги. Ему хотелось рвать зубами плоть и дробить
копытами кости, тем более что к этому времени он успел проголодаться.
Я терпеливо ждал и испытывал схожие ощущения.
Когда ей стало легче, она выпрямилась, вытирая рукавом рот. Заметив, что
все еще сжимает в руке свой кинжал, она спрятала его в ножны: - Поехали...
Со мной все в порядке. Просто все это было так неожиданно...
- Я понимаю.
- Я никогда такого еще не видела, Эл, никогда не видела такого кошмара...
Кто это мог сделать? Зачем? Кому они так помешали, и кто мог быть так
безжалостен?
Я знал, кто. И заставил себя погасить все эмоции, умертвить их, как это
чудовище умертвило всех в этом селении. Мне нужен был холодный рассудок.
Потому что еще ничего не кончилось.
Мысленным посылом я заставил наших животных двинуться дальше.
Перед одной особенно жуткой картиной что-то заставило меня снова
остановиться. На стене дома, обращенной к центральной улице села, висел
распятый человек. Ветер трепал серую одежду на худом, изможденном теле,
голова поникла к плечу, а запястья растянутых рук буквально тонули в стене,
словно неведомая сила заставила срастись плоть и окаменевшее дерево.
Не знаю, как я мог пропустить его. В этом теле еще теплилась жизнь.
Я коснулся его и понял, что мозг уже мертв, хотя сердце продолжает
биться. Удары были редкими и слабыми, но сердце было упрямым. Я попытался
остановить его, чтобы прекратить бессмысленные мучения, но без
непосредственного прикосновения у меня это не получилось.
Не раздумывая, я соскочил на землю. Это было самое меньшее, что я мог
сделать для тех, кто пострадал из-за меня. Тай вскрикнула:
- Что ты делаешь?!
- Оставайся в седле. Так надо. Я хочу помочь этому бедняге покинуть мир
безболезненно, раз ничего больше ему не осталось...
- Нет! Это он! Это он все это сделал! Я уже остановился рядом с
человеком, и возглас Тай заставил меня озадаченно обернуться.
- Он? И с собой тоже? Как это может быть?
- Да отойди же от него, прошу тебя, нет, умоляю, отойди от него
немедленно!
Уступая настойчивой просьбе, я отступил на шаг, затем еще на один,
рассматривая распятое тело и решая, как мне быть. Похоже, следовало
довериться интуиции спутницы, раз не работала собственная...
- Да не будь же столь самоуверенным идиотом, иди сюда, ко мне...
Ощущение тревоги коснулось нервов, словно раскаленная проволока. Словно
вдруг заработал испорченный аппарат. Тай оказалась права Нужно было срочно
убираться из этого места, а не доверять своим запаздывающим реакциям. Здесь
меня ждало что-то очень скверное, что-то, предназначенное для меня лично.
Оно было близко. Совсем рядом. И смертельно опасно...
Я отступил еще на шаг и начал поворачиваться кругом.
Почему-то это получалось медленно, как во сне.
В последнее время я все делал слишком медленно, как это бывает у
выздоравливающего после тяжелой болезни...
Человек вдруг открыл глаза. Крошечные черные точки зрачков, плавающие в
кроваво-красном белке, уставились на меня в упор, и я понял, что уже слишком
поздно.
Удар Лешу, бросивший меня в быстровременье, оказался оглушающим. И
наступила страшная, первозданная тишина, какая могла быть только до
сотворения мира Звуки умерли и рассыпались прахом, краски выцвели. Я видел
остановившийся ветер, и мне казалось, что я смотрю на слайд, старый и
испорченный - такое все вокруг было шероховатое, черно-белое и статичное
В столь высоком уровне восприятия мне еще не приходилось бывать.
Спровоцировавшая этот бросок опасность должна была быть нешуточной по всем
меркам. И это было так. Теперь я видел этот крут, окруженный багрово
светящимися линиями Я стоял в самом центре паутины. Ловушка, настроенная
лишь на одно конкретное существо, заманила его и сработала. Но тот, кто это
сделал, все еще не представлял в полной мере моих возможностей.
Земля вцепилась в ступни ног множеством невидимых рук, и на мгновение мне
снова померещилась Шелта, из той, прошлой жизни - как я стою на коленях, не
в силах оторвать от плотной фиолетовой почвы Вечный Клинок-могущественный
артефакт моего учителя Нкота, решивший судьбу того жуткого сражения. И мою
судьбу тоже...
Я снова шагнул вперед и протянул руку, чтобы погасить взгляд этих
пронзительных кровавых глаз. Замер. Как днем назад на плоскодоне, когда
собирался вырвать матросу горло. Неожиданно пришла уверенность, что кто-то
рассчитывал именно на такой шаг с моей стороны. Если я умерщвлю его здесь и
сейчас, то сила, вырвавшаяся наружу - страшная сила, накопленная в этой
ловушке с помощью жизненной энергии тел тех несчастных, что мы видели по
пути через село, - тут же уничтожит все живое вокруг Пожалуй, я бы успел
покинуть это место без вреда для себя даже в этом случае, но для Тай
спасения бы не было. В Лешу схватить человека, оставшегося за границей
быстровременья, все равно что зачерпнуть горсть снега или песка
растопыренными пальцами. Я убью ее своей скоростью А если решу замедлиться,
то ловушка убьет нас обоих.
Тут я понял, что первый вывод не совсем верен и ловушка уже сработала,
поэтому просто оставить все, как есть, я уже не могу. Сердце несчастного
остановилось в тот момент, когда он открыл глаза, и сила должна была
вырваться в любом случае - убью я его или нет.
Когда я это понял, то медленно и осторожно прижал ладонь к груди марна,
стараясь чрезмерным усилием не раздавить ему грудную клетку. У меня
появилась мысль, как я могу выкрутиться, хотя бы на время
Сконцентрировавшись, я послал струю собственной энергии с корректирующим
алгоритмом - прямо ему в сердце. Этого оказалось мало, тело марна засосало
порцию, словно бездонная воронка Я переключился на непрерывную подачу,
отслеживая уровень накопления. Жизненная сила таяла, словно вода, утекающая
в дырявое ведро Я создал новый алгоритм и заткнул им все дыры, которые
нашел. Затем принялся наполнять этот бурдюк снова. Наблюдался явный
перерасход, и я подумал, каково мне будет, когда я выйду из Лешу. Я
чувствовал, как стремительно истощается энергия тела, каждой его клеточки.
Меня сейчас можно было сравнить с донором, про которого забыла медсестра и у
которого дорвавшийся до бесплатного перегонный аппарат злобно откачивал
последние капли крови. Мало того что такого мне еще не приходилось делать,
так мне приходится это делать не в самый лучший момент своей жизни. Но
другого выхода я не видел, и я сам был виноват в том, что загнал себя в
такую ситуацию.
Через несколько мгновений я остановил передачу, убрал руку, медленно
повернулся спиной к глазам марна, кровавым и бессмысленным, и побрел к
Злыдню, застывшему возле красных линий черной статуей тьмы. Ноги
подгибались, в голове шумел морской прибой, и пенные валы нарастающей боли
во всем теле с грохотом били в виски. Мне было плохо. Мне было плохо, и в
том не было ничего удивительного. За эти мгновения я потратил силу, равную
нескольким дням исключительно активной жизни в реальном времени. Как будет
чувствовать себя человек, которому пришлось бежать несколько дней без
отдыха? Вот именно. Причем это произошло скачком. Плюс вынужденное
донорство. Организм оказался не просто истощен - он был опустошен. Я не
рискнул забраться на Злыдня в боевом режиме, опасаясь покалечить его, хотя
так смог бы сэкономить время и сберечь усилия.
Коснувшись седла, я предельным напряжением покинул Лешу. Еше немного - и
я там остался бы навсегда в виде высохшего, мумифицированного трупа.
По глазам резанул нестерпимо яркий свет, в уши ворвался невыносимый шум.
Застонав, я повис на седле, вцепившись в него обеими руками. Голос Тай,
ворвавшийся вместе с шумом, был сначала подобен грому, но затем упал до
обычного, когда сознание, преодолев барьер, очистилось.
- ...что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? Хороший вопрос, задай мне его
немного попозже Я поднял ногу, поставил в стремя и попытался заползти в
седло. Руки Тай тут же приняли в этом деятельное участие и помогли мне
взобраться. Я напряг язык и горло.
- Тай, быстро в седло... Уходим... мало времени"...
На членораздельные фразы не хватало сил.
- Что происходит?
Я не стал отвечать, но она не стала повторять вопрос. Объяснять не было
ни времени, ни желания, ни сил. Я знал, как это выглядело со стороны -
только что я стоял возле распятого и вдруг оказался возле своего чарса, уже
шатающийся и обессиленный. То, что было в промежутке, самая суть осталась
для нее за кадром... Шея чарса вдруг оказалась перед самым лицом, и я едва
успел выставить вперед руки, чтобы не свалиться совсем. Меня шатало, трясло
и куда-то уносило мощным невидимым течением. В глаза бил яркий свет, хотя
веки были опущены. Проклятый мир, Зло его задери, здесь со мной все не так,
как всегда... И непременно хуже...
Потом я почувствовал, что мы едем и рука Тай поддерживает меня за локоть.
Она испытывала на мой счет страшное беспокойство, и оно вилось вокруг меня
назойливой грозовой тучкой, просачиваясь в сознание теплым ознобом. Я хотел
попросить, чтобы она это прекратила, так как мешала мне сосредоточиться, но
не нашел подходящих слов и затряс головой.
- Мне не нравится твой вид... Тебе очень плохо, Эл? Что у тебя с глазами?
Ты что-нибудь видишь?
- Мне будет еще хуже, если мы не успеем убраться из этого села к тому
времени, как закончится жизнь этого марна... продлить которую мне стоило
больших усилий... И тебе тоже будет плохо...
- Марна! Ты сказал - марна?
Я промолчал. - Хорошо, давай сделаем это.
- Умница...
Слепящий свет наконец начал тускнеть, сквозь него проступили очертания
окружающих предметов - бледные и колеблющиеся. Выяснилось, что мы ехали
быстро, хотя мне казалось, что почти стоим на месте. Мимо проносились уже
последние дома Ветрянки. И последние трупы ее жителей.
Неожиданно по болезненно обостренному восприятию ударило ощущение
множества приближающихся аур. Кажется, я начал выздоравливать - ведь
несколько минут назад я не ощутил смертельной ловушки, но сейчас об этом
некогда было раздумывать. Я поднял глаза, но мир впереди большей частью все
еще тонул в расплывающихся цветных пятнах.
- Тай, что там, впереди нас?
- Сейчас... Я вижу отряд верховых, большой... десятка два. У одного под
плащом красная одежда, видимо, маг, остальные - воины... Какой-нибудь
разъезд. Может быть, кто-то успел сообщить о том, что творится в Ветрянке...
- Стой. Поворачивай.
- Что...
- Без вопросов, женщина, они - по мою душу...
А у меня слишком мало сил, чтобы разобраться с ними сейчас, подумал я про
себя.
Мы развернули недовольно хрипящих зверей и припустили обратно.
Сзади донесся крик. Я обострил слух.
- Стойте! Именем Верховного мага Кордоса я приказываю вам остановиться1
Если вы этого не сделаете, я буду вынужден применить силу!
- Применяй, - пробормотал я сквозь зубы.
Я был услышан. Наверное, мое бормотанье этому магу передал сам Создатель,
потому что уже через несколько секунд я ощутил, как в наши спины что-то
летит, и летит с устрашающей скоростью. От дикого напряжения вены на лбу
едва не лопнули, когда я воздвиг вокруг себя и Тай защитную сферу.
Срикошетив от нее, в один из домов справа вонзилось огромное огненное копье,
сотканное из чистой энергии. Дом ухнул и запылал, словно смоляной факел,
хотя известно, что каменитовая древесина почти не подвержена действию огня.
- Они нас убьют! - вскрикнула Тай, прижимаясь к шее бешено несущейся
Лакомки.
- Ходу! И не оборачивайся!
После третьего копья и еще двух подожженных строений по телу разлилась
нестерпимая боль. От защитной сферы почти ничего не осталось, на ее
поддержание просто не было сил. Нырок в Лешу тем более отпадал. Ублюдок, не
мог выбрать более подходящее время для своих экспериментов. Если бы он
встретился со мной до того, как я въехал в это проклятое село, то разговор
сложился бы совсем иначе. Я бы даже не стал их калечить, просто вырубил бы
всех, одного за другим, и никто бы за время этого действия чихнуть не успел.
А теперь пусть пеняют на себя.
Они сами вынудили меня испортить собственную работу.
Когда мы проносились мимо дома с распятым марном, зрение вернулось ко мне
почти полностью. Впрочем, я попал бы и с закрытыми глазами. За несколько
дней пути мне всего раз понадобился мой вибронож, проболтавшийся на поясе
под одеждой почти без всякой пользы. Оказывается, он просто поджидал нужного
момента.
Способное резать сталь лезвие вошло марну в его мягкое сердце, и кровавый
свет в его мертвых глазах умер окончательно.
А потом сзади разверзся ад.
Не оборачиваясь, я смотрел внутренним зрением, и то, что я видел, мне не
хотелось бы описывать. Сзади кричали. И умирали.
Наконец мы вырвались за пределы села.
Через некоторое время я дал знак остановиться и сделал это, не обращая
внимания на панические протесты Тай. Я просто знал, что все уже кончено.
От села почти ничего не осталось - лишь несколько строений по краям,
словно обглоданных кислотой, подтаявших и покосившихся. В центре же
расширяющимися черными кругами еще кружился прах. Сквозь зону разрушения,
потеряв дракха, прорвался только маг в красной одежде, но она уже почернела.
Он с воем катался в грязи всего в тридцати шагах от нас, и его плоть
распадалась на глазах, кусками слезая с костей. Смотреть на это было
страшно. Помочь я ничем ему не мог при всем желании, а оно было. Поэтому я
смотрел и укреплял себя в мысли, что рано или поздно Драхуб все же догонит
меня лично и тогда мы посмотрим, чей гнев будет безжалостней.
Я все еще смотрел на него, когда сзади подъехали те, чье приближение
ощущалось уже несколько минут. С неба ударил столб огня, прекратив мучения
потерявшего человеческий облик существа в грязных лохмотьях, оставив от его
тела лишь выжженное пятно. Тай вздрогнула, резко дернулась в седле и ахнула,
завидев знакомые лица.
- Привет, сестричка. Я вижу, вы тут вовсю развлекаетесь без нас.
Тай торопливо спешилась и бросилась к своей сестре, тоже спрыгнувшей ей
навстречу с седла своего чарса. Они обнялись.
Выщелкнув на ладонь несколько пищевых гранул, я кинул их в рот. Голод был
не просто зверский, голод был безумный, но через несколько минут гранулы
подействуют и потушат пожар в желудке, пожирающем самого себя.
С Онни Бельт прибыли еще трое - Гилсвери собственной персоной, высокий
хааскин по имени Лекс и даже Квин, со смущенным и деланно пренебрежительным
видом ожидавший, когда женщины прекратят эти нежности и мать наконец обратит
внимание на своего сына.
Я не оборачивался, потому что любое движение вызывало головокружение.
Я видел это и так.
4. Гронт
Ближе к вечеру Гронта снова привели в приемный зал Верховного мага.
Прежняя пара стражников-мордовороте в усадила его за тот же ненормально
огромный стол, но на этот раз всего в двух шагах от светлейшего, а не на
противоположном конце Стол сиял чистотой - или маг уже отужинал, или еще
только собирался. Замызганное одеяние, в котором он красовался утром,
демонстрируя жирные пятна в самых неожиданных местах, было заменено свежим,
естественно, тоже красным. "Ненадолго, - брезгливо подумал мечник, - до
первой жратвы".
Альтарес, казалось, не обратил на появление племянника ни малейшего
внимания. Целиком заполнив мягкое кресло своей немалой тушей и устремив
отрешенный взгляд в противоположный конец длинного зала, он бормотал себе
под нос монолог, начатый, видимо, уже давно:
- Народ платит мне за то, чтобы во вверенном ему макоре было спокойно,
чтобы добросовестно заниматься своими делами, а не страдать от бесчинств
разных... э-э... недоумко
...Закладка в соц.сетях
