Жанр: Любовные романы
Визит сэра Николаса
... лежавших на письменном столе. —
Счета, оплаченные твоей сестрой в последние несколько дней. По большей части
это экстравагантные, нелепые покупки.
— Оставь, пожалуйста. — Джонатон рассмеялся. — Она не
привыкла к бережливости, это так, но я в жизни не слышал, чтобы она
потратила деньги на что-то экстравагантное или глупое.
— А теперь тратит. Вот посмотри. — Ник зашелестел оплаченными
счетами. — Вот уведомления об оплате от ювелиров, модисток, портних,
антикваров, мебельщиков. — Он вынул из пачки один из счетов. — Она
заказала новый гардеробный шкаф. А вот еще. Заказ на два новых экипажа. Два!
— Быть может, ей понадобились два новых экипажа? — беспомощно
произнес Джонатон.
Ник сердито хмыкнул:
— Один, это понятно, но два!
— Это очень странно и совершенно на нее не похоже. Даже когда был жив
Чарлз, она не позволяла себе сколько-нибудь безответственных трат. А с тех
пор как сама стала распоряжаться своими средствами... — Джонатон примолк и
взглянул на Ника. — Она и теперь ими распоряжается?
— Не вполне.
— Тогда я в затруднении. — Джонатон потер ладонью лоб. —
Насколько я понимаю, ты просто дал согласие просматривать ее счета.
— Да, но все получается не так, как я ожидал.
Джонатон перевел взгляд с Ника на пирожное, остаток которого все еще держал
в руке, потом посмотрел на лежавшие на столе бумаги.
— Думаю, и это послания, — сказал он.
— Более чем вероятно.
— И тебе они так же понятны, как и пирожные?
— Боюсь, что так. — Ник испустил долгий прерывистый вздох. —
Твоя сестра пытается доказать мне, что она не такая женщина, какой я ее
считал.
— И при этом ведет себя так, словно намерена залезть в долги. Нечего
сказать, очень умно с ее стороны, — пробурчал Джонатон.
— Очень умно. Я бы даже сказал, дьявольски умно. — Ник откинулся
на спинку кресла и снова уставился на бумаги. —Да, она
расточительствует, но лишь в той мере, в какой может себе позволить, хотя
мне пришлось немало повозиться с цифрами, чтобы установить это. Ее финансы в
столь хорошем состоянии, что она может продолжать в том же духе еще месяцы.
— И все же как долго?
— Ну скажем, год.
— И все это для того, чтобы доказать тебе, что она не такая женщина,
какой ты ее считаешь?
— Точно. — Ник испустил еще один прерывистый вздох. — Не та
женщина, на которой я хотел бы жениться.
— Ты хочешь на ней жениться? —Да.
— Почему?
— Почему? — повторил вопрос Ник, сдвинув брови. — Право, не
знаю. Потому что хочу. — Он покачал головой. — Она умна и занятна.
Каждый разговор с ней — это равноправный обмен мнениями либо конкурс
остроумия. Эта чертова баба будоражит мне кровь. Ты слышал за обедом ее
замечания о Скрудже?
Джонатон кивнул.
— Элизабет — единственная из знакомых мне женщин, в которой я чувствую
родственную душу. Как будто мы с ней не просто в чем-то похожи, но являем
собой идеальную пару. Два отдельных механизма, которые при соединении
образуют безупречное целое.
— Понимаю, — протянул Джонатон. — Во многих отношениях она
осталась такой же личностью, какой была десять лет назад. Она просто
перестала скрывать свою истинную натуру.
— Да, я знаю, — согласился Ник, рассеянно поигрывая пером.
— И даже теперь ты все еще любишь ее.
— Конечно, я все еще ее люблю. Я никогда не переставал ее любить. Я...
— Он замолчал, подняв глаза на Джонатона, потом продолжил: — Но я никогда не
говорил тебе об этом.
— Я исключительно проницателен, вот и все.
— Едва ли, — усмехнулся Ник. — Но почему ты сказал об этом?
— Я заметил, как ты смотрел на нее в день нашей первой встречи. Мало
того. — Джонатон пожал плечами. — Десять лет назад ты оттолкнул
Лиззи в манере, которая гарантировала, что она согласится выйти замуж за
Чарлза.
— Откуда ты...
Джонатон перебил друга, не дослушав вопрос:
— Не имеет значения, откуда я знаю. Достаточно того, что я знаю об
этом. — Он совершенно спокойно встретил взгляд Ника. — Я должен
был сообразить это давно. Это великий подвиг любви — пожертвовать
собственными желаниями во имя счастья другого.
— Ты думаешь, что я так и поступил? В то время мне казалось, что да, но
сейчас я в этом не уверен. Все прошедшие годы я старался не думать об
Элизабет, и мне это по большей части удавалось, но в тех случаях, когда я не
мог выбросить мысль о ней из головы, я не мог решить, отказался ли я от нее
ради ее блага или потому, что подобный путь был более простым и легким для
меня самого. Может, то была не столько любовь, сколько эгоистичный поступок
глупого юнца.
— Сейчас это звучит так, будто ты по прошествии лет, дабы смягчить
горькое сожаление о совершенной в прошлом ошибке, приписываешь своим
тогдашним действиям дурные, а не благородные намерения. В конце
концов, — Джонатон указал на Ника полусъеденным пирожным, — если
ты отказался от Лиззи по эгоистическим соображениям, то потерял ее по
заслугам.
Николас рассмеялся.
— Логика замысловатая, — сказал он, — однако в ней есть
здравое зерно.
— Благодарю. — Джонатон хотел было откусить еще кусочек пирожного
и даже поднес его к губам, но передумал и счел за лучшее положить остаток
обратно на тарелку. — Поскольку у нас нынче день признаний, позволь мне
высказать мое. В свое время я тоже думал, что поступок твой правилен. Я
считал, что для моей сестры самое лучшее — выйти замуж за Чарлза.
— А как ты считаешь теперь?
— Теперь я знаю, что я очень многого не знаю. — Джонатон
вздохнул. — Мне казалось, что Лиззи довольна Чарлзом, но потом она
стала довольна собой, и уж это вне всякого сомнения. И теперь я подумываю,
не была ли она более счастлива с тобой.
— Возможно, тогда мы больше подходили друг другу, чем теперь. Заметь
себе, что это не уменьшает мою решимость, но я боюсь, что теперь мы попросту
сведем друг друга с ума.
— Ах, каким же крупным помешательством это станет!
— Крупным помешательством, говоришь? Знаешь ли, мне это выражение
вполне по вкусу.
— Хорошо. — Джонатон энергично кивнул, как бы подкрепляя этим свою
оценку. — И каков же твой план?
— Мой план?
В самом деле, должен же у него быть какой-то план? Он не вступал ни в одну
сделку, не имея заранее продуманного плана. И никому не позволял взять над
собой верх, а Элизабет брала над ним верх раз за разом...
— Ты мог бы, к примеру, уменьшить ее кредит, закрыть ее счет... что-
нибудь в этом роде.
— В этом нет необходимости. Я же сказал тебе, что она может продолжать
в том же духе достаточно долго, не принося серьезного ущерба своим финансам.
Закрытие счета только рассердит ее, вот и все.
— Зато оно привлечет ее внимание, и она больше не сможет игнорировать
тебя.
— Да ты, я вижу, дока в таких делах, — усмехнулся Ник.
— Она моя сестра, и я дразнил ее почти что со дня ее рождения.
— Ну что ж, я, пожалуй, постараюсь привлечь ее внимание тем, что урежу
ей фонды. Предоставлю только средства, необходимые по случаю Рождества. Но
пойми, привлечь ее внимание — еще не значит добиться желаемого. План явно
несостоятельный, если здесь вообще уместно подобное слово.
— Проблема с Элизабет заключается в том, что она долгие годы не имела
достаточного представления о собственных силах, а теперь осознала это и
очень рада реализовать свои возможности.
— Отсюда и проистекает стремление защищать любой ценой свою
независимость.
— Верно, — согласился Джонатон. — Мне кажется, что самое
лучшее для тебя — показать ей цену ее независимости. Показать, сколь многого
она лишает себя.
— Я предпринял некоторые шаги в этом направлении, — сообщил Ник.
— Я не уверен, что хотел бы узнать в точности, какие это шаги. Как-
никак я ее брат.
— Само собой. Итак. — Николас снова сдвинул брови. — Чего же
она лишена?
— Хороший вопрос. Я не уверен, что у меня есть столь же хороший, даже
просто приемлемый ответ на него. —Джонатон сделал долгую паузу. —
Нам придется обсудить это в дальнейшем. А пока я посоветовал бы тебе поближе
сойтись с детьми. Она исключительно привязана к ним.
— Я практически ничего не знаю о детях.
— Но ведь ты и сам был ребенком.
— Очень давно.
Ну, не так уж давно. Господи, Ник, неужели ты ни на что не обратил особого
внимания в этом доме, кроме того, что он находится по соседству с домом моей
сестры?
— Ну почему же не обратил. Дом достаточно велик. — Ник окинул
взглядом комнату. — Отлично расположен, и это выгодное вложение
средств.
Джонатон в ответ на повторение этих характеристик только застонал.
— Ну, можно еще сказать, что он битком набит антиквариатом и прочими
вещами.
— Посмотри еще разок.
Николас снова оглядел комнату и пожал плечами.
— Еще раз могу сказать, что он битком набит вещами. Ни в одной из
комнат нельзя двигаться свободно.
— Зато здесь много мест, где можно спрятаться.
— Наверное, — несколько смущенно согласился Ник.
— Просто не верится, что ты сумел заработать кучу денег, будучи таким
тупым. — Джонатон возвел возмущенные очи к потолку. — Осмотри эту
комнату еще раз. Взгляни на нее глазами ребенка, причем мальчика. Понимаешь?
— Кажется, понимаю.
На этот раз он совершал осмотр медленно, пытаясь поставить себя на место
сыновей Элизабет. Да, если тебе шесть или восемь лет, тебя, несомненно,
заинтересуют развешанные по стенам головы экзотических зверей... если не
напугают до смерти. И стойка со средневековым оружием, помещенная в
углу, — одна из многих, размещенных в доме. Мечи, висящие на стенах там
и тут, миниатюрные пушки, модели кораблей в полной парусной оснастке...
— Боже милостивый! — Ник в изумлении широко раскрыл рот. Как он
мог всего этого не заметить? — Для мальчишки это просто сон,
обернувшийся явью.
— Вот именно, — веско подтвердил Джонатон, наклонив голову.
— Мне всего-навсего надо пригласить их сюда и предоставить им полную
свободу. — Ник принялся обдумывать такую возможность. — А Элизабет
не рассердится на то, что ее дети проводят время со мной?
— Но ведь поскольку ты занимаешься делами с их наследством, тебе,
естественно, нужно познакомиться с ними поближе, — резонно заметил
Джонатон. — Кроме того, если Лиззи хочет доказать тебе, насколько она
легкомысленна, ей скорее всего придется проводить немало времени вне дома.
По моему личному наблюдению, женщина не в состоянии реализовать свои
покупательские потребности, если она постоянно сидит в четырех стенах.
— Ты предлагаешь мне приглашать сюда детей, не спрашивая разрешения у
их матери? Завоевать их привязанность до того, как мать узнает о наших
встречах?
—Да.
— Мне это кажется в некотором отношении коварным.
— Так оно и есть.
— Но мне это нравится, — заявил Ник, улыбаясь во весь рот.
— Я так и думал, что тебе это будет по душе. После детей на очереди
остальные члены семьи, тебе надо заручиться их поддержкой. Впрочем, она у
тебя уже есть, все они ценят тебя очень высоко.
— Выходит, самым большим препятствием для завоевания руки Элизабет
является сама Элизабет.
— Я помогу тебе с детьми и семейством, но в отношении Лиззи я тебе не
помощник. Тем не менее я убежден, что сестра любила тебя в прошлом, и готов
заключить пари на крупную сумму, что любит и до сих пор.
— Что позволяет тебе говорить такое?
— Горячность, с которой она отрицает, что питала к тебе нежное чувство,
в сочетании с тем, как она защищает то, что было у нее с Чарлзом. Думаю, она
очень боится признать, что любит тебя до сих пор, так же как боится
признать, что брак ее с покойным мужем был не столь совершенен, как она
прежде считала. Ведь оба признания могут привести к заключению, что она
вышла замуж не за того человека.
— Ты что-то очень уж много знаешь о том, что произошло между мной и
Элизабет. Мне не верится, будто она откровенничала с тобой на эту тему.
— Важно не то, как и откуда я это узнал, важно, что я это знаю. Скажу
только, что невзирая на твои благородные намерения, ты вел себя как полный
идиот.
— Благодарю за столь сжатое и точное определение сути дела.
— Не за что. Рад оказать любезность. — Джонатон слегка
поклонился. — Ты никогда не переставал любить ее, и подозреваю, что и
она не переставала любить тебя. Но признание в этом изменит всю ее
жизнь. — Он пристально посмотрел на Николаса. — Ты ей сказал?
— О чем?
— О том, что любишь ее.
— Сколько помню, нет, не сказал.
— Так о чем же ты ей сказал, когда делал предложение?
— Я сказал, что она была бы хорошим... — Николас поморщился. —
Хорошим партнером.
— Партнером? — изумился Джонатон.
— В ту минуту мне казалось важным сказать об этом. Видишь ли, я никогда
не делал предложения, для меня это нечто совершенно новое. Я даже никогда о
таких вещах не задумывался.
— Ты, видимо, ничего не знаешь о женщинах, — заметил Джонатон,
глядя на друга с непритворным сожалением.
— Наоборот, я очень много знаю о женщинах, — возразил Ник и снова
поморщился. — Но о том, как делают предложения, я не знаю ничего. И не
понимаю, с чего это я слушаю тебя, как оракула. Ты же ни разу не был в
подобном положении. Кстати, почему? Мы ведь с тобой ровесники. Почему ты до
сих пор не женат?
— Увы, — произнес Джонатон с театральным вздохом. — Я еще не
встретил женщину своей мечты. — Он рассмеялся. — Или она меня не
встретила. Но сегодня нам незачем углубляться в мои проблемы. Главное — ты и
твой план достижения цели. Давай повторим его по пунктам. Первое: ты
блокируешь счет Лиззи, чтобы она не имела возможности игнорировать тебя, как
делает это сейчас. Второе...
— Подружиться с ее сыновьями, — подхватил Ник.
— И с остальными членами семьи. Сказать ей о своем чувстве.
— Которое я питал к ней всегда.
— Признать, что десять лет назад ты совершил ужасную ошибку.
— Я уже признал свою ошибку.
— Сказал, что это самая большая ошибка, какую ты совершил в жизни?
— Наверное, нет.
— Кайся, Николас, кайся униженно, со всей искренностью и
энтузиазмом, — наставлял Джонатон. — И наконец, ты должен
объяснить ей, какую цену она платит за свою независимость.
— Это все? — спросил Николас.
— Вероятно, нет, это, как бы сказать, план в общем виде. Не вполне
организованный и отчетливый, но тем не менее план. — Глаза у Джонатона
вспыхнули. — О, я нашел!
—Что?
— Что Лиззи теряет из-за своего пристрастия к независимости.
— Продолжай!
— Любовь. — Джонатон произнес это слово пылко и
торжественно. — Великую страсть.
— Я считал, что это великое безумие.
— Между любовью и безумием разница невелика. Докажи ей, что любишь ее,
Николас, более того, докажи, что она тебя любит.
— В этом заключен большой смысл. Ты просто мудрец, Джонатон, в том, что
касается женщин.
— Ну нет. — Джонатон расхохотался. — На самом деле я полный
идиот, когда дело касается женщин. Говорю сам не знаю что. — Лицо его
приняло серьезное выражение. — Но я знаю свою сестру. Пока она не
разберется в своих чувствах по отношению к тебе и к Чарлзу в настоящем и
прошлом, пока не поймет до конца, что тоже совершила ошибку десять лет
назад, ваше совместное будущее невозможно.
— Спасибо тебе, Джонатон. В этом по крайней мере что-то есть.
— Не благодари меня. Я могу ошибаться.
Глава 14
Элизабет ворвалась в прихожую в доме Николаса, едва Эдварде открыл дверь.
Мисс Отис следовала за ней не далее чем в двух шагах.
— Где он? — почти выкрикнула она, заметив странное одеяние
Эдвардса, но не сказав по этому поводу ни слова.
— Он, миледи?
Тон у дворецкого был спокойный, холодный и сдержанный.
— Сэр Николас. Где... — начала было Элизабет, но тут же умолкла,
уставившись на дворецкого.
Мисс Отис, в свою очередь, вытаращила глаза, а рот ее принял форму буквы
о
.
Эдварде взирал на них обеих с самой вежливой миной, словно ничего необычного
не происходило. Если не считать того, что свой обычный строгий костюм,
подобающий дворецкому, он сменил на одеяние совершенно невообразимое.
Вместо сюртука на нем был камзол из золотой парчи длиной почти до колен —
таких не носили уже более ста лет. Белая сорочка с кружевными манжетами.
Обут Эдварде был в ботфорты с широкими отворотами, а на шее у него болталась
черная повязка, видимо, спущенная со лба. На талии же...
— Что это? — Элизабет указала пальцем на привлекший ее внимание
предмет. — Неужели сабля?
— Совершенно верно, миледи, — ответствовал Эдварде так
невозмутимо, словно не видел ничего удивительного в том, что у дворецкого в
нынешнем Лондоне висит на поясе сабля.
— Он выглядит как отъявленный пират, миледи, — произнесла мисс
Отис, и нельзя было понять, звучит ли в ее голосе страх или благоговейный
трепет.
— Стареющий пират, — заметила Элизабет, и Эдварде при этих словах
поиграл бровями, но не более того. — Что происходит, Эдварде, и где мои
дети?
— Ему в настоящее время приличествует обращение
мистер Эдварде
,
поскольку он первый помощник короля пиратов, — донесся с погруженной в
полумрак верхней площадки лестницы голос Николаса. — Что касается
меня...
Элизабет подняла голову, и рот ее раскрылся сам собой.
Николас уселся боком на перила лестницы и ловко съехал вниз. С той же
ловкостью он соскочил на пол и, сорвав с головы украшенную перьями
широкополую шляпу, отвесил Элизабет низкий почтительный поклон:
— ...то к вашим услугам король пиратов.
— Ваше величество, — промолвила мисс Отис и присела в глубоком
реверансе.
— Никакой он не король пиратов! — отрезала Элизабет.
— Но выглядит именно так, — возразила мисс Отис.
— Благодарю вас, — вставил Эдварде.
— Он не король пиратов, — стояла на своем Элизабет. — Он
просто сумасшедший, вот и все.
— Но вы должны признать, что вид у меня в точности как у короля
пиратов, — ухмыльнулся Николас. — И что я дьявольски красив в этой
роли.
Он выглядел точь-в-точь так, словно сошел со страниц иллюстрированной
исторической повести, и надо признать, этот живописный пиратский костюм был
ему к лицу.
— Я согласна признать, что словечко
дьявольски
здесь вполне
уместно, — сказала Элизабет, помахав перед ним запиской, которую
сжимала в руке. — А теперь объясните мне, что это такое.
Он вытянул записку у нее из руки и проглядел короткие строчки.
— Это, как легко определить, приглашение.
— Вы отлично знаете, что это приглашение. Оно исходит от вас. —
Элизабет резким рывком выхватила у Николаса бумажку. — Датировано тремя
днями назад и адресовано виконту Лэнгли и достопочтенному Адаму Лэнгли. Их
приглашают на чай и последующие разведывательные действия. Подумать только!
Чай и разведывательные действия!
Николас пожал плечами:
— Должен признать, что чаю они предпочли сладкий фруктовый напиток, изобретенный моим поваром.
— А что насчет разведывательных действий?
— Оглянитесь, Элизабет. — Николас, все еще держа в руке свою
уморительную шляпу с перьями, сделал широкий жест — Вы когда-нибудь видели
дом, который показался бы мальчишкам более подходящим для разведки?
Элизабет бросила на него испепеляющий взгляд:
— Мисс Отис утверждает, что мальчики во время моего отсутствия
проводили в последние три дня послеполуденные часы в вашем доме.
Я прошу прощения, миледи, — поспешила вмешаться в разговор мисс
Отис. — Сэр Николас пришел к нам в сопровождении вашего брата. Его
сиятельство ваш брат сообщил, что эти посещения вполне приемлемы, поскольку
сэр Николас является финансовым попечителем детей и...
— Да, да, я знаю, мисс Отис, вы мне уже объясняли это. Со своим братом
я разберусь позже. — Элизабет снова обратилась к Николасу: — Что
касается вас, сэр, то я нуждаюсь в объяснении другого случая, сведения о
котором дошли до меня, а пока прошу вас немедленно, слышите, немедленно
привести сюда детей.
— Детей? — Николас с озабоченным видом сдвинул брови. — Вы
видели каких-нибудь детей, мистер Эдварде?
— Нет, ваше величество, — ровным голосом ответил Эдварде. — Я
видел только солдат королевы.
— Солдат королевы? — выдохнул Николас в притворном ужасе и
принялся оглядываться по сторонам, как будто упомянутые солдаты королевы
могли ворваться в прихожую в любую минуту. — Да, они преследуют нас по
пятам.
— Николас!
Он определенно спятил, и если бы Элизабет не была так разозлена, ей,
наверное, стало бы смешно.
— Что вы на это скажете, мистер Эдварде? — Николас швырнул тому
свою шляпу, и Эдварде поймал ее без малейших затруднений. — Следует ли
нам бежать? Или... — Он перевел взгляд с Элизабет на мисс Отис и
обратно. — Или предпочтительнее взять заложников?
— Думаю, последнее предпочтительнее, сэр, — отвечал Эдварде.
— Я тоже так думаю. Я хватаю эту, а вы другую. — Он крепко взял
Элизабет за руку, притянул к себе и прижал к своему боку. — Ну, она
просто красотка.
— Если вы сделаете ко мне хоть один шаг, мистер Эдварде, я буду
вынуждена отомстить вам. — Мисс Отис вздернула подбородок и полыхнула
глазами на дворецкого-пирата, который не сдвинулся с места ни на
дюйм. — У меня есть братья, и я могу рассчитывать на их помощь. Вам
будет трудно орудовать саблей, если придется одновременно удерживать...
— Довольно, мисс Отис, — остановила гувернантку Элизабет. — Я
уверена, что мистер Эдварде не станет брать вас в заложницы или причинять
еще какие-либо неприятности. — Она подняла глаза на Николаса. —
Скажите же ей.
— Это верно, девушка. — Николас обращался к мисс Отис, но смотрел
на Элизабет. — Боюсь, что вам не удастся собрать выкуп за миледи.
— Ну знаете, — негодующе прошипела мисс Отис. Николас посмотрел
Элизабет в глаза.
— Довольно и одной. Она хорошенькая штучка.
— Ни за что! — выкрикнула Лиззи, чувствуя, что ее охватывает
желание, и стараясь не думать об этом, а также о том, что хорошо бы
избавиться каким-нибудь способом хоть на пять минут от Эдвардса и мисс
Отис. — Уберите руки! Отпустите меня!
— Ах, миледи, вы теперь заложница короля пиратов. — Николас
сверкнул озорной улыбкой. — Радуйтесь этому.
— И не подумаю! Отпустите меня сию минуту! Ваша проклятая сабля
колется.
Он неожиданно повернул ее спиной к себе и наклонил так, что она была
вынуждена опереться на него, чтобы не упасть. Он проговорил почти шепотом:
&md
...Закладка в соц.сетях
