Жанр: Любовные романы
Список женихов
...стремил взор на Ричарда: - Вы
идете, Шелбрук?
- Минутку, Ричард, - поспешила вмешаться Джиллиан. - Нам надо кое-что обсудить.
Ричард поднял брови.
- Разумеется, нет, Уэстон.
Робин сощурился, в задумчивости посмотрел на Джиллиан и кивнул:
- Понимаю. В таком случае пожелаю вам всего хорошего.
С этими словами он покинул гостиную.
- Всего хорошего, - повторил за ним Кит и, бросив последний влюбленный взгляд на Эмму, тоже удалился.
Снизу, из холла, донесся голос Уилкинса, а вслед за этим звук закрываемой двери.
Эмма встретилась глазами с Джиллиан. Щеки у нее мило порозовели, глаза сверкали.
- Он очень приятный джентльмен, правда?
- Приятный? - Ричард сердито фыркнул. - Законченный повеса, и я бы посоветовал тебе соблюдать дистанцию.
- Ричард! - широко раскрыв глаза, воскликнула Эмма.
- Что за вздор! - возмутилась Джиллиан. - Он человек весьма эмоциональный, но вполне порядочный, славный и к
тому же один из моих самых близких друзей. У него неплохое состояние, титул, и для Эммы он отличная партия.
- Отличная партия? - нахмурился Ричард.
- Вы так считаете? - мечтательно произнесла Эмма.
- Конечно. - Джиллиан улыбнулась. - И я еще никогда не видела, чтобы он так смотрел на женщину. Думаю, это
прекрасное начало.
- Это не начало, - возвысил голос Ричард. - Никакое это не начало. Это конец. Я не имею намерения разрешить сестре
общаться с этим человеком.
- О Боже! - пробормотала Эмма.
- Ваши намерения ничего не значат. - Джиллиан подбоченилась. - Эмме двадцать один год, и не важно, что скажете по
этому поводу вы.
- Это так, но до тех пор, пока она находится на моем попечении...
- На это могу возразить, что в данный момент Эмма не находится на вашем попечении, так как живет под моей крышей,
- заявила Джиллиан с язвительной усмешкой.
- А ведь и в самом деле поздно, - заметила Эмма, потихоньку подвигаясь к двери.
- И поскольку она живет в моем доме, то нуждается только в моем одобрении. В настоящее время я не вижу ничего
плохого в том, что она будет видеться с кем пожелает и заниматься чем захочет.
- В вашем одобрении? - выпалил Ричард. - Я не думаю, что ваши суждения верны, когда речь идет о таких
молодчиках, как Уэстон.
- Я прекрасно могу судить о любом характере, - с величайшим негодованием парировала удар Джиллиан.
- Ха!
- Я лучше пойду к себе, - решилась вставить слово Эмма.
Джиллиан скрестила руки на груди и подступила к Ричарду.
- "Ха"? Что значит это ваше "ха"?
- Только то, что ваша так называемая способность разбираться в мужчинах нуждается в проверке.
- И кем же? - Голос Джиллиан зазвенел от гнева.
- Мной, - твердо заявил Ричард, явно намереваясь положить конец дискуссии.
Джиллиан с трудом подавила желание затопать ногами. Или влепить пощечину.
- Я выбрала вас, не так ли? Это было ошибкой? - спросила она с вызовом.
- Это тоже нуждается в рассмотрении, - заявил он с величайшей самоуверенностью.
- Совершенно верно.
Глаза их встретились, и Ричард, глядя на Джиллиан сверху вниз, продолжал:
- Так вот, я ни в коем случае не стал бы приводить в доказательство вашего умения судить о людях тот факт, что вы
поместили мое имя на первой строчке вашего списка.
- Какого списка? - полюбопытствовала Эмма.
- Должна заметить, что ваше поведение в свете соответствовало моим представлениям о подходящей кандидатуре, -
возразила Джиллиан. - Так что с этой точки зрения я была права.
- Этого вы и хотели? Это выбирали? Мужчину, который ведет себя благопристойно, порядочно, респектабельно? -
Ричард прищурился. - Мужчину, которому от вас нужно только ваше чертово наследство?
- Но я получила совсем не то, верно? - Джиллиан теряла самообладание, но уже закусила удила. Этот человек доводил
ее до исступления. - Я получила животное, которое хочет больше, чем только деньги. Он хочет, чтобы я отдалась ему. Он
хочет...
- Чего он хочет? - взревел Ричард. - Говорите, чего, по-вашему, я хочу от вас?
- Нет, я определенно должна удалиться, - сказала Эмма и вышла из комнаты, затворив за собой дверь.
Джиллиан не сводила глаз с Ричарда.
- Видите, что вы натворили? Вы испугали Эмму.
- Как пугаю и вас?
- Меня вы не пугаете, - отрезала она, и это было правдой: она слишком разозлилась, чтобы пугаться.
- Что-то вас пугает.
Злость лишила Джиллиан всякой осторожности, и она не задумываясь спросила:
- Почему вы ни разу не поцеловали меня?
- Что? - Ричард, смешавшись, побагровел. - Какое это имеет отношение к делу?
- Вы не ответили на мой вопрос. - Она по-прежнему прямо смотрела на него. - Вы даже не пытались меня поцеловать.
Для мужчины, который собирается обольстить женщину, это...
- Ухаживать, - пробурчал он.
- Обольстить! Именно это вы имели в виду, хотя случайное пожатие руки вряд ли можно назвать обольщением. Для
этого вашего обольщения вы не приложили никаких усилий!
- Это не так, - произнес он с болью в голосе, словно Джиллиан затронула его понятие о чести.
В ответ она только усмехнулась.
- Я не думал, что вам хотелось, чтобы я поцеловал вас, - продолжал он. - Каждый раз, когда я сжимал вашу руку в
своей... - Он покачал головой, и Джиллиан подумала, что никогда еще не видела настолько озадаченного мужчину. - Я
считал... словом, ваше поведение...
- Поцелуйте меня, Ричард. - Джиллиан уже не боялась, она должна была узнать, что почувствует, когда он сделает это.
Смятение? Страсть? Или вообще ничего? Самый подходящий момент наконец-то выяснить это.
Глаза у Ричарда вспыхнули. Может, он слишком сердит, чтобы целовать ее?
- Вы уверены, что хотите этого?
- Да, да. - Она нетерпеливо кивнула. - Ну, давайте!
Он наклонил голову, и его губы, теплые и нежные, коснулись губ Джиллиан. Ее словно обдало жаром. Чудесное начало!
Джиллиан потянулась к Ричарду, но он неожиданно, без предупреждения, отклонился от нее.
Она быстро открыла глаза. Ричард смотрел на нее, подняв брови.
- Ну?
- Что "ну"?
В ее голосе прозвучало невольное разочарование. Ведь это не самое лучшее, что он мог сделать? Сердце у Джиллиан
упало.
- Ну, как это было?
- Это было... - Недолго, быстро, мимолетно. Но сказать ему так она не могла себе позволить. Джиллиан принужденно
улыбнулась. - Приятно.
- Благопристойно, - произнес он, кивнув с самым серьезным видом.
- Да, полагаю, что так.
Пожалуй, не стоило об этом упоминать. А что, если это предел его возможностей?
- И вы разочарованы?
- Не очень, - поспешила ответить она. - Во всяком случае, уж в этом-то я не судья. Даже не помню, когда я просила
мужчину поцеловать меня. - На самом деле у нее сохранились прекрасные воспоминания и точное представление о том,
чего ожидать. Господи, его бесстрастное легкое прикосновение вряд ли можно назвать настоящим поцелуем. - Я ожидала...
чего-то... как бы это выразить...
- Чего-то не столь сдержанного?
- Вероятно. Ваша репутация...
- Бывшая репутация, помните об этом, - произнес он назидательно. - Я переменился. Поэтому я и возглавляю ваш
список.
- Жаль, - еле слышно выговорила она.
Неужели он изменился слишком сильно? Что же ей делать теперь? Этот его так называемый поцелуй ничего не доказывал.
Он был чересчур спокойным, бесстрастным и совсем, до обидного, недолгим.
- А теперь, если разговор кончен, я ухожу.
Он кивнул, повернулся и пошел к двери. Сдержанный, абсолютно корректный, и все же...
Пропади оно пропадом, она отлично видела по выражению его глаз, что он забавляется.
- Ричард!
Он остановился. Плечи у него вздрагивали.
- Вы смеетесь?
- Ничего подобного.
В голосе у него появилось нечто странное. Как у человека, который чуть не подавился или старается не расхохотаться.
- Здесь не над чем смеяться.
Он повернулся к ней лицом, так крепко прикусив нижнюю губу, что Джиллиан удивилась, как это у него не потекла кровь.
- Неужели не над чем?
- Совершенно не над чем.
- Вероятно, вы правы. - Он медленно наклонил голову и скрестил руки на груди. - Я согласен, что в нашем положении
нет ничего даже отдаленно комического.
- Я, например, не вижу ничего заслуживающего хотя бы улыбки.
- А вам не кажется, что отчасти забавно, например, то, что вы, весьма достойная леди, предложили вступить с вами в
брак человеку, выбранному заочно лишь для того, чтобы получить наследство?
- Нет, не кажется, - сердито отрезала Джиллиан. - Это было продиктовано необходимостью, к тому же ваши слова
насчет заочного выбора неверны. Я встречалась с вами раньше.
- Правда?
- Да. Только это было, мне кажется, всего один раз и очень давно.
- В таком случае прошу прощения. Время, и обстоятельства, безусловно, изменили нас обоих. - Он подошел ближе, его
озорное настроение исчезло. - И однако, если продолжить тему, вы не считаете, что в моем отказе вступить в чисто
формальный брак и в вашем последующем предложении в течение этих месяцев до вашего дня рождения познакомиться
друг с другом получше, дабы вы решили, сможете ли разделить со мной супружеское ложе, нет ни капли юмора?
- Нет, не считаю, - медленно проговорила Джиллиан.
Ричард стоял теперь совсем близко, настолько, что мог бы ее обнять.
- Почему вы хотите, чтобы я вас поцеловал? - вдруг спросил он.
Джиллиан подняла на него глаза. Множество ответов вертелось у нее в голове, но она молчала.
- Когда я поцелую вас, Джиллиан, то поцелую по-настоящему. И сделаю это по собственному желанию. - Глаза его
горели от, гнева. - Поцелую потому, что мне так захочется, а не потому, что вам надо что-то доказать. Себе или мне.
У Джиллиан перехватило горло.
- Я вовсе не нуждаюсь... - начала она, но Ричард резко перебил ее:
- Нуждаетесь. Я вижу это по вашим глазам. То ли вам надо доказать, что вы можете стать моей женой без той
привязанности, какую вы питали к вашему мужу, то ли...
Теперь она перебила его:
- Я могу. Могу быть для вас настоящей женой, поскольку вы этого хотите. Я решила ею стать, и мы поженимся
немедленно.
- Неужели? - Он вложил в одно это слово, кажется, весь отпущенный ему Богом сарказм. - И таким образом
сохраним ваше наследство - шестьсот тысяч фунтов стерлингов, восемь кораблей и огромный земельный участок в
Америке. Знаете ли вы, миледи, как называют женщину, которая отдает себя мужчине за деньги? Даже за такие огромные, как
это состояние?
Джиллиан была потрясена до глубины души. Голова ее откинулась назад, словно ей дали пощечину. Не задумываясь, она
подняла руку и размахнулась.
Ричард крепкой хваткой удержал ее руку в нескольких дюймах от своей физиономии, завел ей за спину и тесно прижал
Джиллиан к себе.
- Отпустите меня немедленно! - бурно дыша, еле выговорила она.
- Нет! - Он стиснул ее еще сильнее и посмотрел в глаза с видом, полным раскаяния. - Простите, Джиллиан. Я не то
хотел сказать...
- Не смейте! - скорее всхлипнула, чем выкрикнула она, проклиная себя за слабость в голосе, и попыталась
высвободиться, но он держал ее по-прежнему крепко. Собравшись с духом, она заговорила ледяным тоном: - Не
расточайте попусту ваши извинения. Я не хочу и не приму их. Вы посмели назвать меня шлюхой...
- Не говорите так! Я был разозлен и...
- А теперь разозлена я!
-...и расстроен или, не знаю, видимо, устал от того, что не в силах понять, чего вы от меня хотите. И меня мучает боль.
- Он отпустил ее руку, но не разжал объятия. - Простите меня, Джиллиан.
Было в тоне его голоса нечто тронувшее сердце Джиллиан, и она притихла.
- Пожалуйста, - проговорил он, прижался губами к ее лбу и молча стоял так несколько долгих минут.
Джиллиан понимала, что нужно высвободиться и отойти - он заслужил это, - но была не в состоянии даже
пошевелиться, не то что оттолкнуть.
- Боль? Что вы имеете в виду?
- Нелегко понимать, что женщине нужно от тебя только имя. Видимо, тому причиной моя проклятая гордость, но я не
хочу быть для вас только средством получить состояние, - шептал он, почти касаясь губами ее щеки.
- Не хотите?
Прикосновение его губ и успокаивало Джиллиан, и возбуждало. Гнев ее исчез и сменился чувством совершенно
противоположным.
- Я хочу от вас гораздо большего... - прошептал он и поцеловал шею Джиллиан.
Трезвый разум тихо удалился - Джиллиан тоже хотела большего. Она запрокинула голову, нежные губы Ричарда,
ласкающие ее кожу, завораживали. Его поцелуи были уверенными, но легкими и дразнящими, и она дрожала от восторга. Все
для нее исчезло, кроме этого мужчины, который так неожиданно появился в ее жизни.
- Правда?
- О да.
Он коснулся языком ямочки у основания шеи, потом - впадинки между грудей. Одна рука его сильным и властным
жестом обняла Джиллиан за плечи, другая медленным и неуклонным движением поднялась к ее груди. Сквозь тонкую ткань
платья Ричард дотронулся большим пальцем до соска, и Джиллиан ахнула. Корсаж платья соскользнул вниз, прохладный
воздух повеял на обнаженные груди, но Ричард уже целовал их, приподнимая то одну, то другую и легонько сжимая зубами
твердые кончики.
- Я хочу, чтобы ты хотела меня.
Он спустил с нее платье, сорочку и нижнюю юбку. Одежда мягко упала к ногам. Ричард опустился на колени, осыпая
поцелуями разгоряченное его ласками нагое тело, провел руками по ногам, и в каком-то еще не полностью затуманенном
страстью уголке ее сознания мелькнула мысль, что, должно быть, она выглядит странно - голая, но в чулках и туфлях.
Ричард обхватил Джиллиан одной рукой сзади, его пальцы двигались вверх и вниз по ее ягодицам, а язык продолжал
ласкать чувствительную кожу на животе. Другая его рука скользнула вверх по бедру. Джиллиан боялась пошевелиться.
Боялась, что он перестанет.
Он не перестал. Пальцы его тронули пушистый треугольник между ее ног, прижались крепче, и Джиллиан, застонав от
наслаждения, посмотрела на склоненную темную голову и запустила пальцы в волосы Ричарда.
- Я хочу тебя, - прошептала она так тихо, что он мог и не услышать. Она не была убеждена, что хочет, чтобы он
услышал. Это не имело значения.
Ричард отпрянул и посмотрел на нее снизу вверх.
- Ты уверена?
- Да. - Она кивнула и встала перед ним на колени. Подсунула руки под смокинг, погладив его плечи, и Ричард сбросил
его. - Уверена. - Она нетерпеливо дернула галстук и попыталась расстегнуть рубашку, и он стащил ее с себя через голову.
Грудь у него была широкая, мускулистая, покрытая темными волосами. Джиллиан положила обе руки на его грудь, ощутив
под пальцами теплую гладкую кожу.
Возможно, то был момент полного просветления. Возможно - полного безумия. Или виноват был жест Ричарда,
простой, но тронувший Джиллиан настолько, что внутри у нее словно бы сломалась какая-то преграда. Она обняла Ричарда и
целовала его шею, плечи, грудь, охваченная неодолимым жарким желанием. Он теснее прижал ее к себе, и оба упали на ковер.
Джиллиан гладила спину Ричарда, потом запустила пальцы за пояс его брюк. Ричард откатился в сторону, освобождаясь от
оставшейся одежды, а Джиллиан внезапно испытала беспричинное, необъяснимое чувство потери и попыталась сесть. Но
Ричард уже снова обнимал ее, опрокидывая на спину, и Джиллиан теперь знала только, что жаждет отдать ему свое тело,
разделить с ним страсть, ощутить его в себе. Он понял ее, и через секунду его плоть уже была у нее между ног.
- Джиллиан?
Она посмотрела ему в глаза.
- Ричард, я не знаю, как это сказать, но... у меня не было...
- С тех пор, как не стало мужа, - тихо произнес он.
Джиллиан кивнула.
- Ты хочешь остановиться?
- Это последнее, чего бы я захотела. Но я хочу, чтобы ты знал. Прошло много времени, и я не так уж опытна, и...
- Предостережение принято! - засмеялся он.
- Чтобы ты не разочаровался.
- Я никогда не разочаруюсь в тебе.
Он вошел в нее с такой осторожностью и нежностью, что у Джиллиан замерло сердце. Они соединились, как две
половинки одного целого, глядя неотрывно друг другу в глаза. И ритм их движений был единым, и наступило одновременно
восхитительное наслаждение.
Шли минуты, а может, часы, но они все держали друг друга в объятиях, переживая происшедшее. Джиллиан не хотелось
двигаться, не хотелось покидать его. Сердце Ричарда билось рядом, в унисон с ее собственным.
Наконец Ричард поднял голову и улыбнулся:
- Я не разочарован.
- И я тоже, - улыбнулась она в ответ. - Однако ковер порядком износился и стал жестким - его надо как можно
скорее заменить.
Ричард рассмеялся и медленно, с неохотой, которую испытывала и она, поднялся на ноги. Джиллиан села и залюбовалась
им. Ее ничуть не смущало, что она сидит на полу в одних чулках, неизвестно когда и как сбросив туфли. И ничуточки не
стыдится смотреть на голого мужчину у себя в гостиной. Разумеется, она давно привыкла взирать на великолепные
обнаженные фигуры, высеченные в мраморе во всем совершенстве красоты. И Ричард выглядел великолепно без одежды,
вполне сравнимый с художественными образцами. Он протянул ей руку и, подняв с полу, заключил в объятия.
Он прижался к Джиллиан всем телом, а она положила голову ему на грудь и вознесла безмолвную молитву благодарности
за этого мужчину из ее списка.
В дверь гостиной постучали.
- Миледи, если вы не нуждаетесь более в моих услугах, я хотел бы отпроситься на вечер, - донесся из-за двери
брюзгливый голос Уилкинса.
Джиллиан покраснела до корней волос.
- Боже, что он может подумать!
- Все самое ужасное, что только можно вообразить, - сказал Ричард, ласково целуя ее в лоб. - И все это будет чистой
правдой.
- Мадам? - нетерпеливо возгласил Уилкинс.
- Вы можете уходить, Уилкинс, - отозвался Ричард. - Леди Джиллиан сегодня вечером вы не нужны.
Уилкинс пробурчал нечто невнятное. Джиллиан молчала, считая, что это самое лучшее в данном случае.
- Я тоже сейчас ухожу, - сказал Ричард.
Он отошел от Джиллиан, нашел свою одежду и принялся одеваться.
Джиллиан подняла с пола платье и натянула его через голову, опьяненная тем, как странно и прекрасно закончился вечер.
Она не раскаивалась. Ничуть.
Ричард подошел к ней сзади и обвил ее руками. Джиллиан прижалась к нему спиной и услышала слова, негромко и ласково
сказанные у самого ее уха:
- Мне пора уходить.
- Уже?
Он прижался губами к ямке между ее шеей и плечом.
- Если я не уйду сейчас, то не уйду уже никогда.
- Так и не уходи.
- Однажды это и случится. - Он помолчал. - Вероятно.
Джиллиан удовлетворенно вздохнула.
- Однажды.
Ричард отпустил ее, и Джиллиан обернулась, чтобы попрощаться с ним, но он уже был у двери.
- Джиллиан.
Ричард кивнул, одарил ее странной, мимолетной улыбкой, потом отворил дверь и исчез. Наружная дверь захлопнулась.
Джиллиан осталась одна.
Она посмотрела на то место, где он только что стоял, и ей стало очень грустно.
Однажды. Вероятно.
Что он хотел этим сказать? Ему не нужно будет уходить, когда они поженятся, а они могли бы сделать это, немедленно.
Она доказала, что может стать ему настоящей женой. Отдать себя целиком и полностью. Делить с ним постель... или ковер.
Безоговорочно. Никаких препятствий к их браку больше не существует.
Или они все же есть? Для него? Он так и не поцеловал ее в губы. Быть может, не пришло еще время его собственного
выбора?
Джиллиан опустилась на канапе. Мысли вихрем кружились в голове. Что она чувствует к Ричарду? В который уже раз
задавала она себе этот вопрос. Сегодня в его объятиях она не испытывала никаких сомнений - только страсть. Но разве не
то же самое было с Туссеном? Прав ли был тот, когда утверждал, что боится она не слишком много почувствовать, а не
почувствовать вовсе ничего?
Достаточно ли только страсти для оправдания брака? Действительно ли она любит Ричарда? Или испытывает одно лишь
желание? Джиллиан всегда считала, что любовь - необходимое условие брака. Завещанное ей наследство вынудило ее
думать иначе. И вот теперь она вернулась к тому, с чего начала. Что за нелепая ирония!
И какую роль сыграл Туссен в событиях последних дней? Почему его прикосновения так же возбуждали ее, как и
прикосновения Ричарда? Она могла бы поклясться, что начинает любить Ричарда. Но если Туссен пробудил в ней только
влечение, может, и Ричард тоже?
Как ей разобраться в этом?
Кстати, надо бы поговорить с Эммой. В свое время они покажут ее работы Ричарду, но не сейчас. И если они хотят
сохранить эту тайну, им обеим следует быть очень осторожными.
В течение всего вечера Джиллиан не замечала одной вещи - то была мелочь, возможно, и не стоящая внимания. Но
когда они с Ричардом остались наедине и все чувства ее были обострены до крайности, она эту мелочь все же заметила.
Слабый, но явный запах скипидара.
Глава 11
Банка с краской ударилась о дальнюю стену.
- Черт побери!
Ричард нетерпеливым движением отбросил с лица прядь волос и посмотрел на стекающие на пол яркие полосы кобальта.
При свете раннего утра пятно напоминало огромного, неестественно окрашенного паука, раздавленного гигантской рукой.
Краска была сравнительно недорогой, и тем не менее вряд ли стоило расточать ее подобным образом. Особенно если учесть,
что это не принесло ему ни малейшего удовлетворения.
Ричард впервые совершенно не мог сосредоточиться на работе, погрузиться в нее и разумом, и душой, и все потому, что
предмет изображений и без того занимал его разум - целиком и полностью. Да и душу, пожалуй, тоже. Джиллиан.
Он пинком отбросил в сторону табурет и принялся расхаживать по студии, отказываясь хотя бы искоса взглянуть на
портрет. На глаза, которые преследовали его: то укоризненные, то влекущие. Подсознательно Ричард понимал, что искусная
живопись способна создавать подобные эффекты, но сейчас он предпочел бы оказаться бездарным дилетантом. Ему стало
бы легче.
Как мог он быть таким трусом? Конечно, он был прощен за свои слова, но не набрался храбрости признать правду. Если
одного из них и можно было бы назвать продажным, то, безусловно, не Джиллиан. Она всего лишь пыталась получить то, что
ей нужно, без каких бы то ни было дополнительных условий. Это он хотел продать себя подороже. Жениться в обмен на
половину состояния, да еще получить в придачу то, чего она не намерена была предлагать. А что он мог предложить взамен?
Имя? Ричард досадливо хмыкнул, подошел к столу и порылся в дебрях своих житейских принадлежностей. Была ведь где-то
бутылка бренди? Его имя стоило не дороже того времени, которое понадобилось бы, чтобы нацарапать его на листке бумаги.
Разумеется, он делал все возможное, чтобы восстановить честь древнего и благородного рода Шелтонов, вернуть ему
место, занимаемое графами Шелбруками до того, как его отец втоптал достоинство их семьи в грязь.
Состояние, промотанное отцом, принесла в семью мать Ричарда- приданое и наследство, поддержавшее уже
пошатнувшееся финансовое положение Шелтонов. Разве отец женился на матери не по этой лишь причине?
Ричард нашел бутылку и жадно глотнул прямо из горлышка, но даже обжигающее действие спиртного не уничтожило
неприятный вкус во рту.
Кровь отца...
Ричард вытер рот свободной рукой и невидящим взором уперся в пятно краски на стене. Его отец женился из желания
улучшить свое положение, ни больше ни меньше.
...в жилах сына.
Ричард стиснул бутылку так, что побелели костяшки пальцев. В чем же разница между действиями отца и его
собственными?
Синий паук пульсировал угрожающе.
Ричард приподнял бутылку и тотчас опустил. Не следовал ли он сам по стопам отца до тех пор, пока...
Пока у него не осталось выбора.
Пока смерть отца не изменила коренным образом его жизнь. Ричард медленно опустил бутылку еще ниже.
Пока человек, каким он должен был стать, силой обстоятельств не был вынужден превратиться в кого-то другого. Такого,
каким отец его не ожидал увидеть. Каким он сам себя не ожидал увидеть.
Мужчиной, стоящим в верхней строчке списка..
Странное чувство успокоения снизошло на Ричарда. Он поставил бутылку на стол так осторожно, словно она была из
лучшего хрусталя. И такая же хрупкая, как то, что он неожиданно осознал.
Он ошибся.
После смерти отца у него был выбор. Он мог принудить Эмму выйти замуж. Бросить сестер. Перестать интересоваться
ими, Шелбрук-Мэнором и людьми, которые жили на его земле. Мог продолжить свой бесчестный, лишенный смысла путь -
существование в долг, игра и все, что из этого следует.
Кровь отца текла в его жилах, это верно, и, возможно, он унаследовал некоторые отцовские черты характера, однако все
же не был полностью таким, как отец. Тот жил, руководствуясь собственными слабостями, и позволил им разрушить свою
жизнь и разорить детей.
Ричард предпочел избрать другую стезю. В этом и заключалась разница между родителем и отпрыском.
Сцепив пальцы на затылке, он принялся смотреть в высокое окно на светлеющее утреннее небо.
Во всяком случае, благородства в нем больше, чем он сам ожидал. Иначе он принял бы руку Джиллиан прошлым
вечером, прежде чем зашел, так далеко, что не смог устоять перед искушением. Если он из самолюбия настаивал на том,
чтобы в браке она делила с ним супружеское ложе, то что же вынудило его помедлить с получением желаемой награды?
Джиллиан явно преодолела свои страхи, чем бы они ни были вызваны, и нет сомнения, что Ричард ей желанен. Так же, как и
она ему. Даже сейчас он испытывает вожделение. Он готов, владеть ею... всегда?
Он мог бы получить Джиллиан и ее наследство немедленно, для этого надо всего лишь оформить разрешение на брак и
произнести несколько вполне бессмысленных обетов.
Пропади оно пропадом, но ведьмой ничего не знает о Джиллиан! За исключением ее отклика на авансы Туссена. Каждый
раз, как Ричард думал о ее незначительном сопротивлении этим авансам, в нем вспыхивало раздражение. Эта женщина не
боролась даже ради приличия! Разумеется, то был его собственный план, но он не оказался столь удовлетворительным, как
он рассчитывал.
Скорее всего уже настало время прекратить сеансы позирования. Туссену более нет нужды пытаться соблазнить
Джиллиан, поскольку Ричард уже в этом преуспел. Впрочем, поскольку она нашла в художнике поверенного ее переживаний,
нет ничего худого в том, чтобы узнать, что на уме у этой лисы.
Нельзя, увы, сказать, что сам Ричард имел четкое представление о том, что на уме у него самого. Он даже в точности не
знает, чего хочет, И как доб
...Закладка в соц.сетях
