Жанр: Любовные романы
Персик
...нимал ее телефонными звонками, ни на один из
которых она не ответила.
— Почему? — удивленно спросил он, когда Пич неожиданно сама взяла
трубку.
— Что ты имеешь в виду?
— Вот уже месяц я звоню тебе каждый вечер, а ты всегда посылаешь кого-
то извиниться и передать, что или моешь голову, или занимаешься.
— Считай, что сегодня у меня чистые волосы, и я свободна от занятий. Ты
уже почувствовал, что тебе повезло, или мне ждать приглашения от кого-то
еще?
— Нет, нет. Это буду я. Я имею ввиду, что да... О, Господи! Я хочу
спросить, Пич, могу ли я пригласить тебя поужинать со мной?
Пич вдруг поняла, что умирает с голоду. Она была так огорчена женитьбой
Гарри, что уже несколько дней едва притрагивалась к еде, и ее переполнило
предвкушение горячей, успокаивающей пищи. Она уже чувствовала тонкий запах
бостонских моллюсков, сваренных со свининой и овощами, и ощутила вкус свежих
омаров из штата Мэн.
—
Лок-Оберз
, — назвала она самый дорогой ресторан, зная, что он
может себе позволить сводить ее туда, — в семь тридцать.
Джек не мог ее понять. За ужином она молча поедала огромное количество блюд,
а он с удивлением наблюдал за ней.
— Хочешь что-нибудь еще? — вежливо поинтересовался он, когда она
доела индийский пудинг с ванильным мороженым. Пич почувствовала себя гораздо
лучше. В то время как Джек пытался завязать разговор, она думала о Гарри, а
сейчас в голове вдруг все прояснилось. То, что Гарри женился на Августе
Харриот, не имело никакого значения. В конце концов, они с Гарри так и не
встретились толком, а ей еще надо было закончить учебу. Радклифф имел для
нее большое значение. Ведь она должна была узнать все о литературе, чтобы
разговаривать с Гарри на достойном интеллектуальном уровне. Когда придет
время, им просто будет суждено встретиться, а затем, она в этом уверена, все
встанет на свои места. Пич совершенно не задумывалась о существовании
Августы и ее месте в этой истории. А пока ей надо смотреть вперед и получать
удовольствие от жизни.
— Все было замечательно, — сказала она, улыбнувшись наконец
Джеку, — больше ничего не надо, спасибо.
Ободренный ее улыбкой, Джек подумал про себя, осмелится ли он дотронуться до
ее руки, которая покоилась на столе. На мизинце у нее было тоненькое золотое
колечко, а на указательном пальце — кольцо, усеянное маленькими яркими
бриллиантами, ногти покрыты лаком цвета фуксии.
— Думаю, мне пора собираться, — сказала Пич, когда он взял ее за
руку. — У меня утром занятия.
На улице шел снег, маленькие пушистые снежинки собирались на ресницах и
таяли у них на губах, когда, рука об руку, стараясь не упасть, они
пробирались по скользкому тротуару к его белому спортивному
ягуару
.
— Не совсем то, чего заслуживает представительница семьи де
Курмон, — извинился Джек, открывая дверцу.
— Возможно, это именно то, что нужно де Курмон сейчас, — ответила
Пич, втягивая свои длинные ноги в
ягуар
, подумав о том, что совсем недавно
де Курмонам изменила удача.
В машине Джек сосредоточил все внимание на обледеневшей дороге, а Пич
напевала себе под нос мелодию Пасторальной симфонии Бетховена, которую
передавали по радио.
Он остановил машину около ее дома и положил руку на спинку се сиденья.
— Когда я опять тебя увижу? — спросил он.
Пич чувствовала его теплое дыхание на своем лице, а ирландские синие глаза,
освещаемые огоньками приборной доски, казались почти черными.
Большинство девушек Радклиффа считали Джека Мэллори красивым молодым
человеком. Ростом 6 футов 2 дюйма, широкоплечий и крепкий, как бывший
футболист, он обладал чисто американским шармом и мужественностью. Со своим
белым автомобилем и богатой семьей Джек был хорошим
уловом
, и он знал это.
— Вероятно, в четверг, — ответила она, — если а смогу
освободиться. Позвони мне.
Четверг был лишь через пять дней.
— Как насчет завтра? — спросил он умоляющим голосом. — Или в
понедельник, вторник?
Она почувствовала грубую ткань твидового пиджака, когда Джек притянул ее к
себе.
— Пожалуйста, Пич, — продолжал он просить, его губы вплотную
приблизились к ее губам, — завтра?
Губы у него были прохладными, как снежная ночь снаружи, а потом они
потеплели, когда прикоснулись и приоткрыли ее губы. Сердце Пич екнуло и
застучало в груди так громко, когда их губы встретились, что она подумала:
он может услышать этот стук. О чем он думает, взволнованно спрашивала себя
Пич, в то время, как Джек целовал ее губы. О чем вообще думают мужчины,
когда вот так целуются? Пальцы Джека ласкали ее шею, а она прижала свою
неопытную руку к его лицу. Он обнял ее еще крепче. Пич торопливо
отодвинулась от него.
— Не исчезай, — сказал он, — прекрасная Пич!
В мгновение ока она выскочила из машины, захлопнув за собой дверцу, и
взбежала по ступенькам дома.
— Я позвоню завтра, — крикнул Джек, выйдя из машины вслед за ней.
Он хорошо смотрится
, — подумала Пич, обернувшись на прощание.
Высокий, симпатичный, типичный американец. Что еще ей нужно, чтобы набраться
опыта для будущих встреч с Гарри?
Лежа в постели в ту ночь, она вспоминала шаг за шагом их вечер, в
особенности его заключительную часть. Пич смутилась, припомнив, как долго
игнорировала его, а затем, дойдя в своих мыслях до поцелуя, вся покрылась
испариной. Ей не первый раз случалось целоваться с молодыми людьми, но те
поцелуи казались ей сейчас детской забавой. Джеку Мэллори был двадцать один
год, и его поцелуи не были игрой. Джек Мэллори хотел ее. А это странное
покалывание всех ее нервных окончаний, внезапное чувство пустоты под
ложечкой, ощущение нежности и истомы, разлившееся по всему телу, — все
это значило, что и она хотела его. Все девушки в общежитии были
девственницами. Никто — абсолютно никто — не делал этого, хотя и
разговаривали о сексе достаточно часто, но, ради всего святого, на этом все
заканчивалось.
Пич устроилась поуютнее под одеялом и стала смотреть через незашторенное
окно на тихо падающий снег. Когда Джек позвонит завтра, она подойдет к
телефону, поговорит с ним немного, но заставит его подождать до четверга.
На пятое свидание Джек взял ее на матч по регби между Гарвардом и Йелем. На
этот раз Бостон принимал гостей, и толпы болельщиков демонстрировали свою
мощь. Прихлебывая виски из серебряной фляжки Джека, укутанная в меховой
полушубок и шарф Гарварда, принадлежащий Джеку, Пич дрожала от холода на
трибуне стадиона, стараясь сохранить достаточно тепла, чтобы
поприветствовать команду Гарварда и посмеяться над
йельскими бульдогами
,
как они называли команду Йеля, так как бульдог был их талисманом. Она
нисколько не завидовала девушкам-заводилам, которые танцевали на замерзшем
поле, но отдала бы буквально все на свете, чтобы оказаться сейчас в теплой
ванне. Тем не менее ей приятно быть девушкой Джека Мэллори, сознавать, что
другие девушки завидуют ей. Но когда он дотрагивался до ее груди так, как
вчера, Джек Мэллори становился для нее опасным.
Пич сократила их встречи, потому что знала, что должна вообще расстаться с
ним, но она мечтала о нем даже на занятиях. Вернее, она представляла в своих
мечтах, как он целует ее... и... Гарри все еще был у нее в голове, пережидая
в тени мечтаний, а Джек был так близко. Она ничего не знала раньше о
желании. Когда она думала о Гарри, ей хотелось быть с ним рядом, держать его
за руку, разговаривать с ним, только бы ей позволили любоваться его красотой
и дышать с этим гением одним воздухом. А Джек Мэллори будил в ней тревожащие
чувства.
Когда команда Гарварда на последних секундах игры забила гол, трибуны
взорвались криками и приветствиями, а Джек радостно обнял ее за плечи.
— Потрясающая игра! — воскликнул Он, — замечательная, просто
замечательная! Пошли! — прибавил он, заметив, что Пич совершенно
замерзла. — Лучше нам зайти куда-нибудь.
— Куда мы идем? — спросила она, покорно следуя за ним.
— Куда? Веселиться, конечно.
Мужской бар в
Лок-Оберз
открывал свои двери посетительницам женского пола
только в дни игр между Гарвардом и Йелем, и сегодня празднующие болельщицы
испытывали его гостеприимство. Казалось, Джек знаком со всеми, и Пич ревниво
наблюдала, как симпатичная темноволосая девушка бросилась ему в объятия, а
Джек крепко поцеловал ее в губы. Это был долгий поцелуй.
— Сколько лет, сколько зим, — мечтательно пропела девушка, не
снимая рук с шеи Джека.
— Многовато, — согласился Джек, его руки продолжали обнимать
девушку за талию.
Отвернувшись от них, Пич сердито уставилась на огромную картину с
изображением обнаженной женщины, висевшую над баром. Джек рассказывал ей,
что если Гарвард проигрывал, пышные прелести обнаженной красотки завешивали
черным шарфом, но сегодня эта дама осталось неприкрытой и выглядела
довольной и обольстительной — точно так же, как та темноволосая девица.
Дерьмо
, — подумала Пич. Сейчас, когда к ней, наконец, пришло
понимание своих чувств, секс, казалось, был всюду. В темном углу бара
обнималась парочка молодых людей, и она с интересом стала наблюдать за ними.
— Закажи мне еще один коктейль
Ворд 8
, — попросила она Джека,
перебив тем самым шепот брюнетки.
— Еще один? — удивился он. — Это довольно крепкий напиток.
В
Лок-Оберз
изобрели этот коктейль для празднования успеха на выборах
одного из самых известных политических деятелей Бостона много лет назад,
смешав гранатовый ликер с виски, чтобы напиток получился розового цвета.
— Ты забываешь, что я француженка, — гордо произнесла Пич. —
Я пила вино, разбавленное водой, когда ты пил еще молоко.
Джек, рассмеявшись, отошел от брюнетки. Проталкиваясь сквозь толпу через
темную, полную табачного дыма комнату, он локтями проложил себе путь к бару.
— Еще два
Ворд 8
, — заказал он бармену.
Ноэль Мэддокс поспешил выполнить заказ. Должно быть, он смешал их за
сегодняшний вечер несколько сотен, не меньше. Его вызвали в последнюю
минуту, чтобы помочь справиться с огромной толпой болельщиков. Хорошо и то,
что ему заплатят за этот вечер. Каждый доллар приближал его к заветной цели.
С отличным дипломом Мичиганского университета в кармане он добился места в
Массачусетском техническом институте. МТИ был самым престижным научно-
техническим колледжем в Бостоне и самой ближайшей к небесам взлетной
площадкой, какую Ноэль мог себе представить. И каждая неделя занятий в
шумных аудиториях МТИ приближала его к мечте — точно так же, как и каждый
заработанный тяжким трудом доллар. Через два года он получит степень
магистра автомобильной промышленности, а через два года и один день вернется
в Детройт и предстанет перед начальниками по кадрам крупнейших автомобильных
корпораций Америки —
Ю.С.Авто
,
Грейт Лейкс Моторс корпорейшн
, а также,
конечно,
Форд
и
Дженерал Моторс
, и предложит им себя. Только на этот раз
его цена будет гораздо выше цены того худощавого паренька в грязном голубом
комбинезоне, который работал с дрелью и скакал как сумасшедший муравей от
одного автомобильного кузова к другому, которые бесконечно двигались по
конвейерной линии.
Ноэль со злостью поставил приготовленные коктейли на полированную стойку
красного дерева, и Джек Мэллори удивленно взглянул на него.
— Благодарю вас, — холодно сказал он, забирая стаканы, и опять
стал пробираться через толпу к своему столику.
Вытирая стойку, Ноэль встретился взглядом с женщиной, сидящей в баре.
— Отличная игра, — сказала она, вынимая сигарету с фильтром из
пачки
Кэмел
.
Ноэль щелкнул зажигалкой, давая ей прикурить. Она была не так молода, как
другие, но очень привлекательна. С такой же массой длинных светлых волос и
широко распахнутыми глазами, как у Джинни. На ней не было никакой косметики,
тем не менее она выглядела свежей, как будто только что вошла с улицы в этот
прокуренный бар. Женщина первого класса, готовая к игре.
— Вы здесь работаете недавно. — Это был не вопрос, а утверждение,
и Ноэль мастерски продолжал обслуживать клиентов. Когда-то он полгода
работал барменом в модном баре отеля
Коплей Плаза
в Бостоне — его
великолепие было ошеломляющим после пивной, принадлежащей Нику в рабочем
квартале Детройта, где продавали пиво и виски любителям выпить. В роскошной
обстановке
Коплей Плаза
он увидел совсем другой мир — мир богатой
непринужденности, самоуверенных мужчин и элегантных женщин. То был мир,
частью которого он хотел стать.
— Вы слишком хороши для этого места, — заметила Халли Харрисон.
Ноэль удивленно взглянул на нее. Ее слова точно совпадали с его мыслями.
— Я инженер, — сказал он, — учусь в МТИ.
— Еще один чудак, помешанный на автомобилях, — вздохнула она.
Ноэль поднял брови:
— Еще один?
— Я из Детройта, — объяснила она. — Мой муж занимается
рекламой, и он связан с автомобильной промышленностью. Можно сказать, она
управляет нашими жизнями, — добавила она, рассмеявшись, — так же,
как однажды станет управлять и вашей, мистер инженер.
— Ноэль, — представился он.
— Ноэль? А меня зовут Халли. Была на матче с мужем. Он болел за Йель, а
сейчас куда-то исчез. Ничего необычного, — добавила она, когда Ноэль с
удивлением взглянул на нее. — Я часто заканчиваю вечер в одиночестве.
Широко поставленные глаза были зелено-голубыми, с черными зрачками, а кожа —
гладкой и загорелой, возможно, после зимних каникул на островах, натуральный
жемчуг украшал уши и шею, полные губы — без помады, в них чувствовалась
страсть, и Ноэлю неожиданно захотелось обнять эту женщину. Зубы Халли
очаровательно блеснули, когда она улыбнулась ему.
— Не встретиться ли нам чуть позже, Ноэль? — сказала она. — Я
остановилась в
Коплей Плаза
, но там может быть чересчур людно. У тебя есть
квартира?
Она ему назначала свидание! Желание вспыхнуло в Ноэле, и он налил себе
глоток шотландского виски и выпил, поймав предупреждающий взгляд старшего
бармена. Он не мог пригласить ее в свою ужасную комнату.
— Мы можем поехать в мотель, — сказал он. — Я освобожусь в
полночь.
— Как Золушка, — засмеялась Халли. — Скажи где, Ноэль, и я
буду ждать.
— Я сейчас позвоню и узнаю, — пообещал Ноэль, выскальзывая из-за
стойки, окруженной толпой, к служебному телефону. Ноэль молился, чтобы у нее
оказалась машина, он не мог позволить себе все сразу — и мотель, и такси.
Халли продолжала сидеть за стойкой, но рядом появился какой-то мужчина.
Ноэль пораженно уставился на ее спутника, узнав его.
Скотт Харрисон мало изменился, лишь прибавилось несколько лишних фунтов. Он
тоже узнал Ноэля.
— Итак, — сказал Скотт, — маленький, беглец. Мы встретились
снова, Ноэль, так ваше имя?
— Да, сэр. — Ноэль смешал сухой мартини и поставил стакан перед
Скоттом, поймав его вопросительный взгляд.
— Это за мой счет, — сказал он, — со множеством
благодарностей.
Он помнил, что Скотт любил сухой мартини, потому что именно им он угостил
его в свое время, и это был первый алкогольный напиток, который Ноэль выпил
в первой богатой квартире, какую он когда-либо видел, — и он спал в
постели Скотта. Один. Он понял, что Скотт тоже все это вспомнил по скупой
улыбке, пробежавшей по его лицу.
— Ты устроился работать на конвейер? — спросил он.
— До сих пор работаю, в каникулы. Теперь я в МТИ — автомобилестроение.
Скотт присвистнул.
— Я чувствовал, что в тебе это сидит, — сказал он, качнув
стаканом.
Халли Харрисон спокойно наблюдала на ними.
— Ну, что, дозвонились? — шепнула она, когда Скотт отвернулся.
— Извините, — сказал Ноэль, избегая ее взгляда, — ничего не
выйдет.
Халли взяла сумочку и норковый жакет.
— Вот как? Я не поняла сразу.
— Подожди, — крикнул Скотт, — Халли!
Поставив свой стакан, он стал пробираться сквозь толпу за женой.
Убрав их стаканы, Ноэль протер стойку. Скотт Харрисон помог ему, когда Он
нуждался в этом больше всего на свете, и он не собирался отплатить ему,
соблазняя его жену. Даже если она такая красивая.
41
Кто-то выключил свет, и в комнате было темно, людно и накурено. Обнявшиеся
парочки спокойно танцевали под магнитофонную запись, и Пич смутно вспомнила,
как ее познакомили с хозяином квартиры, а потом он быстро исчез с
пышногрудой брюнеткой, с которой познакомился на какой-то вечеринке. У них
кончилось виски, и все пили пиво, но никто не казался действительно пьяным.
Руки Джека обнимали ее, и они танцевали щека к щеке, едва двигаясь, и Пич
хотелось, чтобы вечер не кончался никогда. Ее грудь была прижата к груди
Джека, а его губы то и дело жадно целовали ее. Закрыв глаза, Пич прильнула к
нему. Радклифф казался далеким, Гарри забыт. Не говоря ни слова, Джек взял
ее за руку и вывел из комнаты.
Ноги Пич внезапно перестали слушаться, голова кружилась. Он открыл дверь в
спальню, и они заглянули в темную комнату, услышав таинственное шуршание и
смешки. Она отпрянула назад, хватая Джека за руку.
— Мы поищем другую комнату, — прошептал он, останавливаясь то и
дело, чтобы ее поцеловать. Пич прислонилась к стене, в то время, как Джек
открыл дверь в другую комнату, заглянул в нее и снова закрыл.
— Не везет, — тихо произнес он. — Знаешь что, поедем ко мне.
От этой мысли голова Пич просто пошла кругом. Джек снова и снова целовал ее.
Она повисла на нем, и Джек прижался к ней всем телом. Его руки гладили ее
грудь. Он целовал ее все крепче.
— Пойдем, — шептал он.
На улице Пич задохнулась от холода. Она забыла свой меховой жакет.
— Я принесу, — сказал Джек, ныряя в полутемный холл.
Оставшись одна, Пич чувствовала холод и испытывала страх — страх из-за
собственной чувственности, которую впервые ощутила.
Пич слышала звуки музыки и голоса, доносившиеся с других вечеринок из
соседних домов. Мимо пробежала парочка, перепрыгивая через лужи и радостно
хохоча. Они выглядели молодыми и беззаботными. Точно такой Пич была всего
несколько недель назад — до встречи с Джеком. Но она не хочет становиться
другой. Она тоже хочет быть молодой, легкомысленной, беззаботной. Если
сейчас пойти с ним, пути назад уже не будет. Слезы текли по ее щекам, когда
она побежала. Ей было восемнадцать лет, ее звали Пич, и она принадлежала
только себе самой. И никому другому.
— С вами все в порядке, мисс? — спросил водитель такси,
остановившийся, увидев, как неистово она махала руками.
— Сейчас да, — выдохнула Пич, поеживаясь от холода.
Она поудобнее устроилась на потрепанном сиденье, обтянутом пластиком.
— Если кто-то обидел вас, мисс, я уж о нем позабочусь, — сказал
мощный ирландец-водитель, сочувственно глядя на нее в свое зеркальце.
— Нет, нет. Спасибо, — выговорила Пич, все еще плача, —
сейчас все хорошо, правда. Я сама во всем виновата.
— Ну... Если вы так считаете. Куда вас везти?
Куда? Она не могла вернуться в Радклифф в такой час. Пич вспомнила о дяде
Себастио.
— На Бикон-Хилл, — решительно сказала она.
Небольшой узкий дом Себастио до Сантос находился на аокатой улице Бостона
Бикон-Хилл и был выкрашен в белый цвет с серой отделкой. Окна гостиной на
первом этаже выходили на реку Чарльз.
Устроившись на сером, обитом бархатом диване дяди Себастио, Пич медленно
пила горячий кофе, то и дело вытирая слезы большим белым носовым платком
дяди.
Себастио думал, что сейчас его племянница похожа на двенадцатилетнего
беспризорного ребенка, попавшего в беду, и он надеялся, что все не так
серьезно, как казалось. Он припомнил, как когда-то он уже выступал в роли
дядюшки-спасителя для Эмилии, матери Пич.
Себастио до Сантос всегда был влюблен в мать Пич, но Эмилия вышла замуж за
его сумасбродного брата. После трагической смерти Роберто Себастио надеялся,
что Эмилия оценит, наконец, его любовь, но, как последний дурак, сам
представил ее Жерару де Курмону, чувствуя, что они подходят друг другу. И
снова Себастио вынужден был пережить, что мужчина, который был ему другом,
женился на женщине, которую он любил.
Расстроенная молоденькая девушка, сидящая перед ним, могла бы быть его
дочерью, если бы он сумел не оказаться неудачником в любви. Не везет в
любви, повезет в деньгах, так, кажется, говорят? С ним так и случилось. Он
был одним из выдающихся архитекторов Америки. Крупные национальные компании
и самые богатые люди наперебой стремились воспользоваться его услугами. Он
был уважаемым профессором Гарварда. За его именем шло так много титулов и
званий, что они нарушали простое совершенство и симметрию его печати на
почтовой бумаге. Поэтому на белых страницах его бумаг просто стояло:
Себастио до Сантос
. Адрес и номер телефона, отпечатанные мелкими буквами,
стояли внизу каждой страницы. Себастио считал, что стиль его почтовой бумаги
полностью соответствовал стилю его жизни, который он для себя создал.
Простота и совершенство.
Он вздохнул, когда рука Пич дрогнула, и кофе пролился на безукоризненный
бархат светло-серого дивана. Возможно, совершенство нуждается в двух-трех
пятнышках, чтобы придать ему немного жизни. По крайней мере, они будут
напоминать ему о том, что Пич пришла к нему, когда попала в беду.
— Хочешь поговорить? — спросил он, забирая у нее чашку.
— Как быть со школой? — обеспокоенно прошептала Пич.
— Я уже звонил туда, сказал, что ты у меня, в безопасности, и что это —
моя вина. Я сказал, что ты думала, у меня есть разрешение на то, чтобы ты
оставалась у меня.
Пич вздохнула с облегчением.
— Спасибо тебе. Радклифф много значит для меня. Я бы не хотела все
потерять из-за какой-нибудь глупой ошибки.
— Значит, то, что случилось, и есть глупая ошибка?
— О, дядя Себастио! — воскликнула Пич со слезами в голосе. Она
бросилась к его ногам и припала мокрой щекой к его коленям. — Я чуть не
сваляла такого дурака!
— Ну, поблагодарим Бога за это
чуть
, — ответил он сдержанно.
— Его зовут Джек Мэллори, — начала Пич, слова рвались
наружу. — Я никогда раньше не встречала таких, как он. Я имею в виду,
он старше и не похож на мальчиков, с которыми я встречалась. С ними мне было
просто весело, ты понимаешь. А с Джеком все по-другому. Словно внутри меня
шла борьба между моим новым
Я
, которое очень хотело его, и моим старым
Я
, которое ничего не хотело менять в жизни.
Себастио рассеянно гладил рукой ее блестящие волосы. Бедняжка. Первый урок в
жизни оказался довольно тяжелым для нее.
— Ты молода, Пич, наслаждайся свиданиями и вечеринками, — сказало
он, — ты поймешь, когда встретишь того самого человека, и тогда тебе не
нужно будет никуда убегать.
Пич встала на ноги, чувствуя облегчение.
— Я уже встретила его, — пробормотала она, зевая.
Она как-то стразу устала. Но теперь все снова в порядке, и ее жизнь
вернулась в свое русло.
Комната Ноэля находилась в подвале серого пятиэтажного дома без лифта на
грязной улице без единого деревца, заканчивающейся тупиком. У комнаты
имелось два преимущества. Первое — в обмен на выполнение обязанностей
дворника она была бесплатной, и второе — располагалась она рядом с
бойлерной, и потому в ней всегда было тепло. Кроме того, она находилась в
миле от МТИ, что экономило Ноэлю деньги на подземку.
Ноэля не волновало, что комната была маленькой и грязной. Она ему подходила.
В ней была плитка с одной конфоркой, поцарапанная кастрюля и кружка, вся
коричневая внутри от бесконечного питья кофе, когда он занимался ночами
напролет. Была еще одна чистая тарелка, один нож, одна ложка,
...Закладка в соц.сетях
