Жанр: Мемуары
Роковые решения
...тановили нашу атаку. Мы понесли тяжелые потери и вынуждены были отойти.
Под градом английских снарядов и бомб сорвалась и атака 90-й легкой дивизии.
Донесение о захвате этой дивизией хребта Кидни оказалось, к сожалению,
ложным. В этот вечер еще несколько сильных танковых подразделений пришлось
выдвинуть вперед для закрытия брешей в нашей линии фронта.
Эфир заполнили просьбы о помощи, летевшие в Рим и в ставку Гитлера Но
никакой надежды на улучшение снабжения наших войск уже не было. Англичане
наносили нам одно поражение за другим. А ведь Монтгомери бросил в бой только
часть своих сил, подготовленных к наступлению.
Во второй половине дня 28 октября англичане трижды атаковали северный
участок нашего фронта. Наши танковые части отбили все атаки и отбросили
противника к его исходным рубежам, при этом мы вновь понесли серьезные
потери, а положение со снабжением по-прежнему оставалось катастрофическим.
Все итальянские вспомогательные крейсеры и эскадренные миноносцы были
использованы для транспортировки столь необходимых нам боеприпасов и
горючего. Но большинство кораблей разгружалось в порту Бенгази, находившемся
почти в тысяче километрах от линии нашего фронта. Было ясно, что боеприпасы
и горючее поступят в войска только через несколько дней.
Вскоре после полудня 28 октября было отмечено сосредоточение крупных
бронетанковых сил англичан в районе хребта Кидни. Мы решили, что Монтгомери
намеревается снова прорвать нашу линию обороны, и, насколько позволяли наши
значительно уменьшившиеся силы, приняли меры для укрепления своих позиций.
Днем атака не состоялась, но в 21:00 на район западнее хребта Кидни
обрушился ураганный артиллерийский огонь. Затем сосредоточенному огню сотен
орудий подвергся район севернее хребта Кидни. В 22.00 англичане пошли в
атаку. Временно нам удалось отбить эту атаку, сосредоточив в этом месте
огонь всей своей артиллерии. Шесть часов не утихал упорный, кровопролитный
бой. Инициатива переходила из рук в руки, но в конце концов противник смял
наши части.
Штаб армии к этому времени был переведен далеко на запад. Роммель писал
в своем дневнике, изданном позднее под названием "Война без ненависти":
"Этой ночью я и несколько моих коллег оставались на прибрежной дороге
невдалеке от моего старого командного пункта. Оттуда я видел вспышки
выстрелов и слышал неумолчный гул боя. Вновь и вновь английские ночные
бомбардировщики сбрасывали на нас свой смертоносный груз и с помощью
осветительных бомб так освещали все поле боя, что становилось светло, как
днем. Невозможно измерить всей тяжести тревог и забот, которые в то трудное
время давили мне грудь. Я почти не спал этой ночью, а все ходил взад и
вперед, раздумывая над тем, как развернется бой и какие решения нужно
принять. Я сомневался, чтобы мы были в состоянии долго отражать яростные
атаки противника, которые неизбежно должны были усилиться. Я был убежден,
что не следует дожидаться решающего прорыва противника, а нужно
предвосхитить его отойдя на запад. Отходя, мы должны будем сделать все,
чтобы спасти как можно больше танков и пушек. Ни в коем случае нельзя
допустить прорыва нашей обороны под Эль-Аламейном. К утру я решил, что под
сильным давлением войск Монтгомери я не буду дожидаться окончания боя, а
отступлю на 80 километров на запад, к Фука".
29 октября около полудня мы получили ошеломившее нас сообщение: танкер
"Луизиана", сменивший "Прозерпину", тоже потоплен авиаторпедами. Однако
решающая атака англичан по-прежнему не начиналась. Роммель понимал, что
англичане проводят перегруппировку сил. На фронте было теперь сравнительно
спокойно. На северном участке фронта англичане вели сильный артиллерийский
огонь. Действовала и авиация противника. 29 октября противник бомбил в
основном прибрежную дорогу. Истребители-бомбардировщики англичан уничтожили
на ней много наших грузовиков. Роммель приказал провести разведку позиций у
Фука, куда он намеревался отвести войска.
К этому времени Монтгомери стало известно, что 90-я легкая дивизия
выведена в район Сиди-Абд-эр-Рах-мана для отражения натиска англичан с этого
направления. Он немедленно изменил свой план и решил нанести главный удар
южнее, где фронт удерживали малочисленные итальянские части. А здесь у нас
уже не было резервов. Австралийской дивизии было приказано в ночь с 30 на 31
октября прорвать нашу оборону и выйти к побережью. Эта дивизия должна была
подготовить условия для прорыва англичан в западном направлении. Еще одна
атака в этом районе убедила бы Роммеля в том, что главный удар англичане
нанесут на самом северном участке фронта. Однако основная цель этой атаки
состояла в том, чтобы заставить Роммеля не отводить 90-ю легкую дивизию из
района Сиди-Абд-эр-Рахмана. Перед новозеландской дивизией была поставлена
задача в ночь с 31 октября на 1 ноября атаковать наши позиции в западном
направлении и прорвать их. Выполнив эту задачу, 10-й корпус с приданными ему
1-й, 7-й и 10-й бронетанковыми дивизиями должен был через участок прорыва
пробиться в пустыню за нашими позициями и уничтожить Африканский корпус.
Таким образом, целью операции "Суперчардж" было уничтожение наших боевых
частей.
В ночь с 30 на 31 октября 21-я танковая дивизия была отведена с
передовых позиций и оставлена в резерве. Отвод дивизии еще не был закончен,
как на наши позиции на северном участке внезапно обрушился артиллерийский
удар неслыханной мощи. После часовой артиллерийской подготовки австралийцы
атаковали наши позиции как с фронта, чтобы сковать оборонявшие их наши
войска, так и с юга, во фланг нашей самой северной позиции. Одновременно
английские бронетанковые части атаковали в северном направлении и уничтожили
итальянскую батарею. К рассвету 31 октября 30 тяжелых танков англичан вышли
к прибрежной дороге. Единственной частью, которую можно было немедленно
использовать для контратаки, оказался 35-й разведывательный батальон, так
как 21-я танковая дивизия все еще отходила с передовых позиций и не была
готова к боевым действиям.
Роммель немедленно прибыл на автомобиле в Сиди-Абд-эр-Рахман и
оборудовал свой командный пункт восточнее мечети. Противник продолжал
наступать в направлении к побережью и отрезал все наши войска, находившиеся
в северном выступе. Генералу Риттеру фон Тома было приказано контратаковать
противника силами 21-й танковой и 90-й легкой дивизий. Эта атака должна была
начаться с массированных налетов наших пикирующих бомбардировщиков и мощного
артиллерийского огня. Атака началась около 12.00, но не достигла своей цели.
Правда, войскам генерала Тома удалось установить контакт с войсками, которые
были окружены районе, представлявшем ранее северный выступ. Несколько
позднее противник был отброшен за железнодорожную линию.
В полдень 1 ноября Роммель провел рекогносцировку местности, на которой
происходил этот бой. Домик железнодорожной станции (пост Томсона) англичане
обозначили флагами Красного Креста. Вокруг него догорало 11 танков, а позади
него валялось около 40 разбитых английских бронеавтомобилей. Англичане
эвакуировали своих раненых, и в связи с этим наша артиллерия прекратила
огонь.
Днем английские бомбардировщики совершили 34 налета на северный участок
нашего фронта. В небе одновременно находились сотни английских истребителей,
а бесчисленные истребители-бомбардировщики обстреливали наши грузовики,
доставлявшие войскам грузы по прибрежной дороге В распоряжении Монтгомери
находилось более 800 танков, а мы рассчитывали лишь на 90 немецких и 140
итальянских танков.
Вечером 1 ноября Роммель получил из Рима радиограмму следующего
Содержания:
"Дуче просил меня выразить Вам его глубокую благодарность за успешную
контратаку, возглавлявшуюся лично Вами. Кроме того, Дуче желает уведомить
Вас, что он уверен в том, что под Вашим командованием развернувшееся сейчас
сражение окончится нашей полной победой Уго Каваллеро, маршал Италии"
Вскоре стало совершенно ясно, что немецкое верховное командование так
же плохо информировано о действительном положении в Африке, как и
итальянское.
Между тем были получены донесения разведки о позиции у Фука. С юга эта
позиция была защищена от танковых атак благодаря большой крутизне эскарпов.
В случае необходимости мы могли удерживать ее в своих руках, пока артиллерия
англичан не займет огневых позиций. Это позволяло нам выиграть время для
подвоза подкреплений и боеприпасов.
"Победа или смерть..." - Адольф Гитлер
Решение Монтгомери при проведении операции "Суперчардж" нанести главный
удар южнее должно было дать ему большие преимушества. Наступление началось в
ночь с 1 на 2 ноября В течение 3 часов снаряды из сотен английских орудий
смертоносным потоком обрушивались на позиции немецко-итальянских войск, в то
время как английские бомбардировщики сбрасывали на них сотни бомб. Затем,
сопровождаемая танками, перешла в атаку английская пехота. Наш фронт был
прорван. Утром 2 ноября остатки Африканского корпуса предприняли контратаку
и закрыли образованную в линии фронта брешь, ширина которой достигла уже 4
километров. Разгорелся упорный бой, и обе стороны понесли серьезные потери.
Авиация и артиллерия англичан обрушивали на наши войска сплошной ливень огня
и стали. Их запасы боеприпасов по прежнему были неисчерпаемы, а снабжение
войск Роммеля безнадежно ухудшилось В ходе боя за один этот день мы
израсходовали 450 тонн боеприпасов, а получили всего 190 тонн, причем они
были доставлены эсминцами в Тобрук, находившийся в 480 километрах от района
боевых действий.
Тем временем Монтгомери начал сосредоточивать на участке прорыва танки,
ранее находившиеся в резерве. Нам грозило неминуемое уничтожение. У
Африканского корпуса осталось всего 35 исправных танков. Роммель чувствовал,
что настало время выходить из боя. Уже утром 3 ноября он усомнился, что
немецкое и итальянское верховные командования сделают правильные выводы из
создавшейся обстановки, несмотря на все наши совершенно недвусмысленные
доклады. Роммель решил послать своего адъютанта лейтенанта Берндта в
"Логовище волка", находившееся за 3200 километров в Восточной Пруссии,
откуда Гитлер "лично руководил решающим сражением в Северной Африке".
Фельдмаршал дал Берндту следующие указания: "Подробно объясни фюреру
наше положение и выскажи предположение, что захваченную нами территорию в
Северной Африке мы вскоре потеряем. Проси предоставить танковой армии полную
свободу действий". После этого Роммель по прибрежной дороге отправился на
восток.
В то утро Монтгомери вновь атаковал, но в атаках англичан чувствовалась
некоторая неуверенность По всей вероятности производилась перегруппировка
соединений с целью расширения участка прорыва. Роммелю этот момент показался
наиболее удобным для отхода на позиции у Фука, и он приказал итальянцам
отступить на запад. Двигаясь непрерывным потоком, машины забили Прибрежную
дорогу. Итальянская пехота шла в пешем строю. Англичане быстро разобрались в
обстановке, и более 200 истребителей-бомбардировщиков атаковали наши
колонны. Когда Роммель около полудня возвратился на свой командный пункт,
начальник связи корпуса передал ему расшифрованную радиограмму следующего
содержания:
"Фельдмаршалу Роммелю.
Я и немецкий народ с глубокой верой в Ваше командование и храбрость
руководимых Вами немецко-итальянских войск наблюдаем за героическим
оборонительным сражением в Египте. В том положении, в котором Вы находитесь
сейчас, не может быть иною решения, как стоять насмерть, не отступать ни на
шаг, бросить в бой каждую пушку, каждого солдата. В течение нескольких
ближайших дней Вам будут переброшены значительные авиационные подкрепления.
Дуче и итальянское верховное командование тоже примут меры, чтобы снабдить
Вас всеми средствами, необходимыми для продолжения боя. Несмотря на большое
численное превосходство, противник в конце концов будет измотан и
обескровлен. Как часто случалось в истории человечества, железная воля
возьмет верх над превосходством противника в живой силе. У Ваших войск
только один выход: победа или смерть.
Адольф Гитлер"
Прочитав этот приказ, мы почувствовали себя в положении приговоренных к
смерти преступников, которым приведение приговора в исполнение отложили на
48 часов. Армия, вынужденная по приказу Гитлера сражаться с превосходящими
силами противника и лишенная возможности маневрировать, неизбежно
подвергалась угрозе окружения и быстрого уничтожения. Очевидно, несмотря на
недвусмысленные доклады Роммеля, в "Логовище волка" не представляли
действительного положения в Африке. В дневнике Роммеля мы читаем: "Нам нужны
были пушки, горючее, самолеты. В приказе стоять насмерть мы не нуждались".
Фельдмаршал чувствовал себя так, словно ему дали пощечину. Впервые за
время Африканской кампании он не знал, что предпринять. После внутренней
борьбы он все же решил выполнить приказ Гитлера. В своем дневнике Роммель
писал:
"В конце концов я заставил себя принять это решение, так как от своих
солдат я всегда требовал безусловного повиновения и считал необходимым
самому придерживаться этого принципа. Если бы в то время я знал о том, в чем
мне пришлось убедиться позднее, мое решение было бы иным. В последующие
месяцы нам неоднократно приводилось ради спасения армии оставлять без
внимания приказы фюрера и дуче".
В связи с этим распоряжения об отходе на запад были немедленно
отменены. В этот вечер Роммель послал второго курьера в ставку Гитлера. Он
должен был информировать Гитлера, что в случае выполнения его приказа
окончательный разгром немецко-итальянской танковой армии станет делом
ближайших дней.
Утром 4 ноября остатки немецкого Африканского корпуса совместно с 90-й
легкой дивизией незначительными силами оборонялись по обеим сторонам широкой
песчаной дюны под названием Тель-эль-Мампсра. Эта дюна высотой всего в 3,7
метра господствовала, однако, над всем районом. Южнее располагался
обессиленный итальянский бронетанковый корпус. Незадолго до рассвета я
доложил командиру Африканского корпуса генералу Ригтеру фон Тома, что
направляюсь в район южнее Эль-Дабы для оборудования тылового командного
пункта. Генерал Тома впервые за время боевых действий в пустыне был одет по
всей форме, с генеральскими знаками различия, при орденах и медалях. Он
сказал мне: "Байер-лейн, приказ Гитлера - чистое безумие. Я не могу больше
терпеть этого. Отправляйтесь на командный пункт в Эль-Даба, а я останусь
здесь и буду лично руководить обороной Тель-эль-Мампсра".
Я видел, что Тома пришел в полное отчаяние, и не ожидал ничего
хорошего. С генералом остался его адъютант лейтенант Гартдеген с
радиостанцией. Генерал надел шинель и взял небольшой брезентовый мешок. Я
невольно подумал о том, что генерал собрался умирать. Вскоре я покинул
Тель-эль-Мампсра и поехал на автомашине в тыл.
Англичане начали атаку только в 8 часов утра, после почти часовой
артиллерийской подготовки. Главный удар был нанесен по Тель-эль-Мампсра.
Африканскому корпусу, бросившему в бой все свои силы, удалось отбить две
атаки, в которых участвовало около 200 английских танков.
В 11 часов на моем командном пункте появился лейтенант Гартдеген. Он
сказал: "Меня послал генерал фон Тома. При мне радиостанция - генералу она
больше не понадобится. Все наши танки, противотанковые и зенитные орудия
уничтожены у Тель-эль-Мампсра. О судьбе генерала я ничего не знаю".
Я сел в небольшой разведывательный бронеавтомобиль и немедленно
отправился в восточном направлении. Внезапно я услышал над собой свист
бронебойных снарядов, а далеко впереди различил в полуденной дымке
бесчисленные черные чудовища. Это были танки 10-го гусарского полка
Монтгомери. Выскочив из бронеавтомобиля, я под палящим полуденным солнцем
изо всех сил побежал к Тель-эль-Мампсра. Здесь витала смерть. Кругом горели
танки, валялись разбитые зенитные орудия. Я не видел ни одной живой души. И
вдруг приблизительно в 200 метрах от той ямы, где я лежал, зарывшись в
песок, около горящего танка появился человек, который, видимо, не обращал
никакого внимания на свистящие вокруг него снаряды и пули. Это был генерал
фон Тома. Английские танки "Шерман", подходившие к Тель-эль-Мампсра,
остановились, образуя широкий полукруг. Что делать? Генерал, конечно, сочтет
меня трусом, если я не присоединюсь к нему. Но пытаться перебежать через
огневую завесу, лежавшую между генералом фон Тома и мной, - значит обречь
себя на верную смерть. На мгновение я задумался. В это время английские
танки снова двинулись вперед. Тель-эль-Мампсра больше не обстреливалась.
Тома, выпрямившись, непреклонный и неподвижный, как гранитная скала,
по-прежнему стоял около танка. В руках он все еще держал брезентовый мешок.
Прямо на него двигались транспортер для пулемета "Брен" и два танка
"Шерман". Английские солдаты что-то кричали генералу, а тем временем 150
танков и бронетранспортеров, словно грохочущий горный поток, перекатывались
через Тель-эль-Мампсру.
Мой бронеавтомобиль куда-то исчез, и я побежал обратно, на запад, с
быстротой, на какую только были способны мои ноги. Вскоре я встретил штабную
машину, которая и доставила меня на командный пункт в Эль-Даба. Там я нашел
Роммеля и доложил ему обо всем увиденном. Юго-восточнее и южнее командного
пункта теперь были хорошо видны огромные тучи пыли. Танки 20-го итальянского
корпуса вели свой последний упорный бой с сотней английских танков, нанесших
удар по открытому правому флангу итальянцев. Несмотря на отчаянное
сопротивление, итальянский корпус был полностью уничтожен.
Начальник связи Африканского корпуса передал Роммелю перехваченную и
расшифрованную радиограмму командира английского 10-го гусарского полка. В
ней сообщалось: "Нами только что взят в плен генерал Риттер фон Тома".
Фельдмаршал отозвал меня в сторону и сказал: "Байерлейн, случилось то, что
мы всеми силами старались предотвратить. Наш фронт прорван, и противник
заходит нам в тыл. Теперь не может быть и речи об исполнении приказа
Гитлера. Чтобы спасти остатки своих войск, мы должны немедленно отойти на
позиции у Фука. Полковник Байерлейн, - продолжал Роммель, - я назначаю вас
командиром Африканского корпуса. Никому, кроме вас, я не могу его доверить.
Если за неповиновение Гитлер предаст нас суду военного трибунала, мы оба
будем отвечать за это решение. Прошу вас все силы и способности обратить на
выполнение своего долга. Все ваши приказы войскам будут отдаваться моей
властью. Скажите об этом старшим офицерам, если у вас возникнут какие-нибудь
недоразумения". "Я приложу все силы", - ответил я. Роммель сел в
бронированную штабную машину и направился в другие части своей разбитой
армии, чтобы отдать им приказ об отходе.
Между двух огней - Конец
С наступлением темноты я отдал приказ выходить из боя. Решение Роммеля
давало возможность спасти от уничтожения последние остатки наших
моторизованных войск. Но 24-часовая задержка уже привела к уничтожению всей
пехоты, большого количества танков, грузовиков и пушек. Армия Роммеля не
смогла остановить наступающие войска Монтгомери. Провести перегруппировку
войск было невозможно, так как только быстрое отступление могло спасти их от
воздушных налетов англичан и вывести из пределов досягаемости огня
английской артиллерии. Любую машину, которая не успевала выбраться на
прибрежную дорогу, противник немедленно уничтожал или захватывал.
Преодолевая сопротивление, Монтгомери стремительно продвигался вперед.
На следующее утро от Гитлера была получена радиограмма следующего
содержания: "Я согласен на отход Вашей армии к позициям у Фука".
Но эти позиции уже были захвачены танками противника. Мы продолжали
отступать на запад. Монтгомери не удалось захватить "Лису пустыни" и его
африканцев. По смелости и гибкости организации передвижения своих войск
Роммель во многом превосходил Монтгомери. Один за другим нам пришлось
отдавать назад города в Ливийской пустыне, захват которых стоил нам стольких
жертв. Мерса-Матрух, Эс-Саллум, Бардия и, наконец, Тобрук - Верден Западной
Пустыни - все они быстро и теперь уже окончательно эвакуировались нами. В
последний раз войска проходили через Киренаику, которая за два года
четырежды переходила из рук в руки.
8 ноября союзный экспедиционный корпус под командованием генерала
Эйзенхауэра высадился в Марокко и Алжире с целью захвата Туниса. Началась
операция "Торч", и Роммель оказался теперь между двух огней. Это был конец.
ОТ ЭЛЬ-АЛАМЕЙНА ДО СТАЛИНГРАДА
Генерал-лейтенант Зигфрид Вестфаль
В боях у Эль-Аламейна английские вооруженные силы продемонстрировали
свое высокое боевое мастерство. Они были хорошо подготовлены, прекрасно
оснащены, а самое главное - их вдохновляла уверенность в том, что
окончательная победа будет на их стороне. Не менее важным фактором являлось
и то, что у них была надежная система снабжения, отсутствие которой так
отрицательно сказалось на их противнике - немцах. В боях у Эль-Аламейна уже
начала чувствоваться помощь, оказываемая англичанам Соединенными Штатами
Америки. Достаточно вспомнить хотя бы "Летающие крепости". Справедливости
ради необходимо, однако, отметить, что в Африке англичане использовали те
войска, которые им по счастливой случайности удалось эвакуировать из
Дюнкерка. Эти войска составили основу новых мощных соединений, появившихся
теперь на полях сражений.
Начиная отступление, Роммель понимал, что на этот раз не может быть
возврата, как в январе прошлого года. Превосходство противника в вооружении
и боевой технике было слишком велико, а у нас не осталось никакой надежды на
улучшение снабжения. После боев у Эль-Аламейна ни один караван судов не
достиг портов Ливии. Только небольшим одиночным судам иногда удавалось
обмануть бдительность английской авиации и флота. По воздуху доставлялось
очень небольшое количество предметов снабжения, а так как этот, вид
транспорта зависел от погоды, он был ненадежен. Снабжение по воздуху с точки
зрения количества, конечно, не могло заменить снабжения морем.
Новым фактором, повлиявшим на общее ухудшение положения Германии,
явилось известие о высадке 8 ноября 1942 г. в Марокко и Алжире войск
западных держав под командованием генерала Эйзенхауэра. Главное командование
немецких вооруженных сил было застигнуто врасплох. Теперь даже ребенок
видел, что Роммель оказался между двух огней. Именно такого развития событий
и опасался Роммель, хотя он ожидал, что крупный английский десант высадится
скорее в районе Триполи или Бенгази. Действительные события оказались
гораздо более серьезными: вооруженные силы Соединенных Штатов Америки начали
теперь активные, прямые военные действия против Германии, несмотря на все
хвастливые заверения Гитлера, Геббельса и Геринга об их невозможности.
Именно теперь и началась борьба не на жизнь, а на смерть.
Неудивительно, что после короткой и беспорядочной обороны в Северной
Африке французы перешли на сторону западных держав. Этот переход был
неизбежен. Его подготовила недальновидная, жестокая политика Германии по
отношению к Франции. Все случилось именно так, как опасались и предсказывали
пессимисты. События в Северной Африке заставили Гитлера занять ранее не
оккупированную часть Франции. Теперь вся Франция была оккупирована немцами.
Остатки французской армии в Европе были разоружены, а личный состав
колониальной армии влился в вооруженные силы западных держав в Северной
Африке. Французские моряки, не желая отдавать флот немцам, затопили в Тулоне
все свои корабли.
Как ни странно, западные державы одновременно с высадкой в Марокко и
Алжире почему-то не захватили Туниса. Это дало возможность
главнокомандующему вооруженными силами Южного фронта фельдмаршалу
Кессельрингу, штаб которого находился в Италии, перебросить из Италии в
Тунис некоторые части и соединения, которые, несмотря на свою
малочисленность, сумели захватить Тунис и создать там плацдарм. Немцы
уговорили сдаться французский гарнизон, оборонявший укрепленную
военно-морскую базу в Бизерте. Позднее в Тунис были переправлены немецкие
подкрепления, и тогда силы немцев составили почти четыре дивизии, вошедшие в
5-ю танковую армию. Все это привело к тому, что основное внимание теперь
обращалось на снабжение войск, действующих в Тунисе, а об армии Роммеля
почти забыли. У него осталось так мало горючего, что ему не раз приходилось
отказываться от реальных возможностей для перехода в наступление.
К концу ноября Роммель вновь оказался на позициях у Эль-Агейлы в заливе
Сидра, откуда он дважды начинал наступление - в марте 1941 г. и январе 1942
г. Он знал, что может рассчитывать на несколько спокойных дней до подхода
армии Монтгомери. Воспользовавшись короткой передышкой, фельдмаршал без
предварительного предупреждения вылетел в Германию на свидание с Гитлером.
Роммель надеялся убедить Гитлера срочно эвакуировать войска из Северной
Африки. Предложени
...Закладка в соц.сетях
