Жанр: Мемуары
Воспоминания друзей об аркадии ннатановиче стругацком
...и; в три часа ночи (накануне рабочего
> дня) мы ВСЕГДА спали.
> Устные рассказы
Аркадий Натанович Стругацкий был одним из лучших рассказчиков Москвы. Когда он
был в составе писательской бригады на Дальнем Востоке, начальник
Дальневосточной железной дороги дал прием в честь писателей и там разыгрывался
приз — ящик роскошного японского пива, который должен был достаться
тому, кто расскажет самую смешную историю. Записным острословом Аркадий
Натанович не был, но приз все равно получил, рассказав с десяток своих
"фирменных" баек одна другой замечательнее.
Вот одна из таких историй.
Аркадий Натанович — дежурный по школе военных переводчиков в Канске.
Только что приказом по армии офицерам было велено носить шашки. В обязанности
дежурного входило приветствовать при построении школы ее начальника --
низенького, небольшого роста полковника.
И вот утро, плац. Через плац неспешным шагом шествует полковник.
— Школа, смирно! — рявкает длинный, как жердь, офицер Стругацкий и,
согласно уставу, выхватывает шашку из ножен, одновременно делая широкий шаг по
направлению к командиру — шаг, больше похожий на выпад фехтовальщика.
Начальство в растерянности пятится, стараясь не попасть под шашку на вымахе.
Стругацкий делает еще один широкий шаг вперед — и командир, чтобы не
быть зарубленным на месте, делает три мелких шажка назад, почти пускаясь в
бегство.
Стругацкий в растерянности приостанавливает движение своей шашки, оставляя ее
в каком-то незавершенном фехтовальном положении, но по инерции совершает
следующий шаг, который оказывается роковым. Пятящийся в испуге начальник школы
плюхается в пыль плаца.
Стругацкий наконец-то спохватывается, вспоминая о своих обязанностях
дежурного, и, как будто ничего не произошло, берет шашку к ноге и начинает
рапортовать лежащему в пыли полковнику:
— Товарищ командир! Канская школа военных переводчиков построена!..
А товарищ командир как-то боком поднимается, зло роняет "столько-то
суток без увольнения!" — и с позором исчезает с плаца. Тут Аркадий
Натанович догадывается оглянуться на военных переводчиков у себя за
спиной — шеренга в величайшем восторге стоит по стойке "смирно",
и кто-то, давясь хохотом, говорит шепотом Стругацкому:
— Скомандуй "вольно", идиот!
> Фантастика
Начало 60-х. Уже написаны "Страна багровых туч", "Извне", "Путь на Амальтею",
"Стажеры", "Полдень, XXII век", "Далекая Радуга". Стругацкие — один из лидеров
советской фантастики. Но Аркадий Натанович не удовлетворен написанным. Он
говорит одному из своих друзей:
— Научно-техническая фантастика мне неинтересна. Она как собака на цепи.
Лаю много, а укусить нельзя.
— Что же тогда тебе интересно?
— Мне интересна собака дикая!
> Фэны
Два отчаянных поклонника фантастики вообще и фантастики Стругацких в
особенности, Борис Завгородний и Владимир Борисов, давно хотели приехать в
Москву, хотя бы на минутку зайти к Аркадию Натановичу, сказать, как они его
любят и его с братом книги — а там вдруг он скажет им что-нибудь? Вдруг
не откажется на книжках расписаться, а их — целый рюкзак? Вдруг не сразу
спустит с лестницы?
Решились фэны на отчаянный поступок в 1982 году. Раздобыли телефон и адрес.
Страшно волнуясь, позвонили с вокзала: мы такие-то, ваши поклонники, нельзя ли
в любой день, в любой час, на одну только минуту зайти? Мы специально к вам.
Один — из Волгограда, другой — из Абакана...
— Конечно, ребята, приезжайте. Когда вам удобно?
Фэны долго покупали подарок. Знали, что мэтр любит хороший коньяк. Купили
самого дорогого. Приехали. В подъезде, не решаясь позвонить в дверь, выкурили
по две сигареты подряд.
Дверь им открыл очень высокий человек в домашних стоптанных тапках, в
стареньких тренировочных штанах и клетчатой рубашке.
— Здравствуйте, Аркадий Натанович! Это мы вам утром звонили! Это вам от
чистого сердца! — и бутылку марочного коньяка впереди себя, вместо
пропуска.
— Ну что вы, ребята! Бутылочку-то свою уберите, она вам еще пригодится. Я,
пока вы от вокзала так долго ехали, уже в магазин сходил, еды кое-какой
приготовил, опять же коньяку купил, чайник на плиту поставил. Заходите,
раздевайтесь, сейчас посидим, поговорим... Вы не очень спешите?
> Комментарий Владимира Борисова: Источник этой истории — тоже я.
> Здесь год перепутан: дело было в 1984 году. Если убрать некоторые
> красивости, то примерно так все и было...
--------------------------------------------------------------------------
> Хитрость
Один из близких приятелей Аркадия Натановича Стругацкого был физиком и
работал в престижном физическом институте Академии наук СССР. Однажды Аркадий
Натанович явился к нему чрезвычайно смущенный, но с бутылкой коньяка.
— Ты знаешь, как я не люблю кого-нибудь о чем-нибудь просить, — начал
он, — да выхода нет...
Выяснилось следующее. На физфаке МГУ заканчивала последний курс дальняя
родственница Аркадия Натановича. Перед распределением чада к Стругацкому
явились озабоченные родители. Они просили помочь дочери устроиться на работу в
тот академический институт, где работал приятель.
— Какие проблемы, Натаныч? — браво заявил приятель. — С директором я,
правда, почти не знаком, но с обоими замдиректорами в дружеских отношениях.
Пойдем завтра с тобой к одному из них, попьем кофе с коньяком, ты ему книгу
подаришь...
Наутро в кабинете замдиректора Аркадий Натанович был сама любезность. Он
дарил хозяину кабинета книжки, делал на книжках лестные для обладателя
автографы, притащил с собой бутылку роскошного коньяка. В итоге замдиректора
заверил знаменитого писателя, что его дальнюю родственницу он обязательно
возьмет на работу.
На обратном пути Аркадий Натанович был задумчив. "А этот замдиректора --
верный человек?" — несколько раз переспрашивал он приятеля. И сказал наконец:
— Может быть, мы с тобой для надежности и к другому заму зайдем? Книжки
еще есть, коньяка есть еще одна бутылка...
В кабинете второго зама все было так же, как в кабинете у первого.
...На следующее утро оба зама столкнулись в приемной у директора.
— Тебе что нужно от главного?
— Да родственницу Аркадия Стругацкого надо к нам на работу устроить... А
тебе?
Оба зама жутко разозлились: "Он что, издевается над нами?" Ни к какому
директору они не пошли. Вызвали на "ковер" приятеля Аркадия Натановича и
устроили ему выволочку, чтоб впредь неповадно было начальство обманывать. Ни о
какой вакансии для родственницы писателя не могло быть и речи.
...Выслушав по телефону рассказ своего знакомого о полном провале
заговора, Аркадий Натанович вздохнул:
— Говорил же я этим родителям: хитрости во мне нет, если я пойду --
только хуже будет...
...А родственница поступила-таки на работу в престижный институт. Через
два года. Сама. Без всякой протекции.
> Хобби
В последние годы жизни у Аркадия Натановича журналисты взяли очень много
интервью. И все почему-то интересовались, какое у него хобби. Он отшучивался.
От него не отставали. Он разозлился как-то и сказал:
— Мое хобби — лежать на диване и спать!
> Цензура
Мало кто попортил Стругацким столько крови, сколько цензура.
Вот эволюция одной только фразы из "Отеля "У Погибшего Альпиниста": "...И тут
подсаживается по мне в дрезину бухой инспектор полиции..." — так в "Юности",
1970 год. Отдельное издание 1982 года: "...И тут подсаживается ко мне пьяный
инспектор полиции..." Через год "Отель" издала "Детская литература" — там был
просто "инспектор полиции".
Пьянству бой объявили и в журнале "Знание — сила", где печатался в 1984 году
рассказ Аркадия Натановича "Подробности жизни Никиты Воронцова". Если в рукописи
"после первой об этом поговорили", то в журнале — "об этом поговорили". Если в
рукописи "после второй, опустошив наполовину банку чего-то в томате и обмазывая
маслом картофелину, Алексей Т. объявил...", то в журнальном варианте Алексей Т.
"объявляет", не только ничего не выпив, но даже
ничего и не съев. Так уродовали каждую вторую фразу рассказа.
Подобная история происходила и с публикацией "Хромой судьбы" в журнале "Нева":
"водку" там редактор менял на "пиво", "пиво" — на "пепси", "вино" — на
"минеральную воду "Бжни", а "Салют" — почему-то на "ойло союзное", каковое
напитком вообще не является.
-------------------------------------------------------------------------
Страдал у Стругацких от редакторов и цензоров не только алкоголь. В "Хромой
судьбе" "сцена совращения" стала "сценой возвращения", "порнографические
фантасмагории" — "фантасмагориями", "какой-то еврей" — "каким-то жуком",
"антисемитский выпад" заменен на "антинаучный", "унитаз" стал "ванной", журнал
"Советиш Геймланд" — журналом "Научный транслятор", "партком" — "канцелярией",
"Тарковский" — "Феллини", "Есенин" — "Тургеневым", а лозунг
"Любовь ленинградцев к товарищу Сталину безгранична" стал читаться, как "Пятую
пятилетку досрочно!". Где тут цензор, где тут редактор — Бог разберет...
> Комментарий Бориса Стругацкого: Все изменения в "Хромой судьбе" авторы
> делали "своею собственной рукой". Другое дело, что редакция (собственно,
> главный редактор) выдвигала определенные требования. Все они сводились к: А.
> Не будем дразнить гусей и, в частности, Б. Никакого алкоголя!
-------------------------------------------------------------------------
При подготовке к печати "Обитаемого острова" в издательстве
"Детская литература" уже после того, как рукопись прошла редактуру
разных уровней, цензура потребовала внести в книжку около 300 разнообразных
исправлений. С чем-то Стругацкие решили согласиться, что-то попытались
оставить, но был эпизод, когда они ничего не поняли. Речь шла о сценах
полицейских налетов. "Органам" планеты Саракш, как и на Земле,
помогает дворник. Дворника, разумеется, потребовали заменить на привратника. А
вот кошку, которая метнулась из-под ног легионеров, цензура потребовала убрать
вообще. Аркадию Натановичу стало интересно, что же криминального нашла цензура
в кошке. И он услышал:
— Чего тут непонятного? Это же аллюзия!
— То есть? — опять не понял Стругацкий.
— А то, что какая же на другой планете кошка!
Аркадий Натанович долго потом смеялся. И любил рассказывать приятелям, что, по
мнению цензуры, аллюзия — это то место в рукописи, начиная с которого
мысль читателя может пойти по неправильному руслу и привести к неправильным
выводам.
-------------------------------------------------------------------------
Иногда редакторы принимали на себя удар цензуры по рукописи Стругацких. Так
случилось с "Хищными вещами века". Редактора книги Беллу Клюеву вызвал
в свой кабинет главный редактор издательства "Молодая гвардия" Осипов
и с гневом отдал ей для ознакомления сверку, уже подписанную в печать, которая
вся была исчеркана красным карандашом цензора.
Редактор стала думать, что ей предпринять. Вернуть сверку Осипову? Это значило
угробить книжку.
Когда Осипов потребовал сверку обратно, она ответила: "Сверки нет. Я
послала ее в ЦК КПСС". Это был блеф. Сверка лежала в ее рабочем столе.
Зачем она это сделала, спросил Осипов.
— Посоветоваться. Пусть нас рассудят сотрудники ЦК, — и назвала
очень "высокую" фамилию.
Спустя несколько дней на вопрос Осипова, не возвратилась ли сверка из ЦК,
Клюева ответила: "Возвратилась. У товарищей из ЦК КПСС нет к ней
претензий".
Удалось отделаться "малой кровью". Стругацким пришлось написать
небезызвестное предисловие к повести ["...Мы не ставим перед собой
задачи показать капиталистическое государство с его полюсами богатства и
нищеты... Мы ограничиваемся одним... очень важным аспектом: духовная
смерть, которую несет человеку буржуазная идеология..."] и внести в нее
несколько мелких поправок, после чего книга вышла в свет.
> Комментарий Бориса Стругацкого: Не знаю, имел ли место описанный здесь
> эпизод, — скорее всего, имел, но вне связи с ХВВ. История остановки ХВВ в
> производстве гораздо сложнее. Я хорошо знаю все перипетии ее, потому что
> занимался этой проблемой лично (АН как раз в это время уехал в отпуск на юг).
> Однако, рассказывать об этом сейчас и здесь мне, честно говоря, лень да и
> недосуг. Отложим на потом, тем более, что сохранилось мое письмо к АН, где я
> об этом деле довольно подробно ему докладываю.
---------------------------------------------------------------------------
> Шутки
Аркадий Стругацкий и Мариан Ткачев решили провести вечер в обществе друга,
физика, впоследствии эмигрировавшего в США. Физик опаздывал. Ткачев со
Стругацким потихоньку пили водку. Когда физик наконец пришел, он, не
раздеваясь, направился к телефону: надо позвонить.
Он набрал номер:
— Валечка, установка работает? Значит, так: первый, третий и четвертый
выключайте, а второй пусть до завтра работает на холостом ходу. И слейте
рассол!
Аркадий Натанович откликнулся:
— Рассол не сливай. Пригодится.
-------------------------------------------------------------------------
Мариан Ткачев и Аркадий Стругацкий в составе бригады писателей на Камчатке.
Комната местной гостиницы. Ночь. Оба спят. Начинается землетрясение.
Стругацкий, не просыпаясь:
— Ткачев, прекрати раскачивать дом!
-------------------------------------------------------------------------
1976 год. Владивосток. Дом ученых. Вечер встречи с А.Н.Стругацким. Зал набит
до отказа молодыми учеными вперемешку с кагебешниками. Вопрос из зала:
"Скажите, Аркадий Натанович, где можно прочесть вашу "Сказку о
Тройке"?
Аркадий Натанович, совершенно серьезно:
— Она опубликована в эмигрантском журнале "Грани" издательства
"Посев". В вашей библиотеке этого журнала наверняка нет, но я с собой
привез несколько десятков экземпляров, можете взять...
Стругацкий открыл портфель, вынул стопку каких-то журналов, пошел с ними к
краю сцены...
И публика начала разбегаться.
-------------------------------------------------------------------------
Середина 80-х. Не только советские, но и зарубежные издательства стремятся
заполучить права на публикацию прозы братьев Стругацких. В один и тот же день,
в один и тот же час в квартире Аркадия Натановича объявляются два иностранца.
Один — японец, другой — то ли испанец, то ли итальянец. Оба почти
одновременно говорят, что хотели бы издать у себя на родине трилогию,
состоящую из повестей "Обитаемый остров", "Жук в муравейнике" и "Волны гасят
ветер". Аркадий Натанович решает пошутить.
— Что же это вы — пришли вместе, а договориться не можете? Шли бы вы
лучше на улицу, выяснили, кому что издавать, а потом — приходите...
По легенде, японец с то ли испанцем, то ли итальянцем шуток не понимали.
Они вышли на улицу и начали драться.
> Щедрость
Аркадий Натанович приходил по утрам в редакцию "Детской литературы",
где в конце пятидесятых — начале шестидесятых служил редактором,
вытаскивал свою хорошую знакомую редактора Нину Беркову в коридор и говорил ей
горячо: "Нина, ты только послушай, как этот автор здорово
написал!" — и читал отрывок из какой-то очередной рукописи. Нина
Матвеевна слушала — тексты, действительно, были отличные. Она
заглядывала в рукопись и видела поверх зачеркнутой машинописи карандашную вязь
редактора Стругацкого. Иногда она робко говорила о том, что это не автор
здорово пишет, это — Стругацкий...
— Ну что ты, — отвечал Аркадий Натанович смущенно. — Я совсем
немножко поправил...
-------------------------------------------------------------------------
В 60-е годы многие советские фантасты посещали своего рода "салон" в
доме известной советской писательницы Ариадны Григорьевны Громовой. Писатели
читали там свои новые произведения, критики — статьи. Часто бывал там и
Аркадий Натанович Стругацкий. Он никогда не отказывался, если кто-нибудь
просил его посмотреть рукопись; прочитанное он досконально разбирал, мог
подсказать поворот сюжета, если не подарить сюжет целиком, делился и
научно-фантастическими идеями, которые представляли собой сжатый конспект
будущей вещи. Некоторые писатели давали Аркадию Натановичу на отзыв еще явно
"сырые" рукописи, он читал — и авторам после его разбора надо
было только подробно записать, что конкретно надо в рассказе, повести или даже
романе изменить, недельку поработать — и можно было нести в
издательство.
Не отказывал Аркадий Натанович и тогда, когда его просили написать рецензию.
Отказывать он начал лишь в семидесятые, когда Стругацких начали не печатать.
Отказывал он так: "Я прочел, мне очень понравилось. Я с удовольствием
напишу рецензию. Но не советую вам ею пользоваться — вы же знаете
нашу с братом нынешнюю репутацию".
> Ъ
С романом "Ур, сын Шама" у писателей-фантастов Евгения Войскунского и
Исая Лукодьянова были неприятности. На роман набросились рецензенты. Историю о
шумерском мальчике, который после странствий в чужих мирах возвращается на
Землю, деятели из Госкомиздата РСФСР, известные своими шовинистическими
взглядами, и их подручные критики оболгали: они пытались представить шумерскую
линию романа как сионистскую. Авторы приуныли.
Аркадий Натанович так кричал на одного из авторов романа Евгения Войскунского:
— Ты же моряк, боевой офицер, ты под обстрелом ходил! Прояви твердость!
Приди к ним, грохни кулаком по столу! Или садись и пиши письмо в ЦК!
— Да без толку...
— А ты напиши! Есть вещи, которых нельзя спускать! Надо устроить скандал.
А скандалов в ЦК не любят.
Он был прав. ЦК мог санкционировать любую мерзость, но если возникал скандал,
то ЦК всеми силами пытался скандал замять. И, хотя Аркадий Натанович терпеть
не мог составлять письма в высокие инстанции, копий этих писем у него
накопилась целая папка, а в особой тетрадке он помечал, когда письмо послано,
когда пришел ответ, куда письмо переслали и что в результате получилось. Так
что твердость он в необходимых случаях проявить умел. И других этому учил.
> Ь
А вообще-то он был человек мягкий. До того мягкий, что если Стругацкие
отдавали в какой-нибудь московский журнал свою новую вещь для публикации, то
редакторам приходилось иметь дело не с Аркадием, а с Борисом Натановичем,
звонить по междугородному телефону в Ленинград или даже туда специально ехать.
Аркадий Натанович говорил о поправках к рукописям: "Этим у нас
занимается Борис, все вопросы к нему". Он боялся, что будет недостаточно
тверд и уступит то, чего уступать никак не следует.
> Комментарий Бориса Стругацкого: АН, действительно, был довольно уступчив
> при деловых переговорах, однако, тем не менее, прекрасно их проводил на
> протяжении многих лет. Он вел все дела, связанные с Москвой и ВААПом, а дела
> эти в интервале 1955-70 гг. составляли большую часть всех наших дел. Бывали,
> конечно, у него проколы, но у кого их не бывает? Так что ни мягкость его, ни
> уступчивость никогда делам сколько-нибудь значительно не мешали. Однако, во
> второй половине 80-х ситуация, действительно, переменилась: началась
> перестройка, нас стали печатать много и часто, уследить за всем становилось
> все труднее, а у меня как раз появился, наконец, компьютер, достаточно
> >мощный, чтобы можно было создать базу данных. Таковая была создана, и
> основная > масса деловых переговоров естественным образом переместилась в
> Питер, ко мне. > Если же говорить собственно о редакторской работе, то мы оба
> с удовольствием пользовались приемом "сваливания ответственности": "Да, --
> говорил кто-нибудь из нас дураку-редактору, требующему идиотских поправок. --
> Вы совершенно правы. Я полностью с вами согласен. Но вот ОН — решительно
> возражает! Так что давайте, может быть, оставим все как есть, а?".
---------------------------------------------------------------------------
> Эмиграция
На одном из выступлений на прямой вопрос, собираются ли Стругацкие уезжать из
страны, Аркадий Натанович ответил так:
— Мы с братом уедем отсюда только связанные и на танке!
-------------------------------------------------------------------------
И тем не менее по Москве время от времени начинали циркулировать
"абсолютно проверенные" слухи.
Одна знакомая позвонила Аркадию Натановичу, спросила, можно ли ей зайти к нему
в ближайшее время.
— Никак не получится, — ответил Аркадий Натанович. — Я уезжаю
на следующей неделе.
На следующий день она разговаривала со своей подругой.
— Как Аркадий? — спросила подруга.
— Уезжает.
К вечеру об этом знала вся Москва и пол-Ленинграда: уезжают Стругацкие.
Эмигрируют.
Жена Всеволода Ревича Татьяна Чеховская позвонила Аркадию Натановичу:
— Аркадий, куда ты уезжаешь?
— В Душанбе. Буду там для денег писать сценарий. Про рабочий класс.
— А ты знаешь, что в Москве второй день только и говорят о том, что вы с
Борисом эмигрируете?
— Можете быть спокойны. Мы никуда никогда не уедем.
В следующий раз, когда Всеволоду Ревичу кто-то из сослуживцев
безапелляционно заявил, что "ваши Стругацкие точно-таки уезжают, у меня
сведения из Госкино", то Ревич обозлился и поспорил с сослуживцем на бутылку
коньяка. И выиграл. И распил ее с Аркадием Натановичем, приговаривая: "Дай
Бог, не последняя".
> Эпоха
Один не очень известный писатель-фантаст хотел, чтобы Аркадий Натанович
прочел рукопись его нового произведения и, может быть, написал на него отзыв.
При встрече он решил Аркадию Натановичу польстить, сказав, что они,
Стругацкие, открыли новую эпоху в советской научной фантастике.
Аркадий Натанович очень смутился.
— Ну что ты, — сказал он мягко. — Когда мы с Борисом только начинали,
мы читали твои книги и думали: нам так хорошо никогда не написать.
И далее Аркадий Натанович долго разбирал прозу этого писателя, доказывая
ему, как это хорошо написано, какие у него блестящие фантастические и
философские идеи, как много он значит для советской фантастики в целом и для
становления братьев Стругацких как писателей, в частности. Заканчивая, Аркадий
Натанович подытожил:
— Это ты открыл новую эпоху.
С тех пор этот писатель любил говорить:
— Зря меня ругают в прессе. Уж на что сдержан на похвалу Аркадий
Натанович Стругацкий, но даже он сказал, что новую эпоху в советской
фантастике открыл я.
Сейчас его книги никто и не помнит.
> Материалы энциклопедии подготовлены Михаилом ДУБРОВСКИМ по устным
> воспоминаниям Романа АРБИТМАНА, Нины БЕРКОВОЙ, Владимира БОРИСОВА, Евгения
> ВОЙСКУНСКОГО, Владимира ГОПМАНА, Александра ГОРОДНИЦКОГО, Вадима КАЗАКОВА,
> Михаила КОВАЛЬЧУКА, Беллы КЛЮЕВОЙ, Александра МИРЕРА, Игоря МОЖЕЙКО, Михаила
> РАЛЛЯ, Всеволода РЕВИЧА, Мариана ТКАЧЕВА, Татьяны ЧЕХОВСКОЙ.
- [11] SU.SF&F.FANDOM (2:463/2.5) ----------------------------- SU.SF&F.FANDOM -
Msg : 90 of 93
From : Vladimir Borisov 2:5000/22.18 .он 28 .вг 95 23:02
To : All
Subj : .Н.-.нциклопедия
--------------------------------------------------------------------------------
Алкоголь
Выпить Аркадий Натанович Стругацкий был не дурак.
--- Большой Всепланетный Информаторий 2.42.G1218
* Origin: Но таукиты такие скоты, наверно, успели набраться... (2:5000/22.18)
- [6] SU.SF&F.FANDOM (2:463/2.5) ------------------------------ SU.SF&F.FANDOM -
Msg : 147 of 174
From : Vladimir Borisov 2:5000/22.18 .рд 30 .вг 95 02:12
To : All
Subj : .Н.-.нциклопедия
--------------------------------------------------------------------------------
Армия
В лихой своей армейской юности Аркадий Натанович с товарищами офицерами был
любитель ездить на базар (другие версии — в вино-водочный и книжный магазины)
на танке (другая версия — на бронетранспортере), вызывая у окружающих глубоко
штатских, у кого — недоумение, у кого — неудержимое веселье.
Одно время опять же "со товарищи" Аркадий Натанович боролся в отечественных
водах с японскими браконьерами — гонялся за нарушителями границы на утлом
суденышке со слабосильным мотором. Суда японских рыболовов были
попредставительнее, и моторы на них — посильнее. Браконьеры обычно без труда
уходили от преследования, при этом веселясь и всячески издеваясь над
советскими офицерами. Офицеры сие терпели с трудом, о чем однажды и поведали
за распитием алкогольного напитка (другие версии — за крынкой молока или за
чтением интересной книги) коллегам-летчикам. Летчики не могли мириться с
позором моряков и подарили им мотор со списанного самолета. Мотор,
поставленный на сторожевое суденышко, произвел настоящую революцию в деле
отлова советскими пограничниками японских браконьеров, ведших в свою очередь
хищнический отлов рыбы в отечественных океанских просторах. Теперь судно
Стругацкого запросто догоняло любого японца. Браконьеров поубавилось — среди
японских рыбаков прошел слух, что у русских появилось какое-то "секретное
оружие".
Как-то раз на той же Камчатке офицеры, среди которых был и Аркадий Натанович,
шумно праздновали присвоение новых офицерских званий. Попраздновав вволю у
себя, офицеры решили продолжить праздник в соседнем домике, для чего начали
переносить закуску и выпивку из одного дома в другой. За этими перемещениями
тоскливо наблюдал всеобщий любимец — петух. Аркадию Натановичу стало жалко
петуха, и он решил приобщить его ко всеобщему празднику. На шею петуха
повязали веревку, и на ней, как собачку на поводке, повели его к месту
продолжения мероприятия. Время от времени то один офицер, то другой, то
Аркадий Натанович выходили к любимцу и угощали его чем Бог послал, в том числе
и горячительными напитками, которыми петух не пренебрегал. Офицеры ходили из
дома в дом, водя за собой петуха. Он хмелел вместе с офицерами, что в конце
концов не довело до добра: стремясь быть ближе к людям и их столу, петух
отчаянно кукарекнул, взмахнул крыльями, рванулся... и веревка затянулась на
его горле петлей. Так любимец геройски погиб смертью храбрых, чтобы затем
воскреснуть на страницах "Второго нашествия марсиан" в сцене "праздника половой
зрелости петуха".
--- Большой Всепланетный Информаторий 2.42.G1218
* Origin: Черт сказал, что он знаком с Борисовым (2:5000/22.18)
- [6
Закладка в соц.сетях
