Жанр: Мемуары
Воспоминания друзей об аркадии ннатановиче стругацком
... повести, они не эстетичны..."
"...По нашему мнению, повесть написана в стиле, характерном для
современной и отнюдь не прогрессивной западной фантастики, рассчитанной,
как известно, на самый нетребовательный вкус..."
"...смущают отдельные штрихи и черты единственного положительного
героя повести — Кирилла Панова. Он никак не подходит на
представителя СССР за рубежом. Судите сами. Он... на поводу у вора,
пропойцы и убийцы — Шухарта, и, более того, он платит последние
крупные деньги за воровски вынесенный из зоны "хабар"... Тем
самым образ советского ученого низводится до уровня заурядного
международного мошенника, нарушающего и законы страны пребывания, и своей
собственной Родины..."
"...ваши главные возражения [имеется в виду письмо Стругацких в
редакцию "Молодой гвардии"] связаны с пожеланием редакции
изменить финал повести, когда только что предательски убивший своего
напарника Шухарт кричит мифическому Золотому Шару — псевдомашине
для исполнения желаний: "счастье для всех, даром, и пусть никто не
уйдет обиженным!"
"Для вас, как вы неоднократно подчеркивали, это и есть суть повести.
Между тем, у молодого советского читателя по прочтению этой фразы может
невольно возникнуть вопрос: "Что значит "всем даром"? Значит,
без борьбы? Кому? Господам капиталистам, эксплуататорам или, например,
расистам из Южной Африки, на Ближнем Востоке, чилийским
"гориллам"?.."
У Ю.Медведева и Д.Зиберова было 323 [!] подобных поправки к "Пикнику на
обочине". Но Аркадий Натанович дрался за сборник долго и отчаянно. В конце
концов "Неназначенные встречи" "Молодой гвардии" пришлось
все-таки выпустить — Стругацкие грозили подать в суд. Однако
впоследствии Ю.Медведев говорил, что если Жемайтису издать "Пикник на
обочине" не удалось, то он, Медведев, сумел.
> На берегу
Заехал однажды Аркадий Натанович Стругацкий с друзьями на Дальний Восток.
Вышли они на берег океана, выбрали место в тихой бухточке, развели костер и
сидели, разговаривали, смотрели вдаль. А мимо проплывал катер Дальневосточного
отделения АН СССР "Гайдар".
— Эй, на берегу! — вдруг раздался усиленный мегафоном голос капитана
с "Гайдара". — Есть среди вас Аркадий Стругацкий?
Сопровождающие Аркадия Натановича вскочили, замахали руками, мол, есть, но сам
Аркадий Натанович сидел, не шелохнувшись.
Тут же два человека прыгнули с борта советского научного флагмана в море и
поплыли к берегу. Причем один поплыл прямо к берегу, а второй почему-то
сначала развернулся и взял курс на Японию и только потом повернул к бухте.
Оказалось, будущий посол России в США Владимир Лукин прыгнул за борт без
очков.
Пока на корабле и берегу суетились, пока смельчаки под азартные крики публики
плыли к берегу, где находился обожаемый ими автор, сам мэтр невозмутимо сидел
на камне и, щурясь от солнца, невозмутимо глядел вдаль.
> Надежность
В 1961 году Аркадий Натанович Стругацкий вместе с поэтами Джимом
Паттерсоном, Иваном Лысцовым, двумя поэтами-песенниками и редактором Беллой
Клюевой отправился в Казахстан, на традиционную неделю молодежной книги
издательства "Молодая гвардия". Власти города Уральска решили устроить
для гостей из Москвы бешбармак. В 11 часов вечера, после трех выступлений
подряд, писателей повезли в дальнее село, где их ждал обильный стол, а на
столе жареный баран, литровые банки с черной икрой, и, конечно, изрядное
количество выпивки. В гостиницу писателей привезли около 5 часов утра. А в
8.30 — выступление в местной школе. Белле Клюевой удалось разбудить
только одного члена бригады — Аркадия Натановича. И он не только сумел
встать сам, но и привел в чувство поэта Паттерсона, с которым и отправился в
школу, где их долго не хотели отпускать дети.
> Наивность
Когда в семидесятые годы Стругацких никак не хотели печатать на родине,
редакторы в издательствах говорили в свое оправдание, что они и даже их
начальство сделали бы это с радостью, да вот ЦК КПСС не рекомендует.
Услышав эту версию в очередной раз, Аркадий Натанович пошел на прием к
тогдашнему министру культуры Демичеву. И задал вопрос впрямую.
— Ну что вы, Аркадий Натанович, — услышал он в ответ. — В ЦК ц
вас врагов нет. Ищите врагов в других местах.
И Аркадий Натанович поверил. Кто бы ему после этого визита ни говорил, что
руководители издательств никогда не решают подобных вопросов самостоятельно, а
ориентируются на "мнение" Центрального комитета партии, Аркадий
Натанович всегда отвечал:
— Неправда. Мне Демичев сказал, что в ЦК у меня врагов нет.
> Наука
Читатели Стругацких почему-то были уверены, что Аркадий Натанович отлично
разбирается в новейших достижениях современной науки. Однажды он поехал в
Новосибирск получать премию за "Понедельник", который по его с братом
воле начинается в субботу. В Доме ученых Академгородка к нему неожиданно
подошел какой-то молодой ученый и спросил: "А что вы думаете, Аркадий
Натанович, о теории..." — тут последовало название, из которого
Стругацкий ничего не понял. Писателю не хотелось ударить в грязь лицом:
— Что же, конечно... при известных условиях...
— Правильно, я тоже так думаю, — подхватил ученый. — Некоторые аспекты...
— Ой, извините, — сказал тут Стругацкий, — в зале уже коньяк разливают...
И ушел. Туда, где коньяк, ученого, слава богу, не пустили.
> Национальность
Дядя Аркадия Натановича был очень колоритной фигурой. И этот дядя решил
Аркадия Натановича сосватать. Курсант Стругацкий сопротивлялся, но дядя
сопротивление довольно быстро сломил: "Жениться совершенно
необязательно, — сказал он. — Хоть девушка и славная, но
отказаться ты всегда успеешь. А так хоть выпьем задаром, поедим..."
Выпивка и закуска были потрясающие. Много лет спустя Аркадий Натанович
рассказывал друзьям о роскошных винах, о телятине, салатах, ветчинах,
колбасах, которые обливали спиртом и жарили в спиртовом огне... Посидели они с
дядей славно — с вечера до утра. Девушке Аркадий Натанович очень
понравился. А вот родственникам — не подошел. По одной версии, слишком
много он со своим дядей в тот раз истребил продуктов и алкоголя. По
второй — не устроила наполовину иудейская национальность Аркадия
Натановича.
> Обаяние
Июнь 1987 года. В Москве проходит международный конгресс "Врачи
мира за предотвращение ядерной войны". В рамках конгресса организована
дискуссия "Фантастика и ядерная война". В зале — советские
фантасты Владимир Михайлов, Вячеслав Рыбаков, Виталий Бабенко, Эдуард
Геворкян, чех Йозеф Несвадба, критики, журналисты. Все ждут гвоздя
вечера — выступления Аркадия Натановича.
Аркадий Натанович в тот раз был не в настроении. Сказал он коротко. О том,
что рассуждать о ядерной войне в сущности нечего. Относиться к ее угрозе надо
философски. Если случится, то все мы погибнем, и некому будет о войне
рассуждать. Если не случится, то тем более, о чем говорить? Засим классик
откланялся. У организатора дискуссии критика Вл.Гакова было очень большое
желание пнуть Аркадия Натановича под столом президиума ботинком. Полный
провал.
И каково же было удивление Гакова, когда в очередном номере американского
фантастического журнала "Локус" он прочел буквально следующее:
"Самым ярким событием дискуссии было выступление Аркадия Стругацкого.
Оно было афористично, коротко, в хорошем смысле провокационно, философски
глубоко и парадоксально. Аркадий Стругацкий своей речью произвел
колоссальное впечатление на собравшихся".
> Оружие
Аркадий Натанович обожал оружие и разбирался в нем, как никто другой.
В одном из вариантов "Отеля "У погибшего альпиниста" фигурировал
люгер с оптическим прицелом. Именно этот вариант рукописи и дал почитать
Аркадий Натанович еще одному признанному знатоку оружия среди
писателей — Теодору Гладкову, автору политических детективов.
Гладков сказал:
— Знаешь, Аркадий, ты ошибся. У люгера не бывает оптического прицела.
Стругацкий не поверил.
Через несколько дней Теодор Гладков снова пришел к Аркадию Натановичу, на
сей раз с кучей книг и справочников. Он показал Аркадию Натановичу перечень
всех люгеров, которые когда-либо выпускались, он рисовал схемы и в конце
концов доказал, что люгера с оптическим прицелом в природе не существует.
— Исправляй, Натаныч! — торжествовал Гладков.
— Пусть останется, — буркнул Стругацкий. — Фантаст я — или кто?
> Официальная переписка
В конце 50-х годов писатели-фантасты Евгений Войскунский и Исай Лукодьянов
послали рукопись своего нового романа "Экипаж "Меконга" в издательство
"Детская литература". Рукопись попала к редактору Аркадию Стругацкому.
Первое письмо бакинским писателям Стругацкий с трудом составил из обычных
казенных фраз: "...прочли роман с интересом... роман надо издавать..." Второе
письмо полностью казенным уже не получилось: "...Ура, роман принят, его
включили в план, так что можете радоваться..." И очень скоро переписка
приобрела уже совершенно неофициальный характер:
"Дорогие друзья! Рад сообщить вам, что "Экипаж" прорвался через
корректорскую (больше месяца ее, сироту, терзали!) и сейчас чередом поплелся
через техредов в типографию..."
"...а у меня к вам просьба вот какая: паки всего старайтесь ныне же, в
ходе предварительной работы, умять рукопись до 30 а.л.
и non рlus ultra, запомните!"
"...и снова и снова, я спрашиваю вас, о писцы: сколько экземпляров талмуда
вашего желаете вы получить за наличный расчет?"
"...Одобрение вам высылаю, бухгалтерия готовится раскошелиться,
несгораемый шкаф стоит отверстый. Но где же ваши справки о годах ваших и
домочадцах? Льзя ли упускать суммы, кои лучше в кружале и паки в австерии
пропить?.."
Получив письмо, в котором, в частности, было приглашение Е.Войскунскому
приехать в Москву для последней блицработы над романом, после которой "Евгений
Львович будет облит золотым дождем на сумму в 60 процентов", один бакинец
сказал другому: "Действительно, надо в столицу съездить. Заодно погляжу, что
это за редактор нам такие письма пишет..."
Войскунский приехал, увидел Аркадия Стругацкого и понял: никакой это не
редактор...
> Переводчик
Аркадий Натанович Стругацкий блистательно переводил с японского и английского.
Поклонник его творчества из Абакана Владимир Борисов сделал полную
библиографию переводов Аркадия Натановича. Когда он доканчивал японскую часть
библиографии, возникли проблемы с именами и фамилиями японских писателей.
Уточнить, как же писать их правильно, Борисов решил у самого Аркадия
Натановича. Приехал из Абакана. Был благосклонно принят. Все имена и фамилии
разобрали досконально. Прощаясь, Аркадий Натанович сказал:
— Вы, Володя, не волнуйтесь! Ну, допустите вы ошибку — и что? Ничего
страшного. Успокойтесь, эти японцы сами не знают, как себя писать и
произносить.
> Комментарий Владимира Борисова: Источник этой истории — я, мне и отвечать.
> Составитель этой энциклопедии Михаил Дубровский несколько домыслил то, что я
> ему наговаривал по телефону. Делал я не библиографию переводов Аркадия
> Натановича, а разбирал подаренные Борисом Натановичем материалы на японском
> языке. В Москву я не ездил, а попросил разъяснения в письме. 15 мая 1991 года
> я получил ответ (это было последнее полученное мной письмо от Аркадия
> Натановича), в котором действительно содержалось разъяснение по всем
> непонятным для меня пунктам. Само же письмо было очень коротким, и, наверное,
> есть смысл привести его полностью:
> Дорогой Володенька!
> Ежели Вам так свербит, получайте ответы по пунктам (см. на обороте). Пусть
> Вас не волнует, что Вам непонятно насчет имен в Японии. Японцам это тоже
> непонятно.
> С наилучшими пожеланиями
> А.Стругацкий
> 24.04.91
------------------------------------------------------------------------
> Писатели
— Скажите, Аркадий Натанович, книги каких писателей вы любите читать?
— Тут до края сцены далеко, даже с первых рядов не доплюнуть. Поэтому
отвечу честно: Пикуля люблю.
-------------------------------------------------------------------------
— Как вы относитесь к последним романам Александра Казанцева?
— Никак. У меня нет к ним отношения. Я не могу читать Казанцева --
слишком много бумаги он занимает. А я человек пожилой, мне волноваться вредно.
> Принципы
В шестидесятые-семидесятые годы главным редактором журнала "Знание --
сила", в редколлегии которого состоял и А.Н.Стругацкий, была Нина Филиппова.
Она в годы опалы братьев Стругацких долго отстаивала их право печататься в
своем журнале, но однажды на заседании правления общества "Знание", которому
фактически принадлежал журнал, даже она ничего не могла поделать. Правление
потребовало от нее, чтобы А.Н.Стругацкий был убран из редколлегии.
Из общества "Знание" Нина Сергеевна пришла в редакцию очень расстроенная.
Надо было сообщить неприятную новость Стругацкому. Она, конечно, могла бы
рассказать Аркадию Натановичу о том, как она сражалась за него, переложить
вину за решение на плечи своего начальства. Но она этого не сделала. Она
сказала лишь: с такого-то месяца он не состоит больше в редколлегии одного из
лучших журналов "застоя". Без комментариев и подробностей. Она считала, что
именно так и должна поступить. В ответ на это Аркадий Натанович только пожал
плечами и удалился.
С тех пор он много раз бывал в редакции. И много раз ему объясняли скрытый
механизм его исключения из редколлегии. Аркадий Натанович кивал, говорил: "Да,
я понимаю". Но ни один раз из всех своих визитов в журнал он не зашел в
кабинет Филипповой. У него тоже были принципы.
> Проверка
После того, как не совсем понятным образом текст повести Стругацких
"Гадкие лебеди" оказался на Западе и был напечатан в издательстве
"Посев", Аркадий и Борис решили выяснить, кто из знакомых передал
"Гадких лебедей" в это эмигрантское издательство. Аркадий Натанович
придумал хитрый, вполне детективный трюк. В машинопись новой прозаической вещи
Стругацких он внес десять разных поправок, после чего раздал читать повесть
десяти знакомым и принялся ждать, какой из вариантов текста объявится по ту
сторону границы. Не объявился ни один. Знакомые оказались верны слову копий не
снимать и никому читать не давать. Аркадий Натанович просто забыл о том, что
перед тем, как попасть в "Посев", "Гадкие лебеди"
пропутешествовали по нескольким редакциям, где "Лебедей" можно было
скопировать без особых проблем и не один раз.
> Комментарий Бориса Стругацкого: Думаю, что это полная чушь. Мы действительно
> обсуждали такой вариант проверки, но все кончилось разговорами. Скорее всего,
> здесь перепутаны две разные истории: наши намерения учинить проверку и
> совершенно реальная история, когда от нашего имени и с нашими подписями
> разослано было (по инстанциям и в редакции некоторых газет) несколько
> фальшивых писем вызывающе диссидентского содержания. Нюанс состоял в том, что
> подпись АН была подделана безукоризненно, что же касается моей, то это
> оказалась безукоризненно подделанная подпись, которую АН ВМЕСТО МЕНЯ ставил
> на договорах с "Молодой Гвардией". Нам сразу же стало ясно, откуда пошли в
> свет эти письма (это был период максимального ожесточения в титанической
> борьбе за сборник "Неназначенные встречи"). АН взбеленился и вызвал КГБ.
> Пришли двое молодых, вежливых, забрали все материалы и исчезли надолго. АН
> через несколько месяцев позвонил им: было многозначительно сказано, что дело
> движется и что "следы ведут в Ленинград". Еще через несколько месяцев: мы
> разобрались в этом деле, виновные предупреждены, К ВАМ У НАС НИКАКИХ
> ПРЕТЕНЗИЙ НЕТ!.. Больше АН им не звонил.
---------------------------------------------------------------------------
> Ребро
Из поездки в Таганрог критик Всеволод Ревич и его жена Татьяна Чеховская,
сотрудник журнала "Знание — сила", привезли хорошее пиво и раков. Возвращение
решено было отпраздновать в узком кругу — Ревичи и писатели-фантасты Кир
Булычев и Аркадий Стругацкий. Начали у Ревичей вечером, а закончили у Булычева
уже под утро. В 5 часов утра Всеволод Ревич от полноты чувств решил поднять
писателя Аркадия Стругацкого. И поднял. Что-то отчетливо хрустнуло. "Похоже,
ты мне, Сева, часы сломал", — озабоченно сказал Стругацкий.
Разъехались. К вечеру Аркадий Натанович позвонил Ревичу:
— Странно, — сказал он, — часы ходят, а вот бок почему-то болит.
На утро следующего дня в рентгеновском кабинете районной поликлиники
выяснилось: от полноты чувств критик Всеволод Ревич действительно сломал
писателю-фантасту Стругацкому ребро. Потом Ревич говорил, что ломать писателям
ребра — это тоже один из видов литературной критики.
> Ресторан ЦДЛ
Как-то раз Аркадий Стругацкий с Марианом Ткачевым сговорились пообедать в
этом любимом обоими ресторане. Встретиться решили в фойе Центрального дома
литераторов. Встретились, подошли к дверям ресторана... и обнаружили, что оба
забыли деньги дома.
А тем временем по фойе прогуливался писатель Аркадий Арканов. Из
нагрудного кармашка его клубного пиджака торчала купюра в 50 рублей.
Стругацкий и Ткачев — к Арканову:
— Дай нам, пожалуйста, 50 рублей в долг.
— Простите, ребята, не могу. Я их на пари проиграл. Сейчас сюда человек
придет, я ему их отдать должен.
Пошли обратно в ресторан, к официантке:
— Вы знаете, мы с другом собрались к вас пообедать, да вот деньги
забыли...
— Ну что вы, Аркадий Натанович, не переживайте, садитесь, пожалуйста,
деньги как-нибудь в другой раз занесете...
Сели. Заказали. Обедают. И видят Арканова, уже без 50 рублей.
Арканов — Стругацкому:
— Натаныч, слушай, я тут повесть написал, фантастическую. Я ее тебе
принесу на днях, ладно?
Стругацкий отвечает:
— Сто лет уже несешь.
— А спорим на 50 рублей, что действительно принесу?
— Спорим!
В следующий раз Стругацкий с Ткачевым опять пришли в ЦДЛ без денег. И
снова встретили в фойе Арканова. Из нагрудного кармана аркановского пиджака
опять торчала пятидесятирублевая купюра. На сей раз азартный Арканов проспорил
50 рублей Стругацкому, потому что повесть он так ему и не принес.
-------------------------------------------------------------------------
Обычно, когда Аркадий Стругацкий с Марианом Ткачевым обедали в ресторане
ЦДЛ, подсаживаться к ним не решались. Стругацкий обычно отвечал сухо: "Нам
надо поговорить по делу". Он не жаловал завсегдатаев ЦДЛ. И завсегдатаи это
знали.
Однажды, когда Аркадий Натанович и Мариан Николаевич там в очередной раз
обедали, в зал зашел поэт Давид Самойлов. Все столики были заняты. Самойлов
подошел к Стругацкому. Они были хорошо знакомы.
— Извини меня, ради бога, Натаныч. Не разрешишь ли сесть с вами?
— Конечно, — сказал на сей раз Стругацкий. — Садись.
Разговорились.
— Натанович, хочешь, я тебя познакомлю с самым глупым поэтом Москвы? --
спросил Самойлов.
— Хочу.
— Вот он идет, — и Самойлов показал на входящего в ресторан поэта Сергея
Острового.
— Ничего подобного, — откликнулся на ходу Островой. — Самый глупый поэт
Москвы во-он там сидит, — и показал на какого-то никому не известного дядьку
в углу.
Стругацкий очень развеселился: мол, глупый-то — глупый, но самым глупым
себя не признает.
> Рецензент
70-е годы, пора непечатания. Неприятности с "Гадкими лебедями" и
"Улиткой на склоне". Критика злобствует. В издательствах отказывают.
Денег совсем нет.
В этот момент издательство "Мир" решило помочь братьям Стругацким.
Рассуждали в издательстве так: "Есть у нас книги иностранных
фантастов, которые мы печатать не собираемся. Но чтобы иметь возможность
от них отказаться, необходимо иметь отрицательную рецензию, желательно от
видного советского фантаста. Дадим-ка мы их на отзыв Аркадию Стругацкому.
Скажем ему: пусть не читает — чего себя утруждать, — а сразу
пишет отрицательную рецензию на две-три странички. Нам — рецензии.
Ему — деньги, пригодятся". Привезли Аркадию Натановичу из
издательства стопку книг. Стали ждать рецензий.
Но Аркадий Натанович утруждать себя стал. Он все прочел. И в каждой попытался
найти золотое зерно. И в каждой нашел. И написал несколько обстоятельных
рецензий. Смысл рецензий: немедленно печатать.
Издательство было в панике. Срывались все редакционные планы. В конце концов
некоторые рецензии А.Н.Стругацкого положили "под сукно", и
издательство "Мир" сделало вид, что их как бы и не было. Некоторые
книжки отправили на повторный отзыв более покладистым рецензентам. Но были и
такие, которые напечатать пришлось-таки. Например, роман Андре Нортон
"Саргассы в космосе".
> Социалистический реализм
Один из дружеских дней рождения. На нем Аркадий Натанович прочел сочиненную им
оду, посвященную имениннику. В оде, в частности, описывалось действие
аспирина. Однако среди гостей случился профессиональный врач, который перебил
Аркадия Натановича и стал объяснять собравшимся, что аспирин действует совсем
не так.
— Но я же не социалистический реалист, — обиделся Стругацкий.
Подумал и добавил: — И не медик.
> Союз писателей СССР
1986 год. Мариан Ткачев зачем-то зашел в Союз писателей. На лестнице ему
встретился знакомый сотрудник иностранной комиссии СП СССР.
— Мариан, у меня к тебе просьба, — сказал знакомый. — Позвони,
пожалуйста, Аркадию Стругацкому м скажи, чтобы он к нам зашел — надо
оформляться для поездки в Англию, в Брайтон.
— Позвоните сами...
— Да мы звонили уже. Но он с нами разговаривать не хочет, трубку вешает.
Трубку вешать у Аркадия Натановича причины были. Много раз ему приходили на
адрес Союза писателей приглашения из многих стран мира, особенно часто из
Японии и США, но в СП СССР все они клались "под сукно".
Через некоторое время в СП создавался совет по литературам Индокитая. Один из
секретарей СП Ю.Суровцев вычеркнул А.Н.Стругацкого из членов этого совета,
сказал:
— Так Стругацкий же невыездной!
А в это самое время Аркадий Натанович был в Брайтоне, в Англии.
> Стихи
Хороший знакомый А.Н.Стругацкого — Александр Городницкий — задумал
познакомить Аркадия Натановича еще с одним своим другом — поэтом Александром
Кушнером. Но знакомства не получилось. Кушнер не нашел ничего лучшего, как
заявить в начале знакомства, что фантастику он терпеть не может. Аркадий
Натанович в долгу не остался — сказал в ответ, что он совершенно равнодушен к
поэзии. После этого Городницкий несколько раз пытался их помирить, но как ни
растолковывал Городницкий Аркадию Натановичу, что Кушнер — человек хороший,
Аркадий Натанович мириться с Кушнером никак не хотел.
> Талант
В середине семидесятых, в пору славы Стругацких и одновременно в пору их
жестокой опалы, будущий критик Вл.Гаков, а тогда еще просто Михаил Ковальчук
был удостоен чести сопровождать мэтра на обед, проходивший в ресторане
Московского дома журналиста. Обед проходил в обществе приятеля Аркадий
Натановича, режиссера одного из областных театров, задумавшего ставить прозу
Стругацких — человека столь же талантливого, сколь и любящего алкоголь. В
отличие от мэтра и, конечно, от недавнего студента, ловившего каждое слово
Аркадия Натановича, режиссер быстро напился, а напившись, стал вести себя
соответственно. Аркадий Натанович сориентировался быстро: очень ловко он
закрыл своим громадным телом безобразную картину запачканного стола от взоров
посетителей ресторана, быстро сунул обслуживающей их стол официантке 25 рублей
и поволок почти уже бездыханное тело своего театрального приятеля на воздух.
На немой вопрос Ковальчука Аркадий Натанович развел руками и тепло
ответил:
— Понимаешь, — очень талантливый человек.
> Технология творчества
Писали Стругацкие, по рассказам Аркадия Натановича, просто. Сначала они
порознь придумывали новую вещь, потом съезжались и делали очень подробный ее
конспект. Затем они вместе писали на машинке первый вариант. После этого,
оставив себе каждый по копии, они порознь правили рукопись. На заключительном
этапе работы Стругацкие сводили правку в один экземпляр.
Однажды братья собрались то ли в Комарово под Ленинградом, то ли в Голицыно
под Москвой — словом, в Доме творчества писателей, заняли комнату на
втором этаже, налево от лестницы, над которой красовался лозунг
"Алкоголизм и творчество несовместимы". Они заперлись в комнате и
начали писать новую повесть, поражая обитателей Дома творчества тем, что
практически в любое время суток из-за их двери раздавался быстрый стук пишущей
машинки.
Более остальных дивился этому факту — писатели редко приезжают в
подобные заведения работать — комендант данного заведения, который
уверял всех, что совсем эти Стругацкие не работают ("печатать на
машинке с такой скоростью невозможно, тем более по 20 часов в сутки!"),
а дурят честным людям головы, что они записали смеха ради стук пишущей машинки
на магнитофон и включают его, когда хотят сделать вид, что заняты творчеством.
"А сами спят или в шахматы играют!" — утверждал комендант.
Он решил проверить смелую гипотезу. Для этого в три часа ночи комендант
подкрался к двери комнаты, где работали Стругацкие и внезапно, без стука,
распахнул дверь.
Глазам его предстала обычная картина: Борис Натанович сидел за пишущей
машинкой, а Аркадий Натанович лежал на диване и диктовал. Оба с удивлением
посмотрели на коменданта.
— А-а... где магнитофон? — не нашел ничего лучшего спросить тот.
— То, что вы именуете "магнитофоном", — спустя паузу
невозмутимо ответил Аркадий Натанович, — мы с собой возить привычки не
имеем. Здесь не пляж, здесь место работы. И кстати, — светским тоном
осведомился он, — не изволите ли сообщить, что за надобность привела вас
в сию позднюю пору в нашу тихую обитель?
Комендант пулей вылетел из комнаты. Зато потом, если кто-то из писателей
начинал шуметь в коридоре, то комендант выходил из своей комнаты и укоризненно
говорил нарушителю спокойствия: "Тс-с! Люди же работают!" — и
показывал на дверь, за которой жили Стругацкие.
> Комментарий Бориса Стругацкого: Свидетельствую, что ничего подобного никогда
> не было. Кем это выдумано и почему, не представляю. Кроме всего прочего: по
> 20 часов в сутки мы НИКОГДА не работал
...Закладка в соц.сетях
