Жанр: Мемуары
Большой провал. Раскрытые секреты британской разведки M
...ий МИ-6, то нарушил бы тем
самым именно то соглашение, в соответствии с которым меня арестовала DST. Я
решил не рисковать.
- Извините, но я не могу говорить об этом.
- Почему? - слегка разочарованно протянул Брусньяр.
- Британцы могут попросить вас арестовать меня, - серьезно ответил я.
Брусньяр сдался ко времени ланча. Когда меня вернули в камеру,
тюремщики купили мне второй сэндвич и еще одну бутылку воды. Затем,
поскольку я находился под стражей более двадцати часов, пришел молодой
полицейский адвокат, чтобы объяснить мне мои права.
- Ко времени ланча, вы будете находиться под арестом в течение двадцати
четырех часов, после чего судья будет решать, продолжится ли ваше
задержание. Весьма вероятно, что вас отпустят, так как вы не нарушили
французских законов, - заявил он.
Я скрестил пальцы.
Через четыре часа ко мне пришел Грюньяр и сказал, что судья дал им
разрешение держать меня под стражей в течение следующих двадцати четырех
часов. Мое душевное состояние до этого было вполне сносным, но новость о
продлении моего задержания заметно пошатнула его. Грюньяр рассказал, что они
все еще не расшифровали файлы в моем компьютере и не могут выпустить меня,
пока не взломают их.
- Но PGP-шифр невозможно взломать, - возразил я по-французски. -
Суперкомпьютеру понадобилось бы для этого по крайней мере шесть месяцев!
- Ну хорошо, дайте нам пароль, - от6ветил Грюньяр. Они шантажировали
меня: нет ключа - нет освобождения.
К счастью, Грюньяр блефовал. Около 22 часов Брусньяр и Грюньяр решили,
что с меня достаточно, и вошел мою камеру, широко улыбаясь.
- Вы свободны, - объявил Брусньяр. - Вы не нарушили никаких французских
законов.
- Но если я не нарушил французских законов, почему вы арестовали меня?
- в бешенстве воскликнул я.
- Англичане попросили, - пожал плечами Брусньяр. - Они сказали, что вы
террорист и очень опасны. Они попросили сломать вас, - откровенно выложил
он.
- Могу я посмотреть ордер? - потребовал я.
- Вы свободны от каких-либо обвинений, зачем вам ордер? - возразил он.
- Англичане хотят получить ваш компьютер, - Грюньяр переключился на
другую тему. Он показал мне "Псион" и мой новенький лаптоп, густо усеянные
красными сургучными печатями и надписями, готовые к отправке в Лондон на
проверку. (Я увидел их снова только пять месяцев спустя, несмотря на
энергичные попытки вызволить их, предпринимавшиеся молодым парижским
адвокатом Анн-Софи Леви, которая добровольно представляла мои интересы.)
Накануне Рождества 1998 года она позвонила мне и сообщила, что SB наконец
согласился вернуть их. Они не нашли ничего незаконного ни в одном из
компьютеров и не предъявляют мне никаких обвинений. SB послал мне
компьютеры, но если лаптоп дошел до меня в целости и сохранности, то
"Псиона" я уже больше никогда не видел. SB заявил, что он, должно быть,
"потерялся на почте".
- Я хочу увидеть ваших английских коллег, - обратился я к Брусньяру,
намереваясь сказать Рэдклиффу и Уоли пару ласковых слов.
- Они на пути к Пигаль, - ответил тот с ухмылкой.
Я мог бы последовать за ними с видеокамерой в этот пресловутый район
красных фонарей, но предпочел хорошенько выспаться. Брусньяр и Грюньяр
посадили меня в машину, но все же без наручников, и доставили в ближайший
дешевый отель. Вручив мне мой новозеландский паспорт, они пожали мне руку и
оставили меня в вестибюле.
Из-за недосыпа в течение всего уик-энда мои чувства оказались
заторможенными, но дело прежде всего. Нежелательность огласки была главным
оружием против МИ-6, чтобы побудить ее отказаться от использования подобной
тактики в будущем. Поэтому я стал звонить в Лондон. Большинство британских
газет преподнесли наутро эту историю, рисуя МИ-6 в негативном свете.
SB в Лондоне также был очень занят в этот уик-энд. В 6 часов утра в
день моего ареста они ворвались в квартиру Кэтрин Бонелла в южном Лондоне,
вытащили ее из постели и доставили в полицейский участок на Чаринг-кросс,
чтобы допросить о встречах со мной. В конечном счете ее отпустили без
предъявления обвинений, но не преминули пригрозить ей аннулированием
разрешения на работу в Соединенном Королевстве.
Поспав немного, я поднялся рано утром на следующий день, распаковал
свой багаж и исследовал его. МИ-6, не сумев надолго задержать меня, должна
была работать над компьютерами сверхурочно. Вряд ли им понадобилось много
времени, чтобы понять, что диск из "Псиона" был изъят. Я добрался на метро
до Северного вокзала, где в небольшом независимом агентстве путешествий,
специализирующемся на продаже дешевых билетов в Австралию, приобрел билет на
самолет компании "Ниппон эйрвейз" вылетавшем из аэропорта Шарль де Голль в
Токио, а затем в Новую Зеландию.
x x x
- Вы Ричард Томлинсон? - спросил меня с новозеландским акцентом
прыщеватый юнец, одетый в дешевый костюм.
- Нет, - ответил я уклончиво, толкая свою тележку через толпу в
аэропорту. Юнец с беспокойством посмотрел на меня.
- Вы Ричард Томлинсон, разве нет? - упорствовал он, нетерпеливо
подталкивая вбок мою тележку.
- Совершенно определенно, нет, - с видом французской пифии ответил я. -
Я - Наполеон Бонапарт. А вы кто?
Но незнакомец был непоколебим.
- Вы Ричард Томлинсон, и я в соответствии с данным предписанием должен
служить вам, - помпезно объявил он и бросил увесистую пачку официально
выглядевших бумаг на мою тележку, прежде чем я смог скрыться в толпе.
Пролистав восемьдесят пять листов, заполненных юридическим жаргоном,
призванным предотвратить мое общение со средствами массовой информации Новой
Зеландии, я был озадачен тем, что в МИ-6 настолько напуганы. Я не узнал в
МИ-6 ничего, что могло бы заинтересовать СМИ Новой Зеландии. Дурацкий ордер
предназначался только для того, чтобы скрыть те методы, которые применяла ко
мне МИ-6. Сидя на заднем сиденье такси по дороге в "Копторн", отель на
побережье Окленда, я искренне позабавился, когда представил, какое множество
государственных служащих надрывалось весь уик-энд, чтобы собрать воедино все
эти запретительные нормы.
Учитывая, что всем было интересно, почему в МИ-6 хотели заставить меня
молчать, ничего глупее они придумать не могли. В течение следующих
нескольких дней я ответил на море вопросов телевизионных и газетных
журналистов Новой Зеландии. Новость очень скоро пересекла Тасманово море и
добралась до Австралии, что вызвало серию просьб об интервью от
австралийских журналистов. Даже в журнале "Тайм" появилась статья на целую
страницу, рассказывающая о моем аресте в Париже, судебном запрете, а также
глупом упрямстве МИ-6, отказывающей признать, что всему виной ее собственные
ошибки в руководстве.
Судебный запрет означал, что Служба безопасности и разведки Новой
Зеландии (NZSIS) будет проявлять ко мне повышенный интерес. И хотя Новая
Зеландия славится наиболее либеральными законами, связанными со свободой
личности, действия правительства в отношении моей персоны убедили меня в
том, что оно готово наплевать на любой закон, лишь бы угодить МИ-6. NZSIS
поддерживает очень тесные отношения с МИ-6, вплоть до того, что каждый год
она посылает одного из своих новоиспеченных офицеров в Великобританию для
прохождения IONЕС, а затем в течение нескольких лет он работает в Британии,
занимаясь канцелярской работой. Лицам с двойным, британским и
новозеландским, гражданством, например, мне, разрешается работать в Службе
безопасности и разведки Новой Зеландии, в отличие от граждан Австралии,
например, или Канады, имеющих также и британский паспорт. При этом всего
один гражданин Новой Зеландии полноценно работает в МИ-6. Меня раздражало,
что NZSIS будет прослушивать мой телефон и следить за мной, заставляя
чувствовать себя не дома в стране, где я родился.
Более того, с потерей моего "Псиона" пропали все контакты с
работодателями, которые я установил, еще будучи в Великобритании. Я решил
отказаться от идеи поселиться в Новой Зеландии. У меня были связи в Сиднее,
и я помнил название одной солидной тамошней компании, которая предложила мне
работу.
Поскольку новозеландские власти преследовали меня повсюду, необходимо
было прибегнуть к какой-нибудь уловке, чтобы добраться до Австралии
незаметно. Я оставил ложный след, сказав журналистам, что хочу провести
уик-энд в известном своей красотой местечке на полуострове Корамандел в
северной части Новой Зеландии. При помощи ли жучка в моем телефоне или от
кого-то из журналистов - так или иначе эта информация дойдет до властей.
В конце дня в пятницу 7 августа я собрал чемодан, выписался из
"Копторна" и поехал на такси в аэропорт Окленда. В кассе авиакомпании
"Квантас" я купил билет в один конец до Сиднея на самолет, вылетающий через
час. С того времени как я выписался из отеля и до отлета, должно было пройти
два часа. Даже если кто-из NZSIS видел, как я уезжал из отеля, они все равно
не успели бы ничего сделать, чтобы помешать мне покинуть Новую Зеландию.
Уверенный в том, что сумею проникнуть в Австралию незамеченным, я сел
на ближайшее к проходу сиденье в заполненном пассажирами самолете "Квантаса"
MD-11, предвкушая хороший обед в порту Сиднея.
- Мистер Томлинсон?
Я поднял голову и увидел двух стюардов.
- Будьте добры, покиньте, пожалуйста, самолет, - продолжил один из них.
- И возьмите с собой вашу сумку, - добавил он, подчеркивая, что в Австралию
я не полечу. Что ж, по крайней мере, полиции я не видел, так что, возможно,
меня не собирались арестовывать. Стюарды вывели меня из самолета и проводили
до комнаты администрации авиакомпании "Квантас", где старший по рангу
служащий объяснил мне, в чем дело.
- Мы получили факс из нашего главного офиса в Канберре, в котором
сообщается, что у вас нет австралийской визы, - извиняющимся тоном произнес
он. - Самолет не взлетит, пока мы не достанем ваш чемодан из багажного
отделения. Я действительно сожалею об этом. - Он видел меня по телевизору и,
подобно большинству новозеландцев, мне симпатизировал.
- Могу я взглянуть на факс? - спросил я, предполагая, что это была
грязная игра. Поскольку австралийские власти могли узнать о моем намерении
прибыть в Сидней лишь за несколько часов до этого, вряд ли такой факс
существовал в действительности.
- Сожалею, но у меня строгое указание не показывать его вам. Если вы
позвоните Мэрион Смит в австралийское консульство; она все объяснит.
По всей видимости, факс был просто выдумкой для того, чтобы выиграть
время и придумать официальные причины помешать моим планам. Я немедленно
позвонил Смит, и она подтвердила мои подозрения, признав, что ничего не
знает об отказе в выдаче мне визы. Я начал разочаровываться в отношении ко
мне властей Новой Зеландии и Австралии. Они присоединились к МИ-6 в попытках
запугать меня, не просчитывая последствий для себя или хотя бы не пытаясь
действовать в рамках собственных законов. Для них было гораздо удобнее
прогнуться под политическим давлением МИ-6, чем встать на защиту прав одного
человека.
Я вернулся в "Копторн", где администратор заявил, что, поскольку отель
переполнен, он может предоставить мне лучшие апартаменты по цене обычной
комнаты. Вестибюль и рестораны были пусты, так что отель не показался мне
заполненным, но я пожал плечами и взял ключ. Как только я вошел в номер,
зазвонил телефон. Это было ТВ Новой Зеландии, на котором узнали об изменении
моих планов и желали прислать группу репортеров, чтобы взять интервью для
позднего вечернего выпуска новостей. Я согласился и начал распаковывать
чемодан, который сложил лишь несколько часов назад. Репортеры и операторы
прибыли в 8 часов вечера и сняли короткое интервью, в котором я выразил
протест против преследования со стороны властей Новой Зеландии, после чего
они помчались готовить его к выпуску в основных 9 часовых вечерних новостях.
Оставшись наконец один, я сел с бутылкой "Стейн-лагер" из мини-бара и
стал решать, что делать дальше. Запрет, поступивший из Австралии, сильно
разочаровал меня. Обычно гражданину Новой Зеландии виза для въезда в
Австралию не требовалась. Однако в соглашении между Новой Зеландией и
Австралией имеется пункт, позволяющий запретить въезд подданному другого
государства, если он является "личностью, вызывающей беспокойство". Этот
пункт, который на самом деле был направлен на то, чтобы каждая страна могла
не впускать к себе серьезных преступников - насильников и убийц - Австралия
могла использовать, дабы воспрепятствовать моему въезду.
Лежа на кровати, я набрал номер моего друга в Сиднее, чтобы рассказать
ему, что мое путешествие прервано. Вскоре после того, как он ответил,
раздался осторожный стук в дверь. Я сказал ему, что прервусь на минуту, и
положил трубку на прикроватный столик. Мои предыдущие аресты сделали меня
подозрительным по отношению к неожиданным визитерам.
- Кто это? - осторожно спросил я, не открывая дверь.
- Это Сьюзен, Кэролайн здесь? - ответил женский голос.
- Извините, вы ошиблись дверью, - сказал я и вернулся к телефону.
Однако стук в дверь повторился, причем более нетерпеливый. Несколько
раздраженный, я снова подошел к двери.
- Это Сьюзен. Мне кажется, я забыла кое-что в комнате.
Глазка в двери не было, так что я заложил цепочку и повернул ключ.
Дверь распахнулась, насколько позволила цепочка.
- Полиция, полиция, откройте эту долбанную дверь, - закричал сердитый
мужской голос.
- Сейчас, сейчас, успокойтесь, - ответил я, снимая цепочку, чтобы
избежать штрафа от "Копторна" за поврежденное имущество.
Нападение возглавил свирепо выглядевший маориец.
- Пройдите сюда, в угол, - крикнул он, отталкивая меня от
полураскрытого чемодана. За ним вошли два офицера. Комната была мгновенно
обследована, меня они держали под контролем, чтобы я не мог сопротивляться.
Вошел четвертый офицер.
- Я детектив инспектор Уитхем, Оклендское отделение налоговой полиции,
- заявил он, предъявляя мне свой значок. Он представил мне сердитого маори,
который выглядел разочарованным тем, что я не стал сопротивляться, как
констебля Вайханари.
- Мы имеем ордер на обыск тебя и твоих вещей, - объявил Вайханари,
размахивая передо мной листом бумаги. - Раздевайся, - приказал он. Пока
осматривали мою одежду, женшина-офицер и дородный полицейский, вошедший
четвертым, натянули резиновые перчатки и начали тщательно исследовать мои
вещи. Телефон был все еще соединен с моим другом в Сиднее, так что женщина
положила трубку и для пущей важности выдернула шнур из розетки.
- Могу я увидеть ордер? - потребовал я после того, как Вайханари
разрешил мне одеться. Я изучил ордер весьма тщательно. Любая неточность
сделала бы его незаконным, и я мог в таком случае заставить полицейских
уйти, но каждая деталь в нем была точной, даже номер комнаты. Стало ясно,
почему администратор настаивал на смене апартаментов.
Я услышал другие голоса, доносящиеся из коридора, и как, только
закончил чтение ордера, вошли их обладатели. К моему изумлению, одним из
вошедших был Рэтклифф.
- Что принесло вас сюда? - воскликнул я, подскочив, отчего глаза
Вайханари чуть не вылезли из орбит.
Рэтклифф прилетел в Новую Зеландию за счет денег налогоплательщиков
(позже я узнал, что Уоли прилетел вместе с ним) из-за этого пустякового
случая.
- Немедленно убирайтесь из этой комнаты! - закричал я и повернулся к
Вайханари: - Если он не уберется отсюда сейчас же, ты можешь им заняться.
Рэтклифф успокаивающе поднял руки и вышел спиной вперед из комнаты. Он
понимал, что эта последняя выходка завтра же попадет в прессу, и он не хотел
такой же огласки, как у истории с арестом в Париже. Новозеландская полиция
гораздо более профессионально и тщательно, чем французская, обыскала
комнату. Они отвинтили все, что отвинчивалось: все осветительные приборы,
розетки, они даже развинтили письменный стол. Все мои вещи были аккуратно
разобраны. Спустя полтора часа толстый полицейский довольно улыбнулся,
поднял тяжелый английский адаптер и окликнул своих коллег. Он нашел диск
"Псиона". Я тоже улыбнулся, потому что как раз утром, сидя в Интернет-кафе,
я поместил копию в Интернете.
Часов в одиннадцать полиция ушла, захватив с собой диск и некоторые
бумаги, которые, как они решили, свидетельствуют о том, что я "угрожаю
безопасности Новой Зеландии". Ужасно раздосадованный, я пошел в Оклендский
даунтаун, чтобы напиться. Во втором пабе, на который я случайно набрел, был
вечер водочного коктейля в банках под названием "КГБ". Когда я выпил
половину первой банки, ко мне подошел молодой человек и хлопнул меня по
плечу.
- А я знаю тебя, приятель, я тебя всю неделю каждую ночь по телевизору
видел. Ты тот парень, которого эти английские ублюдки гоняют по всему миру,
- с ухмылкой произнес он. - Давай, выпей "КГБ" за мой счет. - Он махнул
официанту, и тот принес мне еще одну банку. Вскоре к нам присоединились его
приятели, и я провел с ними всю ночь и тяжелый следующий день.
- Продолжай в том же духе, надуй этих английских бастардов, -
подстегивали они меня. Их воинственный настрой и непочтительное отношение к
властям резко контрастировали с отношением к этому моих английских знакомых,
которые вяло советовали мне сдаться МИ-6.
Несмотря на поддержку со стороны моих ночных собутыльников и простых
жителей Окленда, которые подходили ко мне на улице в течение следующих
нескольких дней (один из них даже попросил автограф), я с сожалением пришел
к выводу, что оставаться в Новой Зеландии мне не стоит. Если МИ-6 вынудила
власти Новой Зеландии конфисковать мою собственность, то рано или поздно они
попытаются предъявить мне обвинение. Я решил вернуться в Европу и выбрал
Швейцарию благодаря ее репутации нейтральной страны.
Но сначала я должен был найти адвоката, который помог бы мне вернуть
конфискованные у меня вещи, потому что в Европе я уже не смогу действовать
сам. Одной из причин, по которым МИ-6 удерживала меня, было их желание,
чтобы я потратил все сбережения на адвокатов для возвращения своих вещей.
Имея в распоряжении неограниченные легальные средства, они знали, что мои
финансы ограниченны. Поэтому я тем более был рад, что нашел адвоката,
который был готов представлять мои интересы pro bono. Уоррен Темплтон -
усердный независимый адвокат из Окленда, который узнал о моем деле по
новозеландскому телевидению и разыскал меня в отеле "Копторн". Я с радостью
принял его щедрое предложение, и с тех пор он неустанно работает над тем,
чтобы положить конец преследованию меня со стороны МИ-6 не только в Новой
Зеландии, но и по всему миру.
ГЛАВА 15.
ЗЛОВЕЩИЕ КРУГИ.
Суббота, 30 августа 1998 г.
Аэропорт Джона Ф. Кеннеди, Нью-Йорк.
"Добрый вечер, леди и джентльмены. В целях безопасности пассажиров
просим всех возвратиться на свои места". Послышались недовольные вздохи и
ворчание пассажиров, запихивающих обратно на верхние полки свои пальто и
ручную кладь, в то время как капитан авиакомпании "Свисс-айр" повторял свою
просьбу на французском. Поскольку я не поднимался со своего места, чтобы
присоединиться к устремившимся к выходам, то почти не обратил внимания на
задержку, снова уткнувшись в "Экономист". Мой сосед в нетерпеливом ожидании
сел обратно.
- Проклятый аэропорт, - сварливо проворчал он, ни к кому конкретно не
обращаясь.
Я выбрал окольный путь из Окленда в Мюнхен через Сингапур и Бангкок,
надеясь на то, что МИ-6 потеряет где-нибудь в пути мои следы. После двух
дней катания на роликовых коньках по английским садам Мюнхена для того,
чтобы те, кто следил за мной, побегали, я сел в поезд, до Цюриха потом до
Женевы. Немного времени спустя я уже поселился в новых постройках недалеко
от Женевского озера, и адвокаты г-на аль-Файеда связались со мной, желая
выяснить степень моей осведомленности по поводу отношений Анри Поля с МИ-6.
Я не думал об этом с тех пор, как отправил письмо в "Хэрродс" год назад, но
теперь, когда один журналист написал об этом, адвокаты аль-Файеда захотели
полного отчета. Судья Харви Стефан, ведущий следствие по делу об аварии, в
которой погибли принцесса Уэльская, Доди аль-Файед и Поль, вскоре пригласил
меня в Париж для дачи показаний. Это было нарушением OSA, но я не чувствовал
себя виновным, когда мне объяснили значительность трагедии. Я рассказал
Стефану о досье МИ-6 на Поля, виденных мною записях его встреч с офицером
МИ-6, планах Фиша убить президента Милошевича под видом автомобильной аварии
в туннеле и о фотографе-папарацци, работавшем на UKN. Я не знаю больше
ничего о той роковой аварии, но, я уверен, в файлах МИ-6 есть информация,
которая была бы полезна следствию, особенно в отношении передвижений Анри
Поля в вечер трагедии. Несмотря на тщательное расследование, проведенное
полицией, не было выяснено его местонахождение в течение часа. Я подозреваю,
что Поль выпивал в баре с агентом из МИ-6, поскольку у Поля в тот вечер была
найдена большая сумма наличными. Проверка его дела в МИ-6 прояснила бы это,
а также могла бы пролить свет на тот факт, что в его крови было обнаружено
высокое содержание алкоголя и окиси углерода. К сожалению, Стефан не
запросил файлов МИ-6 у английского правительства.
Телекомпания Эн-би-си хотела взять у меня интервью в прямом эфире для
информационной программы "Тудэй" в понедельник, 31 августа, об этих
показаниях и о том, как МИ-6 преследует меня по всему миру, поэтому я и
прилетел в Нью-Йорк. Я планировал остаться на Манхэттене еще на пару дней
после интервью. Наблюдая за группой вооруженных людей в форме, методично
отсчитывающих ряды сидений самолета MD-11, я с опаской подумал, что у МИ-6
на этот счет другие идеи.
- Будьте любезны, предъявите ваш паспорт, сэр, - вежливо попросил очень
полный сотрудник Службы иммиграции и натурализации (INS), как только он и
еще трое не менее толстых его коллег остановились у моего ряда. Я отдал им
свой паспорт, открытый на странице с многократной визой на неопределенный
срок, полученной мной, когда я еще был студентом в MIT. Служащий открыл
паспорт на странице с фотографией и посмотрел на меня, чтобы установить
сходство.
- Пожалуйста, пройдите с нами, сэр, - приказал он.
Мой ворчливый сосед встал, чтобы дать мне пройти, и я ступил в проход.
Два сотрудника INS тут же схватили меня за запястья, и я испытал знакомое
ощущение, как наручники врезаются в руки. Я улыбнулся в ответ на враждебные
взгляды пассажиров самолета, в то время как сотрудники INS выводили меня из
самолета, двое спереди, двое сзади, через стыковочный отсек в переполненную
зону прибытия и вниз в недра аэропорта.
Самым значительным предметом мебели в комнате для задержанных был
внушительный стол на возвышающемся постаменте, за которым двое сотрудников
опрашивали задержанных, сидевших в ряд на скамье вдоль противоположной
стены. С меня сняли наручники и посадили между дремавшим мексиканцем в
сомбреро и одетым в тесную футболку русским с засаленными волосами, а затем
приковали мои ноги к скамейке.
- Я думал, что вы не надеваете кандалы на только что задержанных уже
лет двести, - саркастически заметил я.
- Нам приказали не пускать вас в США, - без тени юмора ответил самый
худой из офицеров.
- Ждите здесь своей очереди, и вы узнаете, почему. К счастью, моя
очередь отвечать на вопросы подошла достаточно быстро.
- Сядьте вот здесь, - сказал сотрудник INS, показывая на пластмассовый
стул в углу маленькой комнаты для допросов, в которой были еще стол и
компьютер.
- Итак, господин Томлинсон, - провозгласил он, после того как включил
компьютер и сел, - у нас тут есть список стандартных вопросов, мы задаем их
всем иностранцам, которым запрещен въезд в США. Во-первых, я полагаю, вы
захотите узнать, почему вам был запрещен въезд.
- Я уже знаю, - ответил я. - Центральное разведывательное управление
велело вам не пускать меня.
- Как вы это узнали? - спросил он, подтверждая мою догадку. Он
придвинул директиву Государственного Департамента, запрещающую мне въезд по
просьбе "дружественного государства".
- Но какие причины вы мне назовете? - спросил я, зная, что просьба
другого государства, каким бы дружественным оно ни было, не будет являться
достаточной законной причиной для того, чтобы выслать меня.
- Мы еще этим не занимались, - ответил он, занося мои паспортные данные
в компьютер.
- Итак, первый вопрос, - сказал сотрудник INS. - Вы когда-нибудь
обвинялись в нарушении закона, связанного с хранением или провозом
наркотиков?
- Не-а, - уверенно ответил я и подождал, пока он заносил мой ответ в
компьютер.
- Вы когда-нибудь обвинялись в нарушениях законов, связанных с
огнестрельным оружием?
- Не-а.
- Обвинялись ли вы в каких-нибудь серьезных нарушениях, повлекших за
собой тюремное заключение на срок более чем один год?
- Не-а, - честно ответил я.
- Вы когда-нибудь назывались вымышленными именами?
- О да, это было, - весело ответил я.
- Перечислите их, - приказал он.
- Дэниел Нунен, Ричард Харвин, Ричард Ледбури, Бен Пресли, Том Пэйн,
Алекс Хантли, - отбарабанил я. Один за другим он заносил имена в компьютер,
попросив меня повторять их по буквам. На последнем, должно быть,
...Закладка в соц.сетях
