Жанр: Мемуары
Большой провал. Раскрытые секреты британской разведки M
...ь
собственный арсенал химического и биологического оружия, но у них не было ни
необходимой для этого технологии, ни оборудования, ни исходных химикатов. По
международным соглашениям экспорт таких материалов в страны, которые могли
бы создать химическое оружие, запрещался, но это не могло остановить Иран от
его тайного производства. Любая открытая попытка иранцев закупить
запрещенное оборудование сразу же привлекла бы внимание западных
разведывательных органов и помешала бы прямым закупкам. Вместо этого иранцы
развернули вербовочную сеть по найму западных коммерсантов и инженеров,
которые выполняли бы грязную работу, не зная, чем они занимаются, или же
закрывали бы глаза на запреты.
- Ваша задача, - разъяснил Бэджер, - состоит в том, чтобы вас тоже
вовлекли в эту сеть под надлежащей "крышей". Затем необходимо встретиться и
подружиться с иранскими дельцами.
После этого я мог продолжать операцию в соответствии с обстановкой.
Бэджер надеялся, что, проникнув в сеть, я смогу собрать разведданные, а если
позволят обстоятельства, то и завербовать какого-нибудь иранского дельца,
после чего затормозить осуществление их программы или вообще похоронить ее.
Бросив на стол толстенное досье в розовой обложке с наклеенным номером
Р/54248, он напоследок сказал:
- Прочтите его и возвращайтесь, когда составите план.
Дело принимает интересный оборот, подумал я про себя. Полная свобода
спланировать операцию, которую сам же и стану проводить, действительно
стоящая цель, да еще в придачу доброжелательный толковый босс, под началом
которого придется служить. И я уселся с увлечением читать досье операции
BELLHOP.
Чтение досье МИ-6 может оказаться медленным и утомительным занятием.
Бумаги в нем укладываются в хронологическом порядке - целая куча разной
информации из многих источников: телеграммы, записки, рапорты
контрразведчиков, копии военных донесений, анкетные данные на лиц,
упомянутых в досье, включая пикантные сообщения, отчеты о встречах,
фотографии наблюдаемых. Многие бумаги содержат ссылки на другие досье; если
в них есть необходимость, то нужно идти вниз в центральную регистратуру и
брать досье там. Какой-то документ в подборке может оказаться второстепенным
для конкретного дела, а следующий - чрезвычайно нужным. Довольно легко
пропустить важную бумагу. Чтобы перепахать шесть томов досье и
почувствовать, что могу набросать план, мне понадобилась целая неделя.
Досье начиналось с истории задержания в аэропорту Хитроу в конце 80-х
годов некоего Наума Мэнбара, израильского бизнесмена из Ниццы, которого МИ-6
подозревало в тесных и опасных связях с Моссадом. Таможенные и акцизные
чиновники при обычном досмотре его кейса обнаружили в нем бумаги и планы с
описанием процесса производства горчичного газа. Когда Мэнбара передали в
руки полиции, он заявил, что является сельскохозяйственным инженером, а
формулы и описание процесса относятся к производству нового средства для
истребления насекомых. Хотя его объяснения и выглядели малоправдоподобными,
тем не менее достаточных доказательств для обвинения его в нарушении закона
не оказалось. Мэнбару запретили выезд в Англию и первым же самолетом
отправили назад в Ниццу. МИ-6 послала запрос во французскую контрразведку
(DST) с просьбой установить за ним наблюдение.
Из перехвата телефонных разговоров Мэнбара и информации из других
источников французская контрразведка установила, что в 1988 году Мэнбар
достал документацию для строительства фабрики по производству горчичного
газа, которую выгодно перепродал некоему доктору Техрани Фахду, проживавшему
в Вене иранскому дипломату. Фахд оказался старшим офицером иранской разведки
и куратором осуществления в Иране программы производства химического оружия,
которая начала недавно действовать. Фахду теперь понадобились кое-какие
детали для специального оборудования и химикаты, необходимые для
производства газа. И он обратился к Мэнбару за помощью.
Хотя Мэнбар и был готов за миллионы долларов достать необходимые
компоненты, тем не менее сначала он сомневался, стоит ли влезать в это дело,
понимая, что оно противозаконно и опасно. Пока он колебался и размышлял,
Моссаду стало известно о его контактах с Фахдом и, как следует из перехвата
телефонных разговоров французской контрразведкой, израильская разведка
назначила ему встречу в посольстве Израиля в Париже. Разведданных о том, что
говорилось на этой встрече, получить не удалось, но после нее Мэнбар
принялся заниматься этими делами с удвоенной энергией. Он начал мекать
посредника, на которого мог бы положиться, но который не догадывался бы, что
приобретение деталей и оборудования может оказаться противозаконным делом.
Через одного из своих знакомых бизнесменов Мэнбар установил контакт с
некоей миссис Джойс Кидай, английской предпринимательницей, проживающей в
Гиртоне около Кембриджа. Большую часть своей жизни она проработала
секретаршей в местной компании па продаже канцелярских товаров и бланков.
Когда исполнительный директор, в прошлом агент МИ-6, ушел на пенсию, он
решил выставить свою небольшую компанию на торги. Кидди, которой уже
перевалило за сорок, которая дважды была замужем и имела двух дочерей, не
побоялась взять у банка кредит, приплюсовать к нему все свои сбережения и
купить эту компанию. Джойс оказалась довольно пробивной и спустя немного
времени начала развивать деловые связи и расширять сферу деятельности. Она
установила контакты с Китаем, вела поначалу торговлю канцелярскими товарами,
а затем химикатами и фармацевтическими препаратами.
Мэнбару понравились деловая хватка и усердие Кидди, и он принялся
обрабатывать ее с целью сделать своей посредницей. Французская контрразведка
вскоре сообщила МИ-6 об усилившейся частоте телефонных разговоров Мэнбара с
Кидди. РТСР получила от FLORIDA разрешение на подслушивание телефонных
разговоров, от ACANTHA - на перлюстрацию ее почты, а Кембриджскую
контрразведку попросила установить за ней наружное наблюдение. Мэнбар начал
все чаще поручать Кидди необычные задания. Как-то раз он попросил ее
разыскать и подкупить нужного баскетболиста-еврея из НБА, который вроде бы
собирался эмигрировать в Израиль, чтобы усилить израильскую национальную
сборную. Она выполнила это и другие задания просто блестяще. К середине 1993
года Мэнбар твердо уверился, что Кидди - надежная посредница, заслуживающая
доверия, она как раз тот самый человек, который нужен Фахду.
Кидди полетела в Австрию на встречу с Фахдом, весьма польщенная тем,
что ее познакомят с новым торговым партнером, обещавшим выгодные сделки. При
встрече в венском отеле "Хилтон" Фахд попросил ее закупить пару тонн
тионилхлорида и прочие химикаты, которые применяются в мирных целях в
производстве многих разрешенных химических продуктов, но которые являются
также основными составляющими при производстве горчичного газа и
нервно-паралитических веществ, таких как, например, зарин. Ничего
противозаконного в такой сделке она не обнаружила.
Целых полгода Кидди искала продавцов товара, названивала по телефону и
совершила две поездки в отдаленные районы Китая, пока наконец не сумела
зафрахтовать судно и отправить его с партией тионилхлорида в Иран. Теперь
Фахд решил возложить на нее более сложные задачи. Разработав план и получив
надежные источники получения главных ингредиентов, он попросил ее достать
кое-какое оборудование для фабрики. Однако оказалось, что сделать это не так
просто, как наладить прямые поставки химикатов.
Фабрики по производству химического оружия стояли неукомплектованными,
хотя недостающего оборудования было совсем немного. Для выпуска
нервно-паралитического газа достаточно помещения размерами с жилую комнату,
его можно производить даже в кузове грузовика. Для производства горчичного
газа требуется помещение попросторнее, но в небольшом доме уже можно
наладить выпуск газа в военных целях. Однако жидкие химикалии очень едкие, и
их необходимо хранить только в стеклянной посуде, похожей на школьную,
применяемую на занятиях по химии, но гораздо больших размеров. Как и
школьные химические наборы аппаратуры, на фабрике стеклянные запорные краны,
трубки, колбы и реторты соединяются вместе, закрепляются и помещаются внутри
несущей конструкции. Из-за угрозы утечки газов помещение накрепко запирается
и проветривается с помощью вытяжных вентиляторов. Отравленный вытяжной
воздух попадает в газоочистители, обычно через трубы из полипропилена,
заполненные стеклянными шариками, которые плавают в растворе гидроокиси
соды. Газы поглощаются этой гидроокисью с поверхности шариков и превращаются
в безвредную жидкость, которую можно безопасно хранить. Торговля всем этим
оборудованием находится под строгим международным контролем, что затрудняет
некоторым странам, в частности Ирану, Ираку и Ливии, открыто закупать его
даже для абсолютно мирных целей. Фахд вручил Кидди копии чертежей некоторых
наиболее простых деталей оборудования и попросил подумать, что тут можно
предпринять.
Кидди с готовностью приняла новое предложение, но поняла, что ничего не
смыслит в этом деле. Ей не хватало технической подготовки, она не могла
уяснить спецификацию и термины и не разбиралась в чертежах. Она обратилась
за помощью к Альберту Константину, шестидесятилетнему бывшему моряку
торгового флота, имеющему инженерное образование, старинному приятелю ее
первого мужа.
Константин был из числа неудачников, которым вечно не везло в жизни, за
что бы они ни брались. В шестнадцать лет он начал работать на угольных
шахтах в Дареме, но его сразу же уволили, как только дела в угольной
промышленности пошли на спад. Затем он подался в ученики на верфи в
Тайнсайде, тоже умирающую отрасль, и вскоре после окончания учебы его снова
уволили. После этого он устроился в торговый флот, но, едва сдав экзамены на
первого помощника капитана, получил серьезные травмы в автомобильной аварии.
В результате травм он лишился медицинского сертификата моряка торгового
флота - так и закончилась его карьера. Несколько лет он занимался
простенькими инженерными работами в разных местах, а затем, уже на шестом
десятке, приобщился к торговле товарами широкого потребления в одной
экспортно-импортной компании в Лондоне.
Просьба Кидди о помощи стала для Константина, испытывавшего финансовые
трудности, своеобразным спасательным кругом. Спустя несколько месяцев, в
апреле 1994 года, Кидди и Константин встретились на станции техобслуживания
автомобилей в Саут-Мимс, к северу от Лондона. За их встречей велось
наблюдение, о чем они не знали. Два офицера из отдела РТСР, изображая из
себя коммивояжеров, сели за соседний столик и стали записывать разговор
Кидди и Константина с помощью хитроумного микрофона направленного действия,
спрятанного в кейсе. Из этого наблюдения и перехваченных телефонных
переговоров Кидди и Константина стало ясно, что он тоже не смог понять
технической терминологии и спецификации деталей, предоставленных Фахдом. Но
понятно было, что он вряд ли просто так отстанет от Кидди. Он очень хотел,
чтобы его не отстраняли от сделки.
В обычных условиях, если МИ-6 нужно было тихо вмешаться в
полукриминальный сговор, как у Кидди с Фахдом, ее офицеры старались завязать
связи, подружиться, а затем и завербовать одного из ключевых лиц в этом
сговоре, вроде Константина или Кидди. Но Бэджер считал, что Кидди придет в
ужас, если с ней заговорят сотрудники МИ-6, и выйдет из игры, лишив тем
самым возможности провалить операцию иранцев. Отверг он также и предложение
завербовать Константина. Тот, хотя и придерживался левых взглядов, был
предан друзьям и мог все рассказать Кидди. Бэджер был уверен, что
единственной возможностью проникнуть в иранскую операцию является мое
знакомство под какой-нибудь "легендой" и сближение с Кидди или Константином.
Если я завоюю их доверие, они порекомендуют меня Мэнбару и Фахду.
Познакомиться с Кидди и войти к ней в доверие представлялось делом
затруднительным. Во-первых, она работала дома в одиночку, стало быть,
встретиться с ней через посредников нелегко. Во-вторых, прослушивание
телефона показало, что она боится незнакомых людей и доверяет только тем,
кого порекомендует кто-то из близких ей друзей. Я решил сначала сблизиться с
Константином в надежде на то, что он затем познакомит меня с Кидди.
Порывшись в досье, я выяснил, что Константин проживает на южном
побережье Англии в Саутгемптоне. Быстрая разведывательная поездка туда на
мотоцикле показала, что соседняя квартира с террасой в его доме сдается
внаем.
- А почему бы вам не снять эту квартиру и не познакомиться с ним
по-соседски? - предложил Бэджер.
Когда спустя неделю я вновь приехал в Саутгемптон, чтобы переговорить с
агентом по недвижимости, оказалось, что я опоздал: в квартиру уже вселилась
молодая пара.
Выясняя с помощью компьютера CCI, кто является работодателем
Константина, я наткнулся на нужный след. Оказалось, что исполнительный
директор компании "Бари трейдинг" связан с главой отдела природных ресурсов
UKP - Иранского управления нашей разведки. Я быстренько позвонил ему,
встретился с ним, и он согласился устроить меня на временную работу в
компанию "Бари трейдинг". Договорились, что единственным человеком в этой
компании, кто будет посвящен в данное дело, станет исполнительный директор.
Таким образом, моя "легенда" не должна вызвать подозрений у других
сотрудников.
Оперативный контрразведчик, курировавший РТСР, согласился разрешить мне
пользоваться псевдонимом Хантли, который был придуман для моей поездки в
Россию. Строго говоря, для каждой операции нужно использовать новый
псевдоним, но, чтобы выиграть время и сэкономить деньги, от этого правила
пришлось отойти. Контрразведчик полагал, что человек под псевдонимом Хантли
вряд ли чем-то скомпрометировал себя в России, а места проведения операций
географически не соприкасаются. У Хантли уже имелся национальный страховой
полис, что облегчало заполнение всяческих бумаг для поступления на работу в
"Бари трейдинг".
Контрразведчик потребовал, чтобы я подал прошение новому министру
иностранных дел Малкольму Рифкинду, поскольку операция может стать
скандальной, если ее проводить без прикрытия. В прошении должно содержаться
заверение, что расходы на проведение засекреченных операций проверяются, но
так как независимой экспертизы не существует, то единственной проверкой
правильности финансовой отчетности офицера-разведчика может быть
внимательное отношение министра иностранных дел. Подача прошений предыдущему
министру Дугласу Харду занимала немало времени, требовала безупречных
оснований и великолепного изложения, но Рифкинд славился тем, что подписывал
не читая все, что МИ-6 выложит перед ним.
- Не тратьте на писанину много времени, - советовал контрразведчик. -
Рифкинд подписал бы собственный смертный приговор, если бы только мы
попросили об этом.
Даже вернувшись в знакомое обличье Хантли, мне не удалось избежать
множества всяких подготовительных мероприятий. Изучая записи телефонных
переговоров, мы узнали, что Кидди и Константину понадобился толковый
инженер-химик, который легко читал бы технические чертежи, получаемые ими от
Мэнбара, и который знал бы, где доставать компоненты. Через пару недель,
после глубокого изучения материалов в библиотеке Имперского университета
химического машиностроения, я оказался в компании "Бари трейдинг" и занял
рабочее место рядом с Константином, прибыв из отеля "Хилтон" в Гайд-парке с
"легендой", что являюсь англо-аргентинским инженером-химиком и хочу заняться
новым для себя делом - торговлей химическими товарами широкого потребления.
По "легенде" мой выдуманный отец был менеджером на заводе Байера в
Буэнос-Айресе и другом исполнительного директора компании "Бари трейдинг".
Исполнительный директор согласился принять меня на полуторамесячную
стажировку, чтобы я изучил, как ведутся дела в экспортно-импортной торговой
компании. Похоже, такой рассказ удовлетворил Константина и других
сотрудников, сидящих в затрапезном и загроможденном офисе компании на втором
этаже. Это были Патрисия, прелестная молоденькая англо-индианка из Гайаны, и
Фазад, не вынимающий сигареты изо рта иранец лет шестидесяти. Константин,
дружески настроенный и услужливый человек, надавал мне книг и бумаг на темы
"Коносаменты" и "Экспортно-импортные функции". Работа утомила меня, но я
пришел сюда не ради развлечений. Моя цель - подружиться с Константином и все
такое прочее, не вызывая ничьих подозрений. Для этого необходимо
использовать любые возможности: непринужденные беседы, перерывы для чаепития
или же посиделки после работы в пабе вместе с ним за кружечкой пива. Я искал
удобного случая.
Тем временем Бэджер и его команда продолжали работать над другими
аспектами операции. Как-то утром в офис влетела Дебби, миловидная
копировщица, держа в руке розовые информационные листки FLORIDA. Как
правило, она помещала копии во внутреннюю почтовую связь, и они ложились на
наши столы в тот же день или на следующий. Но данная копия понадобилась
Бэджеру срочно. Это была запись телефонного разговора Кидди из ее дома в
Гиртоне с Фахдом в Вене. Она просила срочно встретиться с ней и обсудить
некоторые детали контракта. Они договорились о встрече через два дня в холле
отеля "Хилтон" в центре Амстердама. Из разговора вытекало, что Фахд
намеревался дать ей дополнительную документацию относительно кое-какого
оборудования.
У Бэджера возникла идея воспользоваться представившейся возможностью.
Если мы могли подслушать телефонный разговор, то мы сумеем узнать о
намерениях Фахда и о состоянии программы производства иранского химического
оружия. И, тем не менее, самое важное - ознакомиться с документами.
Подробное изучение планов оборудования фабрики оказалось бы чрезвычайно
ценным. Бэджер приказал всем сотрудникам РТСР отставить все дела и
переключиться на выполнение срочной задачи.
Для полета в Амстердам Кидди решила воспользоваться аэропортом в
Стэнстеде, расположенном неподалеку от ее дома в Кембриджшире. Бэджер заехал
к таможенным и акцизным чиновникам в Стенстед и договорился, что по
возвращении в Англию они проведут ее досмотр. А чтобы не вызвать у Кидди
подозрений, таможенники предложили произвести досмотр и всех других
пассажиров, а в очередь подсадить переодетого в гражданское платье
таможенника, чтобы он распространил слух, что якобы ищут наркотики.
Подслушать разговор Кидди и Фахда при встрече в холле отеля в
Амстердаме будет задачей потруднее. Для этого потребуется сотрудничество с
BVD - нидерландской тайной полицией. По счастью, у МИ-6 в Амстердаме
оказался надежный и смекалистый партнер из местной полиции, который был
готов бросить все дела, чтобы помочь английским коллегам выполнить срочное
задание. Сотрудники МИ-6 до сих пор считаются сильными игроками в иерархии
секретных служб в мире. Поэтому служащие тайной полиции маленькой страны
немедленно приступили к оказанию посильной помощи, зная, что, когда
возникнет необходимость, это оплатится им сторицей. Бэджер направил в
резидентуру МИ-6 в Гааге телеграмму-молнию, и колеса закрутились.
В Амстердам вместе со связным из BVD отправился младший офицер из
резидентуры МИ-6, чтобы определить возможность подслушать разговор при
встрече. Войдя в отель "Хилтон", они увидели в центре вестибюля большой
фонтан в окружении множества столиков, кресел и диванов. Английский
разведчик сразу понял, что в такой обстановке будет затруднительно сделать
качественную запись разговора. Невозможно предусмотреть, за какой столик
усядутся Кидди и Фахд. Оборудовать подслушивающими устройствами каждый
столик - удовольствие не из дешевых, да и время поджимает. Да еще фонтан
создает так называемый мягкий белый шум, который мешает применить микрофоны
направленного действия, чтобы подслушивать разговоры с дальнего расстояния.
Тем не менее все эти проблемы не обескуражили энергичных ребят из
нидерландской тайной полиции, они не сочли положение безнадежным и принялись
разрабатывать другой оперативный план.
Любой гость амстердамского отеля "Хилтон" рассчитывает на вкусный ланч
в вестибюле гостиницы, но во вторник 7 февраля 1995 года всех их постигло
разочарование. Красивый фонтан не работал, висело извещение, что он перекрыт
на профилактический ремонт. Кроме того, большинство холлов было также
перекрыты канатами с табличками "Проводится уборка". Как в большинстве
отелей "Хилтон" по всему миру, менеджер амстердамского "Хилтона" был агентом
местной тайной полиции. Сотрудники BVD попросили его временно переставить в
холле всю мебель, а единственный стол в центре оснастить подслушивающим
устройством. Чтобы за него не уселись случайные посетители, там устроилась
пара переодетых полицейских, изображавших из себя бизнесменов. Остальные
столики заняли настоящие бизнесмены, офицеры нидерландской и английской
разведок, в том числе Бэджер, сотрудник гаагской резидентуры и пара
сотрудников из английской разведслужбы. Когда самолет, в котором летела
Кидди, приземлился, а она встала в очередь на рейсовый автобус, чтобы
добраться до центра Амстердама, в "Хилтоне" все было готово к ее приему.
Однако, едва Кидди появилась в отеле, скрупулезно составленный план
начал давать сбои. Она не заметила, как два бизнесмена, сидевшие за столиком
с подслушивающим устройством встали и ушли, освободив для нее стулья. Вместо
этого Кидди взглянула на действующий забитый посетителями кафетерий. Он ей
не понравился, и она спокойно направилась к огороженному канатом сектору,
отстегнула один канат с надписью "Проводится уборка" и села в этом секторе.
Из-за возникшей кутерьмы сотрудники BVD чувствовали себя неловко перед
гостями из МИ-6. Они из кожи вон лезли, чтобы как-то исправить сложившуюся
ситуацию. Один из офицеров с кейсом в руке, где был спрятан микрофон
направленного действия, бесцеремонно захватил столик неподалеку от того
сектора, где за канатом сидела Кидди. Когда через десять минут приехал Фахд
и присоединился к ней, офицер умудрился сделать несколько записей. Несмотря
на то, что микрофон направлялся встроенным микрокомпьютером, ничего не
получилось. Микрофонная пленка оказалась негодной. Все, что мы смогли во
время этой встречи, - это сделать спрятанным в кейсе фотоаппаратом несколько
снимков, на которых Фахд передает Кидди толстую пачку бумаг.
К счастью, пара дней, потраченных Бэджером на подготовку операции в
сумасшедшей спешке, все же не пропали даром, поскольку другая часть плана
осуществилась гораздо глаже. Как и намечалось, все прибывшие в аэропорт
Стэнстед пассажиры были задержаны и подвергнуты досмотру. Кидди стояла в
хвосте очереди, всех впереди стоящих пропустили без замечаний. Наконец
подошла и ее очередь. Пока один таможенник старательно копался в ее ручной
клади, отвлекая ее внимание досмотром личных вещей, другой таможенник быстро
просмотрел ее кейс. Найдя там переданные Фахдом бумаги, он переснял их на
ксероксе, установленном под прилавком для досмотра, а затем быстро положил
оригиналы обратно в кейс. Как мы и думали, они оказались ценными
разведданными, что только укрепило решимость руководства сделать все, чтобы
уговорить Константина представить меня Кидди напрямую.
Спустя пару дней я сидел за своим столом в Воксхолл-кросс, изучая
скопированные документы и пытаясь понять техническую спецификацию
оборудования, и в этот момент у меня на столе зазвонил телефон. Звонила
Сара.
- Хэлло, дорогой. Ну как там твоя Манипенни? - засмеялась она.
Но я сразу же почувствовал, что что-то не так. Голос ее звучал тихо,
хотя она и хорохорилась.
- Что-то случилось, так? - спокойно спросил я.
- Да, - ответила она, - снова рак.
Этим утром она проходила медицинский осмотр. Врачи обнаружили, что
метастазы проникли в лимфатическую систему, и ее снова немедленно положили в
больницу для проведения курса химиотерапии. Она не сказала об этом, но я
почувствовал по ее голосу, что надежды на выздоровление почти нет. Спустя
два месяца она умерла.
Положив телефонную трубку, я обхватил голову руками, чувствуя
оцепенение и слабость, хотелось даже кричать. Работа показалось мне никому
не нужной и бесполезной, и я брезгливо смахнул бумаги со стола. На часах
было полпервого, в это время бар в офисе уже должен быть открыт. Во время
ланча я никогда не выпивал, но сейчас можно сделать исключение. Прихватив с
собой из бара бутылку пива "Фостерс" я присел на деревянную скамейку в
уголке открытой террасы с видом на Темзу и на здание парламента. Был
весенний день, солнце уже припекало, с реки дул свежий легкий ветерок. И все
же погода не радовала меня. Я думал о Саре в больнице, о разорванной на
куски женщине в Боснии, мне было трудно удержаться и не плакать. Прошло
неко
...Закладка в соц.сетях
