Жанр: Мемуары
Миллионер
... было смешно. В одно мгновение я стал
каким-то политическим прокаженным...
А дальше посыпались письма. По-моему, за несколько недель их было получено
несколько десятков тысяч. Пришлось создать во "Взгляде" специальную команду, которая
сортировала письма на "за" и "против".
В итоге оказалось, что сомневающихся просто нет! Было два огромных мешка, по весу
практически одинаковых. В письмах из первого мешка требовали немедленно расстрелять
товарища Тарасова без суда и следствия, чуть ли не на Лобном месте, прямо на Красной
площади! Авторы писем из второго мешка утверждали, что товарища Тарасова нужно было
немедленно поставить вместо Николая Рыжкова - председателем Совета Министров...
Передачу обсуждали везде: в трамваях, в поездах, на кухнях, в рабочих коллективах.
Общественное мнение разделилось ровно пополам, и это тоже случилось впервые в истории
СССР!
Нас тут же стали осаждать толпы иностранных корреспондентов. Появилось Ассошиэйтед
Пресс, агентство "Асахи", какие-то английские, американские издательства, японские газеты -
в общем, тихий ужас! Французский канал "Антенн-2" немедленно стал снимать обо мне
фильм...
Журналисты караулили меня везде, с утра до вечера. Проверяющие, видя такой поток
иностранных средств массовой информации, пробегали мимо камер и фотоаппаратов в наш
офис, прикрывая лица воротниками и газетами, и запирались там на ключ. А я завелся и стал
давать интервью, тем более что делать особенно было нечего. Кооператив уже давно не
работал, мы практически самораспустились...
Неожиданно со мной захотели встретиться некоторые очень высокопоставленные лица.
Даже в Кремль пригласили, к члену ЦК, курировавшему внешнюю торговлю. Он занимал такой
же кабинет, как и сам Горбачев, только этажом пониже.
К этой встрече я подготовил огромное количество бумаг, где показывал всю выгодность
для страны игры на разнице цен. Более того, я привел уникальную информацию, добытую нами
в разных регионах СССР. Там были адреса заводов, наименования продуктов и ценнейших
отходов производств, никому здесь не нужных, но их можно было вывезти за границу, а в
обмен получить товары, по нашим приблизительным расчетам, на три миллиарда долларов!
Причем товары эти никто в России не производил, и все они назывались популярным тогда
словом "дефицит".
Когда я вошел в кабинет, этот человек поднял на меня пустые, бесцветные глаза и сказал:
- Так это ты тот самый Тарасов, из-за которого нам придется запрещать внешнеторговую
деятельность всем кооперативам? Ну и наворотил же ты дел!
Я понял, что говорить нам не о чем и просто выслушал в течение пяти минут его нотацию.
Все это делалось для галочки, на всякий случай. Если бы Горбачев спросил о Тарасове, этот
деятель сразу бы отрапортовал: а я его вызывал и пропесочил!
И действительно, через несколько дней вышло постановление, запрещающее
кооперативам внешнеэкономическую деятельность. Кроме того, там был огромный список
всяких других запрещений: лимит на зарплату, на содержание денег в кассе, резкое
ужесточение отчетности, введение лицензий и ограничений на множество видов
деятельности...
Это был страшной силы откат от курса развития кооперативного движения и свободного
предпринимательства. Кроме того, эти запреты полностью противоречили Закону о
кооперации. Печально, но факт: все они возникли на примере нашего кооператива "Техника".
И меня возненавидели свои же кооператоры!
- Зачем он высунулся! - говорили они. - Воровал бы себе и дальше по-тихому, как
мы!
- Так научили бы воровать сначала! - отвечал я им. - Я этого делать просто не умею...
Другой вызов на ковер был еще более примечательным. Прямо из офиса через несколько
дней после программы "Взгляд" меня доставили на Петровку, 38, к начальнику УВД Москвы
генералу Богданову.
"Ну вот и все! - подумал я, проходя через ворота Петровки. - Отсюда мне уже не
выйти..."
Но Богданов только мельком на меня взглянул и приказал:
- Срочно выезжаем! В машине все объясню!
Оказалось, едем мы на Октябрьскую площадь, в МВД СССР. А по дороге Богданов
говорит:
- Понимаешь, какая история вышла... Горбачев спросил о тебе, а наш министр возьми и
ляпни: а что, я Тарасова вызывал, общался... Теперь вот надо срочно исправлять положение.
Так что едем прямо к Бакатину - знакомиться!
Через несколько минут я был уже в кабинете министра внутренних дел СССР. Бакатин
нажал селекторную кнопку:
- Два чая с печеньем и никого со мной не соединять!
Мы проговорили с ним часа полтора, не меньше. Он оказался вполне разумным и
нормальным человеком. Даже посетовал мне на свою нынешнюю должность...
- Пришлось уступить просьбе Горбачева и занять этот пост... А я и ведь никогда в
милиции не работал, потому все эти люди в погонах меня ненавидят! И денег в министерстве
нет вообще - ни на экипировку, ни на новую технику... Ты можешь посоветовать, где их
добыть?
- А в чем проблема! - отвечаю. - У вас же лагеря, лесоповал - отдайте древесину!
Даже не надо бревна: только стружку и опилки! И я вам взамен поставлю завод по
изготовлению бронежилетов облегченной конструкции. Или что вам нужно? Французский
завод, выпускающий подслушивающие устройства и мини-телекамеры, подойдет?
- Вот это идея! - заволновался Бакатин. - Как только у тебя все закончится,
обязательно приходи, я тебе весь лес отдам!
- А у меня закончится? Может, я бригадиром туда поеду?
- Не волнуйся! У тебя в Политбюро большая поддержка образовалась: Александр
Яковлев, Чебриков, даже Лигачев на твоей стороне... Вот только Рыжков злобствует. А Михаил
Сергеевич просто не знает, что с тобой делать...
- Пусть берет к себе в советники!
Бакатин рассмеялся.
- Ну хорошо, а чем я могу тебе помочь?
- Направьте мне проверку ОБХСС! Чтобы параллельно с Минфином меня проверили, -
попросил я.
- Запросто!
Бакатин тут же вызвал генерала - начальника отдела по борьбе с хищениями
социалистической собственности.
- Это Тарасов - слышали историю про партвзносы? - говорит Бакатин. - Так вот:
завтра начнете проверку его кооператива "Техника" - и чтобы было подробное заключение.
На все вам отводится два дня. Ясно?
Генерал взял под козырек, и через два дня у нас был протокол проверки кооператива
"Техника" от ОБХСС СССР. В нем говорилось, что никаких нарушений законности не
обнаружено и воровства тоже. Этот протокол в дальнейшем сыграл свою положительную роль
в спасении моей жизни....
А комиссия КРУ Минфина продолжала работать. Наконец после шести с половиной
месяцев проверки появился акт примерно на тридцати страницах. Там было написано, что
кооператив занимался неуставной деятельностью, нарушил правила внешней торговли,
инвестировал деньги в сомнительные проекты... И хотя нас не уличили в прямом воровстве, но
за обнаруженные нарушения "Техника" подлежала немедленному закрытию, а дело
кооператива - передаче в Прокуратуру СССР.
Когда нам разморозили счет, выяснилось, что вместо семидесяти пяти миллионов рублей,
которые были к началу проверки, на нас висит долг в двадцать пять миллионов. Все деньги
были конфискованы судами на выплату кредиторам и за не поставленные компьютеры. И еще
оставалась добрая сотня арбитражных исков...
Комиссия КРУ только что не написала в акте прямым текстом, что меня нужно брать и
расстреливать. Протасов прекрасно понимал: после первого же проигранного арбитража, где
будет установлено, что я не выполнил обязательств и израсходовал государственные деньги
заказчиков, меня немедленно арестуют. И светит мне "вышка" за хищение госсобственности в
особо крупных размерах... Это была простая и надежная схема моей ликвидации. Так,
очевидно, Протасова и сориентировали в Министерстве финансов - возможно, даже лично
министр Гостев...
К тому времени я уже остался фактически один: Писаренко ушел два месяца назад,
последней из "Техники" уволилась бухгалтер... Мне ничего не оставалось делать, как
обжаловать этот документ и подать арбитражный иск к Минфину СССР. Я потребовал
компенсации за незаконно замороженные счета и нанесение убытков из-за остановки работы
кооператива. В успех дела верилось, мягко говоря, с трудом, но я смотрел на этот иск в
основном как на возможность потянуть время перед моим арестом...
Но случился невероятный прецедент. Впервые в советской истории какой-то "лавочник,
колбасник, кооператор" осмелился подать в суд на Министерство финансов СССР!
Поскольку главный арбитр СССР от греха подальше сбежал в отпуск в Сочи или Ялту,
рассмотрение дела было поручено его заместителю Валерию Гребенникову - человеку
молодому: и очень активному. Он сразу пригласил на допрос и меня, и самого Протасова из
КРУ Минфина.
Едва войдя в кабинет, Протасов, красный от негодования, начал возмущаться:
- Разве вам не даны четкие указания закончить к черту эту бодягу? На каком основании
вы отрываете меня от работы? Я - главный ревизор КРУ Минфина СССР! А кто этот ваш
Тарасов? Какой еще допрос вы мне собираетесь учинять?
И тут Гребенников совершенно спокойно говорит:
- Вы находитесь в кабинете заместителя главного арбитра Советского Союза, и вопросы
здесь имеет право задавать только один человек - я сам! Еще раз повысите голос - я вызову
охрану! Вам ясно? Садитесь!
Он продержал нас с усмиренным Протасовым два с половиной часа, досконально
выясняя, что, как и на каком основании проверяла его комиссия. Требовал предъявить
письменные доказательства и поручения, которых у Протасова просто не было. До меня дело
так и не дошло: я сидел, совершенно обалдевший, и слушал этот допрос...
В результате через неделю Гребенников вынес такое решение: деятельность кооператива
"Техника" остановлена незаконно, и Минфин СССР должен вернуть кооперативу сто
миллионов рублей нанесенного убытка! Получив этот фантастический документ на руки, я
разом перестал бояться ареста и грядущего расстрела.
Даже то, что вскоре дело направили в арбитраж на пересмотр, не убавило моего
оптимизма. Уже впоследствии я видел у Гребенникова жалобу, которую Протасов с Гостевым
адресовали лично Рыжкову. Там стояла резолюция первого зама председателя Совета
Министров Воронина: "Решение арбитражного суда - пересмотреть! Разобраться в деле
детальней!"
Но надо же такому случиться: в день, когда снова должно было разбираться мое дело,
главный арбитр опять слегка приболел от греха подальше, и оно опять попало Гребенникову. И
тот оставил решение арбитража в силе!
Теперь я мог с чистой совестью перевести все предъявленные иски кооперативу
"Техника" прямо на Минфин СССР. Это он нанес убытки, а не мой кооператив! С него и
получайте ваши двадцать пять миллионов! И под расстрел его, если надо, за нанесение убытков
государству в особо крупных размерах! Ох, это было настоящее торжество!
После разрушения "Техники" мое финансовое положение стало сложным. У меня
оставалось около тридцати тысяч подотчетных денег, списанных решением арбитража.
Конечно, это была приличная сумма, учитывая, что средняя зарплата граждан по-прежнему
составляла около ста рублей в месяц.
Эти деньги лежали у меня дома в чемодане, я их переносил с места на место, от одного
товарища к другому, потому что боялся обыска. Мне казалось, что если бы эти тысячи нашли и
написали, что у меня обнаружена такая астрономическая сумма дома, мне был бы конец...
Когда меня неожиданно выбрали вице-президентом Союза кооператоров СССР, я стал
выдавать этими деньгами зарплату своим сотрудникам. И к сентябрю 89-го года весь мой
капитал составлял около десяти тысяч рублей. Доллар тогда стоил на рынке пять рублей -
получается, что у меня было всего две тысячи долларов. И тем не менее я уже через несколько
месяцев снова стал миллионером и был принят в члены YPO - элитарного Всемирного клуба
молодых миллионеров!
Мы создали внешнеэкономическую ассоциацию "Исток", вновь отгрузили неликвиды за
границу и завезли товары народного потребления. Я рассчитался с большинством кредиторов,
мы ввезли десятки компьютеров по старой схеме и заработали несколько миллионов рублей.
Банк "Столичный" нам дал кредит, который мы превратили в валюту, выкупив по
государственной цене доллары у внешнеторговой организации, которой не хватало рублей,
чтобы выплатить заработную плату своим сотрудникам. Ассоциация "Исток" формально
давала возможность получения лицензий на экспорт отдельных товаров. Этим мы пользовались
и вновь стали подниматься.
А история с членством в клубе миллионеров мира началась с того, что Горбачев вдруг
решил пообщаться в Колонном зале с деловыми кругами страны. Президент Союза
кооператоров академик Тихонов подал на меня заявку - для выступления на этой встрече с
докладом.
- Ты им вмажь там по первое число! - напутствовал меня Тихонов.
Я не возражал и за несколько дней подготовил большой доклад по советской кооперации:
как обстоят дела в республиках, как нас давят чиновники, как трудно пробивает себе дорогу
рынок, как удушают кооперацию постановления правительства, нарушающие законы СССР...
Вдруг за день до выступления в Союз кооператоров звонят организаторы мероприятия и
заявляют: Тарасова в зал пускать не разрешено! Настроение, конечно, у меня испортилось, но,
поскольку все дела были уже отменены, я решил поехать в МГУ на встречу с иностранными
бизнесменами. Внимательно рассмотрев список приглашенных, я просто не поверил своим
глазам: президент концерна "Крайслер", президент банка "Американ Экспресс", президент
"Мэрил Линч"...
Зал был битком набит студентами, а на сцене какой-то неизвестный тип вещал о
кооперации. Ровно через пять минут мне стало понятно, что он, будучи человеком с погонами
под штатским пиджаком, абсолютно не понимает, о чем говорит. А вопросы из зала
окончательно поставили лжекооператора в тупик.
- Скажите, пожалуйста, какую прибыль вы получили за этот год? - спросили его.
Чему он очень удивился:
- Прибыль? Как это - прибыль?
Тогда я встал и спросил:
- Уважаемый, а кто вы такой, собственно, и какое отношение имеете к кооперации?
Этот человек невнятно ответил, что состоит в каком-то закрытом кооперативе при
военной академии...
Тогда я попросил слова. Организаторы, узнав, что я вице-президент Союза кооператоров
СССР, согласились, и я прочитал доклад, который готовил для Колонного зала, вспоминая
тихоновское напутствие: "Ты им вмажь..."
А для концовки я уже на ходу придумал одну метафору - специально для иностранцев.
- Знаете, чем ваш бизнес отличается от нашего? - спросил я. - Объясняю! Ваш - это
когда бизнесмен едет в лимузине по хорошей дороге, где вокруг расставлены знаки. Он знает,
что если знак указывает поворот налево или направо, надо так сделать, и все будет в порядке.
Если бизнесмен проголодался, он может остановиться, перекусить и отдохнуть в придорожной
гостинице. А наш кооперативный советский бизнес - это когда человек бежит по минному
полю, и поскольку никаких знаков нет, то рискует в любой момент подорваться на мине... Вот
и вся разница! Почти то же самое, не так ли, господа?
Короче, мое выступление произвело впечатление. И когда я закончил, ко мне подсел
познакомиться американец по имени Джим. Он сказал:
- Слушай, давай уедем куда-нибудь отсюда, я тут уже все понял! Давай я сейчас возьму
моего друга, и ты нас куда-нибудь отвезешь на ланч!
- Нет проблем, - говорю, - я вам сейчас кооперативное кафе покажу!
Я поймал такси и повез их в закусочную "Аист". Когда-то мы помогали ее организовать, и
директором там работал Коля, мой приятель. Он лично взялся накрывать на стол...
Американцы уже провели несколько дней в России, они видели, что у нас творится. Был
1990-й, голодный год. Пустые полки в магазинах, огромные очереди за жуткими сосисками в
целлофане и деревянными пельменями в картонных коробках... А тут на столе мгновенно
возникли жареный поросенок, жареная форель, свежие овощи, икра черная, икра красная,
осетрина... Американцы были просто шокированы таким изобилием!
Пока мы все это ели, я рассказывал им про кооператив "Техника", про мои взлеты и
падения. Упомянул, между прочим, что являюсь первым советским легальным миллионером...
И вдруг Джим говорит:
- А ты бы не мог показать выписки со счетов? Ну, хотя бы за прошлый год или за
нынешний...
Ну, думаю, у парня крыша поехала от водки и поросенка с икрой! Какие выписки! Из ЦРУ
он, что ли, родимый?
Джим продолжал настаивать, и, несмотря на явную странность его просьбы, я позвонил в
офис, который находился совсем рядом. Вскоре мне привезли выписку прошлого года со счетов
кооператива "Техника" и со счета нашего нового внешнеэкономического объединения
"Исток".
Американец достал из кармана калькулятор, умножил миллионы рублей "Техники" на
0,62 копейки по официальному курсу - и получилось, что у нас на счету было больше ста
миллионов долларов!
Тут он меня радостно хватает за рукав и кричит:
- Ты же наш! Билли, ты представляешь - он наш!
Я говорю:
- Секундочку, господа, не понял! Как это ваш? Я не ваш, а советский гражданин!
- А о YPO ты ничего не слышал? Это Young Presidents Organization - Клуб молодых
миллионеров! - объясняет Джим. - Я его президент и буду тебя лично рекомендовать на
следующем конгрессе. Ты нам по всем параметрам подходишь! Подумать только, члена YPO
найти в СССР, да все наши с ума сойдут! Ты будешь первым и у себя, и у нас!
В моей жизни было очень много заманчивых предложений, которые ничем не
заканчивались, и я был уверен, что это одно из них.
- Ну ладно, - говорю, - принимай меня куда хочешь! Я согласен, только давай еще
выпьем, поедим, а потом сразу можно принимать.
Короче, отнесся я к этому абсолютно несерьезно.
Джим взял мои координаты и уехал. Прошел месяц, другой, я уже забыл о его
существовании. И вдруг в Союз кооператоров СССР приносят пакет: меня приглашают в конце
февраля 1990 года прибыть в Сидней на конгресс YPO! Поскольку дело было в январе, я
закинул приглашение подальше, в кипу бумаг на столе, и благополучно перестал о нем думать.
Тем более что времена были не из легких: надвигались выборы в Верховный Совет
РСФСР, и я решил принять в них участие. Целыми днями я выступал в коллективах,
агитировал, колесил по Москве, очень уставал. В итоге все мои друзья стали мне советовать
куда-нибудь вырваться, хотя бы на несколько дней.
Я наткнулся на приглашение Джима, когда до вылета на конгресс оставалось дней семь, и
решил заехать в австралийское посольство за визой. Наивный человек! Я почему-то был уверен,
что визу можно получить сразу, в один день. Правда, до этого я за границей, кроме Китая,
никогда не был.
У посольства Австралии стояла огромная очередь жаждущих уехать в иммиграцию
людей. При виде этого зрелища мне расхотелось даже выходить из машины, и я решил просто
ехать дальше. Но мой водитель неожиданно проявил настойчивость: взял у меня приглашение и
пошел поговорить с милиционером у посольской будки. Тот куда-то позвонил - и вдруг из
ворот посольства выбежали три человека, растерянно озираясь по сторонам. Как выяснилось
позже, это были второй секретарь посольства и сам консул Австралии в СССР вместе с
переводчиком!
Меня тут же провели вовнутрь. Консул, улыбаясь во весь рот, поинтересовался, есть ли у
меня с собой фотографии, потом забрал мой паспорт и ушел куда-то. Через минут пять
вернулся и протянул мне паспорт - уже вместе с визой.
- Вы что, так сразу ее поставили? - удивился я. - А как же анкеты? Надо что-то
заполнять...
- Ничего не надо! Все в порядке. Если хотите, мы вам поможем с билетом в Австралию,
а то на конгресс не успеете!
Я был очень удивлен, но так и не понял еще, куда меня приглашали. Покупая билет,
совсем забыл, что по пути в Австралию время прибавляется, и в итоге прибыл в Сидней на день
позже намеченной даты. Выхожу в аэропорт - никого нет, а я даже не знаю, в какую
гостиницу ехать!
Увидев у стены знакомую табличку "YPO-1990", я встал рядом и несколько раз пытался
заговорить на своем ломаном английском с проходившими мимо служащими аэропорта.
Наконец на меня обратил внимание мужчина в форме австралийской авиакомпании Qantas. Я
показываю ему на табличку, потом на себя и говорю:
- Я приехал сюда! Понял?
Он внимательно посмотрел на меня, на мои потрепанные джинсы и ответил:
- Да брось ты, не морочь мне голову! Тебя сюда никто пригласить не мог! Знал бы ты,
парень, что здесь делалось вчера во время прилета делегатов! Все было оцеплено полицией,
армейские части в полной боевой готовности - полный дурдом. Ведь столько миллионеров
сразу и в одном месте собралось...
Наконец после долгих убеждений он привел какую-то женщину, которая тоже очень
подозрительно на меня посмотрела, но согласилась куда-то позвонить. И сразу после звонка
отношение ко мне вдруг резко изменилось как по волшебству! Вежливо расшаркиваясь, меня
пригласили в зал VIP.
- Ждите, сейчас за вами приедут, - сладко улыбаясь, сказала женщина, которую еще
минуту назад представить улыбающейся было просто невозможно.
- Кофе, шампанского, бутерброды не желаете?
"Вот это сервис! - подумал я. - Все же Австралия!"
Кое-что стало проясняться в моей голове, когда за мной приехал шикарный, блестящий
старинный "Роллс-Ройс" бордового цвета. Водитель в ливрее с золотыми манжетами распахнул
двери, и меня отвезли в роскошную пятизвездочную гостиницу "Плаза", располагавшуюся
прямо напротив залива.
Глядя из окна номера на знаменитое здание Австралийского оперного театра и мост
"Харбор Бридж", я почему-то вспомнил известный фильм про агента 007...
Вскоре появился Джим.
Артем, как же так, ведь тебя должны были вчера предъявлять на открытии! Ну ничего,
сделаем это позже. А сегодня нужно через три часа быть на званом обеде. У тебя есть с собой
"блэк тай"? Он поглажен?
По простоте душевной я перевел "блэк тай" с английского как "черный галстук".
- Нет, но я его куплю.
- Где?
- Ну, внизу. В киоске...
- В каком киоске? Ты что!
Джим моментально вызвал лимузин, и я отправился брать костюм напрокат. "Блэк тай"
оказался смокингом с блестящими лацканами и кучей дополнительных аксессуаров. К нему
полагались специальные лакированные туфли, золотые запонки, бабочка, вставные пуговицы в
прорези на рубашке и шелковый пояс с застежкой сзади...
Перед обедом состоялась короткая встреча в роскошном зале, после которой был
небольшой оперный концерт. Открывая встречу, Джим обратился к собравшимся:
- Ваше высочество, ваше превосходительство, уважаемые дамы и господа!
Оказалось, что в зале присутствовало несколько особ из королевских семей, включая
английскую принцессу, а также послы, министры и прочие очень важные гости...
- Сегодня у нас знаменательное событие, - объявил Джим. - Мы принимаем в члены
YPO первого представителя Советского Союза, моего друга Артема Тарасова. Он - первый
советский миллионер. Прошу на сцену!
На негнущихся ногах я поднялся на сцену, и меня тут же усадили перед журнальным
столиком, напротив которого стояло свободное кресло.
- Инаугурация Артема Тарасова состоится в день закрытия конгресса. А сейчас я
приглашаю на сцену для беседы об СССР нашего гостя, господина Белоногова, посла СССР в
ООН!
Полноватый человек в очках уселся напротив меня за столиком на сцене. Нам поставили
микрофоны. Белоногов поприветствовал присутствующих, а потом заявил:
- Для меня все это выглядит очень странно. Не понимаю, как этот господин Тарасов
вообще здесь оказался. В нашем социалистическом обществе кооперативы - не крупный
бизнес, а просто мелкие лавочки, мастерские и кафе. В СССР плановое хозяйство, и роль
кооперативов в обществе абсолютно незначительна...
После таких слов я немедленно пришел в себя - меня это задело за живое. Забыв о зале и
даже о том, что нахожусь в Сиднее, а не в Москве, я ляпнул в ответ Белоногову то, что просто
не укладывалось ни в какие международные нормы.
- Уважаемые господа! - сказал я на ломаном английском. - Это неправда, и господин
Белоногов только что вас обманул. Он высказал вам официальное мнение нашего
правительства о кооперативах. Но его можно простить - ведь он посол, а посол не может
иметь собственного мнения, которое бы отличалось от официального, государственного...
В зале повисла гробовая тишина. Белоногов вспотел, и на его лице выступили розоватые
пятна. А через несколько секунд оцепенения шквал аплодисментов буквально взорвал воздух!
Посол вскочил со своего места и закричал:
- Вот вам пример нашей перестройки! Если бы Тарасов сказал такое несколько лет
назад, то никогда бы обратно в СССР не вернулся!
Эта встреча сразу сблизила меня с окружающими. Ко мне подходили, знакомились,
хлопали по плечу, поздравляли с членством в YPO... Я впервые увидел этих людей, многие из
которых потом стали моими друзьями, людей, на которых держится мир. Воротилы бизнеса,
удачливые люди и просто отличные парни!
В Клубе молодых миллионеров состоит больше семи тысяч членов из 71 страны мира.
Жаль, конечно, но о YPO многое писать просто нельзя: это очень закрытая организация,
которая не любит публичности. Попасть туда могут только бизнесмены до сорока лет,
являющиеся президентами собственных компаний с оборотом не менее ста миллионов
долларов в год. Кроме того, нужна еще персональная рекомендация...
В июле 1990 года мне как раз должно было исполниться сорок лет, у "Техники" еще
совсем недавно было больше ста миллионов рублей. А за существовавший тогда официальный
курс обмена валюты в СССР спасибо родному Минфину. Тут они мне очень помогли.
В день закрытия конгресса мне вручили заветный диплом - специальную доску из
слоновой кости, на которой золотом было написано мое имя и дата вступления в YPO.
Потом я не раз бывал на таких встречах. Сначала некоторые миллионеры относились ко
мне с опаской, но после каких-то ситуаций настороженность улетучивалась как дым.
К примеру, в поездке по Атлантическому океану, когда YPO снял корабль Queen Elizabeth
II, мне удалось поймать рыбу прямо с кормы лайнера, что вызвало много обсуждений и
комментариев.
Рыбу зажарили на камбузе, и мы тут же съели ее с господином Мосбакером, министром
торговли С
...Закладка в соц.сетях
