Жанр: Мемуары
Мемуары
...если бы такой разговор был, я бы стал это
отрицать - и он хорошо это знал. Он должен был понимать, что я
не хочу об этом говорить, но начал делать вид, будто обижен
моим отказом. "У вас есть превосходный агент, работающий на
японцев, вы должно быть, говорили с ним".
Это была правда. У меня был сотрудник в Стокгольме,
итальянец с прекрасным образованием, вхожий в японское
посольство, где он много лет работал переводчиком. Он завоевал
доверие японцев, и благодаря своему уму, опыту и лингвистическим
способностям, часто получал ценную информацию без всяких
стараний. Действительно, я увеличил ему плату во время
своей поездки в Стокгольм, хотя сам с ним и не разговаривал.
Но что же стояло за настойчивым любопытством Канариса?
Об этом я узнал очень быстро, во время обеда, на который
был приглашен Гейдрихом накануне.
Перед обедом я коротко доложил ему о своей работе. Его
особенно заинтересовала история с позорно провалившимися агентами
в Испании, однако я сумел его убедить в том, что более
суровые, чем увольнение со службы, наказания создадут для меня
психологические трудности во взаимоотношениях с подчиненными.
Впервые я рассказал ему о проблемах для сотрудников, возникших
в связи с быстрой, но необходимой реорганизацией отдела. Я полагал,
что если кто и заслуживал наказания, то это мой предшественник.
Эта колкость подействовала на Гейдриха. Он знал,
что я не разделяю его отношения к этому человеку, независимо
от его мотивов. Он сразу же сменил предмет разговора.
"Сегодня мы должны многое обсудить, - сказал он. - Лучше,
если мы сделаем это за едой, тогда нам не помешают." Подали
привычную для него пищу - баварский суп, на котором специализировался
повар Гейдриха.
Гейдрих был до крайности сердечен и, зная его, я стал
опасаться, что он сейчас, сообщит о моем переводе на Восточный
фронт в наказание за благожелательный отзыв о докторе Бесте,
бывшем сотруднике СД. Как бы в ответ на мои мысли, Гейдрих
сразу же заявил:"Я не в состоянии обойтись без вашей помощи
здесь в Берлине, и я отказался от мысли временно направить вас
на Восточный фронт. Вам может быть интересно, что я на самом
деле уже поговорил об этом с Гиммлером, и он решительно выступил
против такой идеи. Кажется, вы его протеже. Он заявил, что
любое изменение ваших функций должно получить его одобрение.
Хотелось бы знать, дорогой Шелленберг, как вам это удалось.
Однако на вашем месте, я не стал бы так сильно на него рассчитывать.
(J world not count on the situation).
После того, как я кратко рассказал ему о поездке в Швецию,
он вынул маленькую записную книжку и быстро набросал
несколько положений, вытекавших из нашей беседы на другие темы.
Насколько я помню, говорили о следующем: во-первых, он
поинтересовался моим мнением о деятельности Розенберга по созданию
министерства восточных территорий, принципы которой были
определены на совещании 16 июля 1941 года, где излагались
основы германской оккупационной политики в России. В совещании
участвовали Геринг, Кейтель, Розенберг, Борман. Гитлер предлагал
поделить Россию и управлять ее, как колонией, игнорируя
стремление к самоуправлению многих народов Советского Союза.
Замечания Гейдриха свидетельствовали о неразумности политики
покорения "русских недочеловеков", проводившейся Гитлером.
Гитлер настаивает на безжалостном использовании
RSFT"$FФинансировавшемся нацистами русского антикоммунистического
освободительного движения", - сказал Гейдрих. - Он хочет
как можно быстрее создать четко организованную систему получения
информации, систему, которую не смог бы превзойти даже
НКВД, безжалостную, постоянно действующую, так, чтобы нигде в
России, не мог в подполье появиться лидер типа Сталина. Если
он и появится, его следовало вовремя распознать и вовремя
уничтожить. Основная масса русского народа не представляет
опасности сама по себе. Русские опасны лишь постольку,
поскольку в их среде формируются и развиваются такие личности.
Я в задумчивости взглянул на Гейдриха. Он прочитал мое
мнение в моих глазах и пожал плечами. Верил ли Гейдрих в эту
чушь? В такие минуты его было невозможно понять. Я спокойно
сказал:"Едва ли двухсотмиллионный народ можно удерживать в
подчинении с помощью иностранной полиции - особенно если не
представлять автономии национальностям, которые ненавидят советскую
систему и могут быть привлечены на нашу сторону. В
конце концов, это, вероятнее всего, подтолкнет их к какому-нибудь
империалистическому пан-славянскому движению. Я думаю,
нам следует создать несколько автономных образований и поощрять
их национальных лидеров. Тогда мы сможем сыграть на их
взаимной вражде. Подумайте хотя бы об украинцах, грузинах, белорусах,
людях типа Мельника и Бандеры..."
Гейдрих, ошеломленный и раздосадованный, промолчал. "Вы
ничего не понимаете в таких вещах, - сказал он. Смешение различных
рас, если целенаправленно осуществлять его несколько
десятилетий, даст тот же эффект, и это докажет правоту фюрера".
У меня все это вызывало сомнения. Я напомнил Гейдриху,
что несколько дней назад за обедом он сам слышал о научных
исследованиях, проведенных де Кринишем (de Crinis). Согласно
его данным, величайшие германские музыканты, мыслители и ученых
происходили из областей, наиболее интенсивного смешения
рас. Гейдрих отвергал идеи де Криниша. Этот парень напридумывал
всякую ерунду. Он очень симпатичен, но его нельзя принимать
всерьез как ученого. "Наконец, он прекратил дискуссию,
отдав короткое распоряжение:"Вы должны активизировать действия
разведки против России. Фюрер выразил большую озабоченность по
этому поводу. Он считает исключительно важной любую информацию
внутренней политике Сталина - особенно относительно, партизанской
войны и отношений между партией и армией".
Тем временем атмосфера в Берлине становилась все более
мрачной. Наступление на востоке остановилось. Войска, экипированные
для летней кампании потрясла суровая русская зима. Ответственность
за это должны поровну разделить руководители
вермахта и Гитлер. И генералы, и фюрер жили одной и той же
утопией и отказывались прислушиваться к критике. Тщетно полевые
офицеры, сообщали в штабы о приближающейся катастрофе.
Расчеты Сталина, о которых меня предупреждали, начали оправдываться
всего через шесть месяцев. Мой первый доклад о переброске
войск из Сибири в европейскую часть страны был встречен
с интересом, но цифровые данные сочли завышенными и никаких
мер не приняли, хотя фронтовая разведка и данные допросов
военнопленных продолжали подтверждать мои сведения.
19 декабря 1941 г. Гитлер снял с поста фельдмаршала фон
Браухига и взял на себя обязанности Верховного Главнокомандующего.
Это была кульминация тоталитарного режима; решение Гитлера
означало полное подчинение ему вооруженных сил. Затем началось
великое зимнее наступление русских и отчаянные арьергардные
бои, отходящих германских войск. То, что плохо экипированные,
замерзшие, совершенно измотанные германские войска
не рассыпались под ударом русских, возможно, было нашим величайшим
достижением во второй мировой войне.
23 Вокруг Пирл-Харбора
Пренебрежительное отношение японцев к Гитлеру - Зонтаж
намерений Японии - Подтверждение сведений Янке - Его взгляд на
стратегию Японии - Критическая оценка информации о Японии -
Гитлер настаивает на вступлении Японии в войну - Его отношение
к китайско-американским дискуссиям - Скептическое отношение
Гитлера к докладам СД - Нападение Японии.
В начале осени 1941 года отношения с Японией были
настолько неопределенными, особенно в связи с японо-американскими
контактами. Министр иностранных дел Японии и его заместитель
в начале сентября отказали в информации о переговорах
между США и Японией германскому послу в Токио. Гитлер
справедливо испытывал неудовольствие по поводу столь оскорбительного
поведения члена пакта трех. Несмотря на все усилия
Риббентропа, японцы не реагировали на предложение вступить в
войну с Советским Союзом. Было неизвестно, собирается ли Япония
вести наступление в южной части Тихого океана или удовлетворится
продолжением своей кампании в Китае. Поэтому фюрер
приказал Канарису и Гейдриху использовать все возможные
средства, чтобы получить ответы на эти вопросы. Однако задача
была поставлена в такой общей форме, что мне самому пришлось
обдумывать и отрабатывать пути ее решения.
Внезапно до меня дошло, почему Канарис так настойчиво
расспрашивал меня о моих беседах с японцем в Стокгольме. Когда
я рассказал об этом Гейдриху, он проволвил:"Старая лиса - он
всего лишь хотел узнать, получили ли мы такое задание." Он
спросил меня о моих планах и подчеркнул, что деньги можно не
жалеть. Я напомнил о напряженном положении с валютой, но он
просто сказал:"Идите и переговорите, с кем необходимо". Я тут
же воспользовался этим и попросил разрешения создать собственную
валютную службу, независимую от РСХА, которая находилась
бы под моим личным контролем. Он тотчас же согласился. Это был
неожиданный успех, следующий шаг на пути к реализации моей цели.
Вскоре после этого я должен был вылететь в Москву, выяснить
как действует моя новая сеть. В Мадриде мне позвонил
мой японский друг из Лиссабона и стал настаивать на встрече со
мной. Я не располагал временем, и был крайне удивлен, когда на
следующий день обнаружил, что он приехал в Мадрид.
Он был очень взволнован и говорил на смеси языков, преимущественно
по-немецки и по-французски. Он сообщил мне, что
переговоры между Японией и Америкой фактически провалились;
было ясно, что Япония собирается начинать войну и что, будет
проведена десантная операция в Южном направлении.
Главная причина его беспокойства состояла в том, что он
лично заверил Токио в германской поддержке, но сейчас начал в
этом сомневаться. Его страхи вызывала пассивность Японии в отношении
России, в то время, когда Германия постоянно просила
об активных действиях. Он хотел получить у меня заверения, что
Японию не оставят с Америкой один на один.
Будучи очень осторожен в своих ответах, я сумел его успокоить.
Я заявил, что Гитлер и Риббентроп, по всей вероятности,
сразу же обьявят войну, особенно в условиях, когда отношения
между Германией и США очень напряжены. Что касалось информации
о намерениях Японии, то я предложил добыть ее заслав соответствующие
указания по всем нашим агенствам, имевшим дела с
японцами, в Анкару, Белград, Берлин, Буэнос-Айрес, Лиссабон,
Рим, Шанхай, Стокгольм, Токио и Виши. Особенно важным я считал
Виши, так в это самое время японцы вели с Петэном переговоры
относительно оккупации Индокитая. Французский агент передал
мне ценнейшие сведения о происходившем за кулисами с той и
другой стороны, которые дополнили официальные материалы, полученные
Риббентропом. Мне хотелось немедленно изучить полученные
сведения и подготовить отчет для фюрера.
Я попросил Гейдриха связаться с генералом Фелльгибелем из
технической информационной службы Сухопутных войск(Army
Technical Information Service) и Форшунгсамтом, научно-исследовательским
отделом. Задача состояла в том, чтобы сконцентрировать
усилия всех подразделений по дешифровке и прослушиванию
на Виши и Белграде. Я полагал, что из передач на коротких волнах
мы сможем получить интересные данные. То же самое, разумеется,
относилось к контролю над коммуникациями между Берлином
и Токио. Гейдрих тут же вызвал Фелльгибеля и поговорил с ним в
моем присутствии, попросив в дальнейшем по всем вопросам непосредственно
обращаться ко мне. Это было потрясающе! Казалось,
мир перевернулся. Я давал задания Гейдриху! Затем я попросил
его немедленно переговорить с фрау фон Дирксен. Она устроила
нечто вроде политического салона в Берлине, и в это время
была обласкана фюрером. Как мне было известно, ее салон навещали
два японца, которые вели оживленные беседы с двумя
светскими дамами. Я часто получал информацию из этого источника,
но на сей раз предпочитал, чтобы Гейдрих сам побеседовал с
хозяйкой: я не хотел отвечать за разглашение секретного задания
излишне разговорчивой фрау фон Дирксен.
Я решил, что настал подходящий момент для того, чтобы
поставить кадровый вопрос, который я длительное время обдумывал,
хотя это предполагало разговоры на щекотливую тему. Вопрос
касался возвращения на службу померанского землевладельца
Янке. Гиммлер и Гейдрих ему не доверяли и испытывали к нему
сильную антипатию. Они бесжалостно боролись с ним и почти добили
его. Тем не менее, Янке поддержиавл очень осторожные личные
контакты со мной. Однажды, к моему великому изумлению все
его досье, охватывающие 1933-1938 гг. были конфискованы. Когда
я еще работал в контрразведке, я познакомился с этими материалами
и решил побеседовать с ним, однако не сделал этого, так
как Гейдрих меня решительно предостерег. Видимо, Янке был
персоной нон грата для Гитлера, подозревавшего его в том, что
он был замаскированным британским агентом и имел отношение к
бегству Гесса. Это на самом деле было мнением Гейдриха, но он
умудрился убедить Гитлера в своей правоте. Поэтому лезть в это
дело было все равно что хвататься за раскаленное железо. Я напомнил
о его прошлом, опыте более, чем 25-летней службы в германской
разведке, бесспорных заслугах в годы первой мировой
войны и сказал, что пришло время забыть старые распри. В любом
случае, я был обязан держать его под строгим контролем. Если
он действительно оказался бы иностранным агентом, я был бы с
ним очень осторожен, и, в конце концов, это принесло бы нам
больше пользы, чем вреда.
Гейдрих сразу же понял, чего я хочу. Он знал прошлое Янке
лучше, чем я. Его дальневосточные связи были особенно важны в
связи с полученным нами заданием. Он был не только вхож в
семью Сунь Ят-сена, но и поддерживал тесный контакт с генералами
фонн Сектом и фон Фалькенхаузеном, бывшими военными советниками
в китайской армии. С 1935 г. он был советником Гесса
по вопросам разведки. Он был бы абсолютно бесстрашен - если бы
не одно обстоятельство: "Гейдрих, видимо единственный человек
на свете, которого я опасаюсь - я не могу представить себе кого-либо
безжалостнее и опаснее, - сказал он мне однажды. У него
больше серого вещества, чем у всех остальных вместе взятых.
Но если он будет продолжать вас эксплуатировать и заездит до
смерти, ему конец".
Когда Янке говорил нечто подобное, прежде он думал не
один, а десять раз: он вообще был скуп на слова. Позднее разговаривая
с Гейдрихом в моем присутстви, он слово в слово повторил
эту фразу ему в лицо. Гейдрих побледнел, но ничего не
сказал.
Я сказал Гейдриху, что не вижу никого, кто более бы подходил
для такого задания. Я знал о каналах, через которые Янке
имел хорошую связь с Японией. Одним из них был русский бывший
царский полковник, а сейчас натурализовавшийся чилиец, живший
то в Берлине, то в Париже. Другой был немецкий еврей из известной
семьи, брат которого занимал видное место в британских
финансовых кругах. Мы с Янке годами старались защитить этого
человека от германских расовых законов, а Мюллер, главный враг
Янке, подыскивал случай нас перехитрить. Благодаря мстительности
и вероломству он чуть было не добился своего, и мы с величайшим
трудом смогли избавить этого человека и его семью отмести
Мюллера. В конце концов, мы помогли ему бежать в Швейцарию
с гондурасским паспортом.
Я собирался направить Янке в Швейцарию, дабы он смог
использовать для сбора информации свои китайские связи, к тому
же проблема Китая занимала центральное место в переговорах
между Японией и США. После недолгих уговоров Гейдрих согласился
завтра же встретиться с Янке.
Беседа между ними протекала вполне дружелюбно. Как только
возникала угроза, что страсти накалятся, я вмешивался и сглаживал
острые углы. С этого времени Янке стал моим ближайшим
советником. Он действовал совершенно независимо с молодым помощником
в составе "Бюро Янке".
Мой следующий шаг, после того как я обеспечил сотрудничество
Янке, состоял в передаче детальных заданий по радио,
телетайпам и через курьеров различным группам за границей. Резидентам
сообщили о важности задания и сроке его выполнения.
На следующий день я обсуждал эту проблему с Янке. По его мнению,
я был абсолютно неправ: я сделал ставку на информацию из
японских источников, однако американские источники, возможно,
были бы не менее важны и более доступны. Я согласился и внес в
свой план соответствующие изменения.
"Большая ошибка - настаивать на вступлении Японии в войну
против Советского Союза, - говорил Янке. Правящий класс Японии
всегда следовал принципу: обеспечивать японский тыл. Их стратегия
состоит в том, чтобы ограничиться действиями в Восточной
Азии, пока европейские народы не выпустят друг другу всю
кровь. Их лозунг:"Азия - для азиатов", и они считают себя
естественными лидерами в этом регионе. Понять это, а значит и
дать адекватный совет Гитлеру, Риббентроп не в состоянии."
В результате тесного общения с японцами Янке пришел к выводу,
что для лбеспечения своей гегемонии на Дальнем Востоке
Япония скорее всего двинется на Юг. Это совпадало со сведениями,
полученными из других источников.
Японцы понимали, что такой курс может привести к войне с
Америкой, но пока они надеялись добиться как можно больше путем
переговоров. Японская разведка полагала, будто главной
целью Рузвельта было помочь Британии. Рузвельт же считал, что
Великобритания, ни в одиночку, ни в союзе с Россией не сможет
одолеть Германию. Решающее значение для Японии имела также
проблема Китая. Японская армия была связана боевыми действиями
и военные не хотели ни на шаг отойти от своих планов. Поэтому
оставался один вывод: мы не можем рассчитывать на вступление
Японии в войну против Советского Союза, но должны ожидать
продвижение японцев в южноазиатском районе, если переговоры с
Америкой не дадут удовлетворительного для них результата.
Была и третья проблема, которая, казалось, совершенно не
учитывалась ни Гитлером, ни Риббентропом. Продвижение японцев
в Юго-Восточной Азии создавало угрозу британским, французским,
голландским и португальским владениям в этом районе. Европа, а
значит и Германия могла лишиться важных источников сырья, нанесло
бы удар по ее экономике. "Это ли не основание для проведения
действительно долгосрочной европейской политики, вместо
оккупационной политики с жестокими и недальновидными акциями
герра Мюллера?- спрашивал Янке. По тому, как он это говорил,
было видно, что он предпочел бы заменить "Мюллер" на "Гитлер".
День спустя после этого разговора с Янке я дал дополнительные
задания, предложенные им. Все сотрудники за границей
напряжены работами, и я с тревогой ожидал результатов. Это был
один из тех случаев, когда - терпение было абсолютно необходимо
в нашей работе. Однако руководители плохо это понимали.
Через восемь дней начали поступать первые сообщения, и
алитический отдел принялся за систематическую работу. Даже самые
малозначительные донесения внимательно изучались на предмет
выяснения надежности источника и достоверности информации.
Я отказался передавать какие-либо сведения руководству до завершения
работы моих аналитиков. Наконец-то мы могли проследить
рост и падение влияния различных противоречивых тенденций
в японской политике и их значение для определения внешнеэкономического
курса в отношении Соединенных Штатов, партнеров Японии
по пакту 3-х и, особенно, Советского Союза. В течение двух
недель, пока шел анализ получаемой информации, давление на нас
все более усиливалось. Однако первый доклад был сделан только
после того, как я полностью документировал его большим числом
различных источников, и, мог представить свой труд со спокойной
совестью.
Гитлер чем дальше, тем больше неравничал, особенно после
падения Мацуоки в июле 1941 г. Все вертелось вокруг вопроса:
будет ли Япония верна своим обязательствам перед странами Оси,
несмотря на договор о нейтралитете с Россией от 13 апреля 1941
года, или, с целью обеспечить себе безопасный тыл, она сделает
еще несколько шагов навстречу пожеланиям американского правительства.
В этом случае пакт 3-х мог превратиться в ничего не
значащую бумажку. Чувствуя, что время уходит, Гитлер начал
оказывать давление на японцев; любой ценой он хотел вовлечь
Японию в активные боевые действия, чтобы облегчить положение
Германии.
Для подкрепления немецких усилий Дитрих, шеф пресс-службы
Рейха, выпустил серию оптимистических пресс-релизов. Глава
ДПВ-германского агенства новостей и близкий друг Янке фон Ритген
позвонил мне и стал допытываться, как понимать все эти невероятные
сведения о том, что война будто бы уже выиграна,
большинство русских армий разбито, и русские не в состоянии
лишить нас победы. Послушайте Шеленберг, - говорил он, - обьясните
мне, что происходит? У меня появляется чувство, будто,
я нахожусь в сумасшедшем доме. Я только что разговаривал с
этой баварской деревенщиной ( так он называл некоего Зудермана
из пресс-службы правительства), которая трепалась на своем диалекте
и рассказывала мне о том, как она собирается написать
об окончательной победе в "Фелькишер беобахтер". Мои люди хотят
хнать, что все это значит, а я не знаю, что им сказать."
Я постарался его успокоить. Несомненно, Вермахт одержал
ряд выдающихся побед в России, - заявил я. Но я сильно сомневаюсь
в справедливости заключений Дитриха. Гитлер преследует
две цели: во-первых, он хочет продемонстрировать достижения
вермахта всему миру, да и германскому народу, и, во-вторых,
пытается оказать давление на Японию. Он хочет внушить ей
опасение, что если она и дальше будет колебаться, то опаздает
к дележу добычи. Если она хочет получить часть Сибири, следует
поторапливаться. Не знаю поможет ли это - в конце концов мы
имеем дело не с европейцами, а с неуловимыми японцами. Мы старались
все это обьяснить в наших докладах Гиммлеру и Гейдриху,
но обратили ли они на это внимание, другой вопрос".
Когда Гитлер прочитал мой доклад о японо-американских переговорах
и амбициях Японии в Юго-Восточной Азии, он впал в
ярость и с презрением отверг все мои предостережения. Он совершенно
проигнорировал то обстоятельство, что в июле 1941 года
Соединенные Штаты ответили на японскую оккупацию юга Индокитая
замораживанием японских активов, мерой, к которой намеренно
присоединились Британское содружество и Нидерланды. Финансовое
эмбарго ударило по жизненно важным центрам японской
экономики, приостановив поставки сырья, прежде всего нефти.
Поэтому, когда в августе 1941 года премьер Коноэ предложил
встретиться с Рузвельтом, Гитлер посчитал это личным оскорблением.
Он постарался всеми возможными средствами сорвать японо-американские
переговоры, однако его попытки оказались безрезультатными.
Гимлер и Гейдрих упрекали меня за это, но я парировал
обвинения, указывая на полный провал в том же деле
Риббентропа.
Фон Ритчен выслушал мои обьяснения с огромным интересом.
Мы договорились позавтракать вместе, и за завтраком я получил
ценные сведения, подтвердившие то, что мы уже знали или подозревали.
Получив информацию из Каира и Стамбула, один из наиболее
способных сотрудников фон Ритчена доктор Рейхерт подготовил
вполне убедительный доклад, основанный на надежных источниках.
В нем сообщалось о больших летних маневрах специальных
частей японских ВВС, проводившихся в бухте Гаго неподалеку от
Китая. Взаимодействие авиации и флота оказалось чрезвычайно
эффективным; и флот, и армия договорились навчать действия в
недалеком будущем. Осуществляя стратегическое планирование,
они рассматривали лишь один вариант действий: наступление в
южной части Тихого океана. Для реализации этого плана было необходимо,
чтобы Россию по-прежнему связывала Германию и, имея
это в виду, японские дипломаты пытались добиться подтверждения
нейтралитета с Россией. Армия была задействована в Китае и Индокитае
и была не готова взваливать на себя дополнительные
обязательства.
Эти доклады вместе с докладом представителя ДПВ в Токио
Зорге Гейдриху предстояло обсудить с Гитлером, Риббентропом,
Кейтелем и Иодлем. Перед отьездом на это совещание я передал
Гейдриху несколько донесений из Буэнос-Айреса и Лиссабона,
подтверждавших наши заключения. Еще одним подтверждением нашей
правоты стало заявление Токио о закрытии до середины августа
для всех иностранцев, в том числе и дипломатов, острова Кюсю.
В конце октября 1941 года Янке передал доклад японской
разведки, сведения из которого подтверждались по его китайским
каналам. Он сообщал, что Хидэки Тодзио, новый премьер-министр
и военный министр, полагает будто Рузвельт и Корделл Хэлл никогда
не уступят на переговорах. В качестве последней попытки
достичь соглашения, а также по внутриполитическим причинам,
Тодзио направил в Вашингтон на переговоры в помощь адмиралу
Номуре бывшего японского посла в Берлине, женатого на американке
Куруцу.
В любом случае, этот шаг был предпринят при наличии готовой
альтернативы переговорам, и можно было с определенной степенью
вероятности утверждать, что решение нанести удар по Америке
было принято уже к середине Октября.
Гитлер к нашим докладам относился скептически, пока, наконец,
в середине ноября, я, по его просьбе направил через Янке
послание японской разведке, в которой говорилось, что Германия
заинтересована в участии Японии в войне, независимо от
его масштабов и района. Это послание появилось после того, как
Гитлер решил: раз уж Япония определенно вступит в войну, неважно,
где это произойдет.
Думаю, этот шаг повлиял на японскую по
...Закладка в соц.сетях
