Жанр: Мемуары
Сергей Есенин
...ные аудитории, в которых Есенин вместе с другими слушал лекции
видных московских профессоров П. Н. Сакулина, А. Е. Грузинского, М. Н.
Розанова, М. Н. Сперанского, А. А. Кизеветтера. Представление о
серьезности и полноте лекционных курсов, которые читались, дают учебные
программы. Так, программой "Русская литература середины XIX века" на
1913/14 учебный год предусматривалось, к примеру, раскрытие в лекциях
таких важнейших разделов и тем (курс этот вел профессор П. Н. Сакулин):
Первая половина шестидесятых годов. Обличительное направление в
литературе и подведение итогов в форме художественных обобщений.
"Губернские очерки" Щедрина. "Доходное место" Островского. Произведения С.
Т. Аксакова. "Обломов" Гончарова. Произведения Тургенева: "Рудин", "Ася" и
"Дворянское гнездо".
Литературные типы новых людей: Штольц, Инсаров, Жадов, Калинович,
Молотов, Базаров.
Нигилизм. Его сущность. Эстетика и критика шестидесятников. Основные
принципы этики "мыслящего реалиста". Новые общественные идеалы.
Народ в литературе шестидесятых годов. Чернышевский и его роман "Что
делать?".
Поэзия шестидесятых годов: Плещеев, Некрасов, Никитин. Поэты "чистого
искусства": Майков, Фет, Полонский.
Творчество Достоевского в эпоху шестидесятых годов. Л. Н. Толстой в ту
же эпоху".
А сама атмосфера университета! Свобода мысли, независимость,
товарищеская спайка, острота научных и политических споров, дискуссии о
новых книгах, картинах Третьяковки, спектаклях Художественного театра - от
всего этого буквально захватывало дух. Товарищ Есенина по университету
Шанявского Борис Сорокин вспоминает, как после посещения Третьяковки
Есенин делился с ними своими впечатлениями:
"- Смотрел Поленова. Конечно, у его "Оки" задержался, и так потянуло от
булыжных мостовых... домой, в рязанский простор... Сродни мне и Левитан...
Помните, есть у Левитана, как видно, этюд, - вечер, осенний лес, луна и ее
отражение в воде? Мне казалось, что я иду в этот синий сумерк... Все так
близко и понятно. Это тема для стихотворения - художник дал то настроение,
от которого отталкиваясь, можно писать.
- А как тебе, Сергей, - говорит Наседкин, - нравится "Над вечным
покоем"?
- Нет, не нравится! Может быть, больше поживу, то пойму эту картину. А
сейчас мне от нее холодно... Как бы тебе объяснить, Василий, ото чувство -
я не вхожу в эту картину, она меня не трогает...
Мы говорим о своих впечатлениях от Третьяковской галереи, вспоминаем
картины знаменитых русских художников, и кажется, что немеркнущий свет
искусства освещает нашу комнату...
- Иногда я записываю свои впечатления, - говорит Сергей. - Вот в
воскресенье, придя домой из Третьяковки, перегруженный красотой, записал в
своей тетради о том, какое большое волнение испытал в этот день. И я
назвал его днем "путешествия" в прекрасное.
Наседкин вскочил и, широко улыбаясь, громко повторил:
- "Путешествие" в прекрасное! Здорово, Сергей! Я напишу поэму под таким
названием...
- Пиши, Вася, пиши! - смеясь, говорит Сергей. - Но только один ты к
этой стране не дойдешь..."
С особым интересом Есенин относился к лекциям и семинарским занятиям по
литературе. "Состоя слушателем университета Шанявского, - замечает Н.
Сардановский, - Сергей сосредоточил свое внимание исключительно на
изучении литературы". Он же подчеркивает, что "к науке в то время Есенин
относился с достаточным уважением..."
Типографские обязанности не всегда позволяли Есенину бывать в
университете, он "был этим удручен". Зато, когда выпадал свободный вечер,
Есенин вместе с другими шанявцами отправлялся бродить по Москве, а если
удавалось раздобыть билеты на галерку в Художественный (кто в юные годы не
бредил этим театром!), то шел на спектакль. "Студеный осенний вечер. Мы
идем по Тверской улице, не чувствуя резкого ветра, - вспоминает Б.
Сорокин, - наши сердца полны ожидания встречи с театром, о котором знали
только по статьям в театральных журналах. Дрогнув, раскрывается занавес с
вышитой на нем белой чайкой... Раневскую играет Книппер-Чехова, студента
Трофимова - Качалов, Епиходова - Москвин, Лопахина - Леонидов... В
антракте пошли в фойе. Облокотившись на кресло, Сергей молчит. И только
тогда, когда Наседкин спросил его, нравится ли спектакль, он, словно
очнувшись, сердито проронил: "Об этом сейчас говорить нельзя! Понимаешь?"
- и пошел в зрительный зал".
Занимаясь в университете Шанявского, Есенин испытывал материальные
затруднения. За учебу надо было ежегодно платить. Сумма была невелика, но
для скромного заработка Есенина ощутима. При всем том Есенин придавал
своим занятиям в университете серьезное значение. "Может быть, выговорите
мне прислать деньжонок к сентябрю, - писал он летом 1915 года в Петроград,
прося выслать гонорар за стихи. - Я был бы очень Вам благодарен. Проездом
я бы уплатил немного в Университет Шанявского, в котором думаю серьезно
заниматься. Лето я шибко подготовлялся". И все же осенью 1915 года Есенин
не смог продолжать учебу в "Шанявке", ибо "должен был уехать обратно по
материальным обстоятельствам в деревню".
Пребывание в университете Шанявского имело еще одно большое значение
для Есенина. Здесь он познакомился с молодым поэтом Василием Наседкиным,
дружбу с которым поддерживал потом все годы; здесь же встретился с
ивановским поэтом Николаем Колоколовым, а немного позднее - с Иваном
Филипченко и Дмитрием Семеновским и другими. В свободные вечера собирались
у кого-нибудь из шанявцев, читали свои стихи. "Комната Колоколова, -
вспоминает Д. Семеновский, - на некоторое время стала моим пристанищем.
Приходил Есенин. Обсуждались литературные новинки, читались стихи,
закипали споры. Мои приятели относились друг к другу критически, они
придирчиво выискивали один у другого неудачные строки, неточные слова,
чужие интонации". Как-то в один из таких вечеров, сидя у Колоколова и
перелистывая "Журнал для всех", "Есенин встретил в нем несколько
стихотворений Александра Ширяевца; стихи были яркие, удалые... Есенин
загорелся восхищением.
- Какие стихи! - горячо заговорил он. - Люблю я Ширяевца! Такой он
русский, деревенский!"
Весенние, пахнущие смолистой сосной и луговыми травами, озорные и
грустные стихи Есенина, с их неожиданно прекрасной и вместе с тем такой
естественной образностью были встречены шанявцами с интересом. "На фоне
модных декадентских поэтических течений его стихи, - вспоминает Б.
Сорокин, - для нас явились радостной неожиданностью". "Даже строгий к
поэтам непролетарского направления Филипченко, пренебрежительно говоривший
о них: "мух ловят", - даже он, - подчеркивает Д. Семеновский, -
прочитав... свежие и простые стихи Есенина, отнесся к ним с заметным
одобрением".
Май 1914 года. Есенин читает новые стихи. "Его голос то задумчиво
рассказывал о равнинах, "где льется березовое молоко" и "рассвет рукой
прохлады росной сшибает яблоки зари", то грустил "о радости убогой", то
звенел и трепетал, как птица, рвущаяся в полет... И тогда нам стало ясно,
- замечает Б. Сорокин, - что Сергей уже переступил тот порог, за которым
лежит большой путь мастерства и вдохновения".
Поэты-шанявцы интересовались не только стихами. Их волновали
политические вопросы: закрытие властями газеты "Правда", выступление
против войны Максима Горького. "Раза два мне пришлось быть в кругу
товарищей Есенина, - вспоминает Я. А. Трепалин. - Как он говорил мне, это
были молодые писатели. Говорили, спорили до поздней ночи. Помню -
толковали о литературе, цензуре, конфискации номеров журналов, штрафах,
слежке полиции за работниками типографии, издательств и т. п. Есенин, как
всегда, говорил громко, жестикулируя". "В одном еженедельнике или
двухнедельнике, - рассказывает Д. Семеновский, - мы нашли статью Есенина о
горе обездоленных войной русских женщин, о Ярославнах, тоскующих по своим
милым, ушедшим на фронт. Помнится, статья, построенная на выдержках из
писем, так и называлась "Ярославны".
Эта тема звучит в стихотворении "Узоры", написанном Есениным вскоре
после начала войны и опубликованном в январе 1915 года в журнале "Друг
народа".
Девушка в светлице вышивает ткани,
На канве в узорах копья и кресты.
Девушка рисует мертвых на поляне,
На груди у мертвых - красные цветы.
Он лежит, сраженный в жаркой схватке боя,
И в узорах крови смяты камыши.
Траурные косы тучи разметали,
В пряди тонких локон впуталась луна.
В трепетном мерцанье, в белом покрывале
Девушка, как призрак, плачет у окна.
Несколько позднее, как мы знаем, тема войны получит более глубокое
освещение в есенинской "Руси".
Еще более отчетливо гражданские мотивы выражены в стихах некоторых
других поэтов-шанявцев. Так, например, Иван Филипченко открыто бросает
вызов власть имущим:
Вы все, кто имеет дворцы,
Небоскребы, особняки,
Магазины, заводы и рудники,
У кого от безделья мигрень,
Посторонитесь, рабочий идет!
Уступите асфальты, к фундаментам встаньте,
Дайте дорогу ему, современному Данте.
Ясно слышны в его стихах раскаты народного гнева:
Массы куют себе долю орла,
Плавят себя в тиглях века.
Стихи "С работы", "Массы" были написаны поэтом в 1913 - 1914 годах. С
юных лет Иван Филипченко был связан с революционным движением, в 1913 году
вступил в большевистскую партию, преследовался охранкой, арестовывался.
Близко к партии, рабочей печати стоял и Д. Семеновский, печатавший свои
стихи в "Правде" с 1912 года. Революционно настроены были и другие молодые
поэты, товарищи Есенина, - Василий Наседкин, Николай Колоколов, Георгий
Якубовский.
Можно предположить, что некоторые из них, равно как и Есенин, были в
какой-то мере связаны с большевистской группой, которая организовалась в
университете Шанявского.
"В Народном университете имени Шанявского, - сказано в агентурной
записке охранки по РСДРП от 22 января 1914 года, - в настоящее время
имеется сорганизованная марксистская группа, которая намерена получить
связи с местными рабочими клубами и профессиональными обществами, послав
затем в клубы и общества "своих людей" для налаживания в них партийных
ячеек". Спустя несколько дней в агентурной записке охранки сообщалось:
"Группа социал-демократов партийцев, организовавшаяся при университете
имени Шанявского, на этих днях направила четырех своих представителей для
партийной работы во 2-е общество торговых служащих". Члены большевистской
группы университета устанавливают контакт с рядом большевистских групп,
существующих в других высших учебных заведениях. "При Народном
университете имени Шанявского имеется вполне определившаяся
социал-демократическая группа, стремящаяся связаться с таковыми же
группами, существующими при Императорском Московском университете и
Московском коммерческом институте", - отмечалось в одном из донесений
московской охранки. В день рабочей печати, 22 апреля 1914 года, члены
группы распространили среди слушателей листовки, призывавшие к поддержке
рабочей печати, и организовали сбор средств в фонд "Правды". В листовке
говорилось: "Товарищи. 22-го апреля 1912 года, ровно два года тому назад,
усилиями пролетариата всей России была создана первая русская ежедневная
с.-д. рабочая газета "Правда".
С тех пор по всей России звучит бодрое, сильное, свободное слово
рабочей печати - яркой выразительницы нужд и запросов всего
пролетариата...
Пусть каждый товарищ помнит и знает, что только в свободном государстве
возможна свободная наука - а защитница ее рабочая печать.
Пусть же в сегодняшний день - 22-го апреля - в праздник нашей рабочей
печати - каждый из нас пожертвует в ее железный фонд...
Сбор будет производиться посредством сумки во время лекции и по
подписным листам у товарищей.
Завтра будет в Москве юбилейный номер рабочей газеты "Путь правды".
Товарищи, покупайте и распространяйте, его.
Группа сознательных марксистов".
А. Р. Изряднова, посещавшая вместе с Есениным народный университет,
вспоминает: "Как в типографии, так и в университете он слыл за передового,
посещал собрания, распространял нелегальную литературу".
Был в Москве еще один огонек, к которому всей душой потянулся молодой
поэт, - Суриковский литературно-музыкальный кружок. История этого кружка
тесно связана с именем талантливого русского самородка, поэта-крестьянина
Ивана Захаровича Сурикова. "Из среды народа, - подчеркивал Горький в
"Заметках о мещанстве", - выходили Ломоносовы, Кольцовы, Никитины,
Суриковы..." "Рассвет" - так назвал Суриков подготовленный им первый
сборник "писателей из народа". Он вышел еще в восьмидесятых годах прошлого
века. Эпиграфом к нему могли бы стать строки суриковских "Наших песен":
Мы родились для страданий.
Но душой в борьбе не пали;
В темной чаще испытаний
Наши песни мы слагали.
Для изнеженного слуха
Наше пенье не годится;
Наши песни режут ухо, -
Горечь сердца в них таится!
В этих песнях миллионы
Мук душевных мы считаем;
Наши песни, наши стоны
Мы счастливым завещаем.
За "Рассветом" Суриковым был издан сборник "Народные поэты и певцы".
Так было положено начало кружку писателей из народа. Много сделали для
развития этого кружка такие писатели, как Спиридон Дрожжин и Иван
Белоусов. Позднее, в начале 900-х годов, организационное оформление кружка
завершает писатель М. Л. Леонов-Горемыка. В 1903 году М. Л. Леонов
получает официальное разрешение властей на деятельность кружка и его
наименование: "Суриковский литературно-музыкальный кружок". В 1905 году он
организует кооперативное издательство "Искра"; тогда же им был разработан
устав кружка. "Суриковский кружок, - указывалось в нем, - имеет целью
объединить писателей, общественных деятелей и музыкантов, вышедших из
народа и не порвавших с ним духовной связи". Вместе с М. Л. Леоновым в это
время во главе кружка стояли рабочие поэты Егор Нечаев и Федор Шкулев.
В Суриковский кружок входили писатели-самоучки, разные по
талантливости, творческим установкам, мастерству, идейной зрелости. И
стихи они писали разные: от печально-созерцательных пейзажных лирических
картинок и горьких песен страдания до призывно-тревожных, гневных,
наступательных гражданских стихов.
Суриковцы - это небольшая, но весомая и зримая частица той
демократической культуры России, о которой говорил В. И. Ленин.
В годы первой русской революции, в рядах дружинников Красной Пресни
родились гимны и песни поэта-суриковца Федора Шкулева "Красное знамя",
"Вставайте, силы молодые!", "Я - раскаленное железо!". Тогда же призывно
зазвучал над баррикадами его марш "Кузнецы":
Мы кузнецы, и дух наш молод,
Куем мы к счастию ключи!..
Вздымайся выше, тяжкий молот,
В стальную грудь сильней стучи!
Ведь после каждого удара
Редеет тьма, слабеет гнет,
И по полям родным и ярам
Народ измученный встает.
В 1912 - 1915 годах Суриковский кружок развертывает литературную и
общественную деятельность. Писатель Г. Деев-Хомяковский, один из
руководителей кружка, в своих воспоминаниях отмечает, что в 1912 году
кружок был одной из значительных организаций пролетарско-крестьянских
писателей. Кружок начал выпускать журнал "Семья народников", а позднее
журнал "Друг народа". Пополнился и состав кружка. "В него, - пишет Г.
Деев-Хомяковский, - входило много революционных деятелей, как близко
стоящих к социал-революционерам, так и к социал-демократам. В него вошел
только что вернувшийся из ссылки Е. А. Афонин, А. Д. Хвощенко, Кормилицын,
Веревкин и другие.
Деятельность кружка была направлена не только в сторону выявления
самородков-литераторов, но и на политическую работу. Лето после Ленского
расстрела было бурное. Наша группа конспиративно собиралась часто в
Кунцеве, в парке бывш. Солдатенкова, близ села Крылатского, под "заветным"
старым вековым дубом. Там, под видом экскурсий литераторов, мы впервые и
ввели Есенина в круг общественной и политической жизни. Там молодой поэт
впервые стал публично выступать со своим творчеством. Талант его был
замечен всеми собравшимися". В 1913 году Есенин вступает в действительные
члены Суриковского кружка.
Есенин принимает самое живое участие в деятельности кружка. "В течение
первых двух лет, - рассказывает Деев-Хомяковский, - Есенин вел непрерывную
работу в кружке. Казалось нам, что из Есенина выйдет не только поэт, но и
хороший общественник. В годы 1913 - 14-й он был чрезвычайно близок к
кружковой общественной работе, занимая должность секретаря кружка. Он
часто выступал вместе с нами среди рабочих аудиторий на вечерах и выполнял
задания, которые были связаны с значительным риском".
Когда на средства, собранные от рабочих и служащих, члены Суриковского
кружка стали выпускать журнал "Друг народа", Есенин был избран секретарем
его редакции. Он "с жаром готовил первый выпуск. Денег не было, но журнал
выпустить необходимо было. - Собрались в редакции "Доброе утро". Обсудили
положение и внесли по 3 - 5 рублей на первый номер.
- Распространим сами, - говорил Есенин.
Выпущено было воззвание о журнале, в котором говорилось: "Цель журнала
быть другом интеллигента, народника, сознательного крестьянина, фабричного
рабочего и сельского учителя".
Еще раньше, в августе 1914 года, социал-демократическая группа
суриковцев выпустила воззвание против войны. Есенин написал поэму "Галки",
в которой, по воспоминаниям современников, ярко отобразил поражение наших
войск, бегущих из Пруссии, и плач жен по убитым. Молодой поэт намеревался
поместить свою поэму о войне в первом номере журнала "Друг народа". Однако
еще в ноябре 1914 года сданная в печать поэма "Галки" привлекла к себе
внимание цензуры и была конфискована полицией.
Демократические, социальные устремления Есенина в эти годы порой
переплетались с религиозными исканиями "новой" веры", идеализацией образа
Христа. Но Есенину было чуждо слепое мистическое преклонение перед
церковными догмами. "Христос для меня совершенство, - замечает он в одном
из писем к Панфилову. - Но я не так верую в него, как другие. Те веруют из
страха, что будет после смерти? А я чисто и свято, как в человека,
одаренного светлым умом и благородною душою, как в образец в последовании
любви к ближнему". В годы работы в типографии Сытина, учебы в университете
Шанявского мировоззрение Есенина еще только формируется. Молодой поэт
испытывает стихийное тяготение к передовым общественным силам.
Демократическая поэзия Есенина определила отрицательное отношение его к
империалистической войне. Вместе с тем молодому поэту еще во многом неясен
вопрос о конкретных путях революционной борьбы за свободу трудового
народа.
Говоря о противоречиях во взглядах и раннем творчестве поэта, не
следует упускать из виду объективные противоречия в самой
действительности, те реальные жизненные условия, в которых молодой поэт
формировался.
НЕ НАДО РАЯ
"Аристон" или Есенин, - "Песнь о Коловрате". - Новгородское вече. -
Есенинский "Кузнец" на страницах газеты "Путь правды". - Стихотворение
"Русь". - Поэт и Родина.
В начале 1914 года в печати появляются первые стихи. Есенина. В первом
номере детского журнала "Мирок" за 1914 год, который издавался Сытиным,
было помещено стихотворение "Береза", написанное Есениным в 1913 году.
Белая береза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром.
На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой.
И стоит береза
В сонной тишине,
И горят снежинки
В золотом огне.
А заря, лениво
Обходя кругом,
Обсыпает ветки
Новым серебром.
Об этом стихотворении, очевидно, идет речь в письме Есенина к Г.
Панфилову: "Посылаю тебе на этой неделе, - пишет Есенин. - детский журнал,
там мои стихи". Это стихотворение было опубликовано Есениным за подписью
"Аристон".
Вслед за "Березой" в журнале "Мирок" появляется еще несколько
есенинских стихов: "Пороша", "Поет зима - аукает...", "С добрым утром!",
"Село" (из Тараса Шевченко) и др. Печатаются в 1914 году стихи Есенина и в
детских журналах "Проталинка", "Доброе утро", в газетах "Путь правды",
"Новь". Молодой поэт с радостью сообщает Г. Панфилову: "Распечатался я во
всю ивановскую. Редактора принимают без просмотра и псевдоним мой
"Аристон" сняли. Пиши г-рят под своей фамилией. Получаю 15 к. за строчку.
Посылаю одно из детских стихотворений".
Ранние стихи Есенина полны ароматной земной красоты:
Задремали звезды золотые,
Задрожало зеркало затона,
Брезжит свет на заводи речные
И румянит сетку небосклона.
Улыбнулись сонные березки,
Растрепали шелковые косы.
Шелестят зеленые сережки
И горят серебряные росы.
У плетня заросшая крапива
Обрядилась ярким перламутром
И, качаясь, шепчет шаловливо:
"С добрым утром!"
В стихотворении "С добрым утром!", написанном Есениным в 1914 году,
столько радости бытия, образных находок; даже заросшая крапива становится
неожиданно прекрасной!
Из ранних произведений поэта по своим социальным мотивам примечательно
стихотворение "Кузнец". Оно было написано в 1914 году и напечатано в мае
того же года за подписью Есенина в большевистской газете "Путь правды"
(под таким названием тогда выходила газета "Правда"). На третьей полосе
этим стихотворением открывалась большая подборка "Жизнь рабочих России". В
том же номере газеты на второй полосе было напечатано стихотворение Д.
Бедного "Быль". Так впервые "встретились" С. Есенин и Д. Бедный.
В 1912 - 1914 годах, кроме лирических стихов, Есенин пишет
произведения, в которых обращается к волнующим страницам героического
прошлого русского народа. В 1912 году он создает в традициях былинного
эпоса свою "Песнь о Евпатии Коловрате":
От Ольшан до Швивой Заводи
Знают песни про Евпатия.
Их поют от белой вызнати
До холопного сермяжника.
Хоть и много песен сложено,
Да ни слову не уважено,
Не сочесть похвал той удали,
Не ославить смелой доблести.
"Песнь о Евпатии Коловрате" написана Есениным под влиянием известного
памятника древнерусской литературы "Повесть о разорении Батыем Рязани в
1237 г.", в одном из эпизодов которой рассказывается о богатырском подвиге
рязанского воеводы Евпатия Коловрата. Как вспоминает писатель И. Розанов,
Есенин читал поэму "Песнь о Евпатии Коловрате" на вечере в "Обществе
свободной эстетики" в Москве 21 января 1916 года; он выступал вместе с
поэтом Н. Клюевым. "Он тоже начал с эпического. Читал об Евпатии
Рязанском. Этой былины я никогда потом в печати не видел и потому плохо ее
помню. Во всяком случае, тут не было того воинствующего патриотизма,
которым отличались некоторые вещи Клюева. Если тут и был патриотизм, то
разве только краевой, рязанский".
Поэма "Песнь о Евпатии Коловрате" имеет две редакции. Первоначальная
редакция, датированная 1912 годом, была напечатана в 1918 году в газете
"Голос трудового крестьянства". В 1925 году для "Собрания стихотворений"
Есенин создал новую редакцию, значительно отличающуюся от первой не только
меньшим объемом (35 строф вместо 56), заглавием, но и содержанием. В
окончательной редакции поэт освобождает свою "Песнь" от религиозных
образов и церковной лексики. Он стремится сделать поэму более
реалистической, приблизив ее форму и содержание к народнопоэтическим
памятникам о борьбе русского народа с татарским нашествием.
Однако сюжет "Песни" Есенина во многом отличен от той части "Повести о
разорении Батыем Рязани в 1237 г.", где повествуется о борьбе Евпатия
Коловрата с Батыем. Евпатий Коловрат в "Повести" - княжеский дружинник.
Евпатии у Есенина - кузнец-силач, выразитель патриотических настроений
народа.
Н. К. Гудзий отмечает, что рассказ о Евпатии Коловрате в "Повести о
разорении Батыем Рязани в 1237 г.", очевидно, "восходит к особым народным
историческим песням"; "в основу ее легло устное эпическое произведение".
Можно предположить, что наряду с "Повестью о разорении Батыем Рязани в
1237 г." одним из источников в работе над "Песнью о Евпатии Коловрате"
послужили народнопоэтические рассказы, легенды, предания о Евпатии
Коловрате, которые Есенин мог слышать в годы юности в родном рязанском
краю.
К драматическим событиям последних дней Новгородской республики
обращается Есенин в поэме "Марфа Посадница", написанной им в 1914 году.
Товарищ Есенина по университету Шанявского Борис Сорокин рассказывает: "В
начале июня студенты разъехались на каникулы. Увиделись мы только в
сентябре, когда уже шла война, и на одном из вечеров Сергей читал поэму
"Марфа Посадница".
В основу своей поэмы Есенин положил известное народное предание о Марфе
Посаднице, мужественной поборнице новгородской вольницы. "В нашей истории,
- отмечает русский ученый Ключевский, - немного эпох, которые были бы
окружены таким роем поэтических сказаний, как падение Новгородской
вольности". Воскрешая страницы героической истории Новгородской
республики, Есенин мечтает о времени, когда "загудит нам с веча колокол,
как встарь". Мысль эта - главная в поэме. Увлеченный ею, поэт в какой-то
мере даже идеализирует образ Марфы Посадницы. При всем этом написанная в
начале империалистической войны "Марфа Посадница" воспринималась
совр
...Закладка в соц.сетях
