Жанр: Мемуары
Я был адъютантом гитлера
...ией и Германией
за последние месяцы. Начал он с Финляндии, а потом перешел к Румынии и Болгарии,
а далее к Турции. Молотов дал понять: эти государства принадлежат к русской
сфере влияния и дела России с ними Германии, так сказать, не касаются. Найти
уклончивый ответ Гитлеру было трудно. Во второй день своего визита Молотов
вернулся к определенным вопросам, но заключительных, исчерпывающих ответов на
них не получил. Вечером 13 ноября состоялась подробная беседа с Риббентропом.
Тот проявил живой интерес к тому, чтобы не допустить войны между Россией и
Германией. Порывать контакт с Россией он не желал.
14 ноября Гитлер имел короткий разговор с Редером, заслушав его доклад о
состоянии военно-морского флота. Бросалось в глаза, что гросс-адмирал весьма
резко высказывался против войны с Россией. Он считал, что в ближайшие годы
Россия к столкновению с Германией стремиться не будет. Редер предложил
осуществить нападение на Россию только после победы над Англией. Гитлер
призадумался.
Во второй половине ноября фюрер провел несколько дней на Оберзальцберге. Поводом
послужил визит болгарского царя Бориса. Гитлер, испытывая опасение за политику
на Балканах, боялся русской гарантии Болгарии, которая могла создать ему большие
трудности. Он хотел привлечь монарха к Тройственному пакту. Но царь Борис
проявил ко всем этим проблемам отношение выжидательное, даже отрицательное.
Держался он, как всегда, очень дружественно и свои взгляды высказывал без
робости.
Разочаровывающей явилась и беседа с королем бельгийцев 19 ноября. Он прибыл,
чтобы просить о возвращении домой двух миллионов бельгийских военнопленных, а
также для того, чтобы выяснить взгляды Гитлера на будущие германо-бельгийские
отношения. Фюрер проявил себя во всех вопросах весьма сдержанно и согласия ни на
что не дал. Королю Леопольду пришлось ретироваться, не получив ничего.
25 ноября Гитлер принял в Берлине маршала Антонеску, который посетил его, и был
весьма поражен личностью румынского главы государства. Они долго говорили о
румынских проблемах и вместе ругали соседа Румынии - Венгрию. 23 ноября в
Имперской канцелярии состоялось торжественное вступление Румынии в Тройственный
пакт с последующим банкетом в квартире фюрера. После отъезда Антонеску Гитлер
сказал: в его лице он нашел друга Германии.
"Барбаросса"
Еще той же осенью Гитлер предпринял важный и решающий шаг. Он направил д-ра
Тодта вместе со Шмундтом и Энгелем на Восток, чтобы найти место для оборудования
там своей новой Ставки. Наиболее пригодным показалось ему одно место в Восточной
Пруссии, которое он приказал оборудовать как служебное помещение и надежное
бомбоубежище. Возвратившиеся квартирьеры предложили использовать для этого
местность вблизи Растенбурга. Гитлер согласился и велел немедленно приступить к
постройке штаб-квартиры к апрелю 1941 г. Как мне показалось, это решение
значительно приблизило поход на Россию.
Декабрь 1940 г. принес еще несколько совершенно ясных указаний на новый год. 5
декабря Гитлер принял Браухича и Гальдера для очень подробной беседы о нынешнем
положении в Европе. Взгляды по отдельным вопросам оказались у них весьма
различны. Дольше всего разговоры шли об обстановке в воздухе и о России. Насчет
воздушной войны против Англии фюрер сказал, что прекращение наших дневных
налетов спасло англичан от уничтожения их истребителей. Своими налетами мы
английскую промышленность уничтожить не смогли. Результат он назвал минимальным.
Материальные потери англичан могут быть возмещены только поставками из США, но
переоценивать их не следует. "В 1941 г. англичане более сильной авиации, чем
сегодня, иметь не будут. Наша же люфтваффе весной станет значительно сильнее", -
заявил Гитлер.
Насчет России он сказал, что русский человек неполноценен, а русская армия
лишена командования. При нападении на Россию надо избежать опасности толкать
русских к отступлению. Наступательные операции следует вести так, чтобы
расчленить русскую армию на отдельные участки и брать ее в плен. Необходимо
найти такие исходные позиции, которые позволили бы осуществить крупные операции
на окружение. Гитлер ожидал больших частичных успехов, которые должны привести к
тому, что в определенный момент в России наступит полная дезорганизация.
Нападение на Россию было для него делом решенным.
10 декабря Гитлер произнес широко задуманную речь перед рабочими одного военного
предприятия в Берлине, которая, собственно, адресовалась всем военным заводам
Германии и всем занятым на них. Он и здесь подчеркнул: самое трудное для нас
всех - впереди.
В последние дни уходящего года Гитлер сообщил всем составным частям вермахта
свое решение насчет России. 18 декабря он передал их главным командованиям
"Директиву № 21. План "Барбаросса"{211}.
22 декабря 1940 г. вручил свои верительные грамоты новый японский посол Осима,
фюрер приветствовал его особенно сердечно. Осима вернулся в Японию, когда Гитлер
в 1939 г. заключил договор с Россией. Теперь японское правительство сочло
своевременным снова назначить его своим послом в Германии. Говорили, что фюрер
начал пересматривать свою политику в отношении России.
Это явилось последним "государственным актом" Гитлера в Берлине перед
праздничными днями. 27 декабря мы спецпоездом прибыли в район Кале. Фюрер
посетил батареи дальнобойной артиллерии сухопутных войск и военно-морского
флота, которые могли обстреливать Англию, а также те сооружения, которым он
летом уделял особое внимание. Произнес слова признательности за их действия в
прошлые недели. Вечером, в вагоне спецпоезда, вне очереди произвел Энгеля и меня
в майоры, что явилось для нас большой радостью и неожиданностью.
25 декабря Гитлер посетил бомбардировочную эскадру, а затем принял в своем
спецпоезде главу французского правительства адмирала Дарлана, ставшего несколько
дней назад преемником Лаваля. Беседой с ним фюрер остался недоволен и пребывал в
раздражении. Он критиковал смещение Лаваля, приписывая это антигерманскому
влиянию в штабе Петэна. Подробности встречи мне узнать не удалось, я мог только
видеть, насколько шеф раздражен ею.
26 декабря фюрер побывал в одном пехотном полку, а в заключение - в своем лейбштандарте
"Адольф Гитлер" в Меце. Здесь он чувствовал себя особенно вольготно и
в своей речи явно выразил свое удовлетворение. Его личный полк должен быть
всегда готов действовать в горячих точках борьбы: "Для вас, носящих мое имя, это
- честь стоять во главе нашей борьбы".
Приоритеты в вооружении
Редер не раз заговаривал с Гитлером о напряженных отношениях между военноморским
флотом и люфтваффе. Речь шла в первую очередь о торпедном оружии. Гроссадмирал
требовал, чтобы торпедными эскадрильями руководил только ВМФ. Люфтваффе
не имеет для этого рода оружия специалистов. Сначала фюрер собирался обсудить
данную тему с рейхсмаршалом. Затем Редер выдвинул другое пожелание военноморского
флота: увеличить выпуск подводных лодок. Ныне же их производится
максимум 12-18 в месяц. Тем самым он затронул дилемму, разрешимую только
решением о походе на Россию. Гитлер дал Тодту приказ всеми силами форсировать
производство вооружения сухопутных войск для войны в 1941 г. Выпуск вооружения
для военно-морского флота и люфтваффе следует пока отложить. Вот когда Россия
окажется разбитой, тогда можно будет перестроить все производство вооружения.
Я говорил на эту тему и с Ешоннеком, который относился к такому ходу развития с
величайшим опасением. Потери люфтваффе в последние месяцы воздушных боев над
Англией постоянно увеличивались, а нынешнее производство самолетов едва
покрывало их. Создание новых бомбардировочных соединений в настоящее время
невозможно, ибо все еще не преодолены трудности с выпуском "Ю-88". Я
проинформировал фюрера о состоянии вооружения люфтваффе и просил его обсудить
эту тему с рейхсмаршалом. Я видел здесь большую проблему на будущее. Гитлер
признал, что вооружение авиации - дело важное, но весной 1941 г. ему нужно
задействовать все мощности военной промышленности для сухопутных войск. Но уже
летом военное производство нужно будет перестроить. Однако так или иначе он
хочет поговорить с рейхсмаршалом. Я был этим решением очень подавлен, так как
знал о постоянном совершенствовании британских военно-воздушных сил и видел в
предстоящей войне на два фронта огромную опасность для рейха. Ешоннек,
оценивавший ситуацию так же, указывал на нее Герингу, но ввиду указания Гитлера
Тодту ничего добиться не смог. Геринг же, скрепя сердце, подчинился фюреру.
Критические голоса
В течение зимы 1940-41 г. мне приходилось в кругу как военных, так и штатских
выслушивать все больше опасений насчет дальнейшего ведения войны. Наряду с
безобидной критикой руководства звучали и такие реплики, как "война проиграна".
Гитлера упрекали в том, что, будучи впечатлительным и эмоционально реагирующим
политиком, он постоянно чувствует себя униженным и оскорбленным англичанами. А
теперь еще хочет затеять без какой-либо необходимости и войну на два фронта, не
имея для того в достаточном объеме прежде всего производственных мощностей и
сырья.
Таких критических голосов было меньше, но не прислушиваться к ним я не мог,
потому что в большинстве случаев критики отстаивали этот взгляд всерьез и
упорно. Убедить меня они тогда не смогли. Несмотря на некоторые сомнения, я
стоял на той точке зрения, что Гитлер закалькулировал все настолько четко и
трезво, что никакой катастрофы произойти не может. На мой взгляд, эти оппоненты
- критики и скептики - хотя и причисляли себя по большей части к "высшим
кругам", допускали коренную ошибку. Они презрительно глядели на фюрера сверху
вниз, отказывая ему в позитивном сотрудничестве; более того, некоторые даже
боролись против него, полагая, что тем самым могут уберечь страну от беды. Они
либо не осознавали, либо не хотели видеть, что народ стоял за Гитлера, тем самым
делая его в этом конфликте сильнее оппонентов.
Эти впечатления укрепили мое положительное отношение к Гитлеру. Путь негативной
оппозиции казался мне совершенно ложным, особенно после того, как я не раз
убеждался, что с фюрером можно говорить; его даже, при верном подходе, удавалось
убедить. Я часто становился очевидцем того (или слышал собственными ушами), как
генералы, офицеры высоких чинов, говоря с ним, не могли найти правильного тона.
После того как он неоднократно (перед Польской кампанией или перед войной против
Франции) ощущал оппозиционность к себе именно со стороны сухопутных войск (хотя
после этих походов правота его блестяще подтверждалась), Гитлер стал склоняться
к тому, чтобы воспринимать критическую установку старого, особенно
консервативного, офицерства как пораженчество. Он лично говорил мне: "Просто не
могу понять этого; ведь если человек выбирает себе профессию солдата, офицера,
то война должна быть его самым страстным стремлением, она же позволяет ему
однажды применить свою профессию! Это издавна было традицией прусского офицера.
Солдат, генерал не может делать своей задачей удержать меня от войны, тормозя
формирование войск и вооружение. Это же саботаж! Все должно быть совсем
наоборот: солдаты обязаны так добиваться войны, чтобы именно политики их
сдерживали. Но мне кажется, генералы боятся противника. Неужели они считают меня
столь глупым, что я не способен верно осознать или оценить его сильные и слабые
стороны?".
В течение первых лет войны все явственнее ощущалось противодействие церквей,
особенно протестантской{212}; они отвергали планы Гитлера, причем так поступали
не только священнослужители, но и, в большей мере, землевладельцы, аристократия
и дворянство, офицеры и чиновники высоких рангов. В их среде этой зимой
возникали перед походом на Россию отдельные группы, пытавшиеся сорвать планы
Гитлера. Они считали его позицию совершенно антихристианской: он, мол, против
церквей и хочет их упразднить. Во время войны фюрер неоднократно говорил, что и
не помышляет ликвидировать церкви. Он ясно осознавал естественное желание народа
иметь твердую веру, а также и то, что для этого необходима организация, которая
поможет народу ее обрести. Гитлер подвергал критике только антинациональное
мировоззрение священнослужителей: они не связаны с народом и не знают, чего тот
хочет.
Разбить Россию, чтобы ударить по Англии?
Как пришел Гитлер к решению напасть на Россию, еще не победив Англию? Это,
казалось мне, - главный вопрос войны. Он был убежден в том, что Англия ожидает
помощи в своей борьбе за Европу и, судя по ходу войны в эти зимние месяцы, видит
ее в лице Америки и России. Его оценка Америки привела фюрера к твердому
заключению: США окажутся в состоянии помочь Англии в войне в Европе только в
1943 г.
Положение же в России Гитлер оценивал так: русские смогут активно вмешаться в
ход войны уже осенью 1942 г. Германо-русский союз он отнюдь не рассматривал как
гарантию мира на многие годы. Сталин хочет дождаться того момента, когда
германские силы окажутся ослабленными боями на Западе, и тогда без всякой
опасности для себя вмешаться в европейские сражения. В любом случае, фюрер хотел
русское наступление упредить, ибо знал, что одновременно Германия на все стороны
сражаться не может. Поэтому план его состоял в том, чтобы убирать одного
противника за другим - будь то переговорами, будь то войной. Но втайне он все
еще надеялся на достижение взаимопонимания с англосаксами, хотя преимущественно
антигерманская политика англичан ему была известна уже с осени 1937 г. К этому
добавлялась тревога из-за своего "старения", а также и понимание того, что после
него никто в Германии его работу продолжить не сможет. Внутренние враги фюрера
называли это переоценкой собственной личности, зазнайством, манией величия и
т.п. Все это Гитлер знал. На сей счет у него имелась полная ясность, и он не раз
упоминал об этом в кругу участников ежедневных обсуждений военной обстановки.
1941-у году предназначалось стать исключительно годом вооруженного столкновения
с Россией. Гитлер построил приготовления к нему так, что был готов напасть
примерно в середине мая. План его был таков: осуществить операции в двух главных
направлениях - на север и юг России, а после захвата Ленинграда и Ростова,
заходя обоими флангами, завершить ее разгром крупным наступлением с целью
замкнуть кольцо окружения восточнее Москвы. Таким образом фюрер намеревался
ослабить русских настолько, что они прекратят борьбу и он сможет сосредоточить
все силы для удара по Англии.
Решения
Зима 1940-41 г. была временем размышлений, планов и решений. Гитлер много
времени проводил на Оберзальцберге, поскольку здесь можно было работать
спокойно. В Новогодних обращениях к вермахту и немецкому народу фюрер говорил о
ходе войны в 1940 г. и высказывался насчет положения на мировой арене.
Германские сухопутные войска, германские военно-морской флот и люфтваффе,
провозглашал он, вступают в 1941-й год значительно усиленными и с улучшенным
вооружением. О воздушной войне высказался так: "Герр Черчилль - тот человек,
который вдруг изобрел неограниченную воздушную войну, выдавая ее за великую
тайну британской победы. Вот уже три с половиной месяца этот преступник
приказывает в ночных налетах забрасывать германские города бомбами... В этом я
вижу жестокость, являющуюся сущим бесчинством..."
Обращения фюрера намекали на продолжение войны еще более жестокими методами и
действовали на народ парализующе. Но удивительно, сколь терпеливо вела себя
масса. Большинство говорило: уж фюрер-то знает, что надо делать! Весь народ был
впряжен в работу на войну и трудился с огромным рвением и добросовестностью.
8 и 9 января Гитлер вызвал в "Бергхоф" все военное руководство на одно из самых
важных и решающих совещаний, которые проводил в этом кругу за весь 1941 г.
Сначала он обрисовал положение в Европе: "Испания как помощник отпадает. Франция
- против нас. По отношению к ней у нас никаких обязательств нет. Россия недавно
выдвинула требования, которых раньше у нее не имелось: Финляндия, Балканы и
Мариамполь{213}. Румыния - на нашей стороне. Венгрия - никаких помех. В
Югославии - все вопросы еще открыты. Болгария - очень осторожна. Не желает
рисковать своей династией".
Гитлер продолжал: "Англия хочет господствовать на всем континенте". А
следовательно, хочет нас там побить. Сам же он желает быть настолько сильным,
чтобы эта цель не была достигнута никогда. Англия надеется на Россию и Америку.
"Мы не можем окончательно разбить Англию путем высадки".
В 1941 г. на континенте закрепятся такие условия, что при дальнейшей войне
против Англии мы при определенных условиях можем столкнуться с США. О новом
британском министре иностранных дел Идене{214} Гитлер заявил: этот человек - за
совместные действия с Россией.
Гитлер охарактеризовал Сталина как человека умного и хитрого. "Он будет
требовать все большего. Победа Германии для русской идеологии - невыносима.
Нашим решением должно быть: как можно быстрее свалить Россию наземь. Через два
года англичане выставят 40 дивизий. Приступ к решению русского вопроса
развязывает руки Японии против Англии на [Дальнем] Востоке. Япония готова к
серьезному сотрудничеству с нами". О русском вооружении фюрер заявил:
материальная часть, техника устарела. У русской армии отсутствует духовный
размах.
Впервые в столь широком кругу фюрер упомянул ведение войны в Северной Африке.
Нельзя идти на риск, что Италия внутренне рухнет. Нынешние итальянские неудачи в
Африке возникли из-за нехватки современного вооружения. Мы должны послать туда
на помощь наше соединение.
Гитлер дал недвусмысленно понять, что этим летом хочет повести войну против
России. Первоначально он намеревался начать ее во второй половине мая. Но ход
событий на Балканах и в Северной Африке, возможно, заставит отложить нападение
на июнь.
Присутствовавшие восприняли заявления Гитлера молча и без возражений. Должен
сказать: лица у офицеров были замкнутыми и, пожалуй, никто из них необходимости
войны против России видеть не хотел. Гораздо позже я узнал, что серьезные
опасения высказывались ими только на обратном пути.
Мой взгляд на будущую войну с самого начала года оптимистичным не был. Судя по
тому, как развивались события, победа не казалась мне возможной. Я пришел к
выводу, что Гитлер хочет поставить огромную русскую империю в зависимость от
рейха для того, чтобы получать из нее сырье, необходимое нам для ведения войны с
Англией. Это представлялось мне особенно важным, учитывая возможное вступление
США в войну на стороне Англии. Правда, ясно это еще не вырисовалось, но, судя по
донесениям нашего поверенного в делах в Вашингтоне, там готовилось что-то
враждебное. Рузвельт отзывался о Германии все более критически и осуждающе, а
американский народ начало охватывать антигерманское настроение. Мне казалось,
что Черчиллю вполне удалось подключить Рузвельта к своей программе. Таким
образом, ход политического развития на Западе представлялся мне весьма
серьезным.
Гитлер постоянно говорил, что мы должны разделаться с Россией прежде, чем в
войну вступят США. Этот расчет, как можно было предположить, теперь не
срабатывал. Поэтому и сам я глядел навстречу 1941 г. с большими опасениями, не
имея, однако, никакой возможности свои взгляды где-нибудь высказать. Только с
конца года у меня иногда бывал случай поговорить с фюрером на эту тему.
Средиземное море. Северная Африка
11 января Гитлер подписал директиву № 22 о помощи германских вооруженных сил в
боях в районе Средиземного моря. Он приказал главнокомандующему сухопутных войск
сформировать заградительное соединение, которое смогло бы сослужить нашим
союзникам "ценную службу при обороне Триполитании". 10-у авиационному корпусу
предписывалось, базируясь на Сицилии, вести боевые действия против английских
военно-морских сил и их морских коммуникаций. Третий пункт директивы
предусматривал так никогда и не осуществленную переброску одного корпуса в
Албанию. Во время продолжительного разговора, который Муссолини 19 и 20 января
вел с Гитлером в Зальцбурге, этот план подробно обсуждался. Дуче резко настаивал
на быстрейшей переброске одного германского соединения в Северную Африку, что
отдавало бы приоритет ведению войны в Средиземноморском бассейне. 10-й
авиационный корпус с частями, специально предназначенными для борьбы против
английских военно-морских сил, был в январе перебазирован из Верхней Италии на
Сицилию. Для ведения же наземных боевых действий ОКХ направило в Италию и в
район Средиземного моря генерала кавалера фон Функа с целью разведать
возможности применения танковых соединений. 1 февраля он вернулся и доложил
Гитлеру малоблагоприятные данные. Но фюрер к нему доверия не проявил. Переброска
легкой дивизии в Северную Африку была делом решенным, ибо англичане уже стояли у
Эль-Агейлы.
Первым немецким командующим, предназначенным для Северной Африки, стал Роммель,
и в начале февраля он отправился в Триполи. Его сопровождал Шмундт, знакомый с
противоречивыми взглядами насчет возможностей ведения войны в Северной Африке.
Через несколько дней он возвратился и дал фюреру четкое и трезвое описание
положения в Ливии. Военные действия в этом районе Шмундт считал вполне
возможными и высказался за быструю переброску в Северную Африку более крупных
соединений. Насчет военных сил итальянцев он в своей оценке был весьма
сдержанным. На его взгляд, они были мало пригодны. Германские же войска в Ливии,
5-я легкая дивизия, сразу же после выгрузки были брошены на фронт, чтобы
улучшить безнадежное положение итальянцев. Предназначенный для такой задачи
Роммель подошел к ее решению совершенно бескорыстно и сумел, прибегнув к
импровизации, успешно использовать подброшенные ему незначительные подкрепления.
Англичане стали поосторожнее, ибо им пришлось отдать часть своих сил для Крита и
Греции, что для Роммеля означало чувствительное облегчение его положения. Он
пользовался особым доверием фюрера, которое приобрел еще во Франции своими
быстрыми и эффективными действиями.
Гитлер был мало заинтересован в том, чтобы таскать для итальянцев в Северной
Африке каштаны из огня. Но он дал Муссолини свое обещание и полагал, что
германское соединение повысит там боевой уровень итальянских войск. При этом
фюрер был вынужден заявить ОКХ: нападение на Россию наверняка придется отложить
на несколько недель. Однако на это крайне безрадостное перенесение старта
командование сухопутных войск особого внимания не обратило. Это меня удивило:
ведь поход на Россию - ядро военных действий в нынешнем году - рассчитан минимум
на пять месяцев. Итак, сейчас, в конце января 1941 г., совершенно игнорируется
тот факт, что в текущем году он завершен быть не сможет.
Однажды вечером в Имперской канцелярии я заговорил на сей счет с Гитлером и
констатировал, что он оценивал этот сдвиг по времени точно так же. В оправдание
этого шага фюрер ответил: за лето вермахту удастся настолько вывести русских из
строя, что в 1942 г. для победы над Россией потребуется всего лишь краткосрочная
целенаправленная кампания. Я лично от этого решения счастливым себя никак не
ощутил и сказал фюреру, что представить себе такое не могу. После данного
разговора у меня появилось чувство, что события в Средиземном море развиваются
отнюдь не по плану Гитлера, но по отношению к Италии иначе он действовать не
мог.
27 января мы поездом отправились в Мюнхен. Во второй половине дня все шло по
обычной программе. Фюрер посетил фрау Троост и профессора Гизлера и в их
мастерской долго распространялся насчет своих самых последних планов перестройки
и новой застройки города. В полночь мы выехали в Берлин, куда прибыли в первой
половине 28 января. На следующий день Гитлер получил ошеломляющую весть о смерти
имперского министра юстиции - д-ра Гюртнера{215}. Хотя фюрер и был об этом
юристе не слишком высокого мнения, но выказывал ему свое уважение и
признательность, а потому в последующие дни не раз говорил о заслугах покойного.
Оперативный план против России
3 февраля 1941 г. Гитлер провел длительное, продолжавшееся несколько часов
совещание с Браухичем, Гальдером, Хойзингером{216}, Кейтелем и Йодлем, к которым
потом подключился Ешонннек. Генерал-полковник Гальдер оценил силы русских так:
121 стрелковая дивизия, 25 кавалерийских дивизий и 31 мотомеханизированная
бригада - всего примерно 180 соединений. У немецкой же стороны имеются: 104
пехотных дивизии, 20 танковых дивизий, 13 моторизованных и 1 кавалерийская
дивизия и к тому же несколько румынских дивизий. Танков у русских насчитывается
в целом примерно 10000 против около 3500 немецких. При этом начальник генштаба
отметил, что необходимо делать ставку на момент внезапности. Артиллерия русских
количественно сильна, но ее материальная часть - преимущественно устарелая.
Сосредоточение и развертывание наших войск запланированы в составе трех групп
армий и четырех танковых групп с одновременным занятием всей линии фронта.
Гитлер в общем и целом с этим планированием согласился, но повторил свои
соображения о ходе операций. После первых сражений, в которых будут разбиты
русские пограничные части, важно, выйдя на линию Псков-Смоленск - Киев, усилить
северные и южные группы армий и в первую очередь овладеть Прибалтикой, включая
также Ленинград, а на юге - достигнуть района Ростова. Центральная группа армий
в надлежащем случае должна вести свое наступление на Москву только начиная с
1942 г. Гитлер прежде всего подчеркнул главную цель 1941 года - захват всего
прибалтийского пространства и города Ленинграда. Эту цель сухопутные войска
должны постоянно иметь в виду, чтобы заставить русских отдать Балтийское море.
Далее фюрер говорил об отдельных проблемах, важных для начала нападения, а также
касавшихся снабжения войск.
Важным пунктом для Гитлера являлась ситуация в воздухе. С немецкой стороны
предполагалось, что русские располагают авиационными соединениями с самолетами
большой дальности полета. Поэтому Гитлер подчеркивал важность защиты от налетов
авиации и
...Закладка в соц.сетях
