Жанр: Мемуары
За океаном и на острове. записки разведчика
...шая также на
советскую разведку и изменившая ей, дала показания о том, что Голд был "шпионом Москвы".
Его привлекали к суду по обвинению в шпионаже по делу, не относящемуся к Фуксу. Ввиду
отсутствия достаточных улик он был освобожден. Тем не менее ФБР продолжало держать его в
поле зрения. В 1948 году Голд снова вызывался на беседу в контрразведку.
После взрыва советской бомбы сотрудники ФБР в поисках лиц, причастных к утечке
атомных секретов, снова стали изучать дело Голда. Они обратили внимание на то, что внешние
черты Голда схожи с описанием личности неизвестного американца, трижды приходившего в
сорок пятом году к сестре Фукса.
Контрразведчики снова вызвали Голда. Они спрашивали его, почему он приезжал к
Кристель и знает ли ее брата - Клауса Фукса, не встречался ли он с ним. Голд на все эти
вопросы дал отрицательные ответы.
Продолжая расследование, сотрудники ФБР провели негласный обыск его квартиры и в
числе прочих вещей нашли план Санта-Фе, на котором карандашом было помечено место
встречи. Тот самый план, который Фукс передал Голду на квартире своей сестры Кристель.
Остальное было делом техники: на плане обнаружили отпечатки пальцев Голда и Фукса.
На очередном допросе, используя неопровержимые улики, сотрудники ФБР усилили
нажим на Голда. Он растерялся и, вообразив, что контрразведка уже все знает о нем, дал
полные показания о его работе на советскую разведку, в том числе и встречах с Клаусом
Фуксом в Нью-Йорке и Санта-Фе.
После десятилетнего заключения Голд мог ходатайствовать о помиловании и выйти на
свободу. Однако он отказался это сделать. Вместо этого по его просьбе ему были
предоставлены жилье и работа на территории тюрьмы. Голд боялся за свою жизнь на свободе,
опасаясь, что советская разведка уничтожит его за предательство. Это свидетельствует, что
сама судьба рассчиталась с ним, лишив его разума.
Директор ФБР Э. Гувер доложил президенту Трумэну, что его сотрудники выявили
источник утечки атомных секретов в Москву: им являлся английский ученый Клаус Фукс,
который во время его работы в США передавал секретные материалы Советскому Союзу.
Э. Гувер затем сообщил начальнику английской контрразведки МИ-5 полученные данные
о шпионаже Клауса Фукса в пользу СССР.
По получении данных от ФБР в первых числах сентября 1949 года английская
контрразведка взяла Фукса в интенсивную разработку, которую он почувствовал, и решил не
выходить на встречи со мною. Ученого перестали включать в состав английской делегации по
переговорам с американцами о сотрудничестве в области атомной энергии.
Директор атомного центра в Харуэлле Дж. Кокрофт был потрясен, когда узнал, что Фукс
подозревается в шпионаже. В сентябре премьер-министр Эттли дал указание приступить к
допросу Фукса.
Продолжая вести пристальное наблюдение за ученым, МИ-5 запросила от ФБР
материалы, которые можно было бы предъявить Фуксу во время допроса как доказательство
его шпионажа в пользу СССР. Через некоторое время американцы представили своим
британским коллегам:
- расшифрованную телеграмму, отправленную в Москву советским генеральным
консульством в Нью-Йорке, в которой сообщалось о встрече Голда с Фуксом на квартире
Кристель в январе 1945 года ;
- план Санта-Фе с пометкой места встречи и отпечатками пальцев Фукса и Голда;
- несколько фотографий Голда;
- короткометражный фильм, на котором заснят Голд под различным ракурсом во время
прогулок по улицам.
Начало допроса Фукса было ускорено еще одним непредвиденным событием. В первых
числах октября Клаус узнал, что его отец переехал из Западной Германии на постоянное
жительство в Лейпциг (Восточная Германия), где ему предложили должность профессора в
университете. После недолгого размышления Фукс-младший доложил об этом начальнику
службы безопасности атомного центра в Харуэлле Г. Арнольду и спросил, что, может быть, в
связи с этим ему следует подать заявление об уходе с работы. При этом Клаус полагал, что
такой шаг приведет к исполнению его мечты - переезду в Восточную Германию. К
сожалению, все случилось по-другому. Бдительный страж безопасности сообщил о своем
разговоре с ученым руководству МИ-5. Шефы контрразведки не упустили благоприятный
случай и приступили к беседам - а это были настоящие допросы - с Фуксом. Их вел
руководящий сотрудник, известный специалист по работе против Советского Союза Уильям
Скардон.
На первой же беседе Скардон заявил Фуксу: он подозревается в передаче секретной
информации Советскому Союзу. Фукс отрицал это. Скардон предъявлял обвинения ученому в
передаче секретных материалов СССР и на последующих встречах. Фукс продолжал все
отрицать и поднимал вопрос о том, что, может быть, ему следует из-за своего отца уйти с
работы в Харуэлле.
Тогда на дальнейших допросах Клаусу Фуксу предъявили уличающие его вещественные
доказательства, полученные от ФБР: расшифрованную телеграмму о его встрече с Голдом, план
Санта-Фе, фотографии Голда и фильм. При этом Скардон настойчиво утверждал, что человек,
изображенный на фотографиях, был тем лицом, которому Фукс передавал секретные материалы
в США. Но Клаус продолжал все отрицать.
Во время допросов Фукс не отстранялся от работы в Харуэлле. Видимо, это делалось
преднамеренно, чтобы окружающие его коллеги давили на его психику. Многие сотрудники
Харуэлла тогда уже знали, что глава отдела теоретической физики подозревается в шпионаже и
его допрашивают контрразведчики.
Надо признать, расчет опытных английских следователей оказался правильным. Позднее,
уже находясь в ГДР, сам Фукс скажет: он сделал роковую ошибку, когда на прямой вопрос
своего друга, заместителя директора атомного центра Скиннера, дал невразумительный ответ,
из которого можно было сделать вывод о его, Фукса, сотрудничестве с советской разведкой.
Свою ошибку агент объяснил тем, что под влиянием допросов и предъявляемых улик он
находился в шоковом состоянии. Кроме того, как рассказал сам Фукс, в ходе допросов он
пришел к выводу, что Голд выдал его. Об этом свидетельствовал не только предъявленный
план Санта-Фе, который он передал Голду, но и показанные ему фотографии и фильм. На
некоторых снимках Голд был сосредоточенным, напряженно думающим. По мнению Фукса,
эти фото сделаны до предательства. На других же фотографиях он выглядел расслабленным,
спокойным, довольным, что, по мнению ученого, означало, что эти снимки появились уже
после того, как он во всем признался ФБР.
Находясь в крайне тяжелом психическом состоянии и твердо считая, что Голд его выдал,
Фукс после мучительных колебаний решил признаться.
На встрече со Скардоном 13 января 1950 г. Фукс заявил, что он передавал Советскому
Союзу секретные материалы по атомной бомбе. Затем он рассказал, каким образом и что
именно за материалы вручил советской разведке в 1942-1943 годах в Англии, 1944-1945
годах в США и в 1947-1949 годах снова в Англии. Фукс показал, что секретную информацию
он передавал лицам, подлинные имена которых ему были неизвестны. В Соединенных Штатах
он вручал материалы человеку, которого опознал на одной из показанных ему фотографий.
Называл его "Раймондом". По внешнему описанию, сообщенному Фуксом, английская
контрразведка определила, что в 1942-1943 годах он передавал секретные материалы Урсуле
Кучинской. Кто с ним поддерживал контакт в 1947-1949 годах, МИ-5 установить не удалось.
После письменного признания 2 февраля 1950 г. Клауса Фукса арестовали.
3 февраля в лондонском городском суде в присутствии нескольких человек прокурор
Хэмфрис предъявил Фуксу обвинение в том, что между 1943 и 1947 годами он по крайней мере
четыре раза передал неизвестному лицу информацию, касающуюся секретных атомных
исследований, которая могла быть полезной противнику. В своей речи служитель закона сделал
обзор жизненной деятельности ученого. Он отметил, что Фукс был одним из самых блестящих
физиков-теоретиков нашего времени и в силу этого привлекался к самым секретным работам по
созданию атомной бомбы. На своих руководителей производил впечатление тем, что строго
соблюдал все правила безопасности. Но оказалось, что в душе он был безраздельно предан
коммунизму. Он систематически в течение долгого времени передавал Советскому Союзу
секретную информацию самой высокой ценности. По словам прокурора, преднамеренное
предательство Фукс совершал не ради денег, а потому, что был предан идеям коммунизма.
Прокуратура передала дело Фукса в суд.
Дело Фукса, словно атомная бомба, со страшным шумом взорвалось на страницах
мировой печати. Заголовки об аресте К. Фукса буквально кричали: "Фукс - один из трех
ведущих ученых Харуэлла - арестован", "Фукс - самый опасный шпион века", "Фукс
передал красным данные о водородной бомбе". В сенсационных статьях подчеркивалось, что
Фукс выдал Москве все ядерные секреты Соединенных Штатов и Великобритании.
Сообщалось, что Вашингтон потребовал, чтобы Фукса для судебного разбирательства передали
в США, где бы его неминуемо приговорили к смертной казни. Однако английское
правительство ответило отказом, считая, что он как британский подданный должен быть судим
в Англии.
Суд над Фуксом состоялся 1 марта 1950 г. в Центральном уголовном суде Олд Бейли.
Директор ФБР Э. Гувер предложил начальнику английской контрразведки П. Силитоу помощь
в проведении судебного процесса и попросил, чтобы на разбирательстве присутствовал его
официальный представитель. Английские власти от помощи отказались. Они хотели провести
суд очень быстро, чтобы не раскрыть конкретных подробностей. Без перекрестных допросов и
многочисленных свидетелей и никаких присяжных заседателей. Это им удалось. На суде был
лишь один свидетель обвинения - сотрудник МИ-5 В. Скардон, проводивший допросы Фукса.
Судебные заседания вели самые высокие чины английского правосудия.
Председательствовал лорд Годдард, верховный судья Англии, главным обвинителем был
генеральный прокурор Англии Хартли Шоукросс. В качестве защитника выделили известного
адвоката Д. К. Беннетта.
Фуксу предъявили краткое обвинение, в котором указывалось, что:
1) однажды в Бирмингеме, Англия;
2) однажды между 31 декабря 1943 г. и 7 августа 1944 г.;
3) однажды в феврале 1945 года в Бостоне, США;
4) однажды в 1947 году в Англии
он передал неизвестным лицам информацию, касающуюся атомных исследований,
которая предназначалась враждебному государству.
Как отметили присутствовавшие на суде корреспонденты, обвинение, предъявленное
Фуксу, было знаменательно не тем, что в нем содержалось, а тем, что в нем отсутствовало.
Шоукросс в своей речи обвинил Фукса в том, что, по его собственному признанию, он
передавал секретную информацию Советскому Союзу, который вначале был союзником, а
затем стал врагом Англии.
Защитник Беннетт отметил, что Фукс являлся антифашистом, активно боролся против
Гитлера и что Англия использовала его незаурядный талант в своих целях.
Судья Годдард в своей речи заявил, что обвиняемый в шпионаже нанес непоправимый
ущерб как Англии, так и Соединенным Штатам и что его преступление очень мало отличается
от государственной измены.
На этом необычном суде не было предоставлено слово обвиняемому, а лишь зачитаны
краткие выдержки из письменного признания Фукса.
В последнем слове Фукс полностью признал свою вину и выразил надежду, что его
признание уменьшит меру наказания.
Затем суд удалился на совещание. К Фуксу подошел его защитник Беннетт и спросил,
какое наказание он ожидает.
- Смертный приговор, - тихо ответил Фукс. Защитник сказал:
- Нет, четырнадцать лет тюремного заключения. Ученый этому не поверил, так как за
время нахождения в тюрьме он уже приготовил себя к смерти.
Вскоре судьи вернулись и председательствующий огласил приговор - четырнадцать лет
заключения. Защитник оказался прав.
Фукса не приговорили к смертной казни только потому, что Советский Союз, которому он
передавал секретные материалы, во время войны был союзником Англии, а не врагом.
Все судебное разбирательство продолжалось всего полтора часа.
8 марта 1950 г. было опубликовано заявление ТАСС:
"Агентство Рейтер сообщило о состоявшемся на днях в Лондоне судебном процессе над
английским ученым-атомщиком Фуксом, который был приговорен за нарушение
государственной тайны к 14 годам тюремного заключения. Выступавший на этом процессе в
качестве обвинителя генеральный прокурор Великобритании Шоукросс заявил, будто бы Фукс
передал атомные секреты "агентам советского правительства". ТАСС уполномочен сообщить,
что это заявление является грубым вымыслом, так как Фукс неизвестен Советскому
правительству и никакие "агенты" Советского правительства не имели к Фуксу никакого
отношения".
Наверно, в тот период жестокой "холодной войны" ожидать другого заявления было
нельзя. Тем более что его, как говорят, написал собственноручно тогдашний министр
иностранных дел Вышинский.
После окончания суда над Фуксом комиссия Конгресса США по атомной энергии
затребовала от директора Лос-Аламоса Н. Брэдбери доклад о всех секретных документах, к
которым имел доступ советский агент. Директору ФБР Э. Гуверу поручили представить в
комиссию полные тексты признаний, которые сделал Фукс в Англии. Документы тщательно
проанализировали и установили, что в Москву попали не только результаты
научно-исследовательских работ, но и подробные сведения по практическому созданию
урановой и плутониевой бомб.
Особенно тщательно выяснялось, что Фукс знал и передал СССР о водородной бомбе.
Председатель комиссии Конгресса США по атомной энергии Льюис Страус твердо заявил: "В
1947 году Фукс передал русским информацию по водородной бомбе".
В прессе сообщалось, что, по оценке американских ученых и политических деятелей,
информация, переданная Фуксом, дала возможность Советскому Союзу значительно сократить
сроки создания атомного оружия. Хорошо информированный научный обозреватель газеты
"Нью-Йорк таймс" писал, что Фукс помог СССР сократить срок создания атомного оружия от
десяти до трех лет. Что касается термоядерной бомбы, то его сведения позволили СССР начать
работы по ее созданию значительно раньше, чем в США.
Вашингтон особенно беспокоило то, что Советский Союз получил изрядную фору для
создания своей водородной бомбы. Этот вопрос обсуждался 9 марта 1950 г. в специальной
подкомиссии Совета национальной безопасности, которая рекомендовала президенту США,
чтобы производство водородной бомбы считалось делом чрезвычайной срочности. На
следующий день президент Трумэн принял решение о всемерном развертывании работ по
термоядерной бомбе.
А у Лондона в это время возникли другие заботы.
Известно, что сведения о том, что работавший в Харуэлле Фукс - советский агент,
англичане получили от ФБР. Это же после суда над Фуксом 6 марта сказал в своем заявлении в
палате общин премьер-министр К. Эттли: "За Фуксом время от времени велось наблюдение.
Только осенью 1949 года англичане узнали от американцев, что во время войны имелась утечка
секретных материалов из Лос-Аламоса. МИ-5 сразу установила, что Фукс был источником
утечки. Служба безопасности действовала быстро и эффективно и арестовала его".
Однако американцы были не согласны, что английская служба контршпионажа
действовала эффективно. ФБР было недовольно тем, что МИ-5 не могла поймать Фукса с
поличным, когда он передавал материалы представителю советской разведки. Американцы
спрашивали: почему английская контрразведка так благодушно относилась к опасному
советскому агенту в течение долгого времени? Почему она позволила Фуксу с самого качала
работать над атомной бомбой?
В прессе высказывалось предположение, что в руководстве МИ-5 тоже есть советские
шпионы, которые прикрывали деятельность Фукса и разрешали ему работать на самых
секретных объектах. Такая версия крепла, и дело дошло до того, что начали подозревать самого
начальника советского отдела английской контрразведки Роджера Холлиса. Все это осложняло
сотрудничество не только между американскими и английскими спецслужбами, но и
партнерство Вашингтона и Лондона в области атомной энергии.
В мировой прессе появились статьи, инспирированные, судя по всему, спецслужбами
США, которые преследовали цель вызвать у советских властей отрицательное отношение к
Фуксу. В них утверждалось, что ученый в последние годы идейно переродился и критически
относился к политике СССР. Авторы других материалов старались, наоборот, настроить Клауса
против советских товарищей. В них утверждалось, что руководители разведцентра в Москве
обозлены на Фукса за то, что он во всем признался на следствии, и считают его предателем. Не
останавливались спецслужбы США и перед такой грубой клеветой: советская разведка, мол,
сознательно пожертвовала Фуксом, возможности которого уже были будто бы полностью
использованы, ради того, чтобы ухудшить англо-американские отношения и тем самым
ослабить их военно-экономический нажим на СССР.
По этическим соображениям в беседах с Фуксом после его освобождения не затрагивался
вопрос о том, почему он во время допросов говорил о своих идейных колебаниях, не одобрял
внешнюю политику СССР в последние годы. Почему он это делал? Здесь напрашивается
двоякое объяснение.
Во-первых, за время сотрудничества с советской разведкой вплоть до ареста, то есть в
течение восьми лет, жизнь Клауса Фукса проходила под воздействием двух диаметрально
противоположных политических сил. С одной стороны, на него давила все возрастающая
антисоветская пропаганда, резко обострившаяся в период "холодной войны". С другой -
сильно влияли прочные социалистические и антифашистские убеждения. С 1942 года Фукс по
соображениям конспирации не читал левую прессу, тщательно скрывал свои социалистические
взгляды и симпатии к СССР. Поэтому его, так сказать, идеологический заряд постепенно
убывал, и у агента, вполне вероятно, могли возникнуть идейные колебания.
Во-вторых, над Фуксом постоянно висела угроза смерти. Высказывая свои сомнения,
признавая свою вину, чистосердечно раскаиваясь, он спасал свою жизнь... И его можно понять.
Первые месяцы тюрьмы оказались для Фукса тяжелыми. Стояла зима. Давила холодная
камера-одиночка. Вначале тюремная администрация и заключенные считали его предателем, и
Фукс опасался, что его могут убить. Он работал вместе с уголовниками, шил мешки, в
свободное время много читал: журналы по физике, книги по философии и классическую
художественную литературу. Это спасало от мрачных мыслей.
Когда заключенные поняли, что Фукс является добрым, умным человеком, они стали
обращаться к нему за советами. Позднее он организовал курсы по повышению грамотности.
Вел уроки по всем предметам. Хорошо к Фуксу стал относиться и тюремный персонал, который
видел, что своей рассудительностью и хорошим поведением ученый способствует
поддержанию дисциплины и порядка в тюрьме.
Зимой 1957/58 года по нашей просьбе в Лондон приезжал отец Клауса - Эмиль Фукс. Он
несколько раз навестил сына. Они обсудили возможность возвращения Клауса в ГДР после
отбытия заключения в Англии.
Девять с половиной лет провел Фукс за решеткой. 24 июня 1959 г. он был досрочно
освобожден за примерное поведение.
За два-три месяца до этого в лондонских газетах появились сообщения о том, что
английское правительство хотело, чтобы Фукс, выйдя из тюрьмы, продолжал заниматься
научно-исследовательской работой в одном из университетов Англии или Канады. Как вариант
обсуждалась также возможность послать его в Западную Германию.
Но Фукс настоял на том, чтобы из тюрьмы его отвезли в лондонский аэропорт. На
рейсовом польском самолете он отправился в Восточный Берлин - столицу ГДР. Своим
решением ученый перечеркнул все сплетни англо-американских средств массовой информации
о его идейном перерождении.
Фуксу было сорок восемь лет, и он начал новую жизнь.
Руководство КГБ СССР обратилось с просьбой к верховным властям ГДР выяснить у
Фукса, не согласился бы он жить и работать в Советском Союзе. Но ученый отклонил просьбу,
сославшись на то, что среди соотечественников чувствует себя спокойнее и увереннее.
В ГДР Фукса приняли очень хорошо. Он быстро получил гражданство. Его назначили
заместителем директора Института ядерной физики. Это дало ему возможность заниматься
любимым делом. Он стал также профессором Высшей технической школы. Включился и в
общественную жизнь республики: часто выступал в печати, по телевидению и радио не только
по научно-техническим проблемам, но и на политические темы - как активный борец за мир и
запрещение ядерных испытаний. В 1972 году Фукса избрали членом Академии наук ГДР и
Центрального Комитета СЕПГ. За достижения в области науки в 1975 году он получил
Государственную премию первой степени, а в 1979 году его наградили орденом Карла Маркса.
Вскоре после прибытия в ГДР Фукс женился. Спутницей его жизни стала Маргарита
Кейлсон. Супруги поселились в Дрездене.
Вначале советские ученые вели исследования по урановой проблеме разрозненно, каждый
в своей лаборатории. В 1943 году была организована центральная лаборатория при Академии
наук СССР по урановой проблеме во главе с И. В. Курчатовым. К нему стали поступать все
работы по атомным исследованиям, включая секретную разведывательную информацию из
Великобритании и США. В своей лаборатории И. В. Курчатов собрал всех выдающихся
советских физиков.
Ю. Б. Харитону было поручено возглавить научное руководство разработкой атомной
бомбы.
После того как США взорвали в 1945 году атомные заряды над Хиросимой и Нагасаки,
советское руководство приняло решение о начале строительства промышленных объектов для
создания атомной бомбы.
Решением Государственного Комитета Обороны СССР от 20 августа 1945 г. был создан
Специальный комитет при ГКО. Образовали также Научно-технический совет по урановому
проекту при Совнаркоме СССР во главе с Б. Л. Ванниковым; его заместителем стал И. В.
Курчатов.
С этого времени разведслужбы Кремля начали получать более конкретные задания,
отвечающие потребностям развернутой программы научно-технических работ по созданию
советской бомбы. Фукс фактически стал выполнять те же задачи, которые ставились перед
нашими учеными. С той только разницей, что он напряженно трудился в опаснейших условиях,
каждодневно рискуя своей жизнью - дамоклов меч провала все время висел над ним.
Информация, передаваемая К. Фуксом, всегда получала высокую оценку. Но она стала
просто бесценной для советского государства, когда он служил в Лос-Аламосе и Харуэлле, так
как в ней наши ученые находили нужные им теоретические и научно-практические сведения.
После успешного испытания первой советской атомной бомбы ее создателям были
присвоены - и конечно же, вполне заслуженно - звания Героев Социалистического Труда и
лауреатов Государственной премии. Большой группе советских ученых, специалистов, в том
числе сотрудникам разведки, были вручены высокие советские награды. Автора этих строк,
например, наградили орденом Трудового Красного Знамени. И лишь Клаус Фукс, к великому
сожалению, не получил ничего. Ничего, кроме четырнадцати лет тюремного заключения.
В 1964 году я обратился с письменным рапортом на имя начальника разведки КГБ, в
котором просил его ходатайствовать перед Президиумом Верховного Совета СССР о
награждении Фукса высокой правительственной наградой или же рекомендовать его
кандидатуру для избрания иностранным членом Академии наук СССР. Узнал о хлопотах и
тогдашний президент высокого научного учреждения М. В. Келдыш. Его реакция оказалась,
мягко выражаясь, несколько странной.
- Делать это нецелесообразно, - заявил он, - ибо ослабит заслуги советских ученых в
создании ядерного оружия.
Летом 1968 года Фукс в составе делегации ученых-атомщиков ГДР приезжал в Москву,
посетил ряд советских научно-исследовательских институтов, встречался с нашими учеными.
Будучи по характеру деликатным, застенчивым человеком, он в беседах ни разу не обмолвился
о том, что восемь лет оказывал помощь советской науке в создании ядерного оружия.
Незадолго до отъезда из Москвы с ним встречался руководящий сотрудник разведки КГБ
Л. Р. Квасников. Из-за ограниченного времени беседа, к сожалению, оказалась скомканной,
откровенного разговора не получилось. Наш представитель предложил ученому вместе с женой
полечиться в одном из южных санаториев. Поблагодарив, Фукс сказал, что в этом году он не
сможет воспользоваться предложением, и попросил вернуться к этому вопросу в будущем.
Однако Квасников вскоре ушел на пенсию, произошел и ряд других изменений в руководстве
разведки. Повторить приглашение Фуксу просто забыли.
Впервые советская общественность узнала о Фуксе в июле 1988 года, когда по
Центральному телевидению показали фильм "РИСК-II", где говорилось, что ученый
добровольно передавал СССР секретные материалы об американской атомной бомбе. Реакция
ведущих советских ученых на фильм была более чем сдержанной. Газета "Известия" тогда же
опубликовала интервью с бывшим президентом АН СССР А. П. Александровым под
заголовком "Как делали бомбу". Корреспондент спросил: "После "РИСКА-II" многие наши
читатели спрашивают, действительно ли Клаус Фукс помогал СССР?" Академик невнятно, с
явной неохотой ответил: "Было что-то. Но в общем это не играло существенную роль".
В январе 1988 г. по телевидению в связи с 85-летием со дня рождения И. В. Курчатова
передавалась беседа с видными советскими учеными-атомщиками. О великом советском
физике делились воспоминаниями Александров А. П., Харитон Ю. Б., Флеров Г. Н., Славский
Е. П. и другие. Участники беседы, в частности, отмечали:
- при создании атомной бомбы Курчатов не сделал больших ошибок;
- имея только несколько тысячных долей грамма искусственно полученного плутония,
Курчатов стал смело строить промышленные объекты по получению плутония для атомных
бомб;
- первая советская бомба была создана в более короткие сроки, чем американская, - за
три года.
У телезрителей, естественно, возникли вопросы, и среди них главный: Соединенные
Штаты вместе с Англией и Канадой, используя выдающихся ученых Европы, не испытав
ужасов войны на своей территории,
...Поділитися у соцмережах
