Жанр: Мемуары
Десятая флотилия МАС
..., кто они такие, откуда прибыли, и с иронией
выразил свое соболезнование по поводу неудачи. Водители, с этого момента
военнопленные, предъявили имеющиеся у них воинские удостоверения личности.
На вопросы они отвечать отказались.
Их снова посадили на катер и доставили на берег, в барак, расположенный
недалеко от маяка в Рас Эль Тин. Первым допрашивали Бьянки; выходя из
барака, он сделал де ла Пенне знак, что ничего не сказал. Затем настал черед
де ла Пенне: он также отказался отвечать. Англичанин угрожал пистолетом. "Я
заставлю вас заговорить!" - произносил он на хорошем итальянском языке. Было
уже четыре часа. Их снова отвезли на "Вэлиент". Командир корабля капитан
1-го ранга Морган спросил, где находится заряд. Они отказались отвечать, и
их в сопровождении вахтенного офицера под конвоем отвели в карцер, одно из
помещений, расположенных на носу между двумя башнями, - не так уже далеко от
места, где будет взрыв.
Предоставим слово самому де ла Пенне:
"Конвойные были немного бледны и очень любезны. Дали мне выпить рому и
угостили сигаретами. Они тоже хотели кое-что узнать. Тем временем Бьянки сел
и задремал. По ленточкам матросских бескозырок я понял, что мы находимся на
линкоре "Вэлиент". Когда до взрыва остается 10 мин., я заявляю, что хочу
поговорить с командиром корабля. Меня отводят к нему на корму. Говорю ему,
что через несколько минут его корабль будет взорван, что сделать уже ничего
нельзя и что если он хочет, то может позаботиться о спасении экипажа.
Командир еще раз спрашивает, где расположен заряд, и, так как я не отвечаю,
приказывает отвести меня обратно в карцер. Проходя по коридорам, слышу, что
через громкоговорители передается приказ оставить корабль, подвергшийся
нападению итальянцев, и вижу, что люди бегут на корму. Меня снова запирают в
карцер. Я спускаюсь по трапу и, полагая, что Бьянки там, где я его оставил,
говорю о том, что нам не повезло, что наша песенка спета, но что мы можем
быть довольны, так как нам удалось, несмотря ни на что, выполнить задание.
Бьянки мне не отвечает. Ищу его, но не нахожу. Догадываюсь, что англичане
увели его, чтобы я не говорил с ним. Проходит несколько минут (адские
минуты: взорвется или нет?) - и наконец взрыв. Весь корабль содрогается.
Гаснет свет. Помещение наполняется дымом. Вокруг меня валяются блоки и
звенья цепи, упавшие, с потолка, где они были подвешены. Я невредим, если не
считать боли в колене, ушибленном одним из упавших звеньев. Корабль кренится
влево. Открываю иллюминатор, оказавшийся недалеко от уровня воды, надеясь
выбраться через него и уплыть. Но это невозможно: иллюминатор слишком мал, и
мне приходится отказаться от этой попытки. Оставляю его открытым - все-таки
для воды будет еще один вход. Свет проникает в помещение только через
иллюминатор. Мне кажется, что оставаться здесь неблагоразумно. Чувствую, что
корабль лег на дно и продолжает крениться влево. Поднимаюсь по трапу, нахожу
люк открытым и отправляюсь на корму. Там собралась большая часть экипажа,
матросы встают, когда я прохожу мимо. Подхожу к командиру. Он руководит
спасением корабля. Я спрашиваю, куда он девал моего водолаза. Командир
ничего не отвечает, а вахтенный офицер приказывает мне замолчать. Корабль
накренился на 4 - 5 градусов и теперь неподвижен. Смотрю на часы: сейчас б
час. 15 мин. Иду дальше, туда, где находится много офицеров, и смотрю на
линкор "Куин Элизабет", который находится приблизительно в 500 м от нас.
Экипаж "Куин Элизабет" собрался на носу корабля. Прошло несколько секунд,
и на нем тоже произошел взрыв, которым корабль подняло на несколько
сантиметров из воды, взметнулся столб дыма, разлетелись обломки, брызги
нефти долетели до нас, пачкая одежду. Ко мне подходит офицер и просит дать
ему честное слово, что под кораблем больше нет зарядов. Я не отвечаю, и меня
снова отводят в карцер, а минут через пятнадцать ведут в кают-компанию, где
я наконец могу присесть. Там находится и Бьянки. Через некоторое время нас
сажают на катер и снова отвозят в Рас Эль Тин.
Замечаю, что носовой якорь, который раньше был втянут в клюз, теперь
отдан. Во время переезда какой-то офицер спрашивает меня, не проникли ли мы
в порт через отверстия в молу. В Рас Эль Тин нас поместили в разные камеры,
где продержали до вечера. Я прошу, чтобы меня отвели на солнце, так как мне
стало холодно. Приходит солдат, щупает мой пульс и говорит, что я вполне
здоров.
Ближе к вечеру нас сажают на грузовичок и везут в лагерь военнопленных в
Александрии. В лагере мы встречаем нескольких итальянцев, которые утром
слышали взрывы. Голодные, мы растягиваемся на земле и, не обращая внимания
на мокрую одежду, засыпаем. Из-за ушиба колена меня поместили в санчасть,
где санитары, итальянцы, угостили меня прекрасными макаронами. На следующее
утро меня привезли в Каир" .
В 1944 году, когда де ла Пенне и Бьянки вернулись из плена, им были
вручены золотые медали "За храбрость". И знаете, кто прикрепил эту медаль на
грудь де ла Пенне? Адмирал Морган, бывший командир линкора "Вэлиент", а в
1944 году глава морской союзной миссии в Италии.
Марчелья - Скергат. Следуя вместе с де ла Пенне по указанному маршруту,
они заметили, что около полуночи в порту зажглись входные огни. По всей
вероятности, в этот момент корабли входили в порт или выходили из него.
Ощущались сильные толчки по корпусу торпеды, как от столкновения с
каким-либо металлическим препятствием, и судороги в ногах у водителей -
результаты подводных взрывов глубинных бомб, которые противник сбрасывал у
входа в порт, чтобы избежать "нежелательных визитов". Подойдя к воротам
порта, они с удовольствием отметили, что заграждения раздвинуты. Немного
спустя, около часа ночи, им пришлось поспешно посторониться, чтобы дать
дорогу трем входившим в порт миноносцам. Марчелья снова лег на свой курс, и
вскоре перед ним возникли очертания цели. Он подошел к противоторпедной
сети, перебрался через нее и беспрепятственно погрузился у самого корпуса
корабля, параллельно дымовой трубе. С помощью второго водителя, вернее
водолаза, он проделал следующий маневр: протянул трос от одного бокового
киля корабля к другому и закрепил концы, а затем подвесил в середине
зарядное отделение торпеды, предварительно отсоединив его с таким расчетом,
чтобы оно находилось в полутора метрах под корпусом, затем завел часовой
механизм взрывателя. Время 3 часа 15 мин. (итальянское).
"Пытаюсь разобраться в своих ощущениях. Я не возбужден, только немного
устал и начинаю мерзнуть. Снова усаживаемся на торпеду. Водолаз знаками
настоятельно просит меня всплыть на поверхность, так как больше не может
оставаться под водой. Продуваю цистерну. Сначала торпеда не трогается с
места, затем начинает всплывать - сперва медленно, потом все быстрее и
быстрее. Чтобы не выскочить из воды, приходится стравливать воздух.
Воздушные пузыри привлекают внимание вахтенного на корме корабля. Он
включает прожектор, и мы попадаем в полосу света. Мы наклоняемся вперед,
чтобы нас труднее было заметить и чтобы не блестели очки масок. Вскоре
прожектор гаснет. Пускаемся в обратный путь. На корабле все спокойно. Я вижу
огонек зажженной сигареты - кто-то расхаживает по палубе. Выбираемся за
пределы сетевых заграждений и наконец снимаем маски. Очень холодно, у меня
буквально зуб на зуб не попадает. Снова останавливаемся и разбрасываем
зажигательные бомбы, предварительно заведя механизм воспламенителя" .
Затем Марчелья и Скергат направились к месту, которое им было указано для
выхода на берег. По имевшимся данным, оно считалось менее охраняемым и
оттуда легче было пробраться в город.
Недалеко от берега они затопили свою торпеду, включив механизм
уничтожения. Вплавь добрались до берега. Здесь они сняли кислородные
дыхательные приборы и резиновые костюмы и спрятали их под камнями,
предварительно изрезав на куски. Время 16 час. 30 мин. После восьмичасового
пребывания в воде они наконец на суше.
Марчелье и Скергату удалось незамеченными выбраться за пределы порта.
Выдавая себя за французских моряков, они проникли в город Александрию. Не
без приключений добрались до железнодорожного вокзала, чтобы сесть в поезд,
идущий до Розетты, и попытаться затем попасть на подводную лодку, которая
должна была находиться в море, в 10 милях от берега, в назначенное время, то
есть в течение нескольких часов после операции. Но здесь они столкнулись с
первыми затруднениями.
Английские фунты стерлингов, которыми их снабдили, не имели хождения в
Египте. Потеряв много времени, чтобы обменять деньги, они могли выехать
только вечерним поездом. В Розетте провели ночь в какой-то убогой гостинице,
ускользнув от полицейского контроля. Вечером следующего дня направились к
морю, но были задержаны египетской полицией. Их опознали и передали
английским военно-морским властям.
Так была пресечена их попытка избежать плена.
Операция, проведенная Марчелья, может быть названа образцовой. Каждая ее
фаза была им выполнена в соответствии с планом, без каких бы то ни было
отклонений. Впоследствии, несколько лет спустя, он писал мне в одном из
своих писем: "Как видите, командир, в наших действиях не было ничего
героического, успех был обусловлен подготовкой, обстоятельствами,
сложившимися чрезвычайно благоприятно в момент операции, и прежде всего
стремлением любой ценой выполнить поставленную задачу".
Эта подготовка, стремление во что бы то ни стало выполнить свой долг и
удача были вознаграждены золотой медалью "За храбрость", врученной Марчелье
и Скергату по их возвращении из плена.
Мартеллотта - Марино. В своей докладной записке Мартеллотта пишет:
"На борту подводной лодки "Шире" 18 декабря 1941 г., в 16 час. 30 мин., я
получил от командира Боргезе приказ атаковать крупный танкер и расставить в
непосредственной близости от него 6 плавающих зажигательных бомб.
Данные о присутствии в порту Александрии 12 танкеров с грузом нефти около
120 тыс. т говорили о чрезвычайной важности полученного мною приказа.
Возникший пожар мог разрастись до таких размеров, что привел бы к полному
уничтожению порта со всеми стоящими в нем кораблями и портовыми
сооружениями.
Тем не менее я не мог удержаться, чтобы не сказать командиру о том, что
выполню приказ, но что мне и моему водолазу очень хотелось бы атаковать
военный корабль. Командир подводной лодки улыбнулся в ответ на мою просьбу
и, зная о предстоящем возвращении в порт авианосца, так изменил свой приказ:
"Попытаться найти авианосец на обычных местах его стоянки; если он там
окажется, то атаковать его, если же авианосца не будет в порту, то не
трогать других военных кораблей, а атаковать крупный танкер и установить
около него 6 плавающих зажигательных бомб".
Мартеллотта встретил затруднения при открывании крышки цилиндра и позвал
на помощь Спаккарелли (из-за этого-то и произошло несчастье со Спаккарелли,
о котором мы рассказали выше). Наконец, присоединившись к остальным двум
экипажам, он вместе с ними добрался до сетевых заграждений. "Слышу подводные
взрывы, чувствую, как мне сильно сдавливает ноги, как будто они чем-то
прижаты к корпусу торпеды. Надеваю маску и, чтобы избежать вредного
воздействия часто повторяющихся взрывов на наиболее уязвимые части тела,
усаживаюсь согнувшись так, чтобы не очень высовываться из воды, но с тем
расчетом, чтобы грудь и голова были снаружи. Говорю моему водолазу Марино,
чтобы он тоже надел маску и принял такую же позу, как и я, но сев лицом к
корме, так как я не мог следить за тем, что делается позади, ибо должен был
смотреть вперед, да и обзор в маске был ограничен.
Так мы добрались до входа в порт. Там мы вопреки ожиданиям не встретили
заграждений: они были раздвинуты.
Медленно продвигаемся вперед. Вдруг водолаз Марино хлопает меня по плечу
и говорит: "Право руля". Сразу же поворачиваю вправо и увеличиваю скорость,
но торпеду волной от корабля, входящего в порт, прибило к заграждениям. Это
миноносец, который идет без огней со скоростью около 10 узлов. Я отчетливо
слышу громыхание цепи на носу и различаю людей на палубе, занятых
подготовкой к постановке на якорь. Ноль час. 30 мин. 19 декабря. Трогаюсь с
места и, воспользовавшись волной от второго миноносца, идущего вслед за
первым, вхожу в порт, пройдя метрах в двадцати от сторожевого катера".
В порту Мартеллотта пытался разыскать авианосец на местах его обычных
якорных стоянок, но не нашел (и действительно, в ту ночь авианосца в порту
не было).
Зато он обнаружил большой военный корабль и, приняв его за линкор, решил
атаковать, но, подойдя вплотную, убедился, что это крейсер. Помня о приказе,
Мартеллотта скрепя сердце отказался от атаки. Когда он отходил от кормы
крейсера, с борта корабля его вдруг осветили карманным фонарем. Несколько
мгновений абсолютной неподвижности, когда, казалось, даже сердце
остановилось. Потом фонарик погас, и Мартеллотта направился в тот район
порта, где стояли танкеры. Начинала сказываться усталость, вызывая головную
боль и тошноту. Водитель не может больше пользоваться кислородным
дыхательным прибором, срывает маску и продолжает путь держа голову над
водой. Вот и танкеры, среди которых один большой грузоподъемностью - не
менее 16 тыс. т. Не имея возможности уйти под воду, Мартеллотта решает
атаковать без погружения. В то время как он удерживает торпеду под кормой
танкера, водолаз Марино прикрепляет зарядное отделение под корпусом корабля.
В 2 часа 55 мин, часовой механизм взрывателя заведен. Пока проделывались все
эти манипуляции, рядом с большим танкером стал другой, поменьше. Если он
постоит здесь часа три, тогда заодно с первым пострадает при взрыве. Затем в
100 м от танкера были расставлены зажигательные бомбы на расстоянии 20 м
одна от другой.
Выполнив таким образом полностью задание, Мартеллотта и Марино
предприняли попытку спастись, чтобы не попасть в руки врага. Уничтожив
кислородные приборы и резиновые костюмы и включив механизм самоуничтожения
торпеды, они в указанном месте выбрались на сушу. "Вместе с Марино я
попытался выйти из порта и проникнуть в город. У входа мы были остановлены и
задержаны египетскими чиновниками и полицейскими, которые затем позвали
лейтенанта с шестью солдатами английской морской пехоты. Нас отвели в
помещение, где находились два старших лейтенанта египетской полиции, которые
начали допрос. В то время как я самым уклончивым и неопределенным образом
отвечал на вопросы, явился английский капитан 2-го ранга и потребовал у
старшего египетского офицера, чтобы нас выдали ему. Египтянин отказался,
ссылаясь на отсутствие распоряжений со стороны своего правительства. Из
наших документов явствовало, что мы - итальянцы, и то обстоятельство, что
Египет не находился в состоянии войны с Италией, не позволяло ему поступить
так, не имея на то особого указания.
Английский офицер, получив санкцию адмиралтейства, лично обратился к
египетскому правительству и добился того, что нас передали ему.
Мои подводные часы лежат на столе вместе с другими отобранными при обыске
предметами, и я не спускаю с них глаз. Около 5 час. 54 мин, послышался
сильный взрыв, от которого задрожал весь дом. Некоторое время спустя, когда
мы в сопровождении английского офицера садились в машину, послышался второй
взрыв, более далекий, а позже, когда машина уже тронулась, - третий. В
морском штабе в Рас Эль Тин мы подверглись короткому допросу, который
проходил в достаточно любезном тоне, а затем нас отправили в каирский лагерь
военнопленных" .
Мартеллотта и Марино по возвращении их из плена были также вручены
золотые медали "За храбрость".
В сводке военных действий ј 585 от 8 января 1942 года об успехе операции
в целом сообщалось следующим образом: "Ночью 18 декабря штурмовые средства
Королевского военно-морского флота, проникнув в порт Александрия, атаковали
два английских линейных корабля, стоявших на якоре. Имеющиеся сведения
подтверждают, что линкор типа "Вэлиент" сильно поврежден и поставлен в док
на ремонт, где и находится в настоящее время".
Следующая сводка, ј 586 от 9 января, так дополнила это сообщение:
"Согласно уточненным данным, в ходе операции, осуществленной штурмовыми
средствами Королевского военно-морского флота, о чем указывалось во
вчерашней сводке, кроме линкора "Вэлиент", поврежден также линкор типа
"Бархэм".
Так весьма скромно сообщалось о морской победе, которую нельзя сравнить
по ее стратегическим результатам ни в какой другой в ходе войны; ценой шести
пленных был потоплен крупный танкер, а главное, надолго выведены из строя
два линкора водоизмещением по 32 тыс. т, последние из тех, которыми
располагали англичане в Средиземном море. Поврежденные при взрывах зарядных
отделений торпед, которые храбрецы 10-й флотилии прикрепили своими руками,
корабли впоследствии были подняты, кое-как залатаны и отправлены на тыловые
верфи для окончательного ремонта. Однако они уже так и не вступили в строй
во время войны, а когда она кончилась, их пустили на слом.
Потеря кораблей "Вэлиент" и "Куин Элизабет" вслед за гибелью "Арк ройял"
и "Бархэм" в Средиземном море почти одновременно с уничтожением "Рипалс" и
новейшего "Принц Уэльский" в Индонезии в результате налета японской авиации
поставила английский ВМФ надолго в очень тяжелое положение, из которого ему
удалось выйти позже только благодаря американской помощи.
Стратегическое положение на Средиземноморском театре изменилось коренным
образом: в первый (и последний) раз в ходе войны ВМФ Италии имел решительное
превосходство в силах; он смог возобновить снабжение своих экспедиционных
войск и наладить переброску в Ливию Африканского корпуса немцев, что дало
возможность несколько месяцев спустя разбить английскую армию и отбросить ее
за пределы Киренаики.
Открывались широкие возможности: наше превосходство на море в это время
было таким, что позволяло нашим вооруженным силам нанести удар по ключевой
позиции, от которой зависел исход борьбы в Средиземном море (да, пожалуй, и
не только в Средиземном море), то есть по Мальте.
Десантные войска, переброшенные под охраной итальянского флота, включая
все наши линейные корабли (тогда как у англичан их не было ни одного),
смогли бы ликвидировать расположенную в самом сердце Средиземного моря базу
противника, которая и до этого времени и после причинила нам столько вреда.
Таким образом, можно было устранить затруднение, которое столько месяцев
мешало итальянскому флоту осуществлять регулярное снабжение нашей армии в
Африке.
Принимая во внимание соотношение военно-морских сил, эта операция была
бы, без сомнения, удачной, хотя, возможно, сопровождалась бы значительными
потерями. Таким образом, после устранения угрозы на фланге наших линий
коммуникаций, проходивших через Средиземное море, захват Египта со всеми
вытекающими благоприятными последствиями становился только делом времени.
Ответственность за то, что эта возможность так и осталась
неиспользованной, падает, по моему мнению, на итальянский Генеральный штаб,
а в еще большей степени - на немецкое верховное командование, которое,
отказав нам в нефти и самолетах, столь необходимых, "еще раз
продемонстрировало свою недооценку роли военно-морских сил в ведении военных
действий, и в частности недооценку важности Средиземноморского театра
военных действий в ходе всей войны" .
Большая победа в Александрии была, таким образом, использована только
частично: враг получил время, чтобы подбросить в Средиземное море морские и
военно-воздушные подкрепления, и через несколько месяцев положение снова
изменилось, уже не в нашу пользу. Затем оно все более и более ухудшалось,
пока не последовало окончательное поражение, ставшее очевидным после
эвакуации из Северной Африки (май 1943 года).
Насколько серьезным было положение противника и сколь близко мы были к
тому, чтобы после дерзкого нападения на Александрию одержать решительную
победу, лучше всего сказал Уинстон Черчилль - человек, который направлял ход
войны с противоположной стороны. В своей речи, произнесенной на секретном
заседании в палате общин 23 апреля 1942 года, объявив о потере кораблей "Арк
ройял", "Бархэм", "Рипалс", "Принц Уэльский", он сказал:
"Только что нам нанесен еще один коварный удар. На рассвете 18 декабря
шестеро итальянцев, одетых в необычные водолазные костюмы, были задержаны в
порту Александрия. До этого были приняты все меры предосторожности против
проникновения в порт различных типов "человекоторпед" и подводных лодок,
управляемых одним человеком, которые ранее пытались проникнуть в наши порты.
Там были не только сети и другие заграждения, но и сбрасывались
систематически, с различными интервалами по времени глубинные бомбы в
непосредственной близости от входа в гавань.
Несмотря на это, итальянцам удалось проникнуть в порт. Под килем линкоров
"Вэлиент" и "Куин Элизабет" произошли взрывы, вызванные зарядами,
прикрепленными с необычайной храбростью и умением. В результате этих взрывов
в корпусе кораблей образовались громадные пробоины и было затоплено по
несколько отсеков. На несколько месяцев корабли были выведены из строя. Один
из линкоров скоро будет отремонтирован, другой все еще находится в плавучем
доке в Александрии, являясь соблазнительной целью для авиации противника.
Таким образом, в Средиземном море у нас нет ни одного линейного корабля:
"Бархэм" потоплен, а "Вэлиент" и "Куин Элизабет" полностью приведены в
негодность. Оба эти корабля, находясь на ровном киле, кажутся с воздуха
исправными. Противник в течение некоторого времени не был твердо уверен в
успешных результатах нападения. (Итальянские военные сводки, приведенные
выше, опровергают это утверждение. - Примеч. авт..) Только теперь я нахожу
уместным сообщить об этом палате общин на секретном заседании.
Итальянский флот располагает еще четырьмя или пятью линкорами, несколько
раз бывшими в ремонте. Среди них линкоры новой постройки типа Литторио и
модернизованные других типов. Для защиты с моря долины Нила у нас остаются
подводные лодки, эскадренные миноносцы, крейсера и, конечно, самолеты
военно-воздушных сил. Поэтому необходимо перебросить часть наших авианосцев
и самолетов с южного и восточного побережий Англии на Северо-Африканский
берег, где в них ощущается самая острая потребность".
Награждение меня военным орденом "Савойский крест", который мне был
пожалован лично королем за операцию в Александрии, было мотивировано так:
"Командир подводной лодки, приданной 10-й флотилии MAC для действий со
специальными штурмовыми средствами, успешно проведя три трудные и смелые
операции, умело и тщательно подготовил четвертую, направленную против одной
из баз противника. Мужественно и хладнокровно преодолев все препятствия, он
подошел на подводной лодке к сильно охраняемому порту и, обманув
бдительность противника, сумел обеспечить штурмовым средствам наиболее
благоприятные условия для атаки базы. В результате атаки штурмовых средств,
увенчавшейся блестящим успехом, были сильно повреждены два линейных корабля
противника".
ВЕСНА 1942 ГОДА
КАТЕРА ПРИ ОСАДЕ МАЛЬТЫ
"АМБРА" У АЛЕКСАНДРИИ
После операции в Александрии в декабре 1941 года мне снова было
предписано министерством оставить командование подводной лодкой "Шире" и
посвятить всю свою деятельность 10-й флотилии в должности командира ее
подводного отряда. Флотилия продолжала развивать свою деятельность: велась
исследовательская работа, конструировались и применялись новые виды
вооружения, увеличивался персонал, продолжалось планирование боевых действий
во все увеличивающемся масштабе, расширялась область боевых задач.
Немногочисленные офицеры, имевшие опыт в этой области, едва успевали
справляться со всем комплексом работ. Именно эти соображения мне были
изложены министерством в ответ на просьбу оставить меня на подводной лодке
"Шире". Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что эти доводы имели под собой
основание. "Вы, - сказали мне в министерстве, - командуя подводной лодкой
"Шире", провели пять операций: четыре - в Гибралтаре и одну - в Александрии,
все они были успешно завершены. Вы открыли новый метод применения подводной
лодки, превратив ее с помощью технических усовершенствований в орудие войны
гораздо более эффективное, чем она была ранее, сумели обеспечить высокую
степень подготовки экипажа и, наконец, показали образец умелого вождения
подводной лодки. Это позволило вам неоднократно приводить свой корабль
близко к наиболее охраняемым вражеским портам, несмотря на все возрастающую
активность обороны противника. Настало время, чтобы другие офицеры заменили
вас в этой должности и чтобы вы целиком посвятили вашу деятельность и
накопленный вами опыт 10-й флотилии".
Повинуясь этому приказу, я обратился в министерство с просьбой, чтобы
каждому члену экипажа "Шире" была предоставлена возможность оставить службу
на подводной лодке и получить другое назначение. Я испытывал глубокое
сожаление при мысли,
...Закладка в соц.сетях
