Жанр: Мемуары
Принцесса диана
..., Дэвид Уотерхауз и Джеймс Хьюит. С ними Диана чувствовала
себя свободно, поскольку они принадлежали к тому же молодому поколению, что и принцесса,
и относились к ней как к обычному человеку со своими проблемами, а не как к "звезде"
королевской семьи. Она могла флиртовать с ними, не рискуя получить публичный выговор от
мужа, которого здесь не было.
То, что они с Чарльзом так мало времени проводили вместе, сильно беспокоило нас.
Обоими, казалось, двигала решимость избегать друг друга. Напряженность в Хайгроуве была
особенно заметна в мае, когда камердинер Чарльза укладывал его вещи для поездки в Турцию.
Принц собирался туда "с друзьями", и Диана отказывалась общаться с ним.
- Диана, дорогая, мы можем поговорить? - спрашивал Чарльз через дверь спальни.
- Тут нечего обсуждать, не правда ли? - отвечала она.
Все с облегчением вздохнули, когда принц, наконец, уехал с Камиллой Паркер Боулз и ее
мужем, а Диана вышла из своей комнаты и включилась в повседневную жизнь дома.
Такие семейные отношения стали обычными во второй половине года. Всем, кто знал
супругов, было совершенно ясно, что что-то происходит. Оба достигли той стадии, когда
исчезает всякое желание сделать попытку примирения. Они по-прежнему появлялись вместе на
публике, но в частной жизни их брак был лишь видимостью. Каждый жил своими заботами, и
они даже ели в разных комнатах, когда рядом не было детей.
Взаимное безразличие, если не сказать - отвращение, было настолько велико, что по
возвращении из Турции принц отправился прямо в Чиренчестер на игру в поло, а только потом
в Хайгроув. Диана, знавшая о его планах, позаботилась о том, чтобы уехать к тому времени,
когда он вернется. Вспотевший и уставший после матча и долгого перелета, Чарльз вошел через
парадную дверь и спросил, где принцесса. Я ответила, что она возвратилась в Лондон.
- О да, я не подумал, - ответил он.
Муж и жена уже две недели не разговаривали и все больше отдалялись друг от друга.
Подобно многим испытывающим трудности семьям, рядом с детьми Диана и Чарльз
старались держаться вместе. Во время каникул Уильяма Диана повезла мальчиков на острова
Силли, и Чарльз присоединился к ним, чтобы покататься с сыновьями на велосипеде и верхом.
Хотя поездка длилась всего два дня, супруги следовали туда и обратно по отдельности. Диана с
детьми была на месте на восемь часов раньше мужа.
- Пожалуй, все это было несколько беспокойным, - сказала Эвелин, описывая мне
поездку. - Они даже не пытались заняться чем-либо вместе. Странно было видеть, как они
почти не замечают друг друга.
Эвелин выглядела усталой, под глазами виднелись темные круги.
- Ну и каникулы, - пробормотала она, отправляясь спать. - Мне потребуется месяц,
чтобы прийти в себя.
В воскресенье Диана уехала в Лондон, чтобы присутствовать на концерте в Барбикане.
Она опять выскочила через заднюю дверь вся в слезах. Чарльз даже не спустился попрощаться,
что было необычно. Как правило, он провожал жену, какой бы расстроенной она ни была.
- Опять плачет... - пробормотал Пэдди, когда принцесса бежала от дома к машине. -
Что с ней происходит? Она сведет его с ума.
Я взглянула на уже сидевшую в машине принцессу. Ее глаза покраснели, веки припухли.
Мне было жаль эту красивую девушку, пойманную в ловушку, которая постороннему казалась
просто сказкой, а на самом деле была настоящим кошмаром. Обладавшая живым, но
настойчивым характером Диана не могла объяснить свои трудности и страхи принцу, который
просто не понимал таких сложных психологических проблем. Даже мне было трудно
переносить эти слезы и мрачное настроение, поскольку эмоции целиком захлестывали ее,
Диана могла быть не только слабой и беззащитной, как теперь, но и весьма жесткой, встречая в
штыки любые попытки успокоить и поддержать ее. Она плакала из-за отсутствия любви и
внимания со стороны принца и в то же время отвергала его чувства, когда он пытался как-то
проявить их. Часто бывало, что Диана отворачивалась, когда принц хотел поцеловать ее. Со
временем он прекратил эти попытки.
Дружба Дианы с Сарой постепенно сходила на нет, а отношения с принцессой Анной у
нее всегда были натянутыми. Среди членов королевской семьи не оказалось никого, кому бы
она могла довериться, на кого опереться и кто бы понял ее переживания.
Исключение составлял разве что принц Эдвард, приехавший в Хайгроув после скачек в
Аскоте. Он обладал привлекавшими Диану мягкостью и отзывчивостью, а та неуклюжесть,
которую он изредка проявлял на публике, была совершенно незаметна.
- Эдвард был робким, замкнутым и добрым, - рассказывал Джеймс, вспоминая то
время, когда работал камердинером принца. - Подобно своей матери, он отличался
вежливостью и очень высоко ценил труд прислуги. Ему приходилось нелегко в университете, а
неудача на флоте, который он решил оставить, только усилила его ранимость. Странно, -
добавил Джеймс, - как Эдвард мог быть таким миролюбивым и одновременно таким
неловким?.. Он не имел официальных обязанностей в королевской семье. Насколько я могу
судить, это был нормальный молодой человек, красивый и чувствительный. Единственное, в
чем он нуждался, - это в эмоциональной поддержке окружающих.
Сначала таким человеком стал один из телохранителей, которого он просто боготворил, а
затем камердинер. Этот симпатичный темноволосый человек с прекрасными манерами,
который был также близок к Диане и принцессе Анне, слыл ужасным повесой и сплетником.
Однако его контакты с женщинами оставались исключительно платоническими, чего нельзя
сказать о мужчинах. Они с Эдвардом в течение многих лет поддерживали близкие отношения.
Правда, на его рассказы не следовало особенно полагаться, поскольку они обрастали
дополнительными подробностями в зависимости от количества выпитого камердинером виски
с содовой.
Я на протяжении нескольких лет периодически общалась с Эдвардом и довольно хорошо
знала застенчивого молодого принца. Серьезный и скованный на людях, Эдвард был одним из
самых очаровательных членов семьи. Диана чувствовала потребность защищать его, и в ее
обращении к нему ("дорогой") слышалось больше искренности, чем по отношению к мужу.
Мне всегда казалось, что Диана считает его такой же, как она сама, жертвой королевской
фамилии, и находит в этом удовлетворение. Джеймс и другие слуги Эдварда всегда
утверждали, что у принца не было особых гомосексуальных наклонностей.
- Он несколько драматизирует события, - иронизировал Джеймс вскоре после своего
увольнения со службы при дворе. - Но это естественно.
Членам королевского семейства следовало бы знать, что, несмотря на строгие правила
жизни при дворе, их окружала настоящая "мафия" гомосексуалистов. В этой связи я не
переставала изумляться отсутствию разоблачений и скандалов.
- Люди бы сильно удивились, узнав, кто состоит на королевской службе, - усмехался
Джеймс. - Лучшее определение для них - "разношерстная компания". Это была очень
забавная компания... Мы все подвергались смертельной опасности. Такое ощущение, что
попадаешь в банду отпетых старшеклассников из закрытой школы.
При дворе служил один чернокожий лакей, который на самом деле был не стопроцентным
африканцем, а метисом - максимум, что могла себе позволить королевская семья в этом
отношении. Он был очень красив и любвеобилен, и слухи о его похождениях приходилось
постоянно пресекать. Полной противоположностью ему являлся человек, которого застали с
мужчиной в гараже и который выращивал марихуану у себя дома. Служащих дворца буквально
будоражил дух разнузданной сексуальности "всех видов и мастей", а спиртное и сигареты
поглощались здесь в огромном количестве.
Любое время считалось подходящим для выпивки. Оглядываясь назад, я не перестаю
удивляться, как мне удалось выжить. Из-за расхаживавших повсюду полупьяных людей то и
дело что-нибудь происходило. Одни падали с крыши, пытаясь проникнуть в спальни, другие
роняли и разбивали дорогой фарфор и хрусталь, несвоевременно запускали фейерверки. Помню
нашумевший случай, когда двух лакеев поймали с бруском динамита, причем никто не мог
понять, зачем он им был нужен. Об этом ходило много слухов при дворе, но удалось сделать
так, чтобы ничего не попало в газеты.
Все это я слышала от Джеймса. А однажды вечером Диана вернулась с лекции,
посвященной СПИДу, и принялась обсуждать со мной эту проблему.
- Интересно, что будет твориться во дворце, если кто-нибудь окажется инфицирован, -
сказала она и многозначительно взглянула на меня. - Насколько я знаю, если один заболеет, то
все остальные начнут умирать, как мухи. Ужас!
У Дианы было много друзей-гомосексуалистов, и она никогда не морализировала на эту
тему. Тем не менее она реалистично оценивала опасность распространения СПИДа во дворце.
- Можете представить себе последствия? - с ужасом спрашивала она.
Стояло жаркое лето. Чарльз все чаще приглашал своих друзей в Хайгроув пропустить по
стаканчику или пообедать. Диана обычно не присоединялась к ним, а шла спать или просила
принести обед к ней в комнату.
Палмер-Томкинсоны были старинными приятелями Чарльза и, кроме того, дружили с
Паркер Боулзами. Они часто обедали с принцем, и после первого шока, когда Диана убежала к
себе в комнату, принцессе пришлось примириться с ситуацией. Джоффри Кента, владельца
бюро путешествий "Аберкоми и Кент", тоже постоянно приглашали на ужин, особенно летом,
поскольку он ежегодно жертвовал команде, в составе которой принц играл в поло, около
четверти миллиона фунтов. Его жена Джори, американская миллионерша, была старше мужа.
Она страшно гордилась своими приятельскими отношениями с принцем.
Кенты и Палмер-Томкинсоны, приезжая в Хайгроув, всегда были вежливы с персоналом.
Все эти трудные годы они оказывали успокаивающее и облагораживающее влияние на Чарльза,
и я просто не представляю, как без них он смог бы все это выдержать.
Диана, в свою очередь, продолжала приглашать Джеймса Хьюита и других знакомых,
вроде Кэролайн и Уильяма Бартоломью, когда Чарльза не было дома. В отличие от Дианы,
которая могла удалиться в свою комнату, даже не поздоровавшись с друзьями принца, Чарльз
был неспособен игнорировать гостей. Поэтому ради собственного спокойствия Диане было
легче дождаться отъезда мужа. Она приглашала семейство Бартоломью в августе, когда Чарльз
отправился в круиз по Западным островам на борту "Британии". Принц неизменно спрашивал,
не хочет ли Диана составить ему компанию, но всегда получал отказ.
- Слава Богу, я не обязана в этом участвовать, - говорила Диана после его отъезда. -
Наконец-то я смогу немного заняться собой.
В начале каникул Уильям с несколькими друзьями уехал в Португалию, но в августе
должен был вернуться в Биркхолл. Диана с неохотой согласилась провести там несколько дней
с детьми, но без особой радости думала о предстоящей поездке.
- Там все так регламентировано, никакой свободы, - жаловалась она Эвелин.
Кроме того, она опасалась за поведение мальчиков, которые в присутствии королевы
обычно проявляли характер. Уильям вырос и уже не закатывал истерики, когда не получал того,
что хотел, но все еще тайно рассчитывал на возможные поблажки. В Балморале и Сандринхеме
особенно доставалось няням, которым приходилось возвращать мальчиков с небес на грешную
землю после всплеска всеобщего внимания и восхищения. В их обязанности входило обучить
Уильяма и Гарри спокойно реагировать на это и не думать, что им все позволено.
Диана, которая поддерживала близкие отношения со своей горничной Фэй Маршалси,
была не на шутку взволнована известием о новом любовном приключении девушки и давала ей
вещи из своего гардероба, чтобы та надевала их на свидания. Фэй и принцесса чувствовали себя
абсолютно счастливыми, обсуждая какого-нибудь мужчину или сплетничая. Эта была вполне
житейская и довольно забавная черта характера Дианы - если только объектом пересудов не
являлись вы сами. Манера Дианы разговаривать с низшими на равных имела и неприятную
сторону. Принцесса могла свободно болтать с вами, а через минуту устроить разнос, полагая,
что что-то сделано не так, как следовало бы. О ее способности "доставать" людей ходили
легенды, так же, как о подслушивании разговоров прислуги и склонности неожиданно менять
свои планы.
Как-то в сентябре Диана должна была улететь из Хайгроува на вертолете. Она заняла
место в кабине, а обслуживающий персонал собрался у парадного крыльца, чтобы проводить
ее. Когда хозяева покидали дом, у нас оставалось немного времени для отдыха. Пол, я и
горничные обычно уезжали на несколько часов либо домой, либо в город за покупками.
Утомленные бесконечными заботами - рабочий день иногда длился по
четырнадцать-пятнадцать часов, - многие из нас просто ложились спать. В тот раз едва я
задремала, как с ужасом услышала, что вертолет возвращается. Выбежав наружу, я увидела
Пола и еще нескольких человек, бросившихся назад. Тяжело дыша, я ринулась на кухню, где
мне сообщили, что произошла техническая поломка и было решено ехать на машине.
Диана расхаживала по холлу, поглядывая на часы. Увидев меня и Пола, она рассмеялась:
- Вижу, что вы не спите, даже когда меня нет! Прощу прощения, что побеспокоила вас.
С этими словами она села в машину и уехала.
- Похоже, она беспокоится лишь о том, чтобы не опоздать на встречу, - заметил Пол. -
Я рад, что все это показалось ей забавным.
В таком же хорошем настроении Диана пребывала во время визита своей сестры Джейн с
детьми. Дом наполнился шумом и детскими голосами, и принцесса, обнимающая сразу
нескольких ребятишек, казалась такой счастливой, как никогда раньше. Диана словно забывала
о себе в присутствии своих и чужих детей, возвращаясь к спокойной жизни до замужества,
когда она была воспитательницей в детском саду.
В октябре Чарльз опять уехал в Шотландию, и она пригласила на выходные в Хайгроув
свою близкую приятельницу Катарину Сомс и ее маленького сына Гарри. Высокая
светловолосая Катарина, наследница Жордена Матиесона, была замужем за членом парламента
Николасом Сомсом, внуком сэра Уинстона Черчиля и бывшим конюшим принца Чарльза. Брак
Катарины разваливался, и она собиралась оставить своего эксцентричного члена парламента
ради спортсмена-лыжника. В следующий уик-энд Катарина приехала одна и надолго закрылась
с принцессой в ее гостиной. Катарина и Диана оказывали друг другу поддержку в трудные
времена. Они часто гуляли по саду, надев длинные теплые пальто и резиновые сапоги, и
обсуждали свои проблемы.
Чарльз, похоже, все-таки решил сделать шаг к примирению.
- Думаю, вы можете поехать с нами на фейерверк в Тетбери, - однажды холодным
зимним вечером объявил он некоторым из работавших в доме. - Для нас это обязанность, но
там может быть довольно весело.
Небольшая компания забралась в "ленд-ровер": Пол, Мария с двумя сыновьями,
принцесса, Уильям, Гарри и я. Это было замечательно! Мы спокойно прогуливались в
ожидании начала праздника.
- Совсем как нормальные люди, - сказала Диана, когда мы нашли удобное место.
Принц подошел к тележке с хот-догами и, несказанно поразив продавца, заказал десять
штук для всей компании, хотя сам есть не стал. Желающие также получили сахарную вату -
все за счет принца.
Внезапно все вокруг загремело, и небо озарилось яркими вспышками - представление
началось. Через несколько минут разноцветные огни засверкали прямо среди нас. Я в страхе
оглянулась, думая, что фейерверк взрывается слишком близко.
- Проклятая пресса! - крикнул принц, уводя Диану и детей от группы фотографов.
Диана с Уильямом и Гарри забралась на заднее сиденье машины, а я расположилась впереди.
Репортеры, вероятно, были разочарованы. На единственном снимке, который они смогли
сделать, оказалась сердитая женщина средних лет - я, - хмуро смотрящая через лобовое
стекло, недовольная тем, что папарацци испортили такой чудесный вечер.
1990
Этот первый после тяжелых рождественских праздников январский уик-энд обещал быть
очень хлопотным. Диана с мальчиками уже провели несколько дней в Хайгроуве, а Чарльз
остался на все рождественские каникулы в Сандринхеме. Несмотря на его отсутствие и то, что
дети были с ней, Диана была явно не в духе. Персонал, сопровождавший супругов в поездке,
рассказывал о непрекращавшихся спорах, перемежавшихся с периодами, когда они
практически не общались.
Мы пришли в полнейшее смятение, узнав, что предстоит один из тех редких уик-эндов,
когда Чарльз и Диана будут вдвоем, поскольку мальчики уже пошли в школу. Положение
усугублялось тем, что ожидался приезд гостей. Но все прошло как нельзя лучше. Двадцать
шестого января приехал владелец пивоваренных заводов Питер Гринел с женой Кларой. Их
поселили в "зеленой" комнате. На следующий день в парадную дверь вошли любимый
комедийный артист Чарльза Спайк Миллиган и его жена Шейла.
Обед нужно было накрыть к восьми вечера, и камердинера Майкла Фоусета охватила
паника. Он распаковал черный фрак Спайка, а я - вечернее платье его жены. Очевидно, никто
не объяснил им, что в Хайгроуве редко устраиваются официальные обеды. Около половины
восьмого Майкл пошел к принцу и объяснил, что Миллиганы, похоже, собираются надеть
вечерние наряды. Чарльз не хотел, чтобы гости чувствовали себя неудобно. Он сам отправился
в их апартаменты, где увидел, что Спайк сражается с жестким воротничком сорочки. Раздался
взрыв смеха, когда Чарльз объяснил ему, что совсем необязательно облачаться в вечерние
туалеты независимо от того, насколько хороши будут еда и обслуживание.
- Но вы же принц Уэльский, черт возьми! - не успокаивался Спайк. - Если не здесь, то
где же мне его носить?
Одетый в полосатые брюки и обычную строгую рубашку, принц пригласил их в гостиную
выпить по стаканчику перед обедом. Спайк, оставшийся в черном фраке, весь вечер заставлял
корчиться от смеха Чарльза, Диану и их гостей.
- Мне нужно бывать здесь почаще, - говорил он на следующий день после ленча,
собираясь в обратный путь. - Это было мое лучшее представление.
Через несколько недель Спайк прислал в Хайгроув маленькую плакетке-табличку и
попросил повесить ее на стене. Надпись гласила: "Здесь спал Спайк Миллиган". Ей отвели
место в "голубой" комнате рядом с украшенными эмалью солнечными часами - свадебным
подарком стоимостью 45 000 фунтов.
Диана уехала вскоре вслед за Миллиганами, а Чарльз позже. Мы предположили, что в
этот раз они чувствовали себя более спокойными и счастливыми, чем обычно, поскольку
остались довольны друзьями друг друга. В отличие от предыдущих случаев, принц и принцесса
выступали одной командой, садясь за стол и развлекаясь вместе.
Тем временем в составе персонала произошли изменения. До нас дошли сведения, что
собралась увольняться няня мальчиков, Рут Уэллис. Ребята очень привязались к ней. Она
держалась не так официально, как другие няни, и это делало ее союзницей Дианы, которой
нравилась ее свободная манера обращения с Уильямом и Гарри. Ранее работавшая у принца и
принцессы Кентских, Рут просто устала и жаждала перемен, но ее попросили ничего не
говорить детям, пока Диана не подыщет ей замену.
В первые несколько месяцев 1990 года Диана опять впала в глубокую депрессию и,
казалось, еще хуже переносила поездки мужа, которые он совершал ничуть не чаще, чем в
предыдущие годы. Пока он разъезжал по Европе, снимая фильмы о природе, Диана находила
утешение в друзьях и их детях. Уильям и Гарри были в школе, и она ужасно скучала по ним.
Принцесса не могла выносить тоски и страданий, вызванных отсутствием мальчиков, и
приглашала к себе племянницу Беатрис с подругами. Ферджи опять улетела в Нью-Йорк, и
Диана воспользовалась возможностью побыть с Би.
- Я так люблю, когда вокруг меня дети, - объясняла она однажды воскресным утром,
болтая со мной в гостиной. - Они наполняют дом жизнью.
Она с нетерпением ждала каникул. Чарльз отсутствовал, и Диана привезла мальчиков в
Хайгроув, пригласив составить им компанию маленькую Габриэллу Кент. Было совершенно
очевидно, что Диана отчаянно хочет еще детей. Она с такой любовью смотрела на Би и Эллу,
что просто сердце разрывалось. Я уверена, что если бы Чарльз согласился на третьего ребенка,
их брак был бы спасен.
Каникулы очень быстро закончились, и Диана оказалась перед необходимостью заполнить
свое время чем-то таким, что заинтересовало и поддержало бы ее. Чарльз отправился в
Швейцарию. Диана, у которой были дела дома, не поехала с ним и, кажется, даже думать не
могла о перспективе провести некоторое время под одной крышей с мужем.
Я стала все больше задумываться над тем, чем же закончится их противостояние. Когда
наводнение в Уэльсе заставило принца прервать отдых и присоединиться к жене в поездке к
месту катастрофы, мы все заметили, какими невеселыми и чужими выглядели они, оставаясь
наедине. Казалось, совместная жизнь превратилась для них в ад. Я была согласна с Полом,
который сказал, что их супружеский союз находится в последней стадии свободного падения.
Из поездки по району наводнения Чарльз проследовал в Хайгроув и поужинал в
одиночестве, а не остался с женой в Лондоне. Он ел в своем кабинете то, что привез из Лондона
Майкл Фоусет. Настроение было тяжелым, словно в доме недавно кто-то умер. Мрачная
атмосфера, окутавшая весь дом, рассеялась только на следующий день, когда он вернулся в
Швейцарию.
Я не видела Диану до конца апреля, когда она неожиданно приехала с мальчиками, но без
няни. Я должна была позаботиться о приеме троих гостей, одним из которых оказался Джеймс
Хьюит. Заранее ничего не было приготовлено, и никто из ее друзей не расписался в книге
посетителей. Как бы то ни было, дежурный повар Крис Барбер сделал свое дело, а присутствие
Уильяма и Гарри не давало повода предположить что-либо плохое.
Джеймс Хьюит приехал на своем спортивном автомобиле довольно рано и сразу же
прошел в буфетную. Мы любили его и знали, что в нашем обществе он отдыхает.
- О, Джеймс! - воскликнула Диана, входя в комнату, и покраснела. - Извини, что не
встретила тебя. Я не слышала, как ты вошел.
Принц был в Сандринхеме, а мальчики играли где-то вне дома. Принцесса и Джеймс
отправились на прогулку. Они вернулись примерно через час и попросили чаю. Когда я вошла с
подносом, Джеймс, одетый в брюки из толстого сукна и куртку, рассказывал Диане о какой-то
вечеринке. При моем появлении они умолкли и принялись наливать себе чай. Других гостей
еще не было, и я спросила Криса, когда предположительно они могут попросить ужин.
- Нужно подождать и посмотреть, приедет ли вообще кто-нибудь, - ответил он и
многозначительно посмотрел на меня.
В отсутствие няни Диане пришлось самой укладывать детей спать. Она искупала их,
почитала на ночь книгу, а затем спустилась к Джеймсу в гостиную. Наконец прибыли
остальные приглашенные и присоединились к Джеймсу и принцессе. Они поужинали
вчетвером и отправились спать. Джеймс Хьюит занимал "голубую" комнату, остальным гостям
достались "зеленая" и комната няни рядом с детской. "Голубая" комната располагалась в
нескольких шагах от спальни принцессы.
Все трое визитеров уехали утром сразу после завтрака, и я поднялась наверх, чтобы
убрать постели. Кровать Дианы выглядела так, как будто на ней не спали, хотя на подушке
виднелись пятна от косметики. Кроме того, она заперла дверь в соседнюю спальню Чарльза,
чего обычно не делала. Через нее проходили Уильям и Гарри, если вставали рано, так что,
похоже, Диана в тот день не хотела, чтобы они тревожили ее.
"Зеленая" спальня и комната няни выглядели безукоризненно чистыми и почти
нетронутыми. А вот состояние "голубой" комнаты удивило меня. Сняв простыни, я поняла, что
в кровати спали двое. На одной из подушек осталось несколько волосков, а на нижней
простыне - весьма недвусмысленные свидетельства того, чем здесь занимались.
Брови мои поползли вверх. Рассмотрев простыни, я бросила их в мусорную корзину и
застелила свежую постель для новых гостей. Если я правильно понимала, все это следовало
держать в секрете.
В течение следующих месяцев Джеймс Хьюит приезжал еще несколько раз, но ни один из
этих визитов не имел такого драматического завершения. Помню, что тогда я старалась
примириться с мыслью, что если принц убежден в своем праве иметь личную жизнь, то почему
бы и принцессе не поступать точно так же. В конце концов, Джеймс одного возраста с Дианой,
и они очень близки. Он был красив и беспечен. И если Чарльз так сильно занят, то почему бы
Диане не поискать утешения в объятиях другого...
Чарльз приехал в Хайгроув из Сандринхема через неделю после посещения Джеймса
Хьюита. Он ничего не сказал об этом, но в отношениях между супругами чувствовалась
враждебность и еле сдерживаемый гнев, с трудом скрываемые от прислуги.
Диана подождала, пока он отбудет в Италию, а потом явилась в Хайгроув вместе с детьми
на первые майские выходные. Нас всех пригласили на "Пиммз" в саду, и мы в непринужденной
обстановке отпраздновали начало лета, Диана была оживлена и разговорчива. Он хотела знать,
чем мы увлекаемся и какие телепередачи смотрим. Меня никогда не переставало удивлять, как
такой безусловно занятый человек, как Диана, может столько времени проводить у телевизора.
Она забавно рассуждала о "звездах" вроде Майкла Джексона или Элизабет Тейлор.
- Видели бы вы его нос! - восклицала она. - Выглядит так, как будто вот-вот
отвалится, и даже за толстым слоем грима видно, какая тонкая и нежная у него кожа.
Она преклонялась перед Лиз Тейлор и говорила, что хотела бы выглядеть так же хорошо,
когда достигнет ее возраста.
Диана, выпившая за вечер бокал "Пиммза", не испытывала пристрастия к спиртному, а
пила, в основном, из вежливости. В отсутствие мужа это была совершенно другая женщина, и я
вспоминаю свой разговор на эту тему с одним из полицейских.
- Да... - произнес он и подмигнул. - Надеюсь, ей удастся сохранить все в тайне.
Мне пришлось несколько раз прочитать послание от Чарльза: нужно было убедиться в
том, что глаза не обманывают меня. Он хотел, чтобы в Хайгроуве установили новую систему
очист
...Закладка в соц.сетях
