Жанр: Мемуары
Генштаб без тайн
... 1997
год. Около 7 млрд рублей государство оставалось должным военнослужащим за
компенсацию по продпайку. В общей сложности долги армии к лету 1998 года
составляли уже около 40 млрд рублей (при Родионове - около 30). Кроме того,
неизвестно, откуда могли взяться деньги, необходимые для дальнейшей
реорганизации армии.
Даже сам Сергеев однажды был вынужден пессимистично заявить: "В связи с
экономическими трудностями в ближайшее время вряд ли государство будет
способно рассчитаться с армией".
Но президент снова высоко отзывался о реформаторской деятельности нового
министра. На одном из наших флотов случилось ЧП при запуске ракеты. Вскоре
ракетчик генерал армии Сергеев получил маршальские погоны...
Но то был не единственный знак уважения Сергееву, который подавал ему
Ельцин. В апреле 1998 года маршалу исполнялось 60 лет. Об этом хорошо
помнили в Кремле. В марте появился на свет новый Федеральный закон "О
воинской обязанности и военной службе". В соответствии с ним особо
заслуженным военачальникам разрешалось продление службы до 65 лет. В
соответствии с этим Законом Ельцин продлил службу Сергееву на один год.
Генерала Родионова в дни его 60-летия президент уволил из Вооруженных
сил, "с оставлением на посту министра обороны". Некоторые депутаты Госдумы
типа Сергея Юшенкова заявили, что сделан крупный шаг в направлении
демократизации армии. Когда же Сергеева оставили на том же посту и в
мундире, они же без зазрения совести твердили, что "он даже в кителе маршала
очень похож на гражданского".
Когда Родионов подал Кремлю идею из десятков полувооруженных,
полуукомплектованных дивизий сформировать полтора десятка опорных - с ним не
согласились.
Когда маршал Сергеев с огромными потугами соорудил по такому же принципу
с горем пополам одну дивизию на Гороховецком полигоне, лишив другие
соединения МВО горючки, ему в Кремле дружно зааплодировали...
РАБОТА НАД ДОКУМЕНТАМИ
В конце июня 1997 года в Кремле состоялся традиционный торжественный
прием выпускников военных академий и училищ. Верховный Главнокомандующий на
прием не прибыл. Он в очередной раз приболел, но военным объявили, что он не
смог прийти на прием "из-за очень большой занятости". Генералы и офицеры,
уже давно привыкшие к такому циничному лукавству кремлевских чиновников,
плутовато ухмылялись и ехидно поговаривали, что президент в Горках-9
"работает над документами".
Маршал Сергеев, выдав подчиненным, нетерпеливо поглядывающим на водочные
бутылки, дюжину банальных мыслишек типа "именно на ваши плечи ляжет основной
труд по обновлению и укреплению Вооруженных сил", стал говорить о военной
реформе, как о чем-то отдаленном:
- В ХХI век мы должны войти с четко сформулированной концепцией военного
строительства и военных реформ, детально проработанной моделью нового
образца Вооруженных сил.
До начала будущего века предстояло прожить еще два с половиной года.
Генералы и лейтенанты хотели знать, как армия будет реформироваться уже
завтра.
Я был на таком же приеме в Кремле летом 1992 года. Тогда в этом же зале
звучали такие же ельцинские и грачевские сказки об армии будущего. Прошло
пять лет. Сказки не стали былью.
Под священными кремлевскими сводами звонко звякали фужеры с водкой.
Офицеры были натужно-радостными.
Погоны были золотыми.
Фужеры были хрустальными.
Водка была горькой...
И было такое впечатление, что люди отмечали день рождения и поминки
одновременно.
В середине июля 1997 года Ельцин подписал указ "О первоочередных мерах по
реформированию Вооруженных сил РФ", хотя ранее объявлялось, что он сделает
это после обсуждения этого документа на Совете обороны, заседание которого
планировалось на 25 июля.
Снова создавалось впечатление, что премьер правительства и министр
обороны очень торопятся показать президенту, что реформа пошла. Проект
первоочередных мер быстро обсудила Коллегия Минобороны в настолько
засекреченной обстановке, что даже для комитета Госдумы по обороне суть
обсуждения осталась тайной.
Некоторые Главкомы видов Вооруженных сил, выйдя с Коллегии, высказывали
недовольство тем, что "одним заседанием такие серьезные государственные
вопросы не решаются".
Но министр добился главного: документ приняли за основу.
Сергеев торопился доложить Черномырдину.
Черномырдин торопился доложить Ельцину, что работа закипела. Проект указа
"о первоочередных мерах" Черномырдин привез Ельцину в Карелию. Ельцин
подписал его в промежутке между рыбной ловлей и попыткой подержать в руках
теннисную ракетку на специально построенном для него (самом дорогом в
Европе) корте.
Чубайс, который отвечал за финансовое обеспечение ельцинского указа по
реформе армии, был в отпуске и катался на машине по Дании. Он мог лишь
догадываться, каких денег стоит новый указ.
Секретарь Совета обороны Юрий Батурин неожиданно публично признался, что
последнего варианта президентского указа не видел, чем явно намекал, что
умывает руки. При Родионове он не раз говорил, что "военная реформа
запаздывает". При Сергееве он заметил, что "мы начинаем слишком торопиться",
поскольку-де не принята новая военная доктрина, основа концепции военной
безопасности, а затем и реформы.
Батурин был, безусловно, прав. Но в случае провала президентского
военного указа, он мог с полным основанием сказать, что "предупреждал".
Скорость, с которой готовился и был принят ельцинский указ о
первоочередных мерах по реформированию армии, не позволила толком
разобраться в нем даже чиновникам аппарата Совета обороны. Их это
оскорбляло. При Родионове они позволяли себе публично ехидничать над
минобороновскими и генштабовскими проектами реформы, а иногда и откровенно
измываться над ними, не скрывая своих имен. Сейчас же один из них,
попросивший не называть своей фамилии, в интервью корреспонденту газеты
"Сегодня" признался:
- То, что подписано, - кошмар! Предложенные меры не обоснованы, не
подготовлены и не продуманы. Единственное, что можно сделать, - это
попытаться в ходе осуществления указа выправить очевидные глупости.
И в Кремле, и в Генеральном штабе многие говорили, что крайне нужен
серьезный, обстоятельный разговор на Совете обороны. И это значило, что там
были неизбежны острые профессиональные дискуссии, которые могли отдалить
шумно рекламируемый новым руководством Минобороны "действительный старт
новой реформы".
Было очевидно, что министру Сергееву этого не хотелось.
В одном из интервью он заявил:
- Не считаю нужным проводить дополнительные заседания Совета обороны.
Министр очень торопился.
Ему нужно было во чтобы то ни стало выполнить данное Верховному обещание
- сдвинуть реформу с мертвой точки.
Как и каждому нормальному министру, ему хотелось рапортовать об успехах.
Проект нового президентского указа о первоочередных мерах по
реформированию Вооруженных сил с бешеной скоростью протащили не только через
Коллегию Минобороны, но и через правительство.
Так у нас было всегда, когда авторы подобных документов не хотели, чтобы
их въедливо анализировали серьезные оппоненты. А оппоненты говорили, что
вряд ли стоит так быстро объединять РВСН, Военно-космические силы и войска
Ракетно-космической обороны. Так же точно, как и сращивать ВВС и ПВО.
Но эти доводы никто не слушал.
Ранее объявленное заседание Совета обороны в очередной раз было тихо
отменено.
У президента, отдыхающего на Волге, в этот момент останавливалось сердце.
Клев был сумасшедший...
ЗАГАДОЧНЫЙ БЛЕФ
В конце сентября 1997 года Игорь Сергеев в одной из подмосковных дивизий
встретился с генералами и офицерами Московского военного округа и объявил,
что до 1 ноября президент утвердит новую концепцию военной реформы. ПСЕВДОГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
В 1996 году Ельцин с большой помпой оповестил соотечественников о
создании нового государственного органа - Совета обороны и выразил надежду,
что он сыграет важную роль в обеспечении безопасности страны и
реформировании Вооруженных сил.
В 1997 году на должность секретаря СО - Государственного военного
инспектора был назначен первый заместитель министра обороны Андрей Кокошин.
В том же году президент издал указ о ликвидации Совета обороны и с такой
же убедительностью стал доказывать, что без него Россия ничего не потеряет.
Андрей Кокошин был назначен на освободившуюся после ухода Ивана Рыбкина
должность секретаря Совета безопасности.
Создание и ликвидация СО, смена его секретаря были еще одним
свидетельством непоследовательности Кремля в проведении реформаторской линии
в области обороны.
В день назначения Кокошина Ельцин назвал его "героем нашего времени".
Многие на Арбате и даже в Кремле отнеслись к такой оценке как к слишком
большому преувеличению заслуг Андрея Афанасьевича. И были на то свои
причины.
С момента образования Российской армии (май 1992) и по нынешнее время
качественное состояние ее оружия и техники стремительно ухудшалось.
Командующие войсками военных округов и флотов постоянно слали на Арбат
шифровки, в которых докладывали, что боеготовность "с ржавым железом"
поддерживать нельзя.
А первый заместитель министра обороны Андрей Кокошин, с 1992 по 1997 год
непосредственно отвечавший за военно-техническую сферу армии, все это время
вдохновенно рассказывал подчиненным и общественности сказки о перспективах
перевооружения, о двойных технологиях, об индивидуальных устройствах
ориентирования солдата на местности, в бою и т.д.
Но при этом почти ничего в войсках и на флотах не менялось - разве что с
превеликим трудом удалось "поставить на ноги" несколько экземпляров
заложенных еще в советские времена ракетных систем и кораблей.
За последние 7 лет объем производства оборонной промышленности сократился
в 11 раз, а экспорт наукоемкой продукции упал до 1% общего объема
производства. Наш ВПК, еще шесть-семь лет назад располагавший потенциалом,
способным обеспечивать 250 дивизий, сейчас, похоже, не может "потянуть" и
одну.
Расходы на перспективные научные исследования сократились в 15 раз.
Федеральная целевая программа конверсии оборонной промышленности была
профинансирована в 95 году на 25%, в 96-м - на 11%, в 97-м - на 0%. То же -
в 98-м...
В стране осталось 6 авиастроительных заводов, рассчитанных на выпуск 545
боевых самолетов. Но реально на внутренний рынок поступает 1-2 самолета в
год. Еще 15 идут на экспорт.
Практически полностью прекращен выпуск новых боеприпасов, ракет
"воздух-поверхность", бронетанковой техники для своей армии. Долг Минобороны
военно-промышленному комплексу - 25 миллиардов рублей.
При нынешнем уровне финансирования ВВС способны поддерживать свой парк
самолетов только на 50%. ВМФ по сравнению с 1991 годом сократился более чем
наполовину.
За годы "реформ" потеряны все авианосцы. Однажды маршал Сергеев признал,
что ВМФ и не планирует иметь в своем составе корабли такого класса. В
течение последних пяти лет была заложена лишь одна подводная лодка "Юрий
Долгорукий", которая все еще не достроена.
Генштабовские эксперты считали, что при такой динамике развала флота в
российском ВМФ уже в скором времени останется 3-5 кораблей океанской зоны,
несколько многоцелевых подводных лодок и 20-30 малых кораблей и катеров. Это
похоже не на флот, а на флотилию, и может прекратить существование морская
составляющая Стратегических ядерных сил. И тут нельзя не учитывать, что к
2010 году истекут сроки предельной эксплуатации у большинства стоящих на
боевом дежурстве 713 межконтинентальных баллистических ракет...
Ельцин сказал: "Кокошин - герой нашего времени".
После этого мне показалось, что надо срочно сходить к психиатру.
ОПТИМИСТИЧЕСКИЕ ПОХОРОНЫ
Когда весной 1998 года Ельцин отправил правительство в отставку, из
Кремля лишь двум министрам - Примакову и Сергееву - дали понять, что они
могут продолжать спокойно работать.
Кириенко приехал на Арбат консультироваться с Сергеевым. Говорили о
военной реформе, о том, как двигать ее дальше. Вопрос о деньгах был самым
неприятным: задолженности военным росли, как снежный ком. Эту проблему
быстро замяли. Но что-то ведь все равно надо было придумать. И придумали.
Простенько, но со вкусом: вместо двух бывших комиссий по военной реформе
(Черномырдин) и ее финансовому обеспечению (Чубайс) будет теперь одна. Глава
ее - председатель правительства, а зам у него - министр обороны.
Сразу после встречи Кириенко подготовил письмо на имя Ельцина, в котором
предлагал "воссоздать комиссию по военному строительству".
Реформы не было, но комиссии по реформе - реформировали...
В письме Ельцину Кириенко предлагал усилить контрольные функции кабинета
министров над всеми "силовиками". Но эта инициатива не вызвала восторга у
секретаря Совета безопасности Андрея Кокошина: такое предложение не только
принижало его собственный статус, но и всего СБ.
Пошла новая игра амбиций, не предвещающая ничего хорошего.
В середине мая 1998 года состоялось совещание руководящего состава
Вооруженных сил России. В тот момент во многих местах шахтеры бастовали,
перекрывали железнодорожные пути из-за того, что правительство не выплатило
им долги. Кабинет Кириенко лихорадочно искал выход из положения. Но денег
для угольщиков не было. Не было их и для армии, которой государство
задолжало в общей сложности почти 40 млрд рублей. Участники совещания были
удивлены, когда министр обороны предложил подчиненным "пропустить шахтеров
вперед", им-де труднее.
Зал встретил эти слова маршала суровым безмолвием.
В этих словах министра люди читали не рыцарство, а политическую
конъюнктуру, явно рассчитанную на то, чтобы заработать новые очки у Кремля и
правительства.
То был красивый бросок на картонный пулемет. Но даже если бы военные и
"пропускали" шахтеров вперед, у Кириенко денег не было. Их в очередной раз
выклянчивали у МВФ.
Генералы, выступавшие на совещании, дружно описывали удручающие картины
развала армии из-за острейшего финансового кризиса.
И тут Сергеев не выдержал:
- Надо не ныть, а вкалывать. Кто не может, скажите, я вас уволю!
По залу пробежало дружное ворчание.
РАКЕТНЫЙ ДУРМАН
Летом 1998 года Государственная дума приняла закон "О военной реформе".
Закон этот опоздал лет на шесть. По этому поводу военный обозреватель газеты
"Сегодня" Олег Одноколенко очень точно заметил:
- Никакие силы не способны изменить генеральный принцип национального
военного строительства: сначала делать, потом размышлять над содеянным, а
все это постфактум подводить под нормативный акт.
В соответствии с президентским указом о первоочередных мерах по
реформированию армии, подписанным Ельциным еще летом 1997 года,
Военно-космические силы сливались с Ракетными войсками стратегического
назначения. Но не прошло и года, как Главнокомандующий ВВС генерал-полковник
авиации Анатолий Корнуков в одной из телепередач заявил, что, возможно, ВКС
будут присоединены уже не к РВСН, а к ВВС.
В августе 1998 года Андрей Кокошин обнародовал новую концепцию военной
реформы страны. Из нее следовало, что РВСН уже в начале будущего века
прекратят свое существование как самостоятельный вид Вооруженных сил и будут
"розданы" Сухопутным войскам. Примерно через две недели после этого один из
высокопоставленных чиновников Минобороны официально заявил, что РВСН,
возможно, войдут в состав ВВС.
А вскоре после этого министр обороны подготовил президенту предложения, в
соответствии с которыми предлагалось создать Главное командование
Стратегическими силами сдерживания (ГК ССС). Эта идея еще до подписания
документа не нравилась даже некоторым замам министра. С небывалой смелостью
высказывали свое критическое отношение к ней некоторые генералы и офицеры
Генштаба.
И тем не менее в ноябре 1998 года Сергеев во время приезда к отдыхавшему
в Сочи Ельцину сумел получить от Верховного визу на документе.
Сразу после этого на Арбате началась подковерная свара между сторонниками
и противниками создания ГК ССС. Из Генштаба в администрацию Президента РФ и
в правительство поступили обращения ряда начальников, в которых
доказывалось, что идея, уже утвержденная министром у Верховного, "слишком
поспешная и затратная".
Прознавшая об этом пресса подняла шум.
Начальник Главного оперативного управления Генштаба Юрий Балуевский был
вынужден публично признать, что действительно существует "проблема
централизации управления ядерной триадой (сухопутной, морской и авиационной.
- В.Б.). Но поскольку создание единого командования стратегическими ядерными
силами - процедура трудоемкая и затратная, планами военного строительства
предусмотрено начать ее реализацию после 2000 года".
Однако это заявление не ослабило остроты конфликта. Первый заместитель
министра обороны Николай Михайлов, начальник Генштаба генерал армии Анатолий
Квашнин, Главкомы видов Вооруженных сил и командующие войсками военных
округов продолжали настаивать на том, чтобы была полная ясность в вопросах
управления стратегическим ядерным оружием. Ибо реформаторские новации,
подготовленные министром обороны и его сторонниками, внесли в этот вопрос
много опасной путаницы.
В армии и в стране развернулась громкая полемика по поводу новшества
маршала Сергеева. Не остался равнодушным к нему и губернатор Красноярского
края Александр Лебедь. Свою точку зрения он выразил так:
- Думаю, что с позиции чисто военной создание ГК ССС не приведет к
повышению боеготовности ядерных сил. Скорее наоборот. С экономической точки
зрения эти планы не выдерживают никакой критики... Нужны такие эксперименты
России сегодня? Безусловно, нет... Пустая, надуманная и вредная затея. Будет
дезорганизация систем стратегического планирования. Все это результат того,
что в стране нет ясной и твердой военной политики...
Большинство "ядерных" специалистов Генштаба полностью разделяли такую
точку зрения.
Известно, что на территориях военных округов дислоцируются части
Стратегических ядерных сил. Они имеют жесткую вертикальную систему
управления и фактически являются средством Верховного Главнокомандующего.
Оперативное управление ими осуществляет Генштаб. Было совершенно непонятно,
какой же в случае создания ГК ССС будет роль Главкомов видов Вооруженных
сил, командующих войсками военных округов и флотами...
По схеме министра обороны и его сторонников планировалось, что ГК ССС
будет создано на базе Главкомата РВСН. Было совершенно очевидно, что Главком
- генерал-полковник Владимир Яковлев (фаворит и родственник маршала
Сергеева) станет первым заместителем министра обороны. В таком случае
атомные подводные ракетоносцы и стратегическая авиация будут выведены из
системы управления ими штабами ВМФ и ВВС. Это неизбежно породит неразбериху
и новые колоссальные материально-финансовые затраты. Но ради чего, если
существующая система давно отлажена? К тому же есть единый план применения
ядерных сил, согласно которому, как я уже говорил, оперативное управление
всем ядерным оружием осуществляет Генштаб через Центральный командный пункт.
Сопротивление курсу маршала Сергеева на создание ГК ССС (в некоторых
документах МО и ГШ это новшество называют ОК ССС - Объединенное командование
Стратегическими силами сдерживания) со стороны Генштаба приняло настолько
бескомпромиссный и открытый характер, что некоторые должностные лица
отваживались на беспрецедентную по смелости критику высшего руководства
военного ведомства. Начальник отдела Главного оперативного управления ГШ
генерал-майор Геннадий Борзенков писал в "Независимой газете":
"Министерство обороны, руководствуясь неким "политическим решением",
разрабатывает по сути дела четырехвидовую структуру ВС РФ образца 2006 года.
Появляется новый, доселе неведомый, вид Вооруженных сил - ССС
(Стратегические силы сдерживания). Примечательно, что создание этого вида ВС
РФ не продиктовано ни военной, ни экономической целесообразностью.
Должностные лица, обуреваемые идеей создания ССС, преследуют прежде всего
личные интересы, противопоставляя себя Генеральному штабу ВС, членам
Коллегии МО РФ, главнокомандующим видами ВС..."
В середине марта 1999 года маршал Сергеев дал "задний ход": он публично
заявил, что Ельцин поставил Минобороны задачу определиться с проблемой
создания ГК ССС до мая. Таким образом, стало очевидно, что министру
протащить свой вариант у Верховного "атакой с ходу" не удалось.
Генштабовские оппоненты министра обороны все-таки сумели добиться, чтобы
Кремль выслушал и их мнения. Сергеев вынужден был признать: "Мы должны
предложить президенту несколько вариантов. Скорее всего, два или три. А за
ним уже окончательный выбор".
Такой поворот событий добавлял Ельцину новую головную боль. Смешно даже
думать о том, как Верховный в своем кремлевском кабинете или на койке ЦКБ
вникает в сложнейшие документы, сравнивает варианты, сопоставляет аргументы
"за" и "против".
Назревал момент, какого еще ни разу не было за все годы выполнения Б.Н.
обязанностей Верховного Главнокомандующего: ему предстояло сделать выбор
между Минобороны и Генштабом. Занимать чью-либо сторону было опасно - это
могло усилить раскол.
Самая лучшая позиция в такой ситуации - остаться над схваткой и оставить
все как есть.
В конце апреля 1999 года состоялось заседание Совета безопасности РФ, на
котором обсуждался вопрос о ядерном оружии, его безопасности и новой системе
управления им. Многие члены СБ были шокированы тем, что за несколько минут
до начала заседания Ельцин неожиданно приказал Главкомам видов Вооруженных
сил удалиться.
Такое решение президента выглядело особенно странным потому, что в
распоряжении выставленных за дверь Главкомов были ядерные ракеты. Чтобы хоть
как-то оправдать унижение Главкомов, аппаратчики СБ стали доказывать
журналистам, что президент таким образом хотел подчеркнуть "особую
государственную важность обсуждаемой проблемы".
Этот аргумент звучал неуклюже. В генштабовских кабинетах поговаривали,
что причина была совсем в другом: Ельцин уже знал, что инициируемое
Сергеевым решение о создании Главного командования ССС вызывает раздрай
среди руководства Минобороны и Генштаба. И нельзя было исключать, что прямо
на СБ между высшими генералами могла вспыхнуть полемика. Сергеев наверняка
понимал это.
"Ядерный диспут" между ним и некоторыми Главкомами в присутствии
Верховного был для маршала невыгоден. Тем более, что он лично подписывал в
Сочи у Ельцина документ о создании ГК, который и вызвал недовольство не
только у некоторых Главкомов и в Генштабе, но даже у первых замов министра.
Следовательно, так или иначе, а часть ответственности за спорный документ
ложилась уже не только на министра, но и на Ельцина...
Маршал умел предвидеть такие нежелательные для себя моменты и избегать
их. Для этого достаточно было заранее предупредить Б.Н...
Что-то роковое и тайное было в неукротимом желании министра обороны любым
способом протащить идею создания единого командования Стратегическими
ядерными силами. Объяснять это только тем, что Сергеев тащит на повышение
генерала Яковлева, было слишком просто (хотя маршал публично признавался,
что его любимца "ждет блестящее будущее").
Но я располагал информацией, которая порождала и другие догадки.
Американцы уже потратили многие миллиарды долларов на то, чтобы взять под
свой контроль российские ядерные силы и обеспечение их безопасности. Теперь
наступает момент, когда необходимо свести воедино (как и в США) систему
управления ракетами и ядерными арсеналами. Не случайно в соответствии с
планом создания ГК ССС в его состав должно войти 12 Главное управление МО
РФ, отвечающее за технический контроль над ядерными боеприпасами. О том,
какие колоссальные затраты сделали США, свидетельствует документ
Министерства обороны России, в котором утверждается, что успешно реализуются
следующие американские программы:
- Поставка суперконтейнеров для перевозки ядерного оружия.
- Модули с аварийным оборудованием для ликвидации последствий аварий с
ядерным оружием.
- Компьютерное оборудование для совершенствования контроля и учета
ядерного оружия.
- Оборудование по определению надежности ядерного персонала.
- Периметровые средства охраны объектов хранения ядерного оружия.
- Оборудование для создания информационно-аналитической системы по
принятию решений при ликвидации последствий аварий с ядерным оружием.
- Компьютерное оборудование по оценке защищенности объектов хранения
ядерного оружия.
- Поставка дозиметрических систем по радиационному контролю.
Американская казна не бездонна. Американцы все настойчивее рекомендуют
нам создать "компактные и рациональные ядерные силы", предлагают нам свою
модель управления ими. Они настаивают на том, чтобы мы "протягивали ножки по
одежке".
И маршал Сергеев стоял на том, чтобы реформирование наших ядерных сил шло
"с учетом начавшегося сокращения стратегического наступательного вооружения
и реальных возможностей страны".
Разногласия между высшими генералами были видны не только при
...Закладка в соц.сетях
