Жанр: Лирика
Сборник
...стит, не дает провалиться в болотце, которое притулилось возле речки, за
перегибом. А рядом кроты составили целый городок из своих земляных пушистых
холмиков, словно хотели в поисках неведомого клада перерыть все Подмосковье.
И ты как бы "тонешь" в тишине и мощи соснового Бора.
Внезапно из-за деревьев выходит ... лось.
Фантазию скульптора, правда, резко окоротили местные фантазеры, и
лесной властелин теперь стоит без рогов. Словно некая длинноногая,
длинномордая кляча примерилась к бугельному подъемнику, собираясь на нем
прокатиться.
Только вот лыжи забыла.
*
ХРАМ НА ГОРОДКЕ
Откуда-то с неба нежданно просыпалось немного снежной крупы. Природа
порывисто привстала и замерла: ну когда же ей на плечи набросят пуховую
шаль?
Проехав, протрясясь по звенигородским холмам, вдруг оказываешься
наедине с храмом Успения Богородицы на Городке, которому минуло без малого
шесть веков. Он напоминает Дмитриевский собор во Владимире, и чувствуется,
что это - очень намоленное место.
Истоки - во временах Дмитрия Донского.
Могучие стены помнят кисть Андрея Рублева.
Недаром рублевский "Звенигородский Чин" украшает стены Третьяковки. По
преданию, здесь же писалась и знаменитая "Троица".
А из-под храма, из сердцевины горы бьет животворный родник воды
нежно-сапфирного цвета.
Он освящен и целебен. Гармоничен прозрачному воздуху и окрестной
подзванивающей тишине.
*
К Р О К О Д И Л Ь Ч И К И
Ранним утром в лесу непрерывно гомонят звонкие птицы.
Вдоль пустынной дорожки изредка встречаются "лесные брамы" -
придавленные собственными ветвями к земле деревья.
У автотрассы - пара умерших стоя, могучих засохших елей. По-видимому,
выхлопы авто забили им легкие-поры, и великаны уснули, чтобы уже никогда не
проснуться.
А вот потрясающий симбиоз: ель и береза почти вровень растут словно из
одного корня. Но скоро, очень скоро елочка ласково попридушит свою
доверчивую белотелую товарку. А березовый пень доедят жадно набежавшие
паразиты-грибы.
Наконец-то тропинка склоняется к Москва-реке.
Здесь как бы заканчивается чугунный забор и местная власть. Здесь, у
реки, заблудшего путника поджидает огромный крокодил, поросший густой,
ядовито-зеленой травой.
А вот, посмотри, и второй.
Откуда они тут взялись?
Бог весть.
Наверное, отбились от стаи.
Впрочем, и в московским ваннах уже немало рептилий и прочих анаконд, а
в аквариумах - пираний.
*
СОСНОВЫЙ ВАЛЬС
На самом краю опушки совершенно внезапно начался сногсшибательный
"показ мод".
Не дожидаясь колючих, раздевающих ветров, на язык подиума под золотую
солнечную музыку вырвались чуть растрепанные, смешливые березки. Каждая -
неподражаема. Из-под копны огненных волос сразу - белоснежные стройные ноги.
Осторожно спускаюсь по "царской" лестнице из еловых корней, боясь
нечаянным хрустом веточки спугнуть стайку юных красавиц. Поражаюсь
роскошному, колкому ковру из опавших иголок. Ковер пружинит, ласкает стопу.
И душа готовится воспарить среди оглушающей тишины.
На этом великолепном природном балу встречаются и сосны-великаны,
которые готовы упасть, словно неведомая, но могучая сила их резко нагнула и
не отпускает. Они, к сожалению, рано-поздно упадут под тяжестью лет. И жалко
их, будто родных.
А вот эти корабельные сосны все кружат и кружат под напором жестокого
ветра. В них - буйство и сила жизни.
*
СКОРО ВЕСНА
Резкий луч света в лесу - словно солнечная шпага.
Дыхание Бора отчетливее всего чувствуется в волшебной сказке -
оледеневшей "росе" на ветвях.
И вдруг под вечер, нежданно-негаданно повалил тяжеленный, мясистый,
предрождественский снег. Вся природа в недоумении замерла, потом
расслабилась и начала кутаться в свой новый нежнейший наряд.
Стреноженный деревьями ветер как бы со стороны, с недосягаемой,
невидимой точки, любуется на вальс снежинок вокруг редких фонарей. Он тихо
ржет непоседливым жеребенком где-то в немыслимой вышине, спешит поглядеться
в промытые тающим снегом оконца асфальта. Но и те вскоре скроются под новым
гагачьим пухом.
И долгожданная королева Зима наконец-то полновластно вступит в свои
права.
А потом еще не раз и не два упадет и растает снег.
Затем он "намертво" закрепится на полях и в Бору.
Вознесется сугробами к небу.
Усмирит и утишит всех.
И эта напряженная тишина будет значить, что скоро - Весна.
*
ПУШИСТЫЙ ПОКРОВ
Чего только не увидишь в заснеженном тихом Бору.
Вот эта группа деревьев - семья с кучей ребятишек, льнущих к родителям.
А эти словно поссорились - отшатнулись друг от друга, да так и застыли
на долгие-долгие годы.
Рядышком - еще одна, совсем молодая семья с первенцами-двойняшками.
Целый выводок хорошеньких елочек.
Молодая березка кокетливо присела на колени к могучей сосне.
Под снежным покрывалом Бор видится иначе, чем в иное, бесснежное время.
И эта перемена настолько разительна, что кажется, будто ты - на другой
планете, где-то на окраине Вселенной.
Черная графика ветвей, которая была еще вчера-позавчера, сменилась
тончайшими и покоряющими душу кружевами инея да заснеженными усами
патриархов-елей. А на обманутых в очередной раз оттепелью деревьях горестно
замерзают уже набухшие было почки.
Смотрите-смотрите: вон там, чуть в сторонке стоит великанша-сосна, по
огромным сучьям которой можно, как по лестнице, подняться под облака. И
рядом, под стать ей, величавые липы, чьи стволы сходятся где-то в
захватывающей дух вышине.
Вокруг совсем мало зверюшек.
Только редкий вскрик птицы.
И кажется, что Его Величество Бор медленно засыпает до самой весны...
*
ДЕВИЧИЙ СЛЕД
Снова под ногами вкусно хрустит колючий снежок. На душе тихо и
радостно. Хочется мысленно обнять каждое деревце, погладить всякую веточку.
Вдруг из-под снега вырос огромный, в два человеческих роста, обгоревший пень
с зияющим "медвежьим" дуплом. А ведь это нибудь-чей лесной зимний дом.
Ладно, не будем тревожить жильцов.
Глянул под ноги - и вижу чей-то маленький, слегка присыпанный снежком
(девичий?) след. Вот ее шаг стал задумчив. Теперь остановилась. Остановился
и я. Вправду, дивная красота открывается взору с этого самого места.
Поневоле остановишься-залюбуешься. От тишины закладывает уши, словно при
посадке самолета. Слышен только жестяный скрежет и грохот снежинок, бьющихся
о нагие ветки...
На какое-то время негаданно найденные отпечатки изящной ножки слились с
другими на этой узкой утоптанной тропке.
И вдруг тот самый, наш девичий след юркнул куда-то вбок.
Ну, доищется она приключений на свою походку.
Ага, спустя метров восемь в ту же сторону, в ельничек, свернул и
мужской размашистый след. А следов обратно что-то не видно...
И все это скоро-скоро деликатно присыплет пороша.
Совпали те два следа во времени, иль нет - Бог его знает. Уже завтра от
этой тайны не останется и намека.
*
МАГНИТ ДОБРОТЫ
Замышляющий и вершащий недоброе дело, ранит и мучает свою собственную
душу.
В конце-концов он сам убивает ее, хотя некоторое время тело его еще
живет по инерции.
Народом все это пристально-точно называется душегубством.
А то, что добрый человек задумывает и мастерит, якобы, "для других", на
самом-то деле он совершает для себя, любимого.
Значит, в этом у него есть острая личная потребность.
Поэтому разумный никогда не ждет благодарности от других за сделанное
им добро.
Ответные дары - уже внутри его самого.
Будут люди благодарны ему - хорошо.
Не будут - Бог с ними.
*
Л Ь В Е Н О К
Легкая для ходьбы лесная дорожка - это радостная для ребенка тропинка
под горку.
И вот она наконец-то приводит нас к цели - оказываемся перед гениальным
творением Николая Александровича Львова. Этот "дом с животиком" (сосем как у
дома Пашкова в Москве) окружают со всех сторон трепетные голубые ели -
словно юные балерины.
В нем, в этом доме, чтобы подняться на второй этаж и увидеть
потрясающие душу русские дали, надо преодолеть шесть (!) лестничных маршей.
Дом "чудовищно элегантен".
Но сейчас заходить вовнутрь с мороза кажется неразумным. Отложим это
удовольствие до следующего раза, до нового посещения.
Стоя со стороны реки на холме близь усадьбы, хочется кричать что есть
силы, прочищая легкие и срывая криком пласты снега с тяжеленных еловых
ветвей.
О-го-го-го-го-го-го-го-го-го !
Э-ге-ге-ге-ге-ге-ге-ге-ге-ге-ге !
Обернулся - усадьба за эти минуты успели врасти в землю на глубину в
пол-окна.
*
НА МОРОЗЕ
Издавна на Руси особенно любят вот такой, перехватывающий дыханье
морозец.
Люди становятся похожими на рыб, жадно глотающих воздух.
Прикрывают рты рукавицами и спешат по домам - к теплу.
Упавший ночью белоснежный, вязаной шерсти покров надежно скрыл все
грехи прошедшего дня: дела и помыслы среди такой красоты - чисты и без
изъянов.
По елью остатки вчерашнего пира: расшелушенные белками и клестами
шишки. Все это медленно скрывается под всепоглощающим снегом, который падает
с мерным звуком шелестящей фольги.
А вот эта веточка только чуть-чуть неосторожно высунулась на тропинку -
расправа с ней была коротка и жестока. Отщепенку тут же пригнули к земле.
Хорошо, хоть не надломили. В жизни, гораздо чаще - именно так и бывает.
Издалека донесся треск иззябнувшегося дерева.
И снова все замерло и забилось под белое богово одеяло.
Где-то тихо вскрикнула птица, и вновь почудилось невидимое движение под
сенью Бора. Как в незабвенной детской игре "замри-отомри".
И сердце почему-то подскуливает одиноким щенком.
К вечеру внезапно загудел-забуянил за промытым окном ветр-ветрило.
Вышел через минуту на балкон - тишина. Только сыплет роскошный снег,
бриллиантовый вокруг фонарей.
Видно, я этот ветер нечаянно, незаметно спугнул.
Снова - безлунная тишь.
И как раз
вот тут-то
кто-то как...
*
ЛИПОВЫЕ ОРЕШКИ
На белоснежной простыне под старой липой черным-черно от "мышиных
хвостиков". На самом деле так прячутся под снежным покровом от нескромного
взгляда и прикосновения липовые орешки - великолепное лесное лакомство.
Веточки слабых, полупустых орешков стелятся по насту и быстро тонут в
снегу. Они не встают, словно ванька-встанька, хвостиком вверх.
Потянешь за этот хвостик - а там не мышка, а зонтик, под которым
разместилась целая семейка самых ядреных орешков. По вкусу - будто кедровые
ядрышки, но толь гораздо слаще и не такие жирные.
За ветреную ночь под липу нападает тьма этих зонтиков.
С удовольствием каждую зиму грызу эту мою "липовую радость". Как
когда-то, в незабвенном Вороново.
А порою потянешь за самый толстенький хвостик - и вытащишь... Нет, не
мышку, а всего лишь пустой зонтик.
Значит добыча в этот раз сорвалась, а улов остался под снегом или
достался более удачливому рыбачку.
*
СЕРЕБРЯНОЕ СОЛНЦЕ
Хмурое зябкое утро.
Наш продрогший за зиму Бор весь напрягся и затаился.
Небо затянуто плотною шторой.
Среди поскрипывающих молчаливых деревьев даже просто гулять как-то
зябко и неуютно.
Да и на душе почему-то неясно-тревожно.
Но вдруг сквозь ветви елей, и раз, и другой мелькнуло призрачное
видение.
Нежданно-негаданное солнце.
Оно было не ярче луны в полнолуние.
Серебряно-платиновое, слегка погнутое и пульсирующее светило. А от него
- серебряные широкие лучи "крестом".
Словно Таинственный Знак замерзающим, потерявшим тропинку в зимнем,
замерзшем Бору.
Даже и не дыхание неизбежного будущего тепла.
Просто - волнующее предчувствие весны.
*
ТИХИЙ ДЕНЬ
Тихий, погожий день - день особенный.
Он благостен, грустен, застенчив.
Шаловливый ветерок пытается прокрасться краем опушки.
Но ели стоят, крепко сцепив ветви, и дерзкий незваный гость тут же
метнулся к более доступной, безответно-покорной реке.
Слышно, как в Бору у самых больших деревьев трещат-постреливают от
мороза стволы. И возникает волнующее чувство, скорее пред-чувствие, что это
где-то рядом лениво ворочается медведь-лежебок.
Бор завален снегом больше, чем по колена. Какая-то снежная пустыня. Но
пустыня опустошает входящего. А эта - питает душу сытно и вволю.
Останавливаюсь и долго-долго стою неподвижно. И внезапно Бор оживает.
Принимая меня за диковинное дерево или камень, не обращая на этот "пень с
руками" внимания, живые существа осторожно начинают свое таинственное
движение.
И вскоре вокруг меня уже вращается целая лесная вселенная. Бор принял и
понял меня.
Всем сердцем хочу, чтобы эти негромкие слова, вышепнутые о русской
природе, о ее нежной беззащитности и покорности, стали бы близки всем и в то
же время были восприняты каждым сердцем в отдельности как что-то очень
личное, сокровенное, предназначенное только ему.
ВОРОНОВО - ПОДМОСКОВНЫЙ ВЕРСАЛЬ
Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой...
Пташечкой пролетела неделя бурных дочкиных сборов.
Вот уже и Вороново.
В тесноте, да не в обиде.
Мы не ведали, понятия не имели, что это за потрясающая усадьба, но
вскоре узнали. После победы в Куликовской битве Дмитрий Донской пожаловал
земли к югу от Москвы в качестве вотчины Боброку - воеводе, под командой
которого находился засадный полк, по сути предрешивший исход той славной
битвы. Свое современное имя Вороново обрело позже - когда перешло во
владение Воронова-Волынского. Затем усадьбой владели Ростопчин, Воронцовы и
Шереметьевы. Может быть были и другие хозяева - всех, пожалуй, не вспомнить.
Зато нынче...
О, нынче перевернута новая, совершенно фантастическая страница истории
Воронова. Первая смелая вылазка - к голландскому домику. Таких всего три в
России: под Питером, в Кусково, и здесь - в Вороново. Издалека этот
сказочный домик выглядит совершенно нереально на изумрудном фоне парка в
окружении двухсотлетних лип, парящим над Юрьевским прудом. Но, подойдя
ближе, с тягостным удивлением видишь, что в это чудо уже вонзились на сорок
девять лет остренькие хорьковые зубки частника-приватизатора. Говорят, что
брательника одного из бывших...
*
МАЙСКИЙ СНЕГОПАД
Середина солнечного мая.
И вдруг с утра - снег нам на грешные головы.
За окном какое-то мутное марево.
Обильный, ненастоящий, кажущийся бутафорским снегопад в густющем
молочном тумане. Гигантские снежинки гулко падают в тишине. Недоуменно
топчемся на балкончике, отравленные кислородом и оглушенные тишью.
Днем все вновь стало с головы на ноги. Подмигнуло солнышко, и начался
большой прогулочный фотодень. Трель-морзянка беспокойного дятла подчеркивала
многоточиями задумчивую многозначительность природы. Да майское чириканье в
гнездах показывало Господу Богу неуместность дальнейших снегопадов.
*
ЛЕСНАЯ ГОТИКА
Утро лучше всего начинать с родника.
А там трагедия - погибает разбитая и лежащая навзничь девушка с розовой
кожей. Надругались над ней бесчеловечно - уже не помочь. Пришлось расчистить
родничок, и он зажурчал звонко и радостно. Омыл розовые девичьи ноги.
Дальше путь лежит во владения Зеленого Дыма. Лесная готика поглощает
без звука, одним движением - на полувздохе. Кроны сцепились где-то в
поднебесной вышине. И вдруг над нашими головами зазвучал Бах. А у Таты
родились стихи про фонари-звонари. Дорожки под ногами пружинят, словно живые
существа. Воистину, робко погулять с нею просит тропка. Где-то за кустами
шуршит лето...
Но надо поспешать в вороновскую церковь к обедне. По волшебным лесным
тропинкам добрались вначале - до старой усадьбы, потом - до погоста,
колокольни и церкви Нерукотворенного Образа...
В 1763 году Карл Бланк сотворил это маленькое чудо - нечаянную радость
для нас, удивленных потомков. Сама церковь представилась могучим богатырем,
по плечи вросшим в землю. На колоколенке уже есть навершие, и установлен
золотой крест. Подняться на нее, как в прежние времена, уже невозможно -
идет реставрация. А налюбоваться этим радостным шедевром зодчего мы смогли
всласть. И как же сочетается храм с лесной, тихо звучащей в окрестных аллеях
музыкой и графически простой природной готикой.
Божественно.
Сладостно.
Дивно.
*
ЗАЗЕРКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
Итак, кажется, что сегодня в Вороново никого не осталось.
В тишине и покое работается быстро и зло.
Солнышко скрылось в ленивом тумане. Кругом - беспросветная синяя мгла.
Все стихло, словно напряглось. Оживление только в гнезде под нашей крышей.
Терапия одиночеством полезна вдвойне. Приводятся в порядок мысли.
Вспоминается все действительно важное, значимое. Но главное в расставании -
вожделенная предстоящая встреча. Вечерняя прогулка по знакомой, пружинной
лесной дорожке. В так ей позванивает пружина, нет - струна "подвесного"
моста.
Ждать окончания разлуки пришлось совсем недолго - целую жизнь. Вот
вдалеке зафыркал мотор. Затем подошла долгожданная маршрутка. И снова мы все
вместе. И, словно в награду - потрясающий закат над Юрьевским прудом. Алые
облака вокруг засыпающего солнца. Синеющее глубокое небо в редких
прогалинках. Свежая трава на фоне темно-зеленых, почти черных в ранних
сумерках елей. Потом словно кто-то могучий начинает раздвигать плечом
облака, добавляя густой синевы в роскошную багровую палитру. И вся эта
лесная красота отражается в неподвижной глади пруда.
Здесь хочется рисовать, рисовать, рисовать. А близь подвесного мостика
возникает ирреальная картина. Лесенка, сходящая на Островок любви, отражаясь
в чистом спокойном зеркале, сливается с такой же "лесенкой", ведущей на
остров как бы со дна пруда. Граница водной глади и воздуха неразличима.
Зрительный эффект получается потрясающий.
А вдали без устали трудится и трудится дятел.
*
СТИЛЕМ БРАСС
Уснул-проснулся.
Ничего больше не помню.
Все вытеснило грандиозное событие местного розлива - торжественное
открытие в здешних местах бассейна. Точнее, мы, по-видимому, хорошо себя
вели - и нам туда налили немного воды с хлоркой. Тата с ходу чуть не утопила
другую пловчиху - Дашу. Айсберг наш атлантический. И меня она попыталась
слегка притопить. В результате сама нахлебалась воды. Но главное - начало
сезону положено.
А правда, что я успею научиться плавать?
Да ты и так не тонешь. Вода поддерживает тебя на ладошках. Но надо не
забыть потренироваться на суше. Подработать технику. По возможности
"поставить дыхание". Да-да, вот так. В результате получаем задержку дыхания:
с воздухом - пятьдесят секунд; без воздуха, для подводного плавания -
двадцать.
А огромная поляна из солнечных цветущих одуванчиков - главный золотой
приз нашей будущей чемпионке.
*
ДВОРЕЦ РАСТОПЧИНА
Нежданно очутились "в гостях" у самого графа Ростопчина.
Венецианские зеркала и лестницы белоснежного мрамора. Наборный,
мраморный же "паркет". Розовая музыкальная гостиная первого этажа с
кессонным потолком и розетками. Два инструмента: рояль и пианино. Большая
бальная зала второго этажа в бело-голубых пастельных тонах. Бедный амурчик с
полным колчаном стрел, но с отломленным луком и полуоткушенной ручонкой.
"Першпектива" из окна, когда видно все до самого Подольска. В былые времена
при виде непрошеных гостей к заднему крыльцу дворца подавали лошадей, и
хозяев уже "нет дома. Извините." Идем дальше: комната-аэродром, комната из
двух комнаток с альковом, комната на двух уровнях с деревянной пахучей
лестницей между ними. Все это - анфилада апартаментов внутри дворца.
А у подъезда косарь флегматично скашивает лопухи и пушистые одуванчики.
Новый заплыв стилем "поплавок" в бассейне. Потом - скольжение на животе.
Скольжение на спине. Обсыхаем.
В награду за прилежание - вечерний терренкур по глухому бору. Старый
знакомец - неугомонный дятел. Два букета и зеленые подсвечники из шишек.
Березка, которая трижды (!) обвилась вокруг липы. Или - липа вокруг нее.
Станки по лущению шишек: первый - под дубом. Внизу, веером - море скорлупок.
Второй - в расселине липы, прямо у земли. Как говорится: с дуба падали
листья ясеня...
*
ЧИЖ И ЕЖ
Все порядочные люди не минуют вороновскую картинную галерею. Ну и мы,
разумеется, сделали фото, пообщались с экскурсоводом и черкнули пару слов в
памятную книгу.
А на обратном пути в буквальном смысле "сели на ежа". Вернее, чуть не
наступили на него, прикорнувшего близь колокольни среди прошлогодней листвы
и новой травы. Секунда - и наш чиж орлом слетел на бедного испуганного
ежонка. А через пять минут, освоившись, Тата уже гладит его и дотошно,
подробно рассматривает. Ежик - ей ровесник, совсем молодой, с еще не
потемневшими иголками.
Этот лесной топотун напомнил о судьбе тех своих крымских собратьев,
которых рвал Барс. То был полуволк-полусобака. Разбирался с местными ежами
он просто. Легко подбрасывал высоко в воздух. А когда бедный ежик
разворачивался из клубка, чтобы приземлиться и убежать, Барс врывался
мощными клыками в его нежный беззащитный живот. В итоге оставалась только
маленькая колючая шкурка. У вороновского ежа судьба более счастливая.
Улучив мгновение, пока мы отвлеклись на улитку, добывая ему "завтрак с
устрицами", наш лесной узник зашуршал по тропинке. Дальше, дальше, в сухие
листья, под большую липу - и был таков. Да, стресс у него сегодня неслабый.
А мы двинулись поближе к незабвенному бассейну. Поскольку без шлифовки
техники и постановки дыхания будущие рекорды невозможны, начали с малого.
Глубокий вдох ртом. Резкий выдох - в воду - носом. Вдох - выдох. Вдох -
выдох. Поплавок.
А "поплавок" у меня получается лучше, чем даже у Даши.
Верно, верно, милый мой чиж.
*
СОЗВОНИМСЯ , СОЛОВЕЙ
Из земли мощно лезут, ну просто выстреливают своими стеблями
папортники.
Начались срочные поиски старых знакомых: ежа и двух белок. Дашен с
Татой устроили настоящий конкурс экскурсоводов по заповедным вороновским
местам. Обезглавленную девушку у родника рабочие пытались подцепить ковшом
экскаватора. Но она не далась. Невдалеке обнаружилось величественное
дерево-трезубец, а под корой сосны - потрясающего изящества лабиринты.
Ну что ж вы долбите, дятел? Вам кого?
Короеда.
Его нет дома.
А кто говорит?
Его жена. Мужа нет дома, а он ломится! Хулиганство какое-то...
Потом повстречалась липа в три детских обхвата. Спил дерева с девяносто
шестью годовыми кольцами.
И много разных зверушек-пичужек.
Да смотрите-смотрите, на пруду - словно таинственные блестки. Эти
звездочки - следы водомерки. Натянутая поверхность воды, которую она
продавила всеми четырьмя лапками. Гнется, но не рвется. Закончилась прогулка
освоением большого велосипеда. Но милее все-таки четырехколесный.
Через час в картинной галерее начался концерт учеников местной
музыкальной школы. Молодые дарования приятно удивили игрой на домре. А песня
"За окном черемуха колышется" вызвала гром аплодисментов. Конечно, юному
артисту это было и полезно, и лестно - как знак первого признания земляков.
А в бассейне - ликование. Тата самостоятельно проплыла первые пять
метров.
Почему ты так сильно машешь руками?
А я видела, что так плывут те, кто спасается с тонущего корабля.
Всю ночь в низинке у голландского домика надрывался соловей.
И закончил он только под утро, как бы сказав: "Ну, старик, у нас до
рассвета осталось пару часов. Пора чуток отдохнуть. Созвонимся".
*
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ ВРЕМЕНИ
Что тебе сегодня приснилось, милый? Почему ты ночью кричал?
Все нормально. Это - обычные вороновские сны.
А как это?
Да я и сам не знаю. Что-то мимолетное, темное.
Таточка поет: Неситесь, голуби, неситесь!
А после, подумав: Хочу яичницу!
Во время групповых занятий в спортзале: "А вот, представляешь, у
тренера сборной России по плаванию бывало до тридцати таких гавриков".
Рядом идет отработка приемов большого тенниса: зачерпнуть банкой воды и
вылить за спину, "лист бумаги" на летящей вперед ладони, обкат ракеткой
велосипедного колеса. Закрыть ракетку. Резаный удар - "голова" снизу мяча.
Крученый удар - "голова" сверху мяча. Работают голова - руки - ноги. А
туловище - неподвижно.
Во время коронного заплыва нечаянно получилось потрясающее "веретено":
скольжение на груди - на спине - на груди. Внезапно неровный край кафеля
вырвал клок кожи на татиной ноге. Ну прямо раненый пловец-боец. Теперь с
бассейном в этом сезоне, кажется, покончено твердо.
Вечером - секретное совещание "типа Большой Диван" в баре. Начался
обратный отсчет времени нашего отдыха на всех языках мира, доступных детям.
Мороженое - шоколад - боржоми - чай. А потом - безумная дискотека и
красноречивый взгляд Дашенс в ответ на мое приглашение к танцу.
В это самое время выпившие на три копейки гости сбросили в бассейн
грязные кресла и начали катать на них дам. Детям в такой воде, конечно же,
плавать нельзя.
*
БЕЗ ОБИД
Что толку обижаться на других людей?
Да!
Не хватило в какой-то жизненной ситуации у тебя самого ума, быстроты
или такта.
Вот и обижайся сам на себя.
На свою нерасторопность, слабость души или глупость, доверчивость или
собственную наивность.
В первую очередь виноват ты сам.
На себя самого и пеняй.
Сцепи зубы - и совершенствуйся.
Без обид.
*
ДЕЛО ЖИЗНИ
Искать
и открывать
в родной природе,
в каждом деревце
или букашке
различные стороны
души человеческой и
Божьего промысла.
*
МЫ ВЕРНЕМСЯ
Потрясающее, сияющее солнечное утро.
Ты только посмотри, какие стоят погоды!
Да зачем для отдыха нужна такая жара? Только упреть и вспотеть.
После легкого завтрака - сборы домой. А в три часа - экскурсия по
ст
...Поділитися у соцмережах
