Жанр: Лирика
Эссе
...их-либо правил, без розог и
слез я постиг латынь, такую же безупречно чистую, как и та, которой
владел мой наставник, ибо я не знал ничего другого, чтобы портить и
искажать ее. Когда случалось предложить мне ради проверки письменный
перевод на латинский язык, то приходилось давать мне текст не на
французском языке, как это делают в школах, а на дурном латинском,
который мне надлежало переложить на хорошую латынь. И Никола Груши,
написавший "De comitiis Romanorum", Гильом Герант, составивший
комментарии к Аристотелю, Джордж Бьюкенен, великий шотландский поэт,
Марк-Антуан Мюре [79], которого и Франция и Италия считают лучшим
оратором нашего времени, бывшие также моими наставниками, не раз
говорили мне, что в детстве я настолько легко и свободно говорил по
латыни, что они боялись подступиться ко мне. Бьюкенен, которого я видел
и позже в свите покойного маршала де Бриссака, сообщил мне, что,
намереваясь писать о воспитании детей, он взял мое воспитание в качестве
образца; в то время на его попечении находился молодой граф де Бриссак,
представивший вам впоследствии доказательства своей отваги и доблести.
Что касается греческого, которого я почти вовсе не знаю, то отец
имел намерение обучить меня этому языку, используя совершенно новый
способ - путем разного рода забав и упражнений. Мы перебрасывались
склонениями вроде тех юношей, которые с помощью определенной игры,
например шашек, изучают арифметику и геометрию. Ибо моему отцу, среди
прочего, советовали приохотить меня к науке и к исполнению долга, не
насилуя моей воли и опираясь исключительно на мое собственное желание.
Вообще ему советовали воспитывать мою душу в кротости, предоставляя ей
полную волю, без строгости и принуждения. И это проводилось им с такой
неукоснительностью, что, - во внимание к мнению некоторых, будто для
нежного мозга ребенка вредно, когда его резко будят по утрам, вырывая
насильственно и сразу из цепких объятий сна, в который они погружаются
гораздо глубже, чем мы, взрослые, - мой отец распорядился, чтобы меня
будили звуками музыкального инструмента и чтобы в это время возле меня
обязательно находился кто-нибудь из услужающих мне.
Этого примера достаточно, чтобы судить обо всем остальном, а также
чтобы получить надлежащее представление о заботливости и любви столь
исключительного отца, которому ни в малой мере нельзя поставить в вину,
что ему не удалось собрать плодов, на какие он мог рассчитывать при
столь тщательной обработке. Два обстоятельства были причиной этого: во
первых, бесплодная и неблагодарная почва, ибо, хоть я и отличался
отменным здоровьем и податливым, мягким характером, все же, наряду с
этим, я до такой степени был тяжел на подъем, вял и сонлив, что меня не
могли вывести из состояния праздности, даже чтобы заставить хоть чуточку
поиграть. То, что я видел, я видел как следует, и под этой тяжеловесной
внешностью предавался смелым мечтам и не по возрасту зрелым мыслям. Ум
же у меня был медлительный, шедший не дальше того, докуда его довели,
усваивал я также не сразу; находчивости во мне было мало, и, ко всему, я
страдал почти полным - так что трудно даже поверить - отсутствием
памяти. Поэтому нет ничего удивительного, что отцу так и не удалось
извлечь из меня что-нибудь стоящее. А во-вторых, подобно всем тем, кем
владеет страстное желание выздороветь и кто прислушивается поэтому к
советам всякого рода, этот добряк, безумно боясь потерпеть неудачу в
том, что он так близко принимал к сердцу, уступил, в конце концов,
общему мнению, которое всегда отстает от людей, что идут впереди, вроде
того как это бывает с журавлями, следующими за вожаком, и подчинился
обычаю, не имея больше вокруг себя тех, кто снабдил его первыми
указаниями, вывезенными им из Италии. Итак, он отправил меня, когда мне
было около шести лет, в гиеньскую школу, в то время находившуюся в
расцвете и почитавшуюся лучшей во Франции. И вряд ли можно было бы
прибавить еще что-нибудь к тем заботам, которыми он меня там окружил,
выбрав для меня наиболее достойных наставников, занимавшихся со мною
отдельно, и выговорив для меня ряд других, не предусмотренных в школах,
преимуществ. Но как бы там ни было, это все же была школа. Моя латынь
скоро начала здесь портиться, и, отвыкнув употреблять ее в разговоре, я
быстро утратил владение ею. И все мои знания, приобретенные благодаря
новому способу обучения, сослужили мне службу только в том отношении,
что позволили мне сразу перескочить в старшие классы. Но, выйдя из школы
тринадцати лет и окончив, таким образом, курс наук (как это называется
на их языке), я, говоря по правде, не вынес оттуда ничего такого, что
представляет сейчас для меня хоть какую-либо цену.
Впервые влечение к книгам зародилось во мне благодаря удовольствию,
которое я получил от рассказов Овидия в его "Метаморфозах". В возрасте
семи-восьми лет я отказывался от всех других удовольствий, чтобы
наслаждаться чтением их; кроме того, что латынь была для меня родным
языком, это была самая легкая из всех известных мне книг и к тому же
наиболее доступная по своему содержанию моему незрелому уму. Ибо о
всяких там Ланселотах Озерных, Амадисах, Гюонах Бордоских [80] и прочих
дрянных книжонках, которыми увлекаются в юные годы, я в то время и не
слыхивал (да и сейчас толком не знаю, в чем их содержание), - настолько
строгой была дисциплина, в которой меня воспитывали. Больше небрежности
проявлял я в отношении других задаваемых мне уроков. Но тут меня
выручало то обстоятельство, что мне приходилось иметь дело с умным
наставником, который умел очень мило закрывать глаза как на эти, так и
на другие, подобного же рода мои прегрешения. Благодаря этому я
проглотил последовательно "Энеиду" Вергилия, затем Теренция, Плавта,
наконец, итальянские комедии, всегда увлекавшие меня занимательностью
своего содержания. Если бы наставник мой проявил тупое упорство и
насильственно оборвал это чтение, я бы вынес из школы лишь лютую
ненависть к книгам, как это случается почти со всеми нашими молодыми
дворянами. Но он вел себя весьма мудро. Делая вид, что ему ничего не
известно, он еще больше разжигал во мне страсть к поглощению книг,
позволяя лакомиться ими только украдкой и мягко понуждая меня выполнять
обязательные уроки. Ибо главные качества, которыми, по мнению отца,
должны были обладать те, кому он поручил мое воспитание, были добродушие
и мягкость характера. Да и в моем характере не было никаких пороков,
кроме медлительности и лени. Опасаться надо было не того, что я сделаю
что-нибудь плохое, а того, что я ничего не буду делать. Ничто не
предвещало, что я буду злым, но все - что я буду бесполезным. Можно
было предвидеть, что мне будет свойственна любовь к безделью, но не
любовь к дурному.
Я вижу, что так оно и случилось. Жалобы, которыми мне протрубили все
уши, таковы: "Он ленив; равнодушен к обязанностям, налагаемым дружбой и
родством, а также к общественным; слишком занят собой". И даже те, кто
менее всего расположен ко мне, все же не скажут: "На каком основании он
захватил то-то и то-то? На каком основании он не платит?" Они говорят:
"Почему он не уступает? Почему не дает?"
Я буду рад, если и впредь ко мне будут обращать лишь такие,
порожденные сверхтребовательностью, упреки. Но некоторые несправедливо
требуют от меня, чтобы я делал то, чего я не обязан делать, и притом
гораздо настойчивее, чем требуют от себя того, что они обязаны делать.
Осуждая меня, они заранее отказывают тем самым любому моему поступку в
награде, а мне - в благодарности, которая была бы лишь справедливым
воздаянием должного. Прошу еще при этом учесть, что всякое хорошее дело,
совершенное мною, должно цениться тем больше, что сам я меньше кого-либо
пользовался чужими благодеяниями. Я могу тем свободнее распоряжаться
моим имуществом, чем больше оно мое. И если бы я любил расписывать все,
что делаю, мне было бы легко отвести от себя эти упреки. А иным из этих
господ я сумел бы без труда доказать, что они не столько раздражены тем,
что я делаю недостаточно много, сколько тем, что я мог бы сделать для
них значительно больше.
В то же время душа моя сама по себе вовсе не лишена была сильных
движений, а также отчетливого и ясного взгляда на окружающее, которое
она достаточно хорошо понимала и оценивала в одиночестве, ни с кем ни
общаясь. И среди прочего я, действительно, думаю, что она неспособна
была бы склониться перед силою и принуждением.
Следует ли мне упомянуть еще об одной способности, которую я
проявлял в своем детстве? Я имею в виду выразительность моего лица,
подвижность и гибкость в голосе и телодвижениях, умение сживаться с той
ролью, которую я исполнял. Ибо еще в раннем возрасте,
Alter ab undecimo turn me vix ceperat annus [81],
я справлялся с ролями героев в латинских трагедиях Бьюкенена, Геранта и
Мюре, которые отлично ставились в нашей гиеньской школе. Наш принципал,
Андреа де Гувеа [82], как и во всем, что касалось исполняемых им
обязанностей, был и в этом отношении, без сомнения, самым выдающимся среди
принципалов наших школ. Так вот, на этих представлениях меня
считали первым актером. Это - такое занятие, которое я ни в какой мере
не порицал бы, если бы оно получило распространение среди детей наших
знатных домов. Впоследствии мне довелось видеть и наших принцев, которые
отдавались ему, уподобляясь в этом кое-кому из древних, с честью для
себя и с успехом.
В древней Греции считалось вполне пристойным, когда человек знатного
рода делал из этого свое ремесло: Aristoni tragico actori rem aperit;
huic et genus et fortuna honesta erant; nec ars, quia nihil tale apud.
Graecos pudori est, ea deformabat [83].
Я всегда осуждал нетерпимость ополчающихся против этих забав, а
также несправедливость тех, которые не допускают искусных актеров в наши
славные города, лишая тем самым народ этого публичного развлечения.
Разумные правители, напротив, прилагают всяческие усилия, чтобы собирать
и объединять горожан как для того, чтобы сообща отправлять обязанности,
налагаемые на нас благочестием, так и для упражнений и игр разного рода:
дружба и единение от этого только крепнут. И потом, можно ли было бы
предложить им более невинные развлечения, чем те, которые происходят на
людях и на виду у властей? И, по-моему, было бы правильно, если бы
власти и государь угощали время от времени за свой счет городскую
коммуну подобным зрелищем, проявляя тем самым свою благосклонность и как
бы отеческую заботливость, и если бы в городах с многочисленным
населением были отведены соответствующие места для представлений этого
рода, которые отвлекали бы горожан от худших и темных дел.
Возвращаясь к предмету моего рассуждения, повторю, что самое главное
- это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов,
нагруженных книжной премудростью. Поощряя их ударами розог, им отдают на
хранение торбу с разными знаниями, но для того, чтобы они были
действительным благом, недостаточно их держать при себе, - нужно ими
проникнуться.
[1] Диана де Фуа - жена Луи де Фуа, графа Гюрсона. Луи де Фуа и два его
брата с юных лет были близкими друзьями Монтеня.
[2] ...четырех частей математики... - арифметики, геометрии, музыки и
астрономии.
[3] Данаиды - дочери Даная; за убийство своих мужей они были осуждены
наполнять в Тартаре бездонную бочку (греч. мифол.).
[4] Клеанф - древнегреческий философ-стоик, ученик Зенона (род. ок. 300
г. до н. э.). Диоген Лаэрций оставил его жизнеописание.
[5] Аполлодор говорил... - На основании одного этого упоминания об
Алоллодоре нельзя определить, какого Аполлодора Монтень имеет в виду.
[6] Центон - произведение, составленное из отрывков, взятых у различных
авторов.
[7] Лелио Капилупи (1498-1560) - итальянский филолог, составитель центон
на различные темы, главным образом из Вергилия. Одну из его центон,
посвященную монахам, и имеет в виду Монтень (Cento ex Virgillo de vita
monachorum, 1541).
[8] Юст Липсий (1547-1606) - голландский филолог и гуманист, знаток
римских древностей, издатель многих латинских авторов, в частности
Тацита. Был дружен с Монтенем и находился с ним в переписке. Монтень
имеет в виду его обширную компиляцию (Politica, sive civillis doctrinae
libri VI, 1589), в которой Липсий защищал свободу совести. Эту книгу
Липсий прислал Монтеню в дар с посвящением.
[9] ...сохранились произведения графов де Фуа... - Монтень подразумевает
здесь графа Веарнского Гастона III (1331-1391), оставившего после себя
славившийся в свое время трактат об охоте под названием "Зерцало Феба".
[10] Желающим научиться чему-либо чаще всего препятствует авторитет тех,
кто учит (лат.). - Цицерон. О природе богов, I, 5.
[11] ...пусть... руководствуется примером Платона - т.е. пусть берет в
качестве образца последовательности в преподавании от известного к
неизвестному диалоги Платона.
[12] Они никогда не выходят из-под опеки (лат.). - Сенека. Письма, 33.
[13] Сомнение доставляет мне не меньшее наслаждение, чем знание (ит.).
Данте. Ад, XI. 93.
[14] Над нами нет царя; пусть же каждый сам располагает собой (лат.). -
Сенека. Письма, 38, 7.
[15] Эпихарм - древнегреческий поэт-комедиограф (ум. ок. 450 г. до н.
э.).
[16] Церковь Санта Мария Ротонда - купольный храм "всех богов",
выстроенный Агриппой в Риме в 25 г. до н. э. и впоследствии превращенный
в христианскую церковь.
[17] Пусть он живет под открытым небом среди невзгод (лат.). - Гораций.
Оды, III, 2, 5.
[18] Труд притупляет боль (лат.). - Цицерон. Тускуланские беседы, II,
15.
[19] Можно быть ученым без заносчивости и чванства (лат.). - Сенека.
Письма, 103, 5.
[20] Если Сократ и Аристипп и делали что-нибудь вопреки установившимся
нравам и обычаям, пусть другие не считают, что и им дозволено то же; ибо
эти двое получили право на эту вольность благодаря своим великим и
божественным достоинствам [20] (лат.). - Цицерон. Об обязанностях, I,
41. Аристипп (V-IV в. до н. э.) - философ, ученик Сократа.
[21] И никакая необходимость не принуждает его защищать все то, что
предписано и приказано(лат.). - Цицерон. Академические вопросы. Первый
набросок, II, 3.
[22] Какая почва застывает от мороза, какая становится рыхлой летом, и
какой ветер попутен парусу, направляющемуся в Италию (лат.).- Пропорций,
IV, 3, 39-40.
[23] ...по словам Платона... - Гиппий Больший, 285 с.
[24] Публий Корнелий Сципион Африканский - римский военачальник,
победитель Ганнибала во 2-й Пунической войне (218-201 гг. до н. э.).
...Марцелл... принял недостойную... смерть. - Марк Клавдий Марцелл -
римский полководец времен 2-й Пунической войны; погиб в 208 г. до н. э.,
попав в засаду.
[25] ...его замечание... дало... Ла Боэси тему и повод к написанию
"Добровольного рабства". - Эта догадка безосновательна. Идея Ла Боэси о
том, что достаточно сказать самодержцу-деспоту "нет", т. е. чтобы весь
народ отказался ему служить и повиноваться, была итогом долгих
размышлений Ла Боэси, а не следствием случайно вычитанной у Плутарха
фразы.
[26] ...ты говоришь... не так, как должно. - Плутарх. Изречения
лакедемонян, Александрия, 2.
[27] Чего дозволено желать; в чем ценность недавно отчеканенных денег;
насколько подобает расщедриться для своей родины и милых сердцу близких;
кем бог назначил тебе быть, и какое место ты в действительности
занимаешь между людьми; чем мы являемся или для какой жизни мы родились
(лат.). - Персий, III, 69 сл.
[28] Как и от каких трудностей ему уклоняться и какие переносить (лат.)
- Вергилий. Энеида, III, 459. Цитируется неточно.
[29] ...ограничившись, по совету Сократа, изучением лишь бесспорно
полезного. - Диоген Лаэрций. II, 21.
[30] Решись стать разумным, начни! Кто медлит упорядочить свою жизнь,
подобен тому простаку, который дожидается у реки, когда она пронесет все
свои воды; а она течет и будет течь веки вечные (лат.). - Гораций.
Послания, I, 2, 40 сл.
[31] Каково влияние созвездия Рыб, отважного Льва иль Козерога,
омываемого гесперийскими водами (лат.). - Пропорций, IV, 1, 85-86.
[32] Что мне до Плеяд и до Волопаса? (греч.). - Анакреонт. Оды, 17.
[33] Анаксимен (VI в. до н. э.) - древнегреческий философ, стихийный
материалист. Ученик Аиаксимандра.
[34] Феодор Газа (1400-1478), родом грек - автор распространенной в XVI
в. грамматики греческого языка.
[35] ballw - 1-е лицо настоящего времени глагола "метать", 1-е лицо
будущего времени - balvi; ceiron - "хуже"; beltion- "лучше", неправильное
образование сравнительной степени; ceiriston и beltiston- неправильные
образования превосходной степени.
[36] Ты можешь обнаружить страдания души, сокрытой в больном теле, как
можешь обнаружить и ее радость: ведь лицо отражает и то и другое (лат.).
- Ювенал. Сатиры, IX, 18 сл.
[37] ...bаrосо и bаrаlipton... - термины схоластической логики,
обозначающие модусы силлогизмов.
[38] Эпициклы - круги, с помощью которых древние объясняли видимое
движение планет. После открытия Кеплером законов движения планет теория
эпициклов была оставлена.
[39] Брадаманта и Анджелика - героиня поэмы Ариосто (1474-1533)
"Неистовый Роланд".
[40] ...женоподобный фригийский пастух... - Парис, присудивший золотое
яблоко Афродите. У софиста Продика (V в. до н. э.) можно обнаружить
такой рассказ: на распутье пред юношей Гераклом предстали две женщины -
Изнеженность и Добродетель - и каждая склоняла его последовать за ней;
Геракл избрал Добродетель. Того же хочет от юноши и Монтень.
[41] Глина влажна и мягка: нужно поспешить и, не теряя мгновения,
обработать ее на гончарном круге (лат.). - Персий, III, 23-24.
Цитируется неточно.
[42] Юноши, старцы! Здесь ищите истинной цели для вашего духа и поддержки
для обездоленных седин (лат.). - Персий, V, 64-65.
[43] Ни... юный не бежит философии, ни самый старый... - Диоген Лаэрций,
X, 122.
[44] Карнеад (214-129 гг. до н. э.) - видный представитель античного
скептицизма.
[45] ...явившись по приглашению Платона на его пир... - Один из
известнейших диалогов Платона носит название "Пир".
[46] Она полезна как бедняку, так и богачу; пренебрегая ею, и юноша, и
старец причинят себе вред (лат.). - Гораций. Послания, I, 1, 25-26.
Цитируется неточно.
[47] ...как если бы это была пара... коней. - Плутарх. Как сохранить
здоровье, 25.
[48] ...безграничная власть учителя чревата опаснейшими последствиями...
- Квинтилиан. Обучение оратора, 1,3.
[49] Спевсипп (ок. 409-339 гг. до н. э.) - древнегреческий философ
платоник.
[50] Германик - см. прим. 4, Гл. XVIII.
[51] Большая разница между нежеланием и неспособностью совершить
поступок(лат.). - Сенека. Письма, 90,48
[52] Алкнвиад (451-404 гг. до н. э.) - афинский политический деятель,
отличавшийся политическим авантюризмом; в юности - один из учеников
Сократа.
[53] Аристипп легко приспосабливался к любому обороту и состоянию дел
(лат.). - Гораций. Послания, I, 17,23
[54] Чтобы терпение укрывало его двойным плащом, и я был бы очень
доволен, если бы он научился приспосабливаться к изменившимся
обстоятельствам и легко выполнял бы и ту, и другую роль (лат.). -
Гораций. Послания, I, 17, 25-26 и 29. Цитируется неточно. Здесь
парафраза стихов Горация.
[55] Скорее из жизни, нежели из книг усвоили они эту науку правильно
жить, высшую из всех (лат.). - Цицерон. Тускулуанские беседы, IV, 3.
[56] Я не знаю ни наук, ни искусств... я - философ. - Цицерон
(Тускуланские беседы, V, 3) рассказывает то же самое не о Геракле
Понтийском, а о Пифагоре.
[57] Гегесий - философ-киник (IV-III вв. до н. э.). Сообщаемое Монтенем
см.: Диоген Лаэрций, VI, 64 и 48.
[58] Надо, чтобы он видел в своей науке не похвальбу своей
осведомленностью, но закон своей жизни, и чтобы он умел подчиняться себе
самому и повиноваться своим решениям (лат.). - Цицерон. Тускулуанские
беседы, II, 4.
[59] ...они хотят приучить ее к делам, в не к словам. - Плутарх.
Изречения лакедемонян. Зевксидам - отец спартанского царя Архидама II (V
в. до н. э.).
[60] Когда суть дела обдумана заранее, слова приходят сами собой. -
Гораций. Наука поэзии, 311.
[61] Когда суть дела заполняет души, слова сопутствуют ей. - Сенека
Старший. Контроверзы, III.
[62] Сам предмет подсказывает слова. - Цицерон. О высшем благе и высшем
зле, III, 5.
[63] ...завитушки могут увлечь только невежд... - Тацит. Диалог об
ораторах. XIX.
[64] Человек тонкого вкуса, стихи он складывал грубо (лат.). - Гораций.
Сатиры, I, 4, 8.
[65] Перепутай долгие и краткие слоги, разрушь ритм, измени порядок
слов, поставь первое слово на место последнего и последнее на место
первого... ты обнаружишь остаток даже растерзанного поэта (лат.). -
Гораций. Сатиры, I, 4. У Горация: "ты не обнаружишь даже остатка"
(отрицание nоn в пропущенном у Монтеня шестидесятом стихе).
[66] Менандр (342-292 гг. до н. э.) - знаменитый афинский комедиограф,
представитель так называемой новой аттической комедии.
[67] Больше звону, чем смысла (лат.). - Сенека. Письма, 40, б.
[68] Запутанные и изощренные софизмы (лат.). - Цицерон. Академические
вопросы. Первый набросок, II, 24.
[69] ...или такие, что не слова соразмеряют с предметом, но выискивают
предметы, к которым могли бы подойти эти слова (лат.). - Квинтилиан,
VIII, 3.
[70] Бывают и такие, которые, увлекшись каким-нибудь излюбленным словом,
обращаются к тому, о чем не предполагали писать (лат.). - Сенека.
Письма, 59, 5.
[71] Ведь в конце концов, нравится только такая речь, которая потрясает
(лат.). - Стих из эпитафии на могиле Лукана.
[72] ...солдатскою речью... называет Светский речь Цезаря... - Светоний.
Божественный Юлий, 58. Монтень был введен в заблуждение текстом
современных ему изданий Светония, где это место, как оно печаталось,
действительно давало основания говорить о каком-то особом солдатском
красноречии Цезаря. В новейших изданиях мы читаем: "Eloquenia miliarque
re aut aequavit praestantissimorum gloriam exessit" ("В красноречии и
военном деле он был равен славою наиболее выдающимся ораторам и
полководцам или превосходил их").
[73] Речь, пекущаяся об истине, должна быть простой и безыскусной
(лат.). - Сенека. Письма, 40, 4.
[74] Кто же оттачивает свои слова, если не тот, кто ставит своей задачей
говорить вычурно? (лат.). - Сенека. Письма, 75, 1.
[75] Аристофан (Грамматик) Византийский - древнегреческий грамматик III
II вв. до н. э. Античная традиция приписывает ему изобретение знаков
препинания и различных видов ударения.
[76] ...они-то поступают правильнее всего. - Платон. Законы, I, 11.
[77] ...которые заботились только о языке. - Стобей. Антология, XXXVI,
jilologoi - филологи, любящие словесность, logojiloi - логофилы, любящие
слова. Зенон (ок. 360 - ок. 263 гг. до н. э.) - греческий философ,
основатель философской школы стоиков.
[78] ...отдал меня на попечение одному немцу... - Его фамилия была Горст
(Horst), но звали его на латинский лад Горстанус; после семьи Монтеней
он преподавал в том самом гиеньском коллеже в Бордо, в котором обучался
Монтень.
[79] Никола Груши (1820-1572) - французский филолог; преподавал
греческий язык в университетах Бордо и Коимбры. Как протестант он
подвергался гонениям во время так называемых религиозных войн во
Франции. - Джордж Вьюкенен (1506-1882) - шотландский филолог, поэт,
политический мыслитель и государственный деятель. Примкнул к
гуманистическому движению и навлек на себя обвинение в ереси.
Вынужденный бежать во Францию, Вьюкенен некоторое время преподавал в
Бордо латинский язык. Впоследствии вернулся в Шотландию, где стал
воспитателем шотландского короля Иакова VI (позднее английского короля
Иакова I). Написал тираноборческий трактат "О королевском праве у
шотландцев" (1579), в котором излагается учение о народном суверенитете
и о праве народа восставать против тиранов. Трактат Вьюкенена,
запрещенный в течение всего XVII в. и торжественно сожженный Оксфордским
университетом, несомненно, был известен Монтеню, на вею жизнь
сохранившему привязанность к своему наставнику. Марк. Антуан Мюре (18261888)
- видный французский филолог, прозванный "светочем и столпом
латинской школы". Мюре прославился среди современников трагедией на
латинском языке "Юлий Цезарь" (опубл. в 1563 г.) и французскими
комментариями к Ронсару. Бьюкенен и Мюре стоят у истоков возрождения
античной драматургической традиции во Франции. Груши, Гсрант, Вьюкенен и
Мюре были учителями Монтеня либо в гиеньском коллеже в Бордо, либо в
бордоском университете.
[80] ...о ...Ланселотах Озерных, Амадисах, Гюонах Бордоских... я ...и не
слыхивал... - Имеются в виду герои поздних переделок рыцарских романов,
издававшихся в огромном количестве в XVI в.
[81] Мне в ту пору едва пошел двенадцатый год (лат.). - Вергилий. Эклоги,
VIII, 39.
[83] Он поделился своим замыслом с трагическим актером Аристоном; этот
последний был хорошего рода, притом богат, и актерское искусство,
который у греков не считается постыдным, нисколько не унижало его
(лат.).
[82] Андреа де Гувеа (1497-1548) - португальский филолог, преподававший
во Франции и одно время бывший директором гненьского коллежа в Бордо.
[83] ...актерское искусство... нисколько не унижало его. - Тит Ливий,
XXIV, 24.
Мишель Монтень. Выгода одного - ущерб для другого
---------------------------------------------------------------
MICHEL DE MONTAGNE — LES ESSAIS
Москва ГОЛОС 1992
OCR Leshka
-------------------------------------
Демад, афинянин, осудил одного из своих сограждан, торговавшего всем
необходимым для погребения, основываясь на том, что тот стремился к слишком
большой выгоде, достигнуть которой можно было бы не иначе, как ценою смерти
очень многих людей [1]. Этот приговор кажется мне необоснованным, ибо,
вообще говоря, нет такой выгоды, которая не была бы связана с ущербом для
других; и потому, если рассуждать как Демад, следовало бы осудить любой
заработок.
Купец наживается на мотовстве молодежи; земледелец - благодаря высокой
цене на хлеб; строитель вследствие того, что здания приходят в упадок и
разрушаются; судейские - на ссорах и тяжбах
...Поділитися у соцмережах
