Жанр: Лирика
Произведения
...тинский трактат "Вопрос о земле и воде" ("Que tio
de aqua et terra"), который прочитан в воскресенье 2 января 1320 г. в церкви
Святой Елены в Вероне. Из этого трактата следовало бы заключить, что Данте
побывал в Мантуе. Рассуждения автора трактата противоречат космографии Данте
в "Божественной Комедии", как справедливо заметил известный итальянский
историк философии Бруно Нарди. Трактат дошел до нас только в одной рукописи,
и атрибуция его Данте не может не вызвать серьезных возражений. Тем не менее
трактат печатается во всех главных изданиях сочинений Данте, в том числе и в
издании "Societб da te ca italia a".
О причинах, побудивших Данте покинуть двор Кан Гранде и переселиться в
Равенну, можно лишь догадываться. Менее всего вероятно, что Данте уехал из
Вероны, поссорившись со своим меценатом. На склоне лет Данте искал тихой
пристани, где вдалеке от звона мечей и кубков он мог бы окончить свое
великое творение. Заметим, что сын Данте, Пьетро Алигьери, юрист и судья,
неизменно пользовался и после отъезда Данте в Равенну покровительством Кан
Гранде и его наследников. Пьетро обосновался в Вероне, где до сих пор живут
его потомки по женской линии. Другой сын Данте, Якопо, в 20-х гг. XIV в.
вернулся во Флоренцию. Оба сына оставили латинские комментарии к
"Божественной Комедии".
Пьетро Алигьери в 1319--1320 гг. пользовался церковными бенефициями в
Равенне. По-видимому, некоторое время сыновья жили в доме, предоставленном
их отцу правителем Равенны Гвидо да Полента, племянником Франчески да
Римини, чей образ Данте обессмертил в V песни "Ада". Стараясь не вмешиваться
в политические распри Италии, мудрый равеннский сеньор был любителем поэзии
и даже сам писал стихи. В Равенне, незадолго до смерти, Данте закончил
третью часть "Божественной Комедии". Существует предание, что последние
песни "Рая" были утеряны, но тень Данте, явившись его сыну Якопо ночью,
указала тайник в стене, где была спрятана рукопись.
Данте любил гулять со своими равеннскими учениками в леске из пиний
между Равенной и Адриатикой. Этот лесок, впоследствии воспетый Байроном,
напоминал и сад земного рая, и пастушескую Сицилию из эклог Вергилия.
В это время Джованни дель Вирджилио, профессор риторики и латинский
поэт из Болоньи, послал Данте в Равенну эклогу. Болонский магистр полагает,
что невежды не могут постигнуть глубин тартара (ада), а тем более звездные
сферы, едва доступные и самому Платону. Данте, принятый в обществе великих
поэтов древности в Лимбе ("Ад", IV, 102), не должен писать площадной речью:
Не расточай, не мечи ты в пыль перед свиньями жемчуг,
Да и кастальских сестер не стесняй непристойной одеждой.
("Эклоги", I, 21--22)
В намеках и перифразах он предлагал Данте воспеть на языке древних
подвиги императора Генриха VII или Роберта Анжуйского, короля Неаполя
(проявив в подборе кандидатов в эпические герои большую терпимость).
Закончив торжественную латинскую поэму, Данте станет первым поэтом своего
времени.
В первом своем ответе, также в форме эклоги, Титир (Данте) удивляется,
что Мопсу (Джованни дель Вирджилио) "любо под Этною жить на скудных скалах
циклопов" (т. е. в Болонье, где распространилось влияние анжуйских королей
Неаполя и папской курии). Эклоги Данте и его корреспондента не только
подражание буколическому жанру древних,-- они содержат политические
высказывания о современности. Реалистическая живопись сочетается в них с
виртуозной стилизацией, за первым смыслом часто скрывается многосмыслие (что
не было свойственно античным поэтам). В этом — своеобразие латинской поэзии
предгуманизма, достигшей, особенно в эклогах Данте, мастерства, которому
могли бы позавидовать поэты эпохи Возрождения.
Летом 1321 г. Данте как посол правителя Равенны отправился в Венецию
для заключения мира с республикой Святого Марка. Возвращаясь назад дорогой
между берегами Адрии и болотами По, Данте заболел, вероятно малярией, как в
1300 г. его первый друг Гвидо Кавальканти. Он умер в ночь с 13 на 14
сентября 1321 г. По обычаю города Гвидо да Полента произнес речь, восхваляя
заслуги великого поэта и гуманиста. Он приказал положить тело поэта в
греческий мраморный саркофаг романо-византийской эпохи (каменная арка, о
которой говорит Боккаччо). Чело поэта было увенчано лавровым венком,
которого он не получил при жизни. Саркофаг был прислонен к стене церкви Сан
Пьер Маджоре, названной впоследствии церковью Святого Франциска. В 90-х гг.
XV в. венецианский правитель Равенны Бернардо Бембо пригласил знаменитого
архитектора Пьетро Ломбардо, который построил ренессансный мавзолей над
саркофагом Данте. Он возвышается и поныне. Эпитафия на гробнице Данте,
приписываемая Бернардо Каначчи, а иногда без достаточного основания самому
Данте, написана латынью средневековой, а не предвозрожденческой, на которой
писали великий флорентийский поэт Джованни дель Вирджилио и Альбертино
Муссато. Среди первых гуманистов Италии распространена была эпитафия Данте,
сочиненная Джованни дель Вирджилио, в которой прославлялся великий поэт,
искушенный во всех доктринах, познавший земную мудрость и благосклонность
муз. Равенна даже после объединения Италии в XIX в. не согласилась вернуть
прах великого поэта его родному городу.
Покинув не по своей воле Флоренцию, Данте из тосканского поэта и
муниципального политика стал политическим деятелем Италии, отцом ее
литературного языка, поэтом не только итальянским, но и европейским, одним
из гениев, принадлежащих всему человечеству. Флорентийские Черные, изгнав
Данте с позором из родного города, как бы предопределили его тяжкий путь
восхождения к мировой славе. Кровавые мелочные распри Черных и Белых
гвельфов заставили Данте отвернуться с гордым презрением и от друзей и от
врагов, чтобы с высоты духовной независимости, приобретенной ценой изгнания,
бедности, унижений, переступить зыбкие границы городских коммун и феодальных
королевств, осудить власть тиранов и олигархий, проклясть в век зарождения
капитализма стяжательство и земельную собственность, утвердить царство
справедливости среди беззакония, предвозвещая единое светское мировое
государство, которое обеспечит вечный мир на земле.
Данте Алигьери.
Стихотворения флорентийского периода
СОНЕТЫ
1 (XXXIX)
ДАНТЕ ДА МАЙЯНО — К СТИХОТВОРЦАМ
Не откажи, премудрый, сделай милость,
На этот сон вниманье обрати.
Узнай, что мне красавица приснилась --
4 Та, что у сердца в пребольшой чести.
С густым венком в руках она явилась,
Желая в дар венок преподнести,
И вдруг на мне рубашка очутилась --
8 С ее плеча, я убежден почти.
Тут я пришел в такое состоянье,
Что начал даму страстно обнимать,
11 Ей в удовольствие — по всем приметам.
Я целовал ее храню молчанье
О прочем, как поклялся ей. И мать
14 Покойная моя была при этом.
2 (XL)
ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ — К ДАНТЕ ДА МАЙЯНО
Передо мной достойный ум явив,
Способны вы постичь виденье сами,
Но, как могу, откликнусь на призыв,
4 Изложенный изящными словами.
В подарке знак любви предположив
К прекраснейшей и благородной даме,
Любви, чей не всегда исход счастлив,
8 Надеюсь я — сойдусь во мненье с вами.
Рубашка дамы означать должна,
Как я считаю, как считаем оба,
11 Что вас в ответ возлюбит и она.
А то, что эта странная особа
С покойницей была, а не одна,
14 Должно бы означать любовь до гроба.
3(XLI)
ДАНТЕ ДА МАЙЯНО — К ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ
Проверка золота на чистоту --
Для ювелира незамысловата:
Огонь подскажет мастеру, что злато
4 Имеет эту цену или ту.
И я желаю, чтоб начистоту
Сказали все про эту песнь собрата
Вы, кто премудр и судит непредвзято
8 И в ком достоинств славят высоту.
Какую муку самою большою
Из мук любовных можете назвать?
11 (Мудрей не создал песни я, чем эта.)
Не любопытства ради жду ответа:
Себе хотел бы цену я узнать,
14 Уверенный в одном — что вас не стою.
4(XLII)
ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ — К ДАНТЕ ДА МАЙЯНО
На вас познаний мантия — своя,
Мне кажется, и, разобравшись строго,
Вам, друг мой, не нужна моя подмога:
4 Я славлю вас, но я вам не судья.
В сравненье с вашим знаньем бытия,
Поверьте мне, мое — весьма убого,
Дорога знаний — не моя дорога,
8 И вы всеведущи, не то что я.
Отвечу, положа на сердце руку
И ложь прогнав любую от себя,
11 Как надлежит в беседе с мудрым мужем.
Не посчитайте домыслом досужим
Такой ответ: кто не любим, любя,
14 Страшнейшую испытывает муку.
5 (XLIII)
Изысканным своим ответом вы,
К тому же, друг мой, веским, подтвердили
Всю справедливость доброй той молвы,
4 Которой люди всюду вас почтили.
Но мне сдается — ваши таковы
Достоинства, что человек не в силе
Их перечислить до конца, увы,
8 И почестей вы больших заслужили.
Страшней любви неразделенной нет,
По-вашему, но есть другое мненье
11 На этот счет. Поверить мне кому ж?
Коль скоро вас не затруднит ответ,
На ваше уповаю разъясненье,
14 Чтобы узнать, кто прав, о мудрый муж.
6 (XLIV)
ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ — К ДАНТЕ ДА МАЙЯНО
С кем говорю — ума не приложу,
И все же я, не мудрствуя лукаво,
Столь редкой мудрость вашу нахожу,
4 Что обойти ее не может слава.
О вас по мыслям вашим я сужу
И потому хвалить имею право,
Но, если б мог я вас назвать, скажу:
8 Хвалить бы вас мне было легче, право.
Узнайте, друг (конечно, вы мне друг),
Тому больнее всех, того жалею,
11 Кто, будучи влюбленным, не любим.
Любовь неразделенная — недуг,
Грозящий всем дубинкою своею.
14 Ну как, согласны с мнением моим?
7 (XLVI)
ДАНТЕ ДА МАЙЯНО — К ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ
Амор велит, чтоб верно я любил,
И обречен я этой страшной доле,
И часа нет, когда бы поневоле
4 К нему я сердце сам не обратил.
Овидиево средство я решил
Испробовать, но лгал Овидий, что ли,
Я, не избавясь от любовной боли,
8 Прошу пощады из последних сил.
Впустую все — искусство, заклинанья,
Отвага, мудрость: от любви вовек
11 Спасения не будет никакого.
Служа Амору, зная лишь страданья,
Ему же угождает человек.
14 О мудрый друг мой, за тобою слово.
8 (XLVII)
ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ — К ДАНТЕ ДА МАЙЯНО
Ум, знанье, вежество, широкий взгляд,
Искусство, слава, равнодушье к лести,
Отвага, красота и верность чести
4 И деньги — далеко не полный ряд
Достоинств, что Амора победят
Отрадностью — в отдельности и вместе:
Одни из них достойны большей чести,
8 Но каждое в победу вносит вклад.
При этом, друг мой, если ты намерен
От добродетелей увидеть прок,
11 Природных иль благоприобретенных,
Не действуй против божества влюбленных:
Какое бы ты средство ни привлек,
14 Ты проиграешь битву, будь уверен.
9 (XLVIII)
К ЛИППО (ПАСКИ ДЕ'БАРДИ)
Надеюсь, Липпо, ты меня прочтешь,
Но, прежде чем начнешь
В меня вникать, узнай — моим поэтом
Я послан, чтоб тебя почтить приветом
5 И пожелать при этом
Тебе всего, что нужным ты найдешь.
Надеюсь, ты меня не отметешь
И душу призовешь
И разум, чтоб решить, как быть с ответом:
10 Я, что смиреннейшим зовусь сонетом,
Явился за советом
И жду, что ты на помощь мне придешь.
Я эту девушку привел с собою,
Однако, наготы стыдясь своей,
15 Она среди людей
Не хочет, гордая, ходить нагою.
Прошу — безвестной деве платье сшей,
Не обойди подругу добротою,
Чтобы с любой другою
20 Соперничать возможно было ей.
10 (LI)
Вовек не искупить своей вины
Моим глазам: они столь низко пали,
Что, Гаризендою увлечены,
4 Откуда взор охватывает дали,
Красавицу, которую должны
Они заметить были бы, проспали.
Я ими оскорблен до глубины,
8 И у меня они теперь в опале.
А подвело мои глаза чутье,
Которое настолько притупилось,
11 Что не сказало им, куда глядеть.
И принято решение мое:
Коль скоро не сменю я гнев на милость.
14 Я их убью, чтоб не глупили впредь.
11 (II)
ГВИДО КАВАЛЬКАНТИ — К ДАНТЕ
Вы видели пределы упованья,
Вам были добродетели ясны,
В Амора тайны вы посвящены,
4 Преодолев владыки испытанья.
Докучные он гонит прочь желанья
И судит нас — и мы служить должны.
Он, радостно тревожа наши сны,
8 Пленит сердца, не знавшие страданья.
Во сне он ваше сердце уносил:
Казалось, вашу даму смерть призвала,
11 И этим сердцем он ее кормил.
Когда, скорбя, владыка уходил,
Вся сладость снов под утро убывала,
14 Чтоб день виденье ваше победил.
12 (LII)
ДАНТЕ — К ГВИДО КАВАЛЬКАНТИ
О если б, Гвидо, Лапо, ты и я,
Подвластны скрытому очарованью,
Уплыли в море так, чтоб по желанью
4 Наперекор ветрам неслась ладья,
Чтобы фортуна, ревность затая,
Не помешала светлому свиданью
И, легкому покорные дыханью
8 Любви, узнали б радость бытия.
И монну Ладжу вместе с монной Ванной
И той, чье "тридцать" тайное число,
11 Любезный маг, склоняясь над волной,
Заставил говорить лишь об одной
Любви, чтоб нас теченье унесло
14 В сиянье дня к земле обетованной.
13 (LIII)
ГВИДО КАВАЛЬКАНТИ — К ДАНТЕ
О если б я любви достоин был --
Во мне лишь память о любви всевластна --
И дама не была б столь безучастна,
4 Такой корабль мне стал бы, Данте, мил,
А ты, из тех, которых посвятил
Амор, смотри — жду милость ежечасно,
Но дама в сердце целится бесстрастно,
8 Как ловкий лучник: жду, чтоб он сразил
Меня. Амор натягивает лук
И, торжествуя, радостью сияет:
11 Он сладостную мне готовит месть.
Но слушай удивительную весть --
Стрелой пронзенный дух ему прощает
14 Упадок сил и силу новых мук.
14 (LIX)
Как не почтить виновника разлуки?
Меня от вас, друзья, уводит тот,
Кто в благородный плен людей берет,
4 Из-за красавиц обрекая муке.
Он при своем разящем насмерть луке,--
Взмолитесь, пусть ко мне он снизойдет,
Но только те найдут к нему подход,
8 Кто, воздыхая, простирают руки.
Он в сердце вторгся, где запечатлеть
Намерен благородные черты,
11 И все во мне уже не мне подвластно.
Я слышу голос вкрадчивый: "И ты
У взгляда своего хотел бы впредь
14 Отнять спокойно ту, что столь прекрасна?"
15 (LX)
Прошу тебя, Амор, поговорим,
Дай над печалью одержать победу,
О нашей даме поведем беседу,
4 Довольные вполне один другим.
Увидишь, мы дорогу сократим,
Направя мысль по сладостному следу,
Я мысленно уже обратно еду --
8 К той, чей высокий образ нами чтим.
Так начинай, Амор, нарушь молчанье,
Хотелось бы узнать, чему в пути
11 Я нынче обществом твоим обязан.
Ты пожалел меня? А может, связан
Желаньем тон хороший соблюсти?
14 Я слушаю тебя, я весь вниманье.
16 (LXI)
Задорный лай, охотничье "Ату!",
Бег зайцев, и кричащие зеваки,
И быстрые легавые собаки,
4 И ширь, являя взору красоту,
В сердцах заполнить могут пустоту
Подобьем краткого луча во мраке,
Но мысли о любви, благие знаки,
8 Любую отвергают суету.
Одна, глумясь, корит меня уликой:
"Вот рыцарство поистине в крови!
11 Еще бы — для такой забавы дикой
С красою расставаться светлоликой!"
И в страхе, что услышит бог любви,
14 Себя досадой мучаю великой.
17 (LXIII)
К МЕУЧЧО ДА СЬЕНА
Смотри, сонет, приветственное слово
К Меуччо обрати, не осрамись,
Придя к нему, и в ноги поклонись,
4 Чтоб не судил он о тебе сурово.
Потом немного отдохни и снова
Приветствовать его не поленись
И — к делу, но вначале убедись,
8 Что по соседству — никого другого.
Скажи: "Тебе свидетельствует тот,
Кому ты мил, свое расположенье --
11 Твоей сердечной доброте под стать".
И этих братьев он твоих принять
Изволит пусть в свое распоряженье
14 И держит при себе — назад не шлет.
18 (LXV)
Любимой очи излучают свет
Живого благородства, и повсюду
Что ни возьми — при них подобно чуду,
4 Которому других названий нет.
Увижу их — и трепещу в ответ,
И зарекаюсь: "Больше я не буду
Смотреть на них", но вскоре позабуду
8 И свой сердечный страх, и тот обет.
И вот опять пеняю виноватым
Моим глазам и тороплюсь туда,
11 Где, ослепленный, снова их закрою,
Где боязливо тает без следа
Желание, что служит им вожатым.
14 Амору ли не ведать, что со мною?
19 (LXVI)
На вас, мою благую госпожу,
Ищу усталым духом опереться:
Ему досталось столько натерпеться,
4 Что и в Аморе жалость пробужу.
С тех пор как не себе принадлежу,
Что может духу пленному хотеться?
Знай повторяет он: "Куда мне деться?
8 Амору слова против не скажу".
Я знаю, вам неправота досадна,
Но разве я заслуживаю смерти?
11 Нисколько — сколько сердце ни вини.
Недолго мне осталось жить, поверьте
И не бегите глаз моих нещадно --
14 Иначе безутешным кончу дни.
20 (LXIX)
На Всех Святых, недавно это было,
Я женщин встретил, и из их числа
Как бы других одна опередила --
4 Та, что с Амором рядом гордо шла.
Казалось, сверхъестественная сила
В ее глазах пресветлый дух зажгла,
И взор мой дерзновенный поразила
8 Небесная печать ее чела.
Она достойных трогала приветом
И добродетель мягкостью своей
11 В сердцах будила,-- как забыть об этом?
Наверно, утешеньем наших дней
С небес она сошла целебным светом.
14 Блаженна та, что ближе прочих к ней!
21 (LXX)
Откуда это вы в такой печали?
Пожалуйста, откройте не тая,--
Боюсь, причиной госпожа моя:
4 Вас огорчила, дамы, не она ли?
Жестоко, чтобы вы не отвечали,
Мольбе страдальца противостоя,
Хоть что-нибудь хочу услышать я,
8 Вы лучше бы так дружно не молчали,--
Тем паче для меня любая весть
Мучительна о беспощадной даме,
11 Что не дала любви ко мне расцвесть.
И силы на исходе, вы и сами
Могли понять, что так оно и есть.
14 Ужель не буду я утешен вами?
22 (LXXI)
Что омрачило, дамы, ваши лица?
Кто эта дама, что без чувств лежит?
Быть может, та, кем сердце дорожит?
4 Прошу, не нужно от меня таиться.
Что с ней случилось? Так преобразиться!
Бела как мел, изнеможденный вид,--
Такая все вокруг не оживит,
8 В других блаженством вряд ли отразится.
"Ты нашу даму не узнал, ну что ж,
И мы ее с трудом узнать сумели.
11 Вглядись в ее глаза и все поймешь.
Они красноречивы — неужели
Ты выраженья их не узнаешь?
14 Брось плакать! Сколько можно, в самом деле!"
23 (LXXII)
Однажды появляется Тоска:
"Побыть с тобой намеренье имею".
Казалось, Боль и Гнев явились с нею,
4 Что выступала в роли вожака.
"Уйди!" — прошу, но смотрит свысока
Она гречанкой — как я, дескать, смею --
И говорит свое, и я немею,
8 Немудрено, и вдруг издалека
Амора в неожиданном уборе
Я вижу — в черном с головы до пят --
11 И со слезами в непритворном взоре.
Я удивляюсь: "Что за маскарад?"
И он в ответ: "У нас большое горе.
14 Плачь, наша дама умирает, брат".
24 (ХСII)
О Данте, ты с другими не сравним,
Премудростями всеми наделенный,
И ты узнай, что некий друг влюбленный
4 Воспользовался именем твоим,
Той жалуясь, которой не любим,
Клинками беспощадными пронзенный
И в сердце раненный и убежденный,
8 Что с этой раной он неисцелим.
И я надеюсь, отомстишь ты грозно
За сердце ей, куда для прочих вход
11 Заказан, как бы ни молили слезно.
Узнай, кого твое возмездье ждет:
Красавица младая грациозна
14 И божество любви в глазах несет.
25 (ХСIII)
ДАНТЕ — К НЕИЗВЕСТНОМУ ДРУГУ
Я — Дант — тебе, кто на меня сослался,
Отвечу кратко, времени уму
Не дав на размышленья — потому,
4 Что не хочу, чтоб ты письма заждался.
Но я желал бы, чтобы ты признался,
Где жаловался ты, верней — кому.
Возможно, исцеленью твоему
8 Поможет то, что за перо я взялся.
Но коль возлюбленная не должна
Носить вуаль, то, жалобам внимая,
11 Не смилуется над тобой она.
Отметил я, твое письмо читая,
Что, всех грехов на свете лишена,
14 Она чиста, как ангел, житель рая.
26 (LXXIII)
ДАНТЕ — К ФОРЕЗЕ ДОНАТИ
Страдает кашлем бедная жена
Форезе Биччи, и подумать можно,
Что там, где столько хрусталя, она
4 Всю зиму провела неосторожно.
В разгаре август, а она больна,
Простужена и кашляет безбожно...
Укрыться куцым одеялом сложно,
8 И спать в чулках несчастная должна.
Течет из носа, прочие напасти...
И не старуха ведь, но, что ни ночь,
11 В постели мужнее пустует место.
Рыдает мать: "Моя вина отчасти,--
Могла за графа Гвидо выдать дочь,
14 Хоть небогатая была невеста".
27 (LXXIV)
ФОРЕЗЕ — К ДАНТЕ
Средь ночи кашель на меня нашел,
Укрыться было нечем — вот причина,
И я не выспался, но все едино
4 Чуть свет уже на промысел пошел.
Понять нетрудно, до чего я зол:
Ведь вместо клада — что за чертовщина! --
Или хотя бы одного флорина
8 Я Алагьеро средь могил нашел.
Он связан был, и узел был мудреный,
Не знаю — Соломонов иль другой,
11 И тут я на восток перекрестился.
"Из дружбы к Данте,-- старикан взмолился,--
Освободи от пут!" Но узел оный
14 Не одолел я и побрел домой.
28 (LXXV)
ДАНТЕ — К ФОРЕЗЕ
Вервь Соломона и тебе грозит --
Ты слишком любишь куропатки грудку
И вырезку баранью, и отмcтит
4 Тебе за мясо шкура не на шутку:
Тебя темница вскоре приютит,
И ты не забывай ни на минутку --
Чем дальше, тем сильнее аппетит
8 И тем трудней отказывать желудку.
В искусстве некоем большой мастак,
Ты можешь, говорят, всегда поправить
11 Благодаря ему свои дела
И не бояться долговых бумаг.
Но дети Станьо, должен я прибавить,
14 Из-за него хлебнули много зла.
29 (LXXVI)
ФОРЕЗЕ — К ДАНТЕ
В Сан-Галло лучше все верни, что взял,
Чем над чужою бедностью глумиться:
За счет других любитель поживиться,
4 Ты гнев благотворителей снискал.
Последний из последних обирал,
У нас ты деньги клянчишь? Ну и птица!
Без замка Альтрафонте прокормиться
8 Не можешь, а еще других ругал.
Надеешься — прибавь здоровья, Боже,
И денег им! — что скоро заберут
11 У дядюшки тебя Франческо с Таной.
Я вижу в Пинти Божий дом. И что же?
Там трое из одной тарелки жрут,
14 И третий — Данте в одежонке драной.
30 (LXXVII)
ДАНТЕ — К ФОРЕЗЕ
О Биччи новый, сын — не знаю чей
(Все ждем, чтоб монна Тесса нам сказала!),
Ты, отправляя в глотку что попало,
4 Небось ограбил множество людей.
За кошельки хватается скорей
Народ, завидев издали нахала,
И говорит: "Теперь пиши пропало!
8 Уродец этот — жуткий лиходей!"
И тот, который для злодея — то же,
Что для Христа Иосиф, сна лишен,
11 Боясь, что влипнет сын его пригожий.
Порочны братья, Биччи развращен:
Разбойничая, лезут вон из кожи
14 И жен законных держат не за жен.
31 (LXXVIII)
ФОРЕЗЕ — К ДАНТЕ
Известно мне, ты — Алагьеро сын:
Ведь за него ты отомстил исправно,
Когда в беду он угодил недавно,
4 Меняя злополучный аквилин.
Мне кажется, другой бы ни один,
Врага четвертовав, не стал бесславно
С его родней заигрывать, но явно
8 И в этом сам себе ты господин.
Твою мошну и двум ослам, бесспорно,
Не сдвинуть с места, друг тебе лишь тот,
11 Чьи палки пляшут по тебе проворно.
От скольких лиц молва о том идет,
Скажу, но прежде просяные зерна
14 Пришли — и точный сделаю подсчет.
32 (XXIX)
ГВИДО КАВАЛЬКАНТИ — К ДАНТЕ
Тебя не раз я в мыслях посещал,
И низость чувств я видел, удивленный.
Мне больно — где твой разум просвещенный?
4 Иль добродетели ты утерял?
Докучных лиц ты ранее встречал
Презреньем. Обо мне, к Амору склонный,
Сердечно говорил. Твой стих влюбленный
8 Не я ли, принимая, привечал.
Смотрю на жизнь твою — и вот не смею
Сказать, что речь твоя ласкает слух.
11 Мой взор тебя уже не потревожит.
Прочти сонет, и он тебе поможет,
И пусть расстанется докучный дух
14 С униженной тобой душой твоею.
33 (CXVII)
Путем, которым в сердце красота
Любовью входит — сладким чувством плена,
Летит Лизетта, возомнив надменно,
4 Что сдался я — сбылась ее мечта.
И вот уж перед нею башня та,
Где на часах душа стоит бессменно,
И строгий голос слышится мгновенно:
8 "Красавица, а крепость занята.
Ты опоздала, в ней царит другая,
Она пришла без скипетра сюда,
11 Но щедр Амор, влюбленным помогая".
И бедная Лизетта, убегая,
Пылает от досады и стыда,
14 Амора и себя в сердцах ругая.
34 (CXVIII)
АЛЬДОБРАНДИНО МЕДЗАБАТИ ИЗ ПАДУИ --
К ДАНТЕ ПО ПОВОДУ ПРЕДЫДУЩЕГО СОНЕТА
Лизетту от позора уберечь
Намерен я и, выхода другого
Не видя, прочь ее от люда злого,
4 На помощь ей придя, спешу увлечь.
Глумленье над красой хочу пресечь,
В котором подвига нет никакого,
И все, что я скажу, звучит не ново --
8 Ведь бог любви внушил мне эту речь.
Владыка — верный страж сего чертога --
Словам пришельца верить не спешит:
11 Открыта в порт прощения дорога
Не всем, и некий голос молвит строго:
"Покуда властелин не разрешит,
14 Не переступишь крепости порога".
КАНЦОНЫ
35 (L)
Безжалостная память вновь и вновь,
Истерзанное сердце растравляя,
Назад, в былое, обращает взгляд,
И к милой стороне моей любовь
5 И зов покинутого мною края
Могущество Амора подтвердят.
Нет мочи боле,-- я не виноват,
Что продержаться долго не сумею,
Коль помощи от вас не получу,
10 И посему хочу
Я видеть вас защитницей моею,
Пришлите мне привет, который сил
Прибавил бы и сердце укрепил.
Не откажите сердцу, госпожа,
15 Что любит вас и о поддержке просит
В надежде на спасительный привет:
Так, собственною честью дорожа,
Достойный муж слугу в беде не бросит --
Обидчиком слуги и он задет.
20 От жара сердцу избавленья нет,
Тем более что образ ваш, мадонна,
В нем утвердил Амор, и потому
Вы к сердцу моему,
Быть может, отнесетесь благосклонно,
25 Оно заслуживает доброты:
В нем ваши запечатлены черты.
Когда, надежда светлая моя,
Подумать пожелаете вы прежде,
Поторопитесь — мой недолог век,
30 Собраться с силами не в силах я
...Закладка в соц.сетях
