Жанр: Журнал
ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И ВЛАСТЬ журнальный вариант дискуссии в клубе
1992_3_12
ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И ВЛАСТЬ
От редакции. Предлагаем читателям журнальный вариант дискуссии в клубе
"Свободное слово", которая привлекла внимание "Полиса" редкими по нынешним
временам интеллектуальной насыщенностью и выдержанностью тона. Мы вынуждены
были отобрать для публикации только два аспекта вынесенной в заглавие
проблемы: попытки дискутировавших заново переосмыслить содержание понятия
"интеллигенция" и политический статус, отношение интеллигенции к властным
структурам. Под этим углом зрения и были отобраны или сокращены выступления
участников диспута. За пределами публикации, к сожалению, остались другие
интереснейшие сюжеты.
Клуб "Свободное слово" при Союзе кинематографистов был образован осенью 1988
г. для обсуждения мировоззренческих, эстетических и культурологических
вопросов высокой интеллектуальной и/или общественной значимости. В нем
философы и историки, писатели и политологи, художники и специалисты в области
естественнонаучного знания высказывались по таким темам как "Искусство и
рынок", "Умер ли марксизм?", "Какая демократия у нас возможна", "Национализм
как он есть", "До и после путча", "Россия и Запад: взаимодействие культур" и
многим другим. Резюме некоторых дискуссий были опубликованы в широкой печати.
Обсуждение проблемы "Интеллигенция и власть" вел философ-культуролог Г. С.
Померанц, председательствовал на заседании клуба д. филос. н. В. И. Толстых.
Мы публикуем суждения д. э. н. А. В. Бузгалина, писателей и литературных
критиков Л. А. Аннинского, Л. И. Сараскиной, А. А. Кабакова, д. физ. -мат. н.
В. И. Ожогина, докторов филос. наук Э. Ю. Соловьева, В. М. Межуева,
кандидатов филос. наук Т. А. Алексеевой, Ю. М. Бородая, К. М. Кантора и Чл. -
корр. РАН В. С. Степина, хотя, как отмечалось, круг участников был
значительно шире.
В. И. ТОЛСТЫХ. Отношение общества к интеллигенции и интеллигентам в России
всегда было неравнодушным, болезненным, острым. Но с недавних пор "запевалами"
снисходительно-негативного или презрительно-нигилистического отношения к
интеллигенции выступают не бывшие партократы, умевшие польстить, а когда
"надо" - поставить интеллигентов на место, и не рабочие и крестьяне, всегда с
недоверием поглядывавшие на человека в "шляпе и очках", "много говорящего
и мало делающего", Обличением интеллигенции занялись люди новой генерации,
тоже интеллигенты, если, конечно, они сами себя таковыми считают. /... /
Безусловно, имеется немало оснований быть недовольными интеллигентами,
критиковать их. Процесс деклассирована, "люмпенизации" интеллигенции начался
давно и имеет под собой весьма серьезные объективные причины. Это, например,
массовизация интеллектуальной деятельности, умственного труда. С грустью писал
сразу же после революции Блок, что на смену интеллигентам толстовского замеса
и закваски идут "фармацевты", -имея в виду не аптечных работников. С тех пор
много воды утекло, интеллигенция многое претерпела и во многом стала иной,
чем прежде, а сегодня, после "перестройки и гласности", видоизменилась до
неузнаваемости. Может быть, и впрямь время интеллигенции - "прежней",
"старой" - кончилось, и настала пора задуматься о том, что же мы действительно
из себя представляем, во что и в кого превратились?
Ныне многих интеллигентов обуяла страсть, прямо-таки потребность соединиться
с властью, самим стать властью. Занятие политикой требует не меньшего
профессионализма, чем занятие наукой или искусством. Властвовать и управлять
- не одно и то же, а новым властолюбцам, бывшим экономистам и философам, юристам
и режиссерам, редакторам и преподавателям, все нипочем. Ими овладела
"губительная страсть повелевать". И видно, как вырастают в собственных глазах
люди, добравшиеся до кормила власти, и как неприятно раздражены те, кому пока
этого сделать не удалось.
Это все из области личностных превращений, а ведь возникают сюжеты и коллизии
поважнее. /... / "Блуд борьбы" и'"блуд конформизма" -вот Сцилла и Харибда,
между которыми постоянно находится интеллигенция, и мало кому удается в этом
положении удержаться надолго. Рано или поздно выбор приходится сделать, что
обычно и происходит. Размежевание позиций - вполне нормальное явление. Но
сейчас впервые после знаменитых "Вех" кто-то отваживается фиксировать новую
функцию российской интеллигенции - не оппонировать, а сотрудничество с
властью, защита ее и участие в ней. Впрочем, на подобном настаивали большевики,
и кое-чего существенного добились, хотя мы все знаем, чем это кончилось.
Когда-то Георгий Федотов высказал мысль, что представление об интеллигенции
как поводыре темной, необразованной массы будет в конце концов изжито,
интеллигент превратится в интеллектуала. Последний, освободившись от миссии
духовного вождя, идейного лидера народа, на равных вступит в отношения с
такой же неповторимой в своей индивидуальности личностью, как он сам. Но, я
думаю, что время еще не пришло. Достаточно обратиться к современной политической
и идейной борьбе, чтобы в этом убедиться. Покинув свои ученые кабинеты, кафедры,
мастерские и лаборатории, интеллигенты ринулись в гущу масс и событий, постоянно
апеллируют к общественному мнению, участвуют в митингах и манифестациях,
сочиняют воззвания, обращения и платформы партий. И рвутся в коридоры власти,
охотно занимая должности советников, референтов и даже министров. Поэтому
гораздо практичнее вглядеться в то, что они делают в реальной жизни, кому и
чему служат, и как себя ведут в той или иной ситуации. Таков в самых общих
чертах идейный и политический фон нашей дискуссии.
Г. С. ПОМЕРАНЦ. Не случайно термин "интеллигенция" (в смысле социального
слоя, а не понимания) как философская категория появился в России. Потом это
повторилось почти во всех европеизированных, вестернизированных странах.
Именно - в европеизированных, а не европейских, вестернизированных, а не
западных. Таким термином обозначают слой людей, получивших западное образование
и оказавшихся без почвы в своей стране, которая была далека от западных условий
жизни. Отсюда качество интеллигенции, отмеченное Г. Федотовым: "Идейность
задачи - беспочвенность идей". Но это не вина интеллигенции, а ее объективная
черта, ибо такой западный, образованный человек в незападной стране оказывается
до некоторой степени в конфликтной ситуации: то ли оставаться лишним человеком,
то ли быть бунтарем, то ли ломать в себе западные идеи и приспосабливаться к
реально существующим порядкам.
Углубление в тему можно найти в лекциях Мартина Гувера, прочитанных в 1936 г.
в Иерусалиме. Там он, занимаясь историей философии и не употребляя термин
"интеллигенция", по существу дал более глубокий подход к сути дела. С его
точки зрения, все мыслители делятся на проблематичных и непроблематичных.
Последние интересуются окружающим миром и стремятся превратить его в строгую
систему, но они не являются вопросом для самих себя, не сомневаются в основе
собственного существования (Аристотель, Фома Аквинский и др. ). А проблематичные
сами для себя есть проблема. Литературным представителем таковых является
Гамлет, а в истории философии - Августин, Паскаль, Кьеркегор.
Именно проблематичный тип и характерен для того слоя, который сложился в
России в конце XIX в. Ибо социальная проблематичность, беспочвенность,
оторванность от корней способствуют и метафизической беспочвенности и
проблематичности. Предел такой философии - Лев Шестов с его апофеозом
беспочвенности. Этот тип, по-моему, никогда не исчезнет ни в России, ни в
иных странах. В своих высших проявлениях он редок, как и высшее проявление
любых других типов, а в бытовой форме, конечно, более или менее ниже своего
идеала.
Как же интеллигент (берем понятие без всяких определений, чисто интуитивно)
относится именно к сегодняшней власти, которая в какой-то степени стала от
нас зависеть, зависеть хотя бы от нашей политической критики, раньше прямо
уводившей в места "не столь отдаленные".
Отношение интеллигента к власти становится сейчас прямым фактором политики.
Поэтому я не стал бы резко разделять интеллигенцию на оппозиционную или
участвующую в правительстве. Стены между ними нет, переходы от одной позиции
к другой совершаются легко. Вся политически ангажированная интеллигенция
участвует в процессе власти. В связи с этим у меня сформулировалась тема -
"чувство боли и план действия". /... / Данная проблема для меня - проблема
неоднозначности истины. Власть по некоторым соображениям может избрать какуюто
линию и жестко ее проводить, игнорируя "противопоказания". Но совесть
интеллигента не должна с этим мириться и не должна исходить из того, что план
действия был правильным, а следовательно, не так важно, что происходит: лес
рубят - щепки летят... Уже много "щепок" так нарубили.
Обнаружилась и другая область, в которой я постоянно испытываю чувство боли,
- развал нашей экономики. Если почувствовать себя тождественным с наименее
обеспеченными слоями, то впечатление, что ты лежишь на операционном столе,
тебе разрезали живот, а потом врачи-дилетанты начали чесать в затылке и
думать: куда резать дальше?.. Встать ты не можешь, и вместе с тем терпеть
становится уже невмоготу... Я убежден, что "встать" действительно невозможно,
приходится ждать, пока эти дилетанты выучатся, но я все время думаю, что
можно сделать для людей, особенно остро чувствующих "нож" реформы. И если
задача администраторов - учиться своему ремеслу и превращаться из дилетантов
в специалистов, то задача творческой интеллигенции - попытаться передать
"кроликам", над которыми проводят эксперимент, по крайней мере чувство
смысла, ибо, с точки зрения физических тягот, у нас не хуже, чем в 1942 или в
1943 г. Но тогда было чувство смысла и легче было терпеть, а сейчас оно
утрачено. И мне кажется, что наша задача в этом процессе - попытаться найти
смысл, попытаться понять процесс не только как распад и разрушение старой
большой России, но и как становление новой, чисто национальной России
("национальной" не в смысле этническом, "нацию" я понимаю по-европейски) и
какого-то нового облика России ради той роли, которую она в дальнейшем сможет
играть в человеческой истории. Какие-то страдания, муки - неизбежны.
А. В. БУЗГАЛИН. Наше время - время излома, оно высвечивает суть каждого
человека и то, насколько он действительно интеллигент. Я позволю себе
полуфилософское определение интеллигента, как человека творческого труда, как
человека, который является живым, личностным бытием культуры в строгом,
высоком смысле этого слова. Теперь давайте подумаем, в каких людях живет наша
культура сегодня, если встал вопрос о духовном предательстве и хамелеонстве,
присутствующих в нашем интеллигенте. /... / Если немного утрировать ситуацию,
то интеллигент, человек творческого труда, живший в мире культуры, может
изменять позицию, творчески развиваясь, но может ли он отказываться от своего
"я", прозревать вместе с властью?.. По-моему, это подозрительно. Человек,
который в разгар брежневского режима прозрел, или где-то вначале... Но после
переворота? В связи с этим хотел бы сформулировать несколько очень жестких
норм-тезисов. Власть (и рынок тоже) как сила отчуждена от человека
экзистенциализма, и марксизма, и даже современной христианской философии. А
человек творческого труда, человек культуры принципиально не отчужден от
мира, он принципиально един с этим миром, он - душа его и ум его. И в данном
смысле мы можем не противостоять власти только в той мере, в какой власть не
отчуждена от народа, реально принадлежит ему, способствует развитию культуры
общества и нашего Отечества, и только в этой мере. Одна из ключевых задач
интеллигенции - такую меру нащупать и постоянно её показывать всеми
доступными путями, каждый раз кричать всем естеством своим -научным,
художественным, другим, показывая пропасть, которая отделяет власть от
народа, власть от культуры, Сегодня таких "дыр", по-моему, как было, так и
остается великое множество, и отсюда афоризм Межуева: я понимаю
интеллигенцию, противостоящую власти, но не понимаю интеллигенцию, которая
подпевает власти.... Дело в том, что власть управляет через отчужденные
механизмы и институты: армия, бюрократия, законы, т. е. через то, что
человеку личностно не принадлежит, что не может быть сохранено. Культура,
принадлежащая интеллигенту, принадлежит и любому человеку: его знания, его
нравственность, его творческие способности, его эстетическое чувство. В
данном смысле каждый человек - рабочий, крестьянин или профессор - немного
интеллигент: в той мере, в какой он может понять музыку, способен передать ее
другому, может воспитать ребенка. В какой мере он нравственен, в той мере он
интеллигент. И вот эти понятия отчуждены друг от друга - власть и культура,
которая является делом нашей с вами жизни.
Следующий тезис - о связи власти и рынка. Она в России, я бы сказал,
мучительно прямая. У нас рынок - то, что выгодно власти, а власть - то, что
порождено нынешним рынком. Отсюда - рынок коррумпированный, рынок
номенклатурный; ему соответствует и модель приватизации, аналогична и модель
развития наших "рыночных" отношений и институтов, начиная с того, что у нас
много бирж, на которых нет товаров, и кончая тем, что крики о развитии рынка
сопровождаются свертыванием рыночных отношений и воссозданием натурального
хозяйства. В таких условиях перед интеллектуалом встает проблема: где он как
носитель культуры должен быть и что он должен делать - говорить или молчать -
когда подобная взаимно отчужденная (я бы сказал - взаимно преступная) система
начинает со страшной энергией разворачиваться? Видимо, все-таки в оппозиции,
высвечивая художественными методами эту страшную схему. Нам надо суметь понять
ее, не говорить о том, что политика - чуждое для нас дело (действительно, чуждое
для интеллектуала как человека духовного дело, но если он не покажет всю меру
ее отчуждения всем живущим в стране, он не будет интеллектуалом, не будет душой
общества, народа).
И последний тезис. Мне кажется, что сегодня идет самоуничтожение
интеллигенции, самоуничтожение культурного, духовного потенциала общества. Оно
связано и с объективными причинами - с кризисом государственности, с социальноэкономическим
кризисом, Но сила интеллигенции и культуры в том, что она
кризисам противостоит, в том, что она оказывается неуничтожимой при развале
чего угодно - экономики, политики, национальных отношений. Действительно,
"рукописи не горят". Но для этого ученый, писатель, художник должен быть
Мастером, он не должен продаваться, прислуживать. Значит, тезис таков: в той
мере, в какой мы начинаем прислуживать властям и продаваться (а это
внутренний моральный и культурный вопрос для каждого из нас), мы уничтожаем
то последнее, что у нас есть, - нашу культуру. Уничтожает же интеллигенцию
именно ее отделение от души народа, от самого народа и ориентация на внешние
факторы - на деньги и на власть. Задача интеллигенции, напротив, показать
этот разрыв и как можно больше сделать для того, чтобы его не было.
Л. А. АННИНСКИЙ, Каково определение интеллигента в западных словарях?
Интеллигент - российский интеллектуал, находящийся в оппозиции к власти.
Напомню также определение, которое давалось интеллигенту в тех слоях, откуда
он, собственно говоря, вышел. Интеллигентом в ту пору назывался недоучка, не
кончивший университетского курса. Он направлялся обычно в народ и проповедовал
истину, добро, красоту, совесть и т. д. Так родилась интеллигенция именно в
России, где нельзя было связать концов. Потому что если бы концы можно было
связать, все было бы иначе.
В западных обществах, к которым мы сейчас так стремимся, разве нет оппозиции
власти? Есть, и кто-то эту оппозицию непрестанно осуществляет. Есть ли там
интеллигенция? На этот счет имеются большие сомнения. Я назову две страны,
где интеллигенция есть - Россия и, как ни странно, Америка. Как огромная
страна, как империя, Америка имеет людей, которых можно назвать интеллигенцией.
Это люди, находящиеся в оппозиции ко всему общепринятому. Они поддерживают
Саддама Хусейна, поддержали битников, всякий антиистеблишмент. Это и есть
интеллигенция.
Почему России выпал такой рок, почему именно в ней интеллигенция попадала в
столь жуткие положения? Россия, скажем, разожгла революцию и в ней сгорела.
Более того, если утверждать, что русская интеллигенция развязала революцию,
то это не совсем совпадает с тем, что чувствовала она сама, когда ее
"развязывала", потому что Базаров - человек здравого смысла, он говорил:
давайте все вопросы просто решим. И решили - попали в совершенно
иррациональную ситуацию! Напомню и Толстого: "Пока мы что-то делаем, мы все
время думаем, что мы что-то сделали не так". Перестройка не получилась
потому, к примеру, что пришли не те люди. Толстой говорил, что когда немножко
отходишь от реальности, то, оборачиваясь, видишь, что все это было роковым
образом неизбежно. Если люди не хотят жить в гигантских левиафановских
государствах, неизбежно случится развал, захочет интеллигенция в нем
участвовать или нет, будет ли она При этом оппонировать власти или будет ей
прислуживать, она все равно в роковой связке с тем, что происходит. А причина
в том, что народы не хотят жить так, как они жили последние 200 лет. Не хотят
жить гигантскими военными союзами и не будут так жить! Тогда что же станет с
интеллигенцией?
- Исчезнет. Будет элита. Будут интеллектуалы. Есть австрийская интеллигенция?
Нет. Интеллигенция есть только русская, советская и производная - от
чувашской до украинской и белорусской.
Будет и русская элита. Различие элиты и интеллигенции в том, что
интеллигенция занята всемирными проблемами, она всечеловечна, она всеотзывчива,
а то, что рядом, обычно не видит. Элита же занимается реально необходимым, тем,
что хочет власть. При этом оппонирует власти законным путем.
Я не знаю, чего же мы все-таки добиваемся. Если мы хотим, чтобы наше
гигантское государство развалилось (т. е. оно и без нас развалится, просто
здесь возникнут другие государства), тогда прощайтесь с интеллигенцией. Если
же мы хотим, чтобы была интеллигенция с ее мировой ролью, чтобы было то самое
"бездны мрачной на краю" упоение, тогда нужно сознавать, что подобное бывает
только в империях, только в гигантских духовных движениях. Это сродни мировым
религиям. Г. Померанц когда-то сказал, что все мировые религии родились в
контексте империи. Как ни неприятно сейчас это сознавать.
В. И. ОЖОГИН. Одну из мыслей Померанца, высказанную в 70-х годах, я намерен
использовать как стартовую. Она звучит так: "Руководитель серьезно относится
к своим идеям, если ради них он готов пожертвовать не только жизнью, но и
властью". В этом чувствовалась провоцирующая подсказка некоторым
руководителям тех лет, хотя по-настоящему властный человек никогда подобной
подсказке не последует. Дело в том, что стремление к власти есть эволюционно
возникший инстинкт. Это совокупность черт индивида или животного, которые
позволяют ему в определенный трудный момент жизни группы (рода, нации) взять
на себя бремя принятия решений. И та группа, род, популяция, в среде которой
был нужный процент властных натур, имела большую возможность выжить в сложном
и агрессивном мире. Потому инстинкт власти необходим виду. И он никогда не
исчезнет, хотя доля властных натур в популяции должна быть, конечно,
оптимальной (а эволюция всегда приводит к оптимуму). Причем инстинкт этот
очень силен. Он, например, сильнее пищевого инстинкта.
/... / Инстинкт власти сильнее и полового инстинкта. Мне думается, что
инстинкт власти сильнее даже инстинкта самой жизни. "Политические"
самоубийства послепутчевых недель тоже ведь объяснимы тем, что определенные
натуры не могут жить вне власти
/... /И когда отдельные наши братья-интеллигенты говорят, что позиция
противостояния власти - вполне естественный и вечный долг интеллигенции, я,
конечно, с этим согласиться не могу - именно потому, что противостоять инстинкту
глупо. Значит, каждый раз отношение интеллигенции к власти должно быть
конкретным и продуманным. Задачу интеллигенции следует видеть в
окультуривании власти, равно как и любого другого инстинкта, в результате
чего: жратва становится трапезой, случка - любовью, а власть - общественно
полезным распорядительством.
Другая задача интеллигенции по отношению к власти и к народу - видеть и
различать исторически возникшие ловушки, которые только интеллигент,
"отягощенный" знаниями, и прежде всего историческими, может распознать Одна
из опасных современных ловушек (мы должны ее изучить и предостеречь общество)
- это абсолютизация референдума, т. е. очевидное преувеличение общественным
мнением значения референдума как способа решения проблем. /... / В смутное
время" прибегать к референдуму могут только политические "спинномозговики"
(выражение Г. Померанца), для которых власть - самоцель. Политологи наши просто
обязаны создать теорию референдума, которая, в частности, должна изучить и
потенциальные опасности референдума для народа, особенно находящегося в
кризисе.
Вторая ловушка г всеобщие выборы. Здесь тоже - слепое поклонение и
абсолютизация, в том числе и выборов президента. Мы все и всегда должны помнить,
что Адольф Алоисович Шикльгрубер был избран канцлером прямым и тайным
голосованием, но, вступив в должность, поставил на колени Германию за б
месяцев! Есть и совсем свежие примеры. Нынешние наши президенты, даже будучи
избранными, не менее опасны. Часть из них если и нет оснований назвать
государственными преступниками, то историческими преступниками они безусловно
являются, поскольку берут на себя смелость разделять даже не сиамских
близнецов, а народы, генетически сросшиеся в миллионах смешанных семей на
протяжении многих поколений. Это - историческое преступление. И хотя его
реализаторы выбраны народом, менее опасными для общества, человечества они не
становятся, поскольку они целиком в плену обуревающего их инстинкта власти.
Другой пример несовершенства практики выборов, не имеющей под собой базы в
виде продуманной процедуры отбора, - это выдвижение тех носителей инстинкта
власти, которым неважно, в каком образе его реализовывать - в должности ли
секретаря обкома или в образе ультрадемократа.
Возникает вопрос: где же выход, если и диктатура - плохо, и референдум с
выборами - не лучше? Основание для оптимизма дает аналогия с явлениями,
исследуемыми в статистической физике: "самоорганизация хаоса", когда сложная
система очень большого числа взаимодействующих частей находится, как правило,
в состоянии хаоса, однако при наличии источника энергии может по прошествии
достаточно длительного времени самоорганизоваться, но отнюдь не обязательно
по той "жесткой линии", о необходимости которой здесь упоминалось в
социальном контексте. Еще более подходит другой физико-математический образ -
"странный аттрактор", когда сложная система в результате длительной эволюции
начинает двигаться, хотя и со случайными отклонениями, вдоль некоей
устойчивой траектории, к которой ее "странным" образом притягивает
(аттрактирует) "судьба", т. е. уравнение движения... Личности у власти -
"странные аттракторы" - будут всегда, и придется здесь процитировать
Черчилля: "Демократия - это отвратительно, но все остальное - хуже... ".
* Распространенное историческое заблуждение: Гитлер был не избран, а назначен
президентом Гинденбургом (с 30 января 1933 г) рейхсканцлером после ухода в
отставку правительства К. Шлейхера 28 января того же года. - Ред.
Л. И. САРАСКИНА. Я хотела бы оттолкнуться от фразы в выступлении Г. Померанца
о том, что мы должны понять происходящий здесь процесс как процесс
становления, и тогда появится чувство смысла, и тогда интеллигенция будет знать,
что ей делать и чем заниматься. Я с этим согласна в принципе, но та жизнь,
которая проходит на моих глазах, менее всего похожа на становление. Это
первое.
Второе - роль оппозиции. Конечно, по всем классическим и прочим определениям
интеллигенция - это люди, находящиеся в оппозиции к власти. Но сейчас
складываются очень разные оппозиции. Если речь идет о коммунистической
оппозиции, ныне претендующей на роль, извините, оппозиционеров-интеллигентов,
то у меня сразу же появляется масса восклицательных знаков и вопросов: каким
образом?! как?! как возможно?! Ведь это та самая непотопляемая часть
номенклатуры ли, идеологии ли, которая и в такой ситуации тоже хочет какогото
реванша, даже идеологического реванша.
Я понимаю, что сегодняшняя мотивация, аргументы этих людей очень сильны, их
невозможно опровергнуть сегодняшней жизнью - понижение жизненного уровня,
высокие цены и т. д. и т. п. Но я также четко понимаю, что коммунистической
оппозиции, претендующей на роль той самой интеллигенции, которая находится в
оппозиции к власти, - ей до народа, как до серой кошки в подворотне, у нее свои
собственные политические мотивы, на которых она - кто умело, кто менее умело
- спекулирует, как спекулировала всегда на всем, что происходило с народом.
Теперь о другой оппозиции - скажем, либеральной. Андрей Нуйкин сказал, что
задача интеллигенции либеральной, демократической - теперь поддерживать
власть, ибо это наша власть, ибо это наше правительство, ибо это наши реформы...
Опять-таки я не могу этого признать и принять, потому что я совершенно не
уверена
...Закладка в соц.сетях
