Жанр: Журнал
Мир короля артура
...ел подчеркнуть, что является законным повелителем
бриттов - у него-де за плечами "инициация в купели" по примеру легендарных королей
острова. - Примеч. авт.".
Мотив умыкания королевских жен, бесспорно, основан, на верованиях, обычаях и
самой природе кельтов. Жена кельтского короля во время церемонии обручения (и позже)
символизирует Землю, которой управляет король. Следовательно, "соблазнение жены"
представляет собой факт, не только подрывающий авторитет короля как мужчины
(рогоносец, рогоносец!!!), но и ставящий под сомнение его способность осуществлять
власть. Мотив "умыкнутых жен" пришел в артуровский миф напрямую из мифологии
кельтов - в повествовании, придуманном Джефри Монмаутским, Медраут (Модред) метит
на трон Артура, одновременно отбирая у того жену. Такой ход мы обнаруживаем еще в
одном фрагменте легенды: на власть Артура покусился нехороший князь Мелегант,
"уводя" Гвиневеру, когда та отправилась на пикник. И опять кельтская символика - этот
пикник отнюдь не какая-то прогулочка по лесу или закуска на полянке - речь идет о
свершении под открытым небом мистерии Бельтайн, праздника весны. Мелегант
узурпирует власть, символически разыгрывая кельтскую мистерию обручения с
"похищенной" королевой.
Схема любовных историй такого типа в кельтских преданиях всегда тройная (как в
триадах) и имеет вид треугольника: "старый король - королева - юный претендент". Двое
мужчин борются за женщину. Финн - Граина - Диармуйд. Конхобар - Деирдре - Наоис.
Эохайд - Этайна - Мидер. Пуйл - Рианнон - Гвавл. Ллеу - Блодьюведд - Горонви. Артур -
Гвиневера - Ланселот. Марк - Изольда - Тристан. В такой схеме видна связь с циклом
природы - временами года. Молодой герой символизирует лето, возрождение, приход и
расцвет витальных сил, которые противостоят зимней, замирающей силе старого короля.
А повелитель не может быть слабым, не может быть ни бесплодным, ни холодным либо
сексуально несостоятельным, ведь он жених Земли, Великой Матери, которую
символизирует весенняя королева, коя во время мистерии Бельтайн должна быть любима
- любима физически, эротически. Сексуальная немощность супруга Богини немыслима -
она может привести к бесплодию Земли и опустошению края. В этом случае Богиня
просто обязана подыскать себе кого-нибудь - возможно, как мы сказали выше, должен
явиться конкурент, который бросит вызов королю. В большинстве мифов это для старого
короля оказывается испытанием, проверкой, экзаменом на королевское могущество,
тестом, из которого повелитель выходит победителем, возвращая себе супругу (Пуйл,
Эохайд), либо по-королевски мстит ей и ее соблазнителю (легенда о Блодьюведд). Более
поздние (известные нам сегодня) версии преданий обогащены романтическим элементом
- королева любит претендента и, как правило, умирает от любви, в то время как юноша
(Диармуйд, Наоис) погибает от руки старого, но все еще сильного короля. Однако
подобного рода трагический конец получает в легендах дальнейшее, ностальгическое
продолжение: королевство (Ольстер короля Конхобара) погибает в результате такого
развития событий. Предания недвузначно утверждают, что было бы гораздо лучше, если
бы "Старого" черти взяли, а его место под бочком Королевы-Богини занял бы "Молодой".
Именно из таких версий родились Гвиневера и Изольда, а также отношение к этим
фигурам авторов очередных версий. Что такое? Обе королевы изменяют своим мужьям?
Ах, как некрасиво... Но мы их почему-то все-таки любим. И оправдываем... Да, Гвиневера
не была верной женой. Ну и что? Зато была верной любовницей ("trew lover"), Почему мы
любим Гвиневеру и Изольду? Не потому ль, случайно, что и в этой и в другой слышится
кельтское эхо, эхо, близкое и любезное нам, людям эмансипированного двадцатого века,
которым (не всем, не всем!) отвратителен мужской шовинизм и дискриминация пола в
любом виде? Ибо среди кельтов женщина - а в особенности королева - была полноправна
и пользовалась теми же привилегиями, что и мужчина. Не могло быть и речи о какойлибо
дискриминации. Как и король-мужчина, кельтская королева могла позволить себе
промискуитет. Если король без зазрения совести мог "тащить в койку" наложницу и это
не вызывало всеобщего осуждения, то и кельтской королеве никто не возбранял завести
любовников, избираемых по принципу "one night stand" , и никто не смел ее за это укорять.
Королева персонифицировала собой Великую Богиню, а поведение богинь не обсуждают.
Ни для кого не были секретом наклонности известной Боудикки, а эротические
похождения не менее известной Катримандуи, королевы бригантов, стали чуть ли не
притчей во языцех. О мифической Медо, королеве Коннахта, жене короля Айлиля,
ирландские предания без обиняков говорят, что она часто и не жеманясь одаривала
интересных мужчин "дружбой своих бедер" (или, выражаясь на средневековый японский
лад, - "сплетала с ними ноги").
Конечно, для средневековых адаптаторов легенды - как певцов amour courtois, так и
авторов религиозных версий - подобная свобода женщины была совершенно
неприемлемой, немыслимой.., и непонятной. Поэтому внесупружеские похождения
Гвиневеры и Изольды в средневековых версиях превратились в "грехи тяжкие", в бомбы
замедленного действия, которые должны привести к трагедии и гибели. А поскольку -
особенно в смысле равноправия полов и независимости женщин - средневековье все еще,
увы, продолжается, постольку средневековая форма легенды по-прежнему остается
классической, а женщинам легенд прилепили соответствующие ярлыки: Гвиневера и
Изольда - "изменщицы", Моргана - "ведьма злющая", Нимуэ - "беспринципная
соблазнительница" В Артуровской литературе фэнтези Гвиневера присутствует в
обязательном порядке. Марионка Брэдли, как я говорил, "не обожала" королеву, так что ее
портрет в "Туманах Авалона" симпатичным не назовешь. У Роберта Нэя ("Мерлин")
Гвиневера - нимфоманка с куриными мозгами, вдобавок ко всему еще и заика. Самый
приятный и самый интересный образ королевы нарисовал Парк Годвин (Parke Godwin) в
книге "The Beloved Exile". Здесь королева показана мудрой женщиной с сильной волей и
характером. И тут она наиболее точно отражает истинный образ кельтской женщины -
гораздо более верный, нежели поздние средневековые версии, изображавшие женщин
артуровского мифа слабыми, кисейными и падкими на грех девицами, лишающимися
чувств от страха или любви и беспомощными без поддержки рыцаря.
У Томаса Мэлори в эпилоге легенды Гвиневера уходит в монастырь, дабы искупить
свои прегрешения - и там заканчивает дни свои в покаянии, покое и тиши ("...had a good
ende).
Так же точно ищет для своей героини покоя лауреат Нобелевской премии Сигрид
Ундест, автор одной из красивейших переработок артуровского мифа.
МОРГАНА
Ivi е unafata nomata Morgana
Che a Ie genfi diverse dona I'oro...
Бойярдо "Влюбленный Роланд"
В самой старшей валлийской версии мифа у Артура была сестра по имени Гвиар
(Gwyar). Джефри Монмаутский тоже наделяет короля сестрой, однако именует ее Анной -
невразумительное валлийское имя, вероятно, показалось Джефри неподходящим даже для
лошади или гончей.
Однако в классической и общеобязательной версиях мы видим других сестер: Моргану
и Моргаузу.
Моргана (Morgaine, Moigian, Morgan la Fee - Le Fay) была чародейкой. Чародейкой злой.
Имя, которое она носит в легенде (имя ее сестры тоже), легко выводится от жуткой
Морриган, богини войны, крови и смерти, той самой, которая в ирландских преданиях не
взлюбила храброго Кухулина.
Моргана была единокровной сестрой Артура. Она и ее сестра Моргауза - родные
дочери Игрейны и Горлуа из Корнуолла. У обеих не было причин одобрительно взирать
на связь матери с Утером Пендрагоном, убийцей отца. Ну и конечно, любить плод этой
связи - Артура.
Моргана была женщиной незаурядной красоты и талантов. "Вульгата" утверждает, что
"натуры она была веселой и к радости склонной, и пела весьма прекрасно, руки были
прелестные, плечи идеальные, кожа глаже шелка. Манер она была изысканных, рослая и
прямая - словом, привлекательна сверх всякого воображения. При том была это женщина
принаигорячейшая и наираспущеннейшая во всей Британии..."
В классической версии мифа (Мэлори) Моргана начала действовать быстренько:
стоило Артуру выдать ее за короля Уриенеа из Регеда, как она, вместе с, собственным
пасынком (и одновременно любовником) Акколоном "сообразила" заговор и покушение
на Артурову жизнь, а когда это дело провалилось, сбежала в страну Горе. Любила она
Акколона безумно и, не пожелав простить Артуру убийства любовника, поступила прямотаки
по-сатанински - послала королю роскошную, но отравленную одежду, которая
должна была подействовать наподобие платья Деяниры и спалить Артура живьем. Тем не
менее Артур, предупрежденный Владычицей Озера, уцелел.
Моргана не успокоилась: продолжала строить козни, похищать и задерживать рыцарей
(в том числе Тристана и Ланселота, в которого влюбилась), а в Камелоте держала целую
свору соглядатаек под видом своих "служанок".
Вершиной ее интриг был фортель, какому мог бы позавидовать самый искусный
"черный" пропагандист: подарила Тристану щит, на котором внизу были изображены
король и королева, а над ними, тонча их коронованные головы, - рыцарь. Тристан
(доказав тем самым, что был законченным болваном) выступил с этим щитом на турнире
в Камелоте.., а двор аж забурлил от сплетен. Все сразу же поняли значение картинки:
Артур, Гвиневера и "позорник" Ланселот. Разумеется, заговора Агравейна и Мордреда,
положившего начало войне и гибели королевства, долго ждать не пришлось... .
Интересно, что в эпилоге легенды Моргана примиряется с Артуром. Когда король
умирает на побоище под Камланном, сестра держит его голову на подоле и шепчет брату
нежные слова. Она же попадает и в число четырех королев, сопровождающих короля в
последний путь на Авалон.
В литературе фэнтези самый прелестный - далекий от штампа - образ Морганы можно
найти в "Туманах Авалона". Тут не добавить, не убавить и не пересказать - это надо
прочитать.
Я думаю, интерес всех пересказчиков мифа к этой фигуре (как черному характеру)
объясняется тем, как они понимали содержащийся в ее имени информативный корень
"тог" (mors, la morte - смерть). То же относится и к описанным дальше Моргаузе и
Мордреду. А меж тем в валлийском языке корень "тог" корреспондирует не со смертью, а
с морем. Однако аналогия есть - море, как мы помним, символизирует у валлийцев
всяческие силы зла.
МОРГАУЗА
Моргауза (Morgas, Morgawse), тоже чародейка, была родной сестрой Морганы. Она
стала женой Лота, короля Лотиана и Оркад, и родила четырех сыновей, причем все (в том
числе и знаменитый Гавейн) стали рыцарями Круглого Стола. Впрочем, относительно
фактического отцовства этих сыновей могут возникнуть некоторые сомнения, поскольку
хоть сам Лот и слыл развратником, то и Моргауза ему не уступала, наставляя мужу рога с
великим рвением и не слишком заботясь о видимостях. Темперамент у нее был, как
говорится, тот еще! Когда однажды в Лотиан прибыл Эктор с молодыми Кэем и Артуром,
будущий король воспылал к единокровной сестре. Возжелал ее, ибо, как утверждает
"Вулыата", "была она пригожа и толста". Стоило королю Лоту выйти ночью по нужде, как
Артур шмыгнул в ложе к Моргаузе. "Вулыата" извещает, что королева незамедлительно
"роскошно удовлетворила его, а он ее", из чего следует, что Лот провел в отхожем месте
немало времени.
Так и был зачат Мордред на погибель Артуру и Камелоту. Уже став вдовой после того,
как Лот ушел из жизни, сраженный рукой короля Пеллинора, Моргауза продолжала
"роскошно удовлетворять" то того, то этого. Последней - погубившей ее - великой
любовью был рыцарь Ламорак. Некоторые версии легенды (и книги фэнтези)
отождествляют Моргаузу с Морганой либо путают их - особенно в главном: которая из
них стала любовницей Артура и родила ему Мордреда. Впрочем, в принципе известно
одно: это случилось или при помощи чар, или из-за подпитываемого дьяволом
вожделения. Порядочные короли, если они не были под влиянием злых чар или Сатаны, с
сестрами не спали и не "удовлетворяли их роскошно". Во всяком случае, такого не делал
ни один христианский король в христианском средневековье. В валлийской же
мифологии такое случалось не только королям, но и богам.
В "Туманах Авалона" Моргауза тоже "имеет место быть", но как младшая сестра
Игрейны, то есть тетка, а не сестра Морганы. И ничего безнравственного Моргаузу с
Артуром не связывает - матерью Мордреда оказывается именно Моргана. К тому же связь
Артура с единокровной сестрой Брэдли "очистила" от элементов чернокнижничества и
грешной похоти - у нее все происходит во время мистерии Бельтайн и является частью
ритуала кельтской "коронации" Артура. Когда Артур и Моргана свершают любовный акт,
они не узнают друг друга: она - Майская Королева, он - Майский Король. Правда, это не
меняет того факта, что последствия получаются классически трагическими. В других
произведениях фэнтези обе сестры (либо одна, дежурная) всегда оказываются жуткими
ведьмами. Королевами Воздуха и Тьмы. У Т.Х. Уайта Моргауза в порядке магических
экспериментов даже ухитрилась живьем сварить кота. За такие штуки я б своей
собственной рукой с удовольствием подбросил дров в костер, на котором сжигают ведьм!
МОРДРЕД
Начиная с самых ранних версий, этот типус - черный характер легенды. Поэтому
можно предположить, что, как и Артур, он лицо историческое. Родственник короля, столь
же мало любящий дядюшку, как некогда потомки Кимбелина - папочку, и пользующийся
первой же оказией, чтобы самому протянуть лапу за властью. Если руководствоваться
хроникой Уильяма Малмсберийского, Мордред (Медраут, Медрауд, Модред),
воспользовавшись отсутствием короля, учинил дворцовый переворот, попутно добравшись
и до королевы. Вступив в союз с саксами, овладел страной. Однако Артур сумел собрать
войско сторонников "старого режима" и сошелся с узурпатором под Камланном. Оба - и
Артур, и Мордред - распрощались в той битве с жизнью, а в стране воцарился хаос и мрак.
Как уже сказано, это могла быть возможная историческая версия событий. Однако
столь же вероятно, что Мордред просто играет в легенде роль, предписанную ему
валлийской мифологией. "Медраут" - это не кто иной, как Дилан, злой брат доброго Ллеу,
который наконец погибает от руки дяди, кузнеца Кованнана. Либо же Медраут - это
Придери, сын Пуйла, интриган, Князь Тьмы, побежденный в символической борьбе
светозарным Гвидоном. В "Туманах Авалона" миссис Брэдли черным по белому сказано:
Гвидон - настоящее имя и Артура, и его сына, а Мордред - саксонское прозвище,
означающее "Злая Ворожба". Ни прибавить, ни убавить.
Медраут по-валлийски означает "Тот, Который Ударяет" или "Тот, Который Смело
Решает".
Как мы уже знаем, в классической легенде Мордред был внебрачным сыном Артура, к
тому же еще и зачатым с единоутробной сестрой. Поэтому, в соответствии с церковными
переработками, получалось, что король совершил вдвойне страшный грех и тем самым
навлек на страну ужасающее несчастье. Это кровосмешение и внебрачные "левые", как бы
мы теперь сказали, связи взялись, разумеется, из первоначальной валлийской версии, но
там они скорее всего никого не волновали. Ведь валлийский Прометей Гвидон породил
Солнечного Ллеу, самого прекрасного и наиболее почитаемого бога бриттского пантеона,
тоже не с кем-то, а с родной сестрой Арианрод. А
ребенком незаконной связи, внебрачным сыном Гвиар, сестры короля Артура, стал
Гвалхмеи, валлийский Гавейн, любимый герой рыцарских саг.
В классической легенде (и в фэнтези) Мордред единственный потомок Артура - связь с
Гвиневерой детей не принесла. В валлийских же легендах у Артура насчитывается
четверо сыновей, носящих имена Ллахеу, Амр, Кидван и Архфедд. Все ли они были
детьми законными, не знаем, но ко всем применен патроним "ап Артур".
У Мэлори сцена смерти Мордреда под Камланном воистину жуткая. Артур в бою с
сыном пронзает его копьем, да так, что из спины Мордреда торчит добрая сажень древка.
"Но, почувствовав смертельную рану, - пишет Мэлори, - из последних сил рванулся сэр
Мордред вперед, так что по самое кольцо рукояти вошло в его тело копье короля Артура",
а потом, держа "меч обеими руками, ударил он отца своего, короля Артура, сбоку по
голове, и рассек меч преграду шлема и черепную кость".
ВЛАДЫЧИЦА ОЗЕРА
Ее иногда называли Вивианой (Vivian, Vivienne, Vivien, Nimue, Nimiane либо Niniane).
Все эти имена представляют собой не что иное, как траверстацию имени Рианнон,
красавицы жены Пуйла, владыки Аннона - валлийской Волшебной страны, - впоследствии
жены Манавиддана, сына Ллира.
В легенде Владычица Озера играет две важные роли. Во-первых, именно она вручает
Артуру волшебный меч Экскалибур, символ власти. Интересно, что ни одна из
последующих версий мифа (даже "Вульгата"!) не пыталась корректировать это событие,
не пробовала исключить из текста чародейку-язычницу и так повернуть дело, чтобы
Артуру вручили меч ангелы Господни либо кто-нибудь из святых. А событие это
напрямую ведет к кельтской мифологии - к богине Арианрод, которая таким же макаром
вооружила своего сына Ллеу.
Во-вторых, Владычица Озера (по "Вульгате") была воспитательницей Ланселота,
которого похитила еще младенцем. Именно от Владычицы Озера Ланселот получает имя -
крещен он был, как мы помним, Галахадом. И снова перед нами отсылка к валлийской
Арианрод, которая не только вооружила, но и дала Ллеу имя "Ллау Гифес".
Бытует теория, что роль женщины в кельтском обществе была колоссальной. Во
многих мифах (Кухулин) герой проходит обучение у женщины-чародейки либо
воительницы. Во многих легендах привилегией матери, опекунши либо жрицы является
именно присвоение мальчику "взрослого" имени и вручение ему оружия. Вероятно, это
связано с вышеописанным и крепко укоренившимся среди кельтов культом Тройственной
Великой Матери. С прадавних кельтских обрядов идет описанная в "Туманах Авалона"
инициация Артура - символический любовный акт, ритуал оплодотворения и урожая,
когда владыка берет на себя обязанности любовника, опекуна и супруга Земли,
персонифицированной как женщина. Великая Богиня, символом которой становится
девственница-жрица. Таким же образом викканка Дайана Паксон ("The White Raven")
описывает первую брачную ночь короля Марка и Изольды, которую изображает
преданная служанка Брангвен (Branghien), доказывая тем самым, что свадьбы кельтских
вождей свершались путем подобной мистерии .
Томас Мэлори "наказал" Владычицу Озера за "язычество и чары", введя в легенду
современную символику победы Нового над Старым. Владычица Озера явилась в
Камелот, чтобы в ходе какой-то не совсем понятной вендетты потребовать голову доброго
рыцаря Балина в качестве платы за подаренный королю меч Экскалибур. Артур возражал,
и тогда праведный христианский рыцарь Балин "мечом в тот же миг отсек ей голову на
глазах у короля Артура". И хоть богобоязненный рыцарь Балин поступил в соответствии с
буквой Письма
Королевские войска с Артуром и Гавейном во главе осаждают Ланселота и его
приверженцев в замке, именуемом "Стражница Радости" (Joyous Gard). He в состоянии
вынести мысль о неизбежности пролить кровь братьев, благородный Ланселот
отказывается от Гвиневеры и возвращает ее королю. Но Гавейн неумолим, борьба не
прекращается. Прерывает ее только бунт Мордреда. И тогда Ланселот поспешает на
помощь Артуру, но приходит слишком поздно. Артур и Мордред мертвы, Гвиневера - в
монастыре. Ланселот "уходит в отшельники", тяжко болеет и вскоре отдает Богу душу.
Самое прекрасное и психологически наполненное описание личности Ланселота мы
находим у Т.Х. Уайта. Меня дрожь пробирает при одной только мысли, что к нему можно
добавить хотя бы слово - поэтому советую прочитать самим. Если найдете эту книгу.
Много места уделяет Ланселоту и Марион Зиммер Брэдли.
Совершенно иную версию дальнейших (после битвы под Камланном) судеб Ланселота,
Гвиневеры и Элейны мы обнаруживаем у Парка Годвина. Тем, кто не читал, сообщаю:
трагедия не окончилась. Трагедия только еще начинается.
ЭЛЕЙНА... ЭЛЕЙНА... ЭЛЕЙНА...
В классической версии легенды (Мэлори) имеется несколько особ с таким именем, и
это вроде бы подтверждает тот факт, что у всех у них был единый мифологический
прообраз. Элейной (Еленой) зовут мать Ланселота, жену короля Бана Бенвикского. Имя
Элейна носит также целомудренная дочь короля Пеллинора, сестра Персиваля, которая
сопровождает (до самой кончины) добытчиков Грааля. Еще одна Элейна оказывается
женой короля Нентреса (Уриенса?). Некоторые валлийские легенды дают имя Элейна
также.., жене Мерлина (Myrddin'a).
Однако важнее всех две другие Элейны - прыткая доченька короля Пелеса и Элейна,
именуемая "непорочной лилией из Астолата" (Альфред Теннисон называет ее "дамой из
Шалотта", а "Вульгата" - "Девушкой из Эскалота").
Красотка из Астолата, дочка герцога Бернарда, - фигура печальная и трагическая.
Потому как она вусмерть - но без взаимности - влюбилась в Ланселота Озерного и от этой
любви "ни спать, ни есть, ни пить не могла", а посему, как легко догадаться, "умряла", как
говорят (кажется) болгары. Тело же свое, выряженное в черное, повелела отвезти на
барке, покрытой черной парчой, аж в Камелот. Когда Ланселот это увидел, ему стало
дурно.
Элейна из Астолата - сразу видно - "фабулярно удачная" фигура, хоть она встречается и
в "Вульгате", я считаю ее несомненным творением французских труверов из грона певцов
amour courtois. Ланселот, праведный рыцарь, не может ответить любовью на любовь
Элейны, поскольку любит Гвиневеру. Отзвук этой фигуры звучит и у Толкина.
Благородный Арагорн не может ответить на любовь Эовейн, королевны Роханской, и
справедливо считает это одним из самых болезненных ударов, какие только можно
нанести его мужскому сердцу. Эовейн тоже ищет смерти (но больше по-кельтски: в бою).
Однако добросердечный Толкин не допускает того, - чтобы ее постигла участь Лилии из
Астолата. Нижеподписавшийся, создавая образ поэтессы по прозвищу Глазок (новелла
"Немного жертвенности"), не собирался быть столь же добрым: у Глазка, как и у Элейны,
шансов выжить не было.
Вторая "весомая" Элейна, дочь короля Пелеса, тоже безнадежно любила Ланселота
(везло же парню на это имя!). Однако принцесса в отличие от Лилии из Астолата не
собиралась сохнуть "непродуктивно", а проявила инициативу и активность. Когда рыцарь
гостил в замке ее папеньки, она юркнула к нему в постель и, воспользовавшись темнотой
и знакомыми Ланселоту ароматами, подделалась под Гвиневеру. Когда рассвело и
хитрость вышла на явь, Ланселот пришел в такую ярость, что тут же схватился за меч -
жизнь Элейны висела на волоске. Но ведь Ланселот был рыцарем праведным,
благородным и человеком чести. Дело было "consummatum" , и следовало отвечать за
последствия. Этим-то последствием и оказался Галахад.
ГАЛАХАД
Как мы знаем, Галахада "породили" клирики, создавшие "Вульгату". Они же
отработали надлежащую легенду, в соответствии с которой Элейна, дочь короля Пелеса и
внучка Короля-Рыбака Палама, знала, что в результате ее связи с Ланселотом родится
сын, который добудет Грааль. Элейна пожертвовала своей девственностью (прикрыла
глаза и думала об Англии?), ибо знала, что родит "дитя Предназначения", кое затмит не
только знаменитого папашу, но и Артура, и всех прочих рыцарей Круглого Стола. И таки
да, родила, воспользовавшись только что описанной методой. А отпустил ей грех, надо
думать, архиепископ Кентерберийский (больше вроде бы некому?).
Галахад вырос мужественным рыцарем и прибыл в Камелот. А за Круглым Столом, как
мы знаем, был стул, который никто не решался занять, - Гибельное Сиденье. Сесть здесь -
как предсказал мудрый Мерлин - мог только предназначенный для великих деяний
Избранник... Ну вот, Галахад пришел и сел. После чего появился меч, увязший в
плавающем по воде камне, а на камне было написано, что "кто сей меч вытащит..." и так
далее. И Галахад вытащил. А потом отыскал Грааль. И преставился.
Мэлори позаимствовал Галахада из "Вульгаты" без изменений - что собой Галахад
представляет, видит каждый. Ни в одной другой версии мифа Галахада нет. Но в
валлийских преданиях имеется фигура, именуемая "Гвалахавед" (Gwalchaved) или
"Гвалафад" (Gwalhafad) - Сокол Лета. Гвалхавед - брат Гвалхмеи, Сокола Мая, то есть
Гавейна. С Граалем (как бы его ни называли) у него нет ничего общего.
Одна связанная с Галахадом проблема настоятельно требует объяснений, ибо у
добытчика Грааля есть на совести пятно, которое совершенно необходимо смыть. Дело в
том, что в своем чрезвычайно интересном "Словаре мифов и традиций культуры"
Владислав Копалиньский утверждает, будто Галахад присутствует в "Божественной
комедии" Данте под именем Галеотто. Галеотто (то есть Галахад) якобы споспешествовал
первому любовному рандеву Ланселота и Гвиневеры. Уже упоминавшиеся Франческа и
Паоло, Даитовы любовники, впервые целуются (и не только) под влиянием чтения
именно этого фрагмента легенды. Как говорит поэт:
"Книга была для них Гелеотом" - совместно прочтенный фрагмент открыл Франческе
и Паоло глаза на их любовь, вдохновил на поцелуи и объятия.
Одни мы были, был беспечен каждый,
Над книгой взоры встретились их сразу
..и книга стала нашим Гелеотом...
Данте. "Божественная комедия".
Ад. Песнь пятая.
По этой причине "Галеотто" вошел в итальянский язык как синоним сводника,
посредника, нехорошего человека. Владислав Копалиньский сокрушается над тем, что
Галахад, рыцарь добродетельный и справедливый, благодаря Данте дождался столь
паршивого и ложного названия.
Не переводя дыхания, спешу защитить Галахада и его доброе имя! Пан Копалиньский
ошибается! Все совсем даже и не так. Как гласит "Вулыата", до свидания и Первого
(кстати, изумительно описанного!) поцелуя Ланселота и Гвиневеры дело довел вовсе не
Галахад, а Галехот (Galehaut, Galahaut), именуемый Владыкой Дальних Островов. Галехот,
будучи вначале врагом короля Артура и его рыцарей, позже сердечно подружился с
Ланселотом. Видя, как Ланселот и Гвиневера сохнут от любви, а пойти друг к другу не
осмеливаются, он
...Закладка в соц.сетях
