Жанр: Журнал
Разведка - дело профессионалов
25 Сентября 2002 года Юбилей
Среда
Разведка - дело профессионалов
Беседу вел Александр БОНДАРЕНКО, "Красная звезда".
Сегодня ветерану Службы внешней разведки генерал-лейтенанту Вадиму
Алексеевичу КИРПИЧЕНКО исполнилось 80. Вроде бы время подводить какие-то
итоги, писать "юбилейную" статью... Однако Вадим Алексеевич не только
выглядит гораздо моложе своих солидных лет, но и настолько погружен в дела и
заботы, что у нас получился просто деловой разговор. А начал его генерал
Кирпиченко весьма неожиданно.
- "Красную звезду" я читаю с довоенного времени, поскольку в 1940 году поступил
в Курскую спецшколу ВВС № 4... А как только у меня появился первый московский адрес,
стал ее выписывать. Выписываю и сейчас - кстати, единственную газету, потому как
остальные читаю на работе, а "Красная звезда" у меня домашняя газета. Самое для
меня в ней важное - военно-политические обозрения, очень квалифицированные и
объективные. К тому же в отличие от других газет они патриотические - информация
дается в интересах государства, в интересах армии. - Вы сказали, что собирались
служить в армии... - Конечно! До войны обстановка была такая, что все
старшеклассники - те, кто считал себя мужчинами, - готовились в военные училища. Кто
уверенно кончал десятилетку - шел на флот; кто 9 классов - в авиацию; 8 - в танкисты, в
артиллеристы. Ну а кто 6 классов вытягивал - в Тамбовское кавалерийское училище. Мы
знали, что будет война с Германией... - А сейчас говорят, что все верили в договор
о ненападении, что война для вас пришла неожиданно... - Все эти протоколы,
договоры - про них никто и не знал! Это все было в стороне, у каких-то политиков. А мы
знали, что будет война с Германией, и презирали тех своих одноклассников, которые шли
в Курский мединститут, в Курский пединститут... Когда у нас в городе открылась
спецшкола - она должна была дать среднее образование и первичную летную
подготовку, я не раздумывая пошел туда. Но истребителя из меня не получилось -
началась война, меня направили в Инженерную академию ВВС, откуда я пытался уйти,
писал рапорта... - То есть, как все, рвались на фронт... - Да, но здесь, скорее, был
и личный момент, о чем я раньше никогда и не говорил. Моя мама находилась в Курске, в
оккупации, одна, и потому я стремился на фронт. - Получилось? - Не сразу. Я попал
в воздушно-десантные войска - элитные, куда принимали людей с образованием не
менее 7 классов, комсомольцев или коммунистов. Нас тренировали, готовили и готовили,
и бросили нас на фронт только в январе 1945 года - как пехоту. Мы разблокировали
ситуацию вокруг Балатона, заслужили благодарность Сталина, приостановили немецкое
наступление - последнее их наступление в ходе войны, при этом в некоторых наших
подразделениях было выбито до половины личного состава. 12 апреля взяли Вену,
освобождали Чехословакию и воевали там до 13 мая, поскольку немцы драпали на Запад
сдаваться американцам и вели арьергардные бои... - В каком звании закончили вы
войну? Какие награды получили? - На фронте был старшим сержантом, получил
медаль "За отвагу" - очень дорогая медаль, за конкретный случай... В Австрии дело
было - наша часть попала в "мешок". Нас молотили, обстреливали со всех сторон...
Рации не работали, оставалась одна тропочка, по которой можно было ночью пробраться
к своим. Вызвали добровольцев доставить пакет в штаб дивизии... Я пошел, дорога была
под сплошным обстрелом, но добрался с различными приключениями, доставил
донесение. Вот и дали мне "За отвагу". - А почему после войны вы не остались в
армии? - Поскольку мечта быть летчиком не осуществилась, я решил продолжать
учебу. Демобилизовался, в 1947-м поступил в Московский институт Востоковедения -
сейчас он не существует. - Почему именно туда? Такой экзотический выбор... -
До войны я один раз побывал в Москве, и она мне тогда страшно понравилась. Москва
представлялась мне сказочным городом, с какими-то необыкновенными возможностями...
Вот и решил поступать в Университет, изучать русскую литературу. Пришел. Но какойто
зав учебной частью, очень надменный, посмотрел на меня - в шинели, в сапогах.
Говорит: "Вы школу давно кончили, а у нас тут конкурс медалистов!" - Ваша медаль
"За отвагу" на этом конкурсе не проходила... - Разумеется. Пошел я в Институт
международных отношений , а там - швейцар в золотой ливрее: "Приходите по весне". Я
плюнул, выругался про себя нехорошими словами, а потом товарищ говорит: "Институт
Востоковедения есть, там стипендия громадная..." Изучать восточный язык - это меня
заинтересовало. Пришли мы туда три демобилизованных - нас как родных встретили:
"Сдадите на троечки - ну и ладно, мы воинов принимаем с радостью, у нас девок девать
некуда!" Завуч посоветовал мне не на турецкое отделение идти, как я собрался, а на
арабское. По гроб жизни ему благодарен! Не только в профессиональном плане, но и
потому, что я со своей женой там встретился... Мы с ней счастливо уже прожили 53 года
и продолжаем этот путь. - Она тоже арабист? - У нас в семье все арабисты. Жена -
профессор, доктор филологии, ведущий специалист в области современной арабской
литературы, известна и в Европе, и в арабском мире... Сын сейчас - посол в Ливии, две
дочери-близнецы преподают арабский язык. Даже из четырех внуков двое уже стали
арабистами. - Но почему и как вы стали разведчиком? - Я был отличник,
секретарь парткома института - и мне предлагали идти в аспирантуру, в МИД и
корреспондентом в газету "Правда". Последнее предложение оказалось сюда: мол,
связано с заграницей, с секретной работой, будете военным. Слово "разведка" даже и не
звучало, но меня это очень заинтересовало. Спрашиваю кадровика: а как с другими
предложениями? На аспирантуру, отвечал он, наплюйте; с МИДом мы отрегулируем; а
"Правда" - орган ЦК ВКП(б), здесь мы силы не имеем. Выпутывайтесь сами. Как,
спрашиваю. Скажите, что вам жить негде, попросите квартиру - и вам, думаю, сразу
откажут. Я пришел к зам главного редактора. Он мило так со мной побеседовал - вы
нам подходите. Говорю: у меня - жена, ребенок, жить негде. Он отвечает: у нас
приличная зарплата, где-то перебьетесь, потом будет... Я покраснел, поскольку врать не
люблю, и часто краснел в неловких ситуациях. Мне сейчас нужно... Вы что, ультиматум
нам предъявляете? - удивился он. Говорю: не ультиматум, но мне негде жить, у меня
ребенок на руках... Он отвечает: ну, этого я вам обещать не могу - наверное, мы с вами
расстанемся...- Не жалеете, что не попали в "Правду"? - 1 сентября 1952 года - как
раз пятьдесят лет тому исполнилось - я пришел в 101-ю разведшколу. И ни одного дня,
ни одного часа, ни одной секунды не пожалел об этом! Скажу, что жизнь моя в
разведке складывалась весьма удачно - хотя я всегда работал на "огнеопасных"
направлениях, в районах войн и кризисных ситуаций. Три раза исполнял
"интернациональный долг" - дважды в Египте, один в Афганистане. Считайте,
участвовал в четырех войнах: Великой Отечественной, афганской и двух арабоизраильских
- на стороне египтян. - Ну, там-то уже вы были без оружия... - Нет, в
Афганистане я с пистолетом не расставался. И в Египте, поскольку поддерживал
контакты и со спецслужбами, они на время меня вооружили - жалко было расставаться,
итальянская Беретта, очень хороший пистолет! - Любимое оружие Джеймса Бонда -
агента 007... - Да. А в 1956 году, когда была тройственная агрессия Англии, Франции и
Израиля против Египта - тогда бомбили Каир. А мы работали и должны были выходить на
встречи... Когда же мы, по существу, оказались блокированы в посольстве, то выходили
на крышу, и с крыши писали телеграммы и донесения - надо было
приспосабливаться... Но вот в противника я уже не стрелял. Вообще, роль оружия в
политической разведке сильно преувеличена. Если разведчика задерживают - он не
должен стрелять, у него должна быть легенда. Стрелять не приходилось, а вот убегать,
спасая агента... - Можно об этом подробнее? - Было, когда я, встретившись с
агентом и, получив от него большую порцию совершенно секретных документов, должен
был отвезти их в посольство, перефотографировать, проверить, что снял их хорошо - и
через несколько часов все возвратить. Но после встречи я неожиданно попал в
плотное наружное наблюдение. Я увидел за собой, на довольно близком расстоянии, две
машины, которые, куда бы я ни сворачивал, шли за мной. По существу, это уже было
преследование. Вроде бы я не мог за собой привести "наружку", но что касается
агента, источника - кто его знает? Может, за ним и шли. А может, моя машина была на
подозрении, и где-то ее засекли. Наконец, просто могла быть какая-то облава, или меня
могли спутать - но все это уже не имело значения... - Разве вы были не на
дипломатической машине? - Нет, в тот момент я пользовался машиной без
дипномера. С одной стороны, это не привлекало внимания, с другой - могло вызвать
подозрение: почему 2-й секретарь едет на машине с частным номером? На этот случай
была легенда - но это детали. Я должен был оторваться - даже самым грубым
образом, поскольку если бы меня остановили, то агент автоматически горит и получает
пулю в затылок. Нравы были жестокие. Въехав на мост, я должен был свернуть направо
- по движению. Но тут уже мысль работает отчаянно, происходит что-то другое,
непохожее на нормальное течение мыслей. И я решил свернуть налево! От меня
шарахались машины, я ехал против движения, проехал так два квартала и свернул в
какой-то переулок... А вот если бы меня взяли под наблюдение без документов и
перлись за мной - я бы спокойно ехал пока не остановили... Романтика
разведывательной работы совсем не в том, чтобы убегать от "наружки", прыгать через
заборы, спасаться... Кстати, знаете, с чего начинается рабочий день разведчика? -
Наверное, с общения с агентами? - Нет, с чтения газет. Так, солидные разведки
мира, которые занимаются Россией, начинают свой день с "Красной звезды". Готовясь к
нападению на Советский Союз, немцы изучали ее от строчки до строчки - отслеживали
перемещения военнослужащих, рост в званиях... "Красная звезда" и сейчас остается
самой читаемой газетой в спецслужбах, военных ведомствах... Скажем, те же статьи на
3-й странице вашей газеты для них гораздо более ценны, чем в других газетах. -
Вадим Алексеевич, вы рассказали, как рисковали собой ради агента... У кого-то из
ваших коллег я читал, что источника надо любить - только тогда с ним можно
работать по-настоящему. - Я бы не сказал, что надо всех безоглядно любить. Иногда
попадаются люди строптивые, привирающие, преувеличивающие свои возможности,
излишне пассивные... Одни, получая вознаграждение, деликатно благодарят - а есть,
которые говорят: "Мало! Надо бы прибавить!" Агента и воспитывать надо, и знать, как
вытягивать из него информацию, если он устно сообщает. Надо представлять его
возможности, чтобы не ставить вопросов, на которые он ответить не может. Все это -
тяжелый труд... Поэтому я бы не сказал, что агент всегда вызывает восторг и любовь.
Но ты всегда обязан заботиться о его безопасности, о том, чтобы он не провалился.
Здесь ты уже не считаешься ни со своим временем, ни с разными ситуациями... - Вы
можете рассказать о ком-нибудь из своих агентов? - Знаете, из этих людей никто
не провалился, не засветился - а в нашем деле рассказы ведут только о тех, которые
прогремели через тюрьмы, через судебные преследования... Когда же я был
начальником нелегальной разведки, то общался с супругами Крогерами, которые стали
Героями Российской Федерации. Но мы встречались уже не в боевых условиях, а в
Москве... Замечательные, просто трогательные люди были - по их преданности нашей
стране и социализму, в который они верили. С ними было очень интересно... - А как,
кстати, вы стали начальником Управления "С"? - В марте 1974 года Юрий
Владимирович Андропов неожиданно пригласил меня для отчета о работе в Каирской
резидентуре... Выслушал, а через два дня - я не успел еще уехать - он вновь пригласил
меня к себе: "Принято решение о назначении вас начальником Управления "С" -
заместителем начальника разведки". Я начал отказываться... - Почему? Из
скромности или действительно не хотели? - Я сложился как специалист по
арабским странам, по Африке. Был начальником африканского направления, отдела...
Все мне было вроде как знакомо - и Африка, и арабский мир. О нелегальной же
разведке я имел представление теоретическое, никогда там не работал. А эта работа
сильно отличается от других линий, и департамент этот не похож ни на какие другие
направления работы в разведке. Андропов сказал мне приятный комплимент: "Мы тебя
испытывали в условиях войн и кризисных ситуаций, ты не дрогнул. Шел против течения,
когда у нас в Политбюро верили в Садата, а ты один гнал телеграммы, что он продался
США... Мы тебя испытывали очень сильно, и ты выдержишь. Тебе хватит на это умения, и
перегрузки будешь переносить спокойно". - То есть у вас, как понимаю, были даже
неприятности на уровне Политбюро ЦК КПСС? - Неприятности были ежедневные -
на разном уровне. Так, каждое утро у посла собирались старшие работники - советникпосланник,
я, как резидент, резидент военной разведки, главный военный советник.
Подводили итоги прошедшего дня, и каждый кратко докладывал об информации, которой
он располагает на этот час. И, скажем, моя информация шла вразрез... Докладываю,
допустим, о какой-то очередной гадости Садата, а главный военный советник говорит: "А
у меня прямо противоположная информация". Военные "соседи" понимали ситуацию так
же, как и мы, но генерал-полковник на них "давил". Мол, "в армии египетской наши
советники вплоть до батальона, мы ее вооружаем, мы ее учим - она связана с нами
навеки!" Вот и шли мне из Центра телеграммы: надо это уточнить, надо это проверить,
ваша информация идет вразрез с информацией посла, договоритесь с послом, чтобы у
вас был единый взгляд, и т.д. и т.п. В один из критических моментов я даже выступал
на Политбюро... Как мне рассказали, Председатель Президиума Верховного Совета
СССР Подгорный после того сказал: "Так, как представитель КГБ говорит о президенте -
у нас вообще не принято говорить так о президентах, в таких выражениях". Юрий
Владимирович потом мне советовал: "Ты выражения все-таки выбирай получше, а
существо оставляй..." То есть бей фактами, а не матерными словами - смысл
такой... - Итак, вы согласились стать начальником Управления "С"... -
Андропов сказал: "Это приказ, у тебя нет выбора" и отпустил меня закончить дела в
резидентуре... С мая 1974-го по август 1979-го я был на должности начальника
нелегальной разведки, после чего меня назначили первым заместителем начальника
"большой" советской разведки. - Нелегальная разведка окружена тайнами и
легендами. Вот, правда ли, что даже Председатель КГБ СССР не имел права знать
имена нелегальных сотрудников? - Действительно, много было сплетен - вроде
того, к примеру, что пришел в разведку Примаков, и тут же потребовал списки всей
агентуры, а потом кому-то их продал... Но никаких ведь списков агентуры никогда не
было - это табу! Как неоднократно говорил Андропов: "У вас штучная работа, штучный
товар". И каждая "штука" должна лежать отдельно! У каждого направленца лежат
дела на агента, и он знает его имя и все прочее. Начальник, конечно, должен знать, что у
него в такой-то стране есть агент с такими-то возможностями. Например, один работает в
шифровальной службе, другой сидит в канцелярии президента... Но как его зовут, он не
знает, и должность его тоже. Тем самым каждый начальник соблюдает
разведывательную этику и как бы сохраняет себя подспудно. Если ты не знаешь, то не
можешь никуда это сообщить. Да и зачем ему знать имя нелегала, когда нелегал уже сам
старается свою фамилию забыть, чтоб она не всплыла где-то? - Боюсь, вы опять не
сможете рассказать ни про кого из своих замечательных сотрудников... - Считаю,
что я родился под счастливой звездой, - провалов нелегалов у меня не было. Наверное,
просто повезло. А если нет провалившихся, то нет и имен... В этом известный парадокс
нашей жизни. Хотя среди разведчиков, которые работали в легальных резидентурах, мы
же тоже не открываем всех подряд. И вообще считается преступлением, если кто-то
раскрывает имя ветерана, нашего пенсионера... Такими делами должна интересоваться
военная прокуратура. - Учитываю. Но не считая это намеком, все-таки перехожу от
вопросов агентурной работы к внешней политике... В качестве 1-го заместителя
начальника разведки вы побывали в Афганистане. Зачем? - Туда я поехал в
начале декабря 1979 года - готовить смену власти. К тому времени мы убедились, что
Амин - фашист, диктатор и душегуб, и были достаточные основания считать, что он
смотрит в сторону США. Бесконечные репрессии, отправление на тот свет политических
противников, борьба со священнослужителями - то, что вызвало практически
гражданскую войну. Партия, которая пришла к власти, раскололась на халькистов и
парчамистов. Последние сказали нам, что они намерены изменить ситуацию, запросили
помощи. Было принято решение помочь парчамистам прийти к власти, изменить
ситуацию в лучшую сторону, спасти Афганистан от гибели. - И когда советское
руководство решило сменить власть в этой традиционно дружественной нам
стране? - Далеко не сразу. Я поехал, чтобы изучить обстановку. Мы досконально
разбирались, взвешивали силы и той, и другой стороны. Кстати, и Амин, и его
предшественники все время просили нас ввести армию для оказания им помощи, но даже
отправляясь туда, я еще не знал, что будет ввод войск. Однако, исполняя просьбу
руководства, и в то же время выполняя задачу поддержать новую власть, армия наша
начала туда вхождение. У нас были уже свои разведывательно-диверсионные группы,
которые тоже могли кое-что сделать. Мы, старшие сотрудники разведки, распределили,
кто за что отвечает. Я отвечал за взятие под контроль парчамистами семи объектов, они
все были бескровно взяты - была работа проведена соответствующая. Я там пробыл
весь декабрь, и когда задача была выполнена, то уехал и, по-моему, 31 декабря 1979 г.
докладывал Андропову. Новый год встречал дома с сознанием выполненного долга. -
С Советской Армией вам там встречаться не пришлось? - Я должен был
обеспечить высадку на Кабульский аэродром частей 103-й десантной дивизии. Можно
сказать, высадились они благополучно - стрельбы не было, хотя один самолет
разбился... На другой день я вводил в боевые порядки дивизии наши разведывательнодиверсионные
группы, чтобы они показали, куда идти. Генерал в десантной форме
представился: "Командир 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии генерал-майор
Рябченко" "Что ж вы не сказали, - спрашиваю, - что дивизия Краснознаменная, ордена
Кутузова II степени?" "Откуда вы знаете?!" Да вот, говорю, это моя родная дивизия, я в
ней воевал... Кстати, сейчас она составила костяк мобильных сил Белоруссии. Два
года назад я навестил то, что осталось от дивизии - даже парад по случаю моего
прибытия устроили, десантники кирпичи о голову разбивали, демонстрировали захват
автотранспорта... - Вадим Алексеевич, давайте обратимся к сослагательному
наклонению: что было бы, если бы наши войска не вошли в Афганистан? -
Родоначальники талибов вели там войну с центральным правительством... Диктатор
Амин метался, он мог обратиться за помощью к американцам. Если бы мы не ввели
войска, то там с непредсказуемыми последствиями продолжала бы нарастать
гражданская война, возможно было вмешательство американцев. В конце концов они и
вошли туда - через 20 с лишним лет... Советское руководство рассчитывало, что
войска войдут, встанут в гарнизонах, наступит стабилизация, у нового правительства
будет возможность действовать более решительно, прекратится междоусобица. Но с
течением времени начались нападения на наши гарнизоны, мы стали отвечать и
втянулись в войну... - А можно было не втянуться? - Уже через два года вполне
можно было сделать вывод о бесперспективности нашего пребывания там, потому что
обстановка все ухудшалась и ухудшалась. Значит, надо было бросать Афганистан и себя
спасать, а мы и его не спасли, и себя загнали в тупик... - Ну а какие, как вы считаете,
перспективы нынешнего американского присутствия в Афганистане? - Следует
учитывать, что американцы заручились серьезной поддержкой. Они ударили по талибам,
действия которых вызывают опасения во многих страна, в том числе и в мусульманском
мире. Их поддержал даже Пакистан, с баз которого талибы питались, формируя там и
свое мировоззрение, и свои отряды. Но Афганистан - страна с племенным
устройством, с кочевыми племенами, которые не привыкли никому подчиняться. Там
господствует идея, что со всеми иноверными надо бороться до последней капли крови - с
присутствием иностранцев афганцы не могут примириться генетически. Сопротивление
может нарастать по мере увеличения присутствия иностранцев... Трудно сейчас дать
прогноз, но легкого пути у американцев, и тех, кто там с ними находится, не
будет... Тем более, что очень трудно гарантировать стабильность в афганском
руководстве - идет информация, что и там начались распри. Север никогда не
примирится с господством центральной и южной части, а те никогда не будут
приветствовать равенства в правах узбеков и таджиков, составляющих Северный альянс.
Есть сложные межрелигиозные, межэтнические, межнациональные проблемы... В
Афганистане ведь никогда не было центральной единой власти - был король, который
лавировал, заигрывал с племенами. Они приезжали, устраивали джиргу, дарили друг
другу подарки, разъезжались - и каждый проводил свою политику. Я думаю, что
Афганистан для американцев - это очень надолго, и там все время с позиций силы нужно
будет действовать. - Когда вы закончили свою службу в разведке? - Почему
закончил? Из разведки я не уходил, и до сих пор не ушел, несмотря на возраст. И
прослужил я на действительной службе довольно долго... Хотя мог уйти десять лет тому
назад. Бакатин, последний председатель КГБ, главной задачей которого было разогнать
и ликвидировать органы... - Насколько известно - друг пресловутого Олега
Калугина, бывшего у него советником... - Ну, об этих фигурах я неоднократно
высказывался и в интервью, и в книгах, так что оставим... Так вот, он занялся разгромом
наших структур. Поскольку разведка не имела никакого отношения к ГКЧП, меня вызвал
зам Бакатина по кадрам - из тогдашних назначенцев - и сказал: претензий к вам нет, но
возраст у вас пенсионный, будем вас оформлять на заслуженный отдых... А вы что,
спрашиваю, всех начинаете увольнять? Кто у вас будет работать? И где
преемственность? В разведке очень долгий путь становления - начальник подразделения
только где-то к 50 годам созревает для этого... А вы начинаете увольнять всех - с 45 лет.
"Что вы предлагаете?" Говорю: старых людей, вроде меня, отправляйте на пенсию. Но
ведь при этом можно оставить нас консультантами... "Хорошая идея, давайте
подумаем!" Но не успел я доехать с Лубянки до Ясенево, как туда последовало
указание: Кирпиченко уволить немедленно, не может быть никакого вопроса об
оставлении консультантом! - Комментарии излишни... - Я начал оформляться, но
тут на должность директора Службы внешней разведки пришел Евгений Максимович
Примаков, мой товарищ по Институту востоковедения, с которым я встречался в разных
ситуациях, мы поддерживали и личные, и деловые отношения в течение многих лет. Он
мне позвонил и сказал: "Я человек новый, ты человек опытный. Прошу тебя остаться в
разведке и возглавить группу консультантов!". - И вы остались в строю... - Да,
действующим генералом, и еще прослужил несколько лет. Но и теперь, уйдя в отставку,
продолжаю выполнять консультативные функции, у меня много конкретной работы, я
веду две программы, руковожу авторским коллективом "Очерков истории Российской
внешней разведки", являюсь руководителем группы, которая создает документальные
фильмы по истории разведки... К тому же, все эти годы я довольно активно ездил на
разные международные конференции, где обсуждались проблемы настоящего и
будущего разведок. - Вадим Алексеевич, разрешите задать вопрос, касающийся
секретной информации... Как вы оцениваете нынешних руководителей Российской
внешней разведки? - Люди, которые сейчас находятся в руководстве разведки,
пришли в нашу службу порядка 25 лет назад... Многих я знал, когда они только начинали
свой путь, были еще оперуполномоченными. Скажу, что как раз те, которые запомнились
своей активностью, рассудительностью - они сейчас и находятся в руководстве разведки.
Если в смутный период после 1991 года на должности заместителей директора,
начальников некоторых департаментов приходили какие-то сторонние люди, назначения
которых не были, с моей точки зрения, естественными, то сейчас таких людей у нас нет.
Все прошли путь активной разведывательной работы, все наши ступени - и все эти люди
профессионалы. Это естественно - в руководстве разведки должны быть только
профессионалы!
КГБ: ТАЙНЫЙ ЮМОР СОВЕТСКОЙ РАЗВЕДКИ
"Бывших разведчиков не бывает",- считает генерал-лейтенант Вадим
Кирпиченко, один из руководителей советской разведки Он совсем не похож
на киношного Штирлица или Джеймса Бонда. Но как настоящий профессионал
может дать им фору в сто очков. Более полувека проработал во внешней
разведке генерал-лейтенант Вадим Кирпиченко. На его мундире - 54
государственные награды. Так отмечены подвиги разведчика на невидимом
фронте. Из соображений секретности только о первой награде, медали "За
отвагу", он может рассказать внукам. Бывший старшина 103-й гвардейской
воздушно-десантной дивизии, юный Вадим Кирпиченко пол
...Закладка в соц.сетях
