Разведка - дело профессионалов

25 Сентября 2002 года Юбилей
Среда
Разведка - дело профессионалов
Беседу вел Александр БОНДАРЕНКО, "Красная звезда".
Сегодня ветерану Службы внешней разведки генерал-лейтенанту Вадиму
Алексеевичу КИРПИЧЕНКО исполнилось 80. Вроде бы время подводить какие-то
итоги, писать "юбилейную" статью... Однако Вадим Алексеевич не только
выглядит гораздо моложе своих солидных лет, но и настолько погружен в дела и
заботы, что у нас получился просто деловой разговор. А начал его генерал
Кирпиченко весьма неожиданно.
- "Красную звезду" я читаю с довоенного времени, поскольку в 1940 году поступил
в Курскую спецшколу ВВС № 4... А как только у меня появился первый московский адрес,
стал ее выписывать. Выписываю и сейчас - кстати, единственную газету, потому как
остальные читаю на работе, а "Красная звезда" у меня домашняя газета. Самое для
меня в ней важное - военно-политические обозрения, очень квалифицированные и
объективные. К тому же в отличие от других газет они патриотические - информация
дается в интересах государства, в интересах армии. - Вы сказали, что собирались
служить в армии... - Конечно! До войны обстановка была такая, что все
старшеклассники - те, кто считал себя мужчинами, - готовились в военные училища. Кто
уверенно кончал десятилетку - шел на флот; кто 9 классов - в авиацию; 8 - в танкисты, в
артиллеристы. Ну а кто 6 классов вытягивал - в Тамбовское кавалерийское училище. Мы
знали, что будет война с Германией... - А сейчас говорят, что все верили в договор
о ненападении, что война для вас пришла неожиданно... - Все эти протоколы,
договоры - про них никто и не знал! Это все было в стороне, у каких-то политиков. А мы
знали, что будет война с Германией, и презирали тех своих одноклассников, которые шли
в Курский мединститут, в Курский пединститут... Когда у нас в городе открылась
спецшкола - она должна была дать среднее образование и первичную летную
подготовку, я не раздумывая пошел туда. Но истребителя из меня не получилось -
началась война, меня направили в Инженерную академию ВВС, откуда я пытался уйти,
писал рапорта... - То есть, как все, рвались на фронт... - Да, но здесь, скорее, был
и личный момент, о чем я раньше никогда и не говорил. Моя мама находилась в Курске, в
оккупации, одна, и потому я стремился на фронт. - Получилось? - Не сразу. Я попал
в воздушно-десантные войска - элитные, куда принимали людей с образованием не
менее 7 классов, комсомольцев или коммунистов. Нас тренировали, готовили и готовили,
и бросили нас на фронт только в январе 1945 года - как пехоту. Мы разблокировали
ситуацию вокруг Балатона, заслужили благодарность Сталина, приостановили немецкое
наступление - последнее их наступление в ходе войны, при этом в некоторых наших
подразделениях было выбито до половины личного состава. 12 апреля взяли Вену,
освобождали Чехословакию и воевали там до 13 мая, поскольку немцы драпали на Запад
сдаваться американцам и вели арьергардные бои... - В каком звании закончили вы
войну? Какие награды получили? - На фронте был старшим сержантом, получил
медаль "За отвагу" - очень дорогая медаль, за конкретный случай... В Австрии дело
было - наша часть попала в "мешок". Нас молотили, обстреливали со всех сторон...
Рации не работали, оставалась одна тропочка, по которой можно было ночью пробраться
к своим. Вызвали добровольцев доставить пакет в штаб дивизии... Я пошел, дорога была
под сплошным обстрелом, но добрался с различными приключениями, доставил
донесение. Вот и дали мне "За отвагу". - А почему после войны вы не остались в
армии? - Поскольку мечта быть летчиком не осуществилась, я решил продолжать
учебу. Демобилизовался, в 1947-м поступил в Московский институт Востоковедения -
сейчас он не существует. - Почему именно туда? Такой экзотический выбор... -
До войны я один раз побывал в Москве, и она мне тогда страшно понравилась. Москва
представлялась мне сказочным городом, с какими-то необыкновенными возможностями...
Вот и решил поступать в Университет, изучать русскую литературу. Пришел. Но какойто
зав учебной частью, очень надменный, посмотрел на меня - в шинели, в сапогах.
Говорит: "Вы школу давно кончили, а у нас тут конкурс медалистов!" - Ваша медаль
"За отвагу" на этом конкурсе не проходила... - Разумеется. Пошел я в Институт
международных отношений , а там - швейцар в золотой ливрее: "Приходите по весне". Я
плюнул, выругался про себя нехорошими словами, а потом товарищ говорит: "Институт
Востоковедения есть, там стипендия громадная..." Изучать восточный язык - это меня
заинтересовало. Пришли мы туда три демобилизованных - нас как родных встретили:
"Сдадите на троечки - ну и ладно, мы воинов принимаем с радостью, у нас девок девать
некуда!" Завуч посоветовал мне не на турецкое отделение идти, как я собрался, а на
арабское. По гроб жизни ему благодарен! Не только в профессиональном плане, но и
потому, что я со своей женой там встретился... Мы с ней счастливо уже прожили 53 года
и продолжаем этот путь. - Она тоже арабист? - У нас в семье все арабисты. Жена -
профессор, доктор филологии, ведущий специалист в области современной арабской
литературы, известна и в Европе, и в арабском мире... Сын сейчас - посол в Ливии, две
дочери-близнецы преподают арабский язык. Даже из четырех внуков двое уже стали
арабистами. - Но почему и как вы стали разведчиком? - Я был отличник,
секретарь парткома института - и мне предлагали идти в аспирантуру, в МИД и
корреспондентом в газету "Правда". Последнее предложение оказалось сюда: мол,
связано с заграницей, с секретной работой, будете военным. Слово "разведка" даже и не
звучало, но меня это очень заинтересовало. Спрашиваю кадровика: а как с другими
предложениями? На аспирантуру, отвечал он, наплюйте; с МИДом мы отрегулируем; а
"Правда" - орган ЦК ВКП(б), здесь мы силы не имеем. Выпутывайтесь сами. Как,
спрашиваю. Скажите, что вам жить негде, попросите квартиру - и вам, думаю, сразу
откажут. Я пришел к зам главного редактора. Он мило так со мной побеседовал - вы
нам подходите. Говорю: у меня - жена, ребенок, жить негде. Он отвечает: у нас
приличная зарплата, где-то перебьетесь, потом будет... Я покраснел, поскольку врать не
люблю, и часто краснел в неловких ситуациях. Мне сейчас нужно... Вы что, ультиматум
нам предъявляете? - удивился он. Говорю: не ультиматум, но мне негде жить, у меня
ребенок на руках... Он отвечает: ну, этого я вам обещать не могу - наверное, мы с вами
расстанемся...- Не жалеете, что не попали в "Правду"? - 1 сентября 1952 года - как
раз пятьдесят лет тому исполнилось - я пришел в 101-ю разведшколу. И ни одного дня,
ни одного часа, ни одной секунды не пожалел об этом! Скажу, что жизнь моя в
разведке складывалась весьма удачно - хотя я всегда работал на "огнеопасных"
направлениях, в районах войн и кризисных ситуаций. Три раза исполнял
"интернациональный долг" - дважды в Египте, один в Афганистане. Считайте,
участвовал в четырех войнах: Великой Отечественной, афганской и двух арабоизраильских
- на стороне египтян. - Ну, там-то уже вы были без оружия... - Нет, в
Афганистане я с пистолетом не расставался. И в Египте, поскольку поддерживал
контакты и со спецслужбами, они на время меня вооружили - жалко было расставаться,
итальянская Беретта, очень хороший пистолет! - Любимое оружие Джеймса Бонда -
агента 007... - Да. А в 1956 году, когда была тройственная агрессия Англии, Франции и
Израиля против Египта - тогда бомбили Каир. А мы работали и должны были выходить на
встречи... Когда же мы, по существу, оказались блокированы в посольстве, то выходили
на крышу, и с крыши писали телеграммы и донесения - надо было
приспосабливаться... Но вот в противника я уже не стрелял. Вообще, роль оружия в
политической разведке сильно преувеличена. Если разведчика задерживают - он не
должен стрелять, у него должна быть легенда. Стрелять не приходилось, а вот убегать,
спасая агента... - Можно об этом подробнее? - Было, когда я, встретившись с
агентом и, получив от него большую порцию совершенно секретных документов, должен
был отвезти их в посольство, перефотографировать, проверить, что снял их хорошо - и
через несколько часов все возвратить. Но после встречи я неожиданно попал в
плотное наружное наблюдение. Я увидел за собой, на довольно близком расстоянии, две
машины, которые, куда бы я ни сворачивал, шли за мной. По существу, это уже было
преследование. Вроде бы я не мог за собой привести "наружку", но что касается
агента, источника - кто его знает? Может, за ним и шли. А может, моя машина была на
подозрении, и где-то ее засекли. Наконец, просто могла быть какая-то облава, или меня
могли спутать - но все это уже не имело значения... - Разве вы были не на
дипломатической машине? - Нет, в тот момент я пользовался машиной без
дипномера. С одной стороны, это не привлекало внимания, с другой - могло вызвать
подозрение: почему 2-й секретарь едет на машине с частным номером? На этот случай
была легенда - но это детали. Я должен был оторваться - даже самым грубым
образом, поскольку если бы меня остановили, то агент автоматически горит и получает
пулю в затылок. Нравы были жестокие. Въехав на мост, я должен был свернуть направо
- по движению. Но тут уже мысль работает отчаянно, происходит что-то другое,
непохожее на нормальное течение мыслей. И я решил свернуть налево! От меня
шарахались машины, я ехал против движения, проехал так два квартала и свернул в
какой-то переулок... А вот если бы меня взяли под наблюдение без документов и
перлись за мной - я бы спокойно ехал пока не остановили... Романтика
разведывательной работы совсем не в том, чтобы убегать от "наружки", прыгать через
заборы, спасаться... Кстати, знаете, с чего начинается рабочий день разведчика? -
Наверное, с общения с агентами? - Нет, с чтения газет. Так, солидные разведки
мира, которые занимаются Россией, начинают свой день с "Красной звезды". Готовясь к
нападению на Советский Союз, немцы изучали ее от строчки до строчки - отслеживали
перемещения военнослужащих, рост в званиях... "Красная звезда" и сейчас остается
самой читаемой газетой в спецслужбах, военных ведомствах... Скажем, те же статьи на
3-й странице вашей газеты для них гораздо более ценны, чем в других газетах. -
Вадим Алексеевич, вы рассказали, как рисковали собой ради агента... У кого-то из
ваших коллег я читал, что источника надо любить - только тогда с ним можно
работать по-настоящему. - Я бы не сказал, что надо всех безоглядно любить. Иногда
попадаются люди строптивые, привирающие, преувеличивающие свои возможности,
излишне пассивные... Одни, получая вознаграждение, деликатно благодарят - а есть,
которые говорят: "Мало! Надо бы прибавить!" Агента и воспитывать надо, и знать, как
вытягивать из него информацию, если он устно сообщает. Надо представлять его
возможности, чтобы не ставить вопросов, на которые он ответить не может. Все это -
тяжелый труд... Поэтому я бы не сказал, что агент всегда вызывает восторг и любовь.

Но ты всегда обязан заботиться о его безопасности, о том, чтобы он не провалился.
Здесь ты уже не считаешься ни со своим временем, ни с разными ситуациями... - Вы
можете рассказать о ком-нибудь из своих агентов? - Знаете, из этих людей никто
не провалился, не засветился - а в нашем деле рассказы ведут только о тех, которые
прогремели через тюрьмы, через судебные преследования... Когда же я был
начальником нелегальной разведки, то общался с супругами Крогерами, которые стали
Героями Российской Федерации. Но мы встречались уже не в боевых условиях, а в
Москве... Замечательные, просто трогательные люди были - по их преданности нашей
стране и социализму, в который они верили. С ними было очень интересно... - А как,
кстати, вы стали начальником Управления "С"? - В марте 1974 года Юрий
Владимирович Андропов неожиданно пригласил меня для отчета о работе в Каирской
резидентуре... Выслушал, а через два дня - я не успел еще уехать - он вновь пригласил
меня к себе: "Принято решение о назначении вас начальником Управления "С" -
заместителем начальника разведки". Я начал отказываться... - Почему? Из
скромности или действительно не хотели? - Я сложился как специалист по
арабским странам, по Африке. Был начальником африканского направления, отдела...
Все мне было вроде как знакомо - и Африка, и арабский мир. О нелегальной же
разведке я имел представление теоретическое, никогда там не работал. А эта работа
сильно отличается от других линий, и департамент этот не похож ни на какие другие
направления работы в разведке. Андропов сказал мне приятный комплимент: "Мы тебя
испытывали в условиях войн и кризисных ситуаций, ты не дрогнул. Шел против течения,
когда у нас в Политбюро верили в Садата, а ты один гнал телеграммы, что он продался
США... Мы тебя испытывали очень сильно, и ты выдержишь. Тебе хватит на это умения, и
перегрузки будешь переносить спокойно". - То есть у вас, как понимаю, были даже
неприятности на уровне Политбюро ЦК КПСС? - Неприятности были ежедневные -
на разном уровне. Так, каждое утро у посла собирались старшие работники - советникпосланник,
я, как резидент, резидент военной разведки, главный военный советник.
Подводили итоги прошедшего дня, и каждый кратко докладывал об информации, которой
он располагает на этот час. И, скажем, моя информация шла вразрез... Докладываю,
допустим, о какой-то очередной гадости Садата, а главный военный советник говорит: "А
у меня прямо противоположная информация". Военные "соседи" понимали ситуацию так
же, как и мы, но генерал-полковник на них "давил". Мол, "в армии египетской наши
советники вплоть до батальона, мы ее вооружаем, мы ее учим - она связана с нами
навеки!" Вот и шли мне из Центра телеграммы: надо это уточнить, надо это проверить,
ваша информация идет вразрез с информацией посла, договоритесь с послом, чтобы у
вас был единый взгляд, и т.д. и т.п. В один из критических моментов я даже выступал
на Политбюро... Как мне рассказали, Председатель Президиума Верховного Совета
СССР Подгорный после того сказал: "Так, как представитель КГБ говорит о президенте -
у нас вообще не принято говорить так о президентах, в таких выражениях". Юрий
Владимирович потом мне советовал: "Ты выражения все-таки выбирай получше, а
существо оставляй..." То есть бей фактами, а не матерными словами - смысл
такой... - Итак, вы согласились стать начальником Управления "С"... -
Андропов сказал: "Это приказ, у тебя нет выбора" и отпустил меня закончить дела в
резидентуре... С мая 1974-го по август 1979-го я был на должности начальника
нелегальной разведки, после чего меня назначили первым заместителем начальника
"большой" советской разведки. - Нелегальная разведка окружена тайнами и
легендами. Вот, правда ли, что даже Председатель КГБ СССР не имел права знать
имена нелегальных сотрудников? - Действительно, много было сплетен - вроде
того, к примеру, что пришел в разведку Примаков, и тут же потребовал списки всей
агентуры, а потом кому-то их продал... Но никаких ведь списков агентуры никогда не
было - это табу! Как неоднократно говорил Андропов: "У вас штучная работа, штучный
товар". И каждая "штука" должна лежать отдельно! У каждого направленца лежат
дела на агента, и он знает его имя и все прочее. Начальник, конечно, должен знать, что у
него в такой-то стране есть агент с такими-то возможностями. Например, один работает в
шифровальной службе, другой сидит в канцелярии президента... Но как его зовут, он не
знает, и должность его тоже. Тем самым каждый начальник соблюдает
разведывательную этику и как бы сохраняет себя подспудно. Если ты не знаешь, то не
можешь никуда это сообщить. Да и зачем ему знать имя нелегала, когда нелегал уже сам
старается свою фамилию забыть, чтоб она не всплыла где-то? - Боюсь, вы опять не
сможете рассказать ни про кого из своих замечательных сотрудников... - Считаю,
что я родился под счастливой звездой, - провалов нелегалов у меня не было. Наверное,
просто повезло. А если нет провалившихся, то нет и имен... В этом известный парадокс
нашей жизни. Хотя среди разведчиков, которые работали в легальных резидентурах, мы
же тоже не открываем всех подряд. И вообще считается преступлением, если кто-то
раскрывает имя ветерана, нашего пенсионера... Такими делами должна интересоваться
военная прокуратура. - Учитываю. Но не считая это намеком, все-таки перехожу от
вопросов агентурной работы к внешней политике... В качестве 1-го заместителя
начальника разведки вы побывали в Афганистане. Зачем? - Туда я поехал в
начале декабря 1979 года - готовить смену власти. К тому времени мы убедились, что
Амин - фашист, диктатор и душегуб, и были достаточные основания считать, что он
смотрит в сторону США. Бесконечные репрессии, отправление на тот свет политических
противников, борьба со священнослужителями - то, что вызвало практически
гражданскую войну. Партия, которая пришла к власти, раскололась на халькистов и
парчамистов. Последние сказали нам, что они намерены изменить ситуацию, запросили
помощи. Было принято решение помочь парчамистам прийти к власти, изменить
ситуацию в лучшую сторону, спасти Афганистан от гибели. - И когда советское
руководство решило сменить власть в этой традиционно дружественной нам
стране? - Далеко не сразу. Я поехал, чтобы изучить обстановку. Мы досконально
разбирались, взвешивали силы и той, и другой стороны. Кстати, и Амин, и его
предшественники все время просили нас ввести армию для оказания им помощи, но даже
отправляясь туда, я еще не знал, что будет ввод войск. Однако, исполняя просьбу
руководства, и в то же время выполняя задачу поддержать новую власть, армия наша
начала туда вхождение. У нас были уже свои разведывательно-диверсионные группы,
которые тоже могли кое-что сделать. Мы, старшие сотрудники разведки, распределили,
кто за что отвечает. Я отвечал за взятие под контроль парчамистами семи объектов, они
все были бескровно взяты - была работа проведена соответствующая. Я там пробыл
весь декабрь, и когда задача была выполнена, то уехал и, по-моему, 31 декабря 1979 г.

докладывал Андропову. Новый год встречал дома с сознанием выполненного долга. -
С Советской Армией вам там встречаться не пришлось? - Я должен был
обеспечить высадку на Кабульский аэродром частей 103-й десантной дивизии. Можно
сказать, высадились они благополучно - стрельбы не было, хотя один самолет
разбился... На другой день я вводил в боевые порядки дивизии наши разведывательнодиверсионные
группы, чтобы они показали, куда идти. Генерал в десантной форме
представился: "Командир 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии генерал-майор
Рябченко" "Что ж вы не сказали, - спрашиваю, - что дивизия Краснознаменная, ордена
Кутузова II степени?" "Откуда вы знаете?!" Да вот, говорю, это моя родная дивизия, я в
ней воевал... Кстати, сейчас она составила костяк мобильных сил Белоруссии. Два
года назад я навестил то, что осталось от дивизии - даже парад по случаю моего
прибытия устроили, десантники кирпичи о голову разбивали, демонстрировали захват
автотранспорта... - Вадим Алексеевич, давайте обратимся к сослагательному
наклонению: что было бы, если бы наши войска не вошли в Афганистан? -
Родоначальники талибов вели там войну с центральным правительством... Диктатор
Амин метался, он мог обратиться за помощью к американцам. Если бы мы не ввели
войска, то там с непредсказуемыми последствиями продолжала бы нарастать
гражданская война, возможно было вмешательство американцев. В конце концов они и
вошли туда - через 20 с лишним лет... Советское руководство рассчитывало, что
войска войдут, встанут в гарнизонах, наступит стабилизация, у нового правительства
будет возможность действовать более решительно, прекратится междоусобица. Но с
течением времени начались нападения на наши гарнизоны, мы стали отвечать и
втянулись в войну... - А можно было не втянуться? - Уже через два года вполне
можно было сделать вывод о бесперспективности нашего пребывания там, потому что
обстановка все ухудшалась и ухудшалась. Значит, надо было бросать Афганистан и себя
спасать, а мы и его не спасли, и себя загнали в тупик... - Ну а какие, как вы считаете,
перспективы нынешнего американского присутствия в Афганистане? - Следует
учитывать, что американцы заручились серьезной поддержкой. Они ударили по талибам,
действия которых вызывают опасения во многих страна, в том числе и в мусульманском
мире. Их поддержал даже Пакистан, с баз которого талибы питались, формируя там и
свое мировоззрение, и свои отряды. Но Афганистан - страна с племенным
устройством, с кочевыми племенами, которые не привыкли никому подчиняться. Там
господствует идея, что со всеми иноверными надо бороться до последней капли крови - с
присутствием иностранцев афганцы не могут примириться генетически. Сопротивление
может нарастать по мере увеличения присутствия иностранцев... Трудно сейчас дать
прогноз, но легкого пути у американцев, и тех, кто там с ними находится, не
будет... Тем более, что очень трудно гарантировать стабильность в афганском
руководстве - идет информация, что и там начались распри. Север никогда не
примирится с господством центральной и южной части, а те никогда не будут
приветствовать равенства в правах узбеков и таджиков, составляющих Северный альянс.
Есть сложные межрелигиозные, межэтнические, межнациональные проблемы... В
Афганистане ведь никогда не было центральной единой власти - был король, который
лавировал, заигрывал с племенами. Они приезжали, устраивали джиргу, дарили друг
другу подарки, разъезжались - и каждый проводил свою политику. Я думаю, что
Афганистан для американцев - это очень надолго, и там все время с позиций силы нужно
будет действовать. - Когда вы закончили свою службу в разведке? - Почему
закончил? Из разведки я не уходил, и до сих пор не ушел, несмотря на возраст. И
прослужил я на действительной службе довольно долго... Хотя мог уйти десять лет тому
назад. Бакатин, последний председатель КГБ, главной задачей которого было разогнать
и ликвидировать органы... - Насколько известно - друг пресловутого Олега
Калугина, бывшего у него советником... - Ну, об этих фигурах я неоднократно
высказывался и в интервью, и в книгах, так что оставим... Так вот, он занялся разгромом
наших структур. Поскольку разведка не имела никакого отношения к ГКЧП, меня вызвал
зам Бакатина по кадрам - из тогдашних назначенцев - и сказал: претензий к вам нет, но
возраст у вас пенсионный, будем вас оформлять на заслуженный отдых... А вы что,
спрашиваю, всех начинаете увольнять? Кто у вас будет работать? И где
преемственность? В разведке очень долгий путь становления - начальник подразделения
только где-то к 50 годам созревает для этого... А вы начинаете увольнять всех - с 45 лет.
"Что вы предлагаете?" Говорю: старых людей, вроде меня, отправляйте на пенсию. Но
ведь при этом можно оставить нас консультантами... "Хорошая идея, давайте
подумаем!" Но не успел я доехать с Лубянки до Ясенево, как туда последовало
указание: Кирпиченко уволить немедленно, не может быть никакого вопроса об
оставлении консультантом! - Комментарии излишни... - Я начал оформляться, но
тут на должность директора Службы внешней разведки пришел Евгений Максимович
Примаков, мой товарищ по Институту востоковедения, с которым я встречался в разных
ситуациях, мы поддерживали и личные, и деловые отношения в течение многих лет. Он
мне позвонил и сказал: "Я человек новый, ты человек опытный. Прошу тебя остаться в
разведке и возглавить группу консультантов!". - И вы остались в строю... - Да,
действующим генералом, и еще прослужил несколько лет. Но и теперь, уйдя в отставку,
продолжаю выполнять консультативные функции, у меня много конкретной работы, я
веду две программы, руковожу авторским коллективом "Очерков истории Российской
внешней разведки", являюсь руководителем группы, которая создает документальные
фильмы по истории разведки... К тому же, все эти годы я довольно активно ездил на
разные международные конференции, где обсуждались проблемы настоящего и
будущего разведок. - Вадим Алексеевич, разрешите задать вопрос, касающийся
секретной информации... Как вы оцениваете нынешних руководителей Российской
внешней разведки? - Люди, которые сейчас находятся в руководстве разведки,
пришли в нашу службу порядка 25 лет назад... Многих я знал, когда они только начинали
свой путь, были еще оперуполномоченными. Скажу, что как раз те, которые запомнились
своей активностью, рассудительностью - они сейчас и находятся в руководстве разведки.

Если в смутный период после 1991 года на должности заместителей директора,
начальников некоторых департаментов приходили какие-то сторонние люди, назначения
которых не были, с моей точки зрения, естественными, то сейчас таких людей у нас нет.
Все прошли путь активной разведывательной работы, все наши ступени - и все эти люди
профессионалы. Это естественно - в руководстве разведки должны быть только
профессионалы!
КГБ: ТАЙНЫЙ ЮМОР СОВЕТСКОЙ РАЗВЕДКИ
"Бывших разведчиков не бывает",- считает генерал-лейтенант Вадим
Кирпиченко, один из руководителей советской разведки Он совсем не похож
на киношного Штирлица или Джеймса Бонда. Но как настоящий профессионал
может дать им фору в сто очков. Более полувека проработал во внешней
разведке генерал-лейтенант Вадим Кирпиченко. На его мундире - 54
государственные награды. Так отмечены подвиги разведчика на невидимом
фронте. Из соображений секретности только о первой награде, медали "За
отвагу", он может рассказать внукам. Бывший старшина 103-й гвардейской
воздушно-десантной дивизии, юный Вадим Кирпиченко получил ее за личную
храбрость, проявленную в кровавых боях у венгерского озера Балатон.
Остальные ордена и медали - за тайные операции, о которых можно написать
лет через пятьдесят. Ведь Вадим Алексеевич был резидентом в Тунисе,
Египте... Пять лет Кирпиченко руководил святая святых любой спецслужбы -
нелегальной разведкой, семнадцать - был заместителем и первым
заместителем начальника Первого главного управления КГБ СССР. Сейчас
ветеран-разведчик в группе консультантов при директоре Службы внешней
разведки РФ.
СЕКРЕТ БОДРОСТИ - НЕ В ТАБЛЕТКАХ КГБ
- Вадим Алексеевич, у вас за плечами война, пятьдесят лет рискованной и
нервной работы в разведке, а выглядите на пять с плюсом. Поневоле поверишь
в чудо-таблетки КГБ, которые, как сообщает американская пресса, давали
советским разведчикам, работающим за границей. В них или в чем другом
секрет бодрости? - Чудо-таблетки КГБ, позволяющие пить не пьянея и наутро
не мучиться похмельем, -это чепуха! Всего лишь хитрый рекламный трюк. А
по поводу бодрости я как-то так ответил президенту Сирии Хафезу Асаду,
который удивился, что я на несколько лет старше его, а выгляжу значительно
моложе. С самым серьезным видом сказал ему по-арабски: "Дело обстоит
просто - работа президента тяжелее, чем работа разведчика!" Асад оценил
юмор и долго смеялся. - От наших читателей шутками не отделаться.
Придется всерьез делиться тайнами секретной медицины. Какие приемы вы
использовали в разведке, например, для снятия нервного напряжения? -
Никаких тайн. Применяю аутотренинг. Помните формулу: "Рука тяжелая, нога
наливается свинцом..."? Десять-пятнадцать минут самовнушения с
расслаблением - и снова бодр и свеж, как нежинский огурчик. - А
специальные спортивные упражнения? Говорят, их полно в арсенале
спецслужб... - Я больше полагаюсь на самую обычную физкультуру.
Утренняя зарядка, летом - ходьба, зимой - лыжи. Когда есть время, бассейн.
Главное - не лениться, а каждый день поддерживать себя в хорошей форме.
ЯЗЫК ДО КАИРА ДОВЕДЕТ
- Вадим Алексеевич, ваши сослуживцы утверждают, что вы человек очень
деятельный, постоянно познающий что-то новое. Правда ли, что в 70 лет вы
самостоятельно выучили английский язык? - А что тут удивительного? В
разведке моими рабочими языками были арабский и французский. Они-то и
довели меня до Каира и развалин Карфагена в Тунисе. Там я долгие годы
работал. Но в последнее время при поездках на международные конференции
представителей спецслужб остро почувствовал свою некоторую ущербность от
незнания английского. Пришлось, как Макару Нагульнову, срочно овладевать
"шипящим на революцию" языком. Теперь делаю на нем доклады, общаюсь с
новыми знакомыми - бывшими директорами ЦРУ. - Раньше такого вы,
наверное, и представить не могли? - Если бы в 70-е годы Уильям Колби,
тогда директор ЦРУ США, публично объявил: "Вот, познакомьтесь,
пожалуйста, мой хороший друг и коллега Вадим Кирпиченко!" - я бы сам
скомандовал себе: "В Сибирь шагом марш!" - и отправился бы в какойнибудь
лагерь. Такой шизофренический сон мог привидеться прежде только в
результате неумеренного употребления алкогольных напитков. Но прошли
годы, и этот бред стал явью. Действительно, Билл Колби и я прилюдно
называли друг друга коллегами и друзьями. Мир изменился, и люди тоже. -
Раньше ваши коллеги, говорят, шутили: "Кирпиченко - единственный в мире
генерал со знанием арабского языка, не считая арабов!" Трудно было его
учить? - Как говорил наш преподаватель в Московском институте
востоковедения Харлампий Карлович Баранов, "арабский язык труден только
первые двадцать лет". Попробуй, например, переведи президенту Египта
Насеру такие любимые выражения Хрущева, как "кузькина мать", "баба с возу
- кобыле легче" или "со свиным рылом в калашный ряд", тем более что
упоминание свиньи оскорбляет ухо правоверного мусульманина. А насчет
единственного в мире генерала, владеющего арабским, - это преувеличение.

Я знаю в руководстве СВР людей со знанием не только арабского, но и
китайского, японского, других сложных языков. - У вас в семье сразу
несколько арабистов. А кто лучше знает язык? - Лучше меня арабский знает
мой сын Сергей. Сейчас он посол в Ливии. Дочери-близнецы Катя и Саша -
чуть хуже. Они преподают в военной академии. Но главным арабистом в нашей
семье является моя жена Валерия Николаевна. Она доктор филологических
наук, написала много книг об арабской литературе, даже переводила стихи.
Наверное, под ее влиянием и двое внуков тоже стали арабистами.
ВО ГЛАВЕ УПРАВЛЕНИЯ "С"
- Вадим Алексеевич, давайте поговорим о тайне из тайн любой спецслужбы
- о нелегальной разведке. Как вы, специалист по арабским странам и Африке,
стали руководителем совершенно секретного управления "С"? - Честно
говоря, для меня этот приказ Андропова был как гром среди ясного неба. Мы
вместе с ним ходили на прием к Брежневу, так сказать, на смотрины. Этот
визит состоялся 25 апреля 1974 года. Генсек был ласковый, томный,
неторопливый, незамысловато шутил. Говорил он - явно с подсказки
Андропова и его же словами - о том, что работа в нелегальной разведке
штучная, что туда должны идти самые стойкие, смелые, сильные, без всяких
слабостей и изъянов люди. И мне-де оказано большое доверие. А я слушал и с
огромным беспокойством думал о том, справлюсь ли я и за что мне выпала
такая участь. - Нелегальная разведка существенно отличается от других
звеньев внешней разведки своей спецификой. Не зря же сами разведчики часто
шутят, что нелегалу, вышедшему на оперативный простор, уже можно давать
звание народного артиста. Как же вы руководили такими талантами? - С
трудом. Бывало всякое за эти пять лет: и победы, и разочарования. Но судьба в
те годы была к нам благосклонна. За время моей службы в нелегальной
разведке не было ни измен, ни крупных провалов. И все равно моя нервная
система, казалось, была на грани срыва. Ни до того, ни после я не испытывал
подобных нервных перегрузок. - А каково приходилось тем, кто
непосредственно вел нелегальную работу за границей? - Труд разведчиканелегала
попросту несравним с работой разведчика обычной резидентуры.
Каким бы напряженным ни был день сотрудника разведки, работающего,
скажем, под "крышей" посольства, вечером он все-таки возвращается в свою
семью и забывает тревоги дня. Наступает расслабление. У нелегала нет родной
"крыши", нет места, где можно расслабиться и забыться. К сожалению, и
семьи часто нет рядом. Хотя тут по мере возможности мы старались помогать.
Порой мне приходилось выступать даже в необычной роли то ли священника,
то ли заведующего загсом - давать санкции на заключение брака. - Со
знаменитыми разведчиками-нелегалами супругами Леонтиной и Моррисом
Коэнами вам приходилось работать? - Да. Только для нас они были Хелен и
Питер Крогеры. Ставшие впоследствии Героями России, они работали и с
Рудольфом Абелем в США, и с Гордоном Лонсдейлом в Англии. Сидели в
тюрьме, были вызволены оттуда и поселились в центре Москвы. Увы, бурная и
полная опасностей жизнь в разведке не позволила им иметь детей. К
сожалению, 24 декабря 1992 года на 80-м году жизни Хелен скончалась. Питер
ненадолго пережил боевую подругу. Мы похоронили его 23 июня 1995 года.
Такие семейные пары - золотой фонд разведки.
ПУТИНСКИЙ ПРИЗЫВ?
- Бывший госсекретарь США Генри Киссинджер, который не был
профессиональным разведчиком, как-то заметил, что лучшие люди во власть
пришли из разведки. А вот известный шахматист Гарри Каспаров в своей
статье в американской газете "Уолл-стрит джорнэл", напротив, посетовал на
засилье силовиков на российском властном олимпе. При этом он припомнил
Путину выражение: "Бывших работников КГБ не бывает". А как с
разведчиками? - Выражение "бывших разведчиков не бывает" имеет под
собой глубокие основания. Наша служба формирует многое в психике и
морали человека. Разведка многое отнимает, но многое и дает. Прежде всего
реализм в оценке самой сложной обстановки, точность, четкость, лаконизм.
Ведь в отличие от многих политических говорунов мы привыкли не
растекаться мыслью по древу. А самое главное, в своем подавляющем
большинстве люди разведки всегда остаются государственниками. Поэтому и
говорят, что разведка - это навсегда. - А как вы относитесь к утверждениям
о путинском призыве разведчиков во власть? Например, Борис Березовский в
своем скандальном письме "Семь вопросов Бушу" утверждает, что "за годы
путинского правления выходцы из спецслужб - ветераны советского КГБ -
заняли больше половины важнейших государственных постов". - Думаю, это
глупость и явное преувеличение. Я бы не сказал, что таких людей в высших
эшелонах власти очень много. С ходу назвать можно разведчика Путина и
разведчика Иванова - министра обороны. Наверное, есть мои коллеги и в
администрации президента, в различных министерствах. И это нормальное
явление. Ведь отбор в разведку всегда был самым строгим, научным. Я не могу
назвать ни одного государственного учреждения, где была бы разработана
такая система проверки и подготовки людей, как в разведке. Поэтому наших
людей так охотно берут в самые солидные структуры, в том числе и во
властные. - А вы не рисуете портрет разведчика в слишком розовых тонах? -
Конечно, как и везде, среди разведчиков встречаются и лодыри, и пьяницы, и
разгильдяи... Но их процент ничтожен по сравнению с другими слоями
общества. Вот вы вспомнили Киссинджера, а для меня более весомо звучит
заявление академика Сахарова, который не имел оснований очень сильно
любить органы государственной безопасности. В конце своей жизни он сказал,
что некоррумпированными у нас являются только органы КГБ.

ДУШЕПРОДАВЦЫ
- Извините за неприятный вопрос, но этой темы не избежать. Чем вы можете
объяснить случаи предательства в разведке? - Тема предательства и
предателей интересует многих. Сейчас особенно часто говорят об "оборотнях в
погонах". А я бы таких иуд назвал по-другому. Например, в толковом словаре
Даля дается такое объяснение понятию "предатель" - это "изменник,
вероломец, крамольник, лукавый и облыжный человек, душепродавец". - Но
еще несколько лет назад их пытались выставить чуть ли не "диссидентами от
разведки", "борцами с советским режимом", "светочами демократии". Вот,
скажем, генерал Калугин... После увольнения со службы он был и депутатом, и
помощником тогдашнего председателя КГБ Бакатина. А как вы относитесь к
нынешнему американскому подданному господину Калугину? - Горжусь, что
первым, еще в мае 1991 года, публично назвал его предателем. А тогда многие
говорили, что это "бриллиант демократии". Сейчас уже все видят, кто такой
Калугин. Как гражданин США он клянется на Библии и выступает с
разоблачениями российской агентуры на шпионских процессах. Короче, с этим
душепродавцем все ясно. Мою точку зрения разделяют и другие разведчики.
Так, Борис Александрович Соломатин, бывший заместитель начальника ПГУ,
имея в виду Калугина, саркастически заметил: "Вот и у нас появилась новая
категория людей - "предатель в законе". Еще резче выразился о нем бывший
начальник внешней разведки Леонид Владимирович Шебаршин: "Калугин, на
мой взгляд, давно переиграл свою роль и вместо эксперта по борьбе с
коммунизмом превратился в эксперта по борьбе с Россией". - Вы отвергаете
"идейные" мотивы предательства. Тогда что же толкает разведчика на путь
измены? - Феномен предательства пытались исследовать многие. Причем
интересно, что наши соображения разделялись и ответственными
сотрудниками ЦРУ. В частности, у меня были беседы по этому поводу с
бывшими директорами Центрального разведывательного управления США
Уильямом Колби и Ричардом Хелмсом. Мы пришли к одинаковому выводу: в
основе предательства прежде всего лежат деньги, распутный образ жизни,
некоторые психические отклонения. В измене прежде всего проявляется
ущербность личности и целый конгломерат комплексов. - Раньше считалось,
что у КГБ "длинные руки". Предатели боялись, что их достанут в любой точке
планеты. А сейчас выносят ли военные трибуналы заочные смертные
приговоры изменникам и как приводят их в исполнение? - Такая практика
существовала при Сталине. На моей же памяти в разведке не было ни одного
случая "охоты на ведьм". Террор - не наш метод, даже по отношению к
предателям. Да их жизнь и так жестоко наказывает. Мысль о том, что он
предатель, навсегда поселяется в сознании изменника и преследует до самой
смерти. Чтобы прогнать ее, такой душепродавец начинает пить. Жалко ведь
брошенных детей, покинутую жену. Но всего невыносимее думать о
престарелых родителях, об их неустроенной старости. Почти все перебежчики
злоупотребляют спиртным, попросту спиваются. Алкоголь добивает их вернее
пули.
СМЕХ В РАЗВЕДКЕ НЕ ГРЕХ
- Хватит о мрачном. Разведка, конечно, дело серьезное. А бывали в вашей
практике смешные, курьезные случаи? - Конечно. Смех в разведке не грех.
Забавных эпизодов хватало. Например, большой популярностью у нас в
разведшколе пользовалось автодело. Осваивали мы езду на давно списанных
"козликах", гоняя на них по лесным дорожкам и довольно часто налетая на
сосны. Про это наши остряки сочинили стишок: "Коль на клумбу не заеду, так
заеду на сосну". А в Каире посольский водитель учил меня езде по-арабски:
"Помни, Вадим, сзади у тебя ас на машине без тормозов. Впереди другой ас.
Справа и слева тоже сплошные асы. Ты должен быть автомобильным
Покрышкиным, чтобы уйти от погони "наружки" и не столкнуться с какимнибудь
арабским Козлевичем. - А какие ситуации вы до сих пор вспоминаете
с улыбкой? - Пожалуй, конфуз с приемом наследного принца Йеменского
Мутаваккилийского королевства, эмира Сейф аль-Ислама Мухаммеда альБадра
в июне 1956 года. Я впервые сопровождал такого высокого гостя.
Встречал делегацию в Симферополе заместитель председателя президиума
Верховного совета Украины, дважды Герой Советского Союза Сидор
Артемьевич Ковпак. В банкетном зале он собрал лучших женщин Украины -
знатных доярок, свинарок, других работниц. Простые труженицы, конечно, не
были посвящены в тайны дипломатического этикета и за столом окружили
принца и его свиту. А ведь в Йемене до сих пор находиться в одном
помещении с незнакомыми женщинами - дело непристойное и
противоестественное. А наши бабоньки, выпив по чарке и разобравшись с моей
помощью, что половина свиты аль-Бадра - полковники и подполковники,
стали приставать к ним с предложением выпить на брудершафт. При этом
использовали такие аргументы: "Раз ты подполковник, то не имеешь права
отказываться от горилки, когда тебе предлагает женщина". Бедные йеменские
военные! Они бы, может, и выпили с такими дородными и, на их взгляд,
необычайно красивыми женщинами, но не на глазах же начальства. - Слышал,
что для седьмого тома очерков истории российской внешней разведки вы
собираете различные "перлы" из докладов разведчиков. Какие непридуманные
"шедевры" есть в вашей коллекции? - Вот несколько примеров из серии
"Нарочно не придумаешь". В Кабуле мы называли их "Афганские
жемчужины": "...Самолетами был нанесен прицельный удар по мятежникам, а
вертолетами - по нашему полку. Жертв ни там, ни тут нет... ...Сознательно
участвовал в банде, но не понимал ее целей и задач... ...При проведении
совещаний с руководящим составом дивизии афганский полковник разувался и
вместо решения служебных вопросов чесал ноги... ...Проявляет юношескую
дерзновенность - наставляет пистолет то на одного, то на другого... ...Вопрос
кадровой работы афганский комбриг сочетает со взяточничеством,
вымогательством и мужеложеством... ...Захвачено около 43 человек..."
Конечно, юмор у разведчиков своеобразный. Но и работа у нас специфическая.

Такой другой нет.
Источник:Родная газета 14 октября 2003
В шпионской литературе царит беспредел
Считает генерал-лейтенант КГБ Вадим Кирпиченко
Как добывается информация разведкой? Как ни странно, чуть ли не до
семидесяти процентов из открытых источников. Есть уже ставший классическим
пример, когда четверо американских студентов в середине 70-х годов собрали всю
открытую информацию за двадцать лет по всем построенным и строящимся АЭС и
другим ядерным объектам в мире, изучили ее и опубликовали доклад, который тут
же был засекречен, а студентов взяли на работу в ЦРУ в аналитический отдел.
Сегодня разведки наших бывших противников находят ответы на многие
вопросы, мучившие их десятилетиями (например, кто же в их странах работал на
КГБ), в мемуарах наших бывших сотрудников спецслужб. В написании самих
мемуаров нет ничего плохого. Особенно когда их пишут честные и добросовестные
люди. Но зачастую о делах давно минувших дней пишут некомпетентные люди,
среди которых дети и даже внуки уже умерших наших разведчиков.
Хорошо известно, к примеру, "творчество" экс-генерала КГБ Олега Калугина.
Главной военной прокуратурой РФ против него возбуждено уголовное дело по
статье 275 УК РФ (государственная измена), а одним из поводов для обвинения
послужили вышедшие в США его книги "Первый директорат", "Вид с Лубянки",
"Суперкрот" и другие, в которых разглашены являющиеся государственной тайной
сведения о лицах, оказавших конфиденциальное содействие органам внешней
разведки России. Эксперты в Москве и Вашингтоне считают, что материалы
выпущенных Калугиным книг способствовали разоблачению сотрудника
Агентства национальной безопасности США Стивена Липке, якобы передавшего
советской разведке материалы на 27 тыс. долларов. Он был приговорен к 18 годам
тюрьмы. Не последнюю роль Олег Калугин и его произведения сыграли в судьбе
отставного полковника армии США Джорджа Трофимоффа, обвиненного в
шпионаже в пользу Москвы. Он назвал Трофимоффа "ценным агентом КГБ" и
указал на отставного полковника в зале суда. 75-летний Джордж Трофимофф был
приговорен к пожизненному заключению за шпионаж в пользу СССР и России.
Приговоренный свою вину не признал. Кстати, в одном из репортажей из зала суда
американские журналисты указали, что Калугин заработал в США около 900 тысяч
долларов, занимаясь "консультированием по вопросам разведки".
В самой же России книжный рынок сегодня также переполнен мемуарами
бывших сотрудников разведки.
Ясно, что интерес к подобной литературе всегда был и будет. А значит, она
приносит неплохие доходы авторам. Но кто оценит вред, наносимый государству
этими публикациями, которые к тому же порой тяжело отражаются на судьбах
многих людей не только в России, но и в других странах? По словам одного из
бывших руководителей внешней разведки СССР генерал-лейтенанта Вадима
Кирпиченко (сейчас он возглавляет группу консультантов при директоре Службы
внешней разведки РФ), в нынешней "шпионской" литературе царит полная
безответственность.
- Конечно, - говорит генерал, - мы десятилетиями молчали, разведка вроде гдето
существовала, но книг о ней никогда в СССР не писали, если исключить период
Отечественной войны. Сейчас произошел какой-то информационный взрыв,
поразивший сотни людей, порой смертельно. Увы, авторы таких книг совершенно
не думают о том, как они калечат жизнь многим нашим помощникам, а порой и
людям, не имеющим никакого отношения к советской, а позднее и российской
разведке.
Кто вообще пишет о разведке? Во-первых, сама разведка. Это очерки,
документальные фильмы, исторические справки.
Во-вторых, пишут ветераны разведки. Далее - журналисты, называющие себя
исследователями. И последняя категория - родственники, которые пишут о своих
отцах, дедах, снимают о них фильмы.
И вот о последних хотелось бы сказать особо. Здесь вообще довольно странные,
мягко говоря, вещи происходят, - продолжает Кирпиченко. - Вот вам конкретный
пример - книги, изданные от имени генерала Судоплатова. Первая была написана
американскими публицистами, супругами Шехтерами с учетом интересов
читающей публики США, а последняя - "Павел Судоплатов. Разные дни тайной
войны и дипломатии. 1941 год" - подготовлена его сыном А.П. Судоплатовым и
В.М. Зенковым от имени покойного генерала-чекиста "на основе дневников и
магнитофонных записей".
В этой книге имеется много интересных материалов, которые дают возможность
серьезным исследователям истории разведки разобраться, что является
достоверным, что сомнительным, а что вообще не соответствует действительности.
Здесь же покойный Павел Анатольевич как бы полемизирует со мной по поводу
различных эпизодов, связанных с моей личной работой (Ближний Восток,
Афганистан, нелегальная разведка, проблемы истории разведки и т.д.).
При этом в книге перепутаны многие факты, даты и фамилии. Но какие,
собственно, претензии могут быть предъявлены к уже ушедшему от нас человеку?

Дело не в этом. При чтении книги у меня возник сразу такой вопрос: почему П.А.
Судоплатов (а может, кто-то другой?) в возрасте 84-88 лет, повествуя о 1941 годе,
вдруг начал комментировать мои действия, относящиеся совсем к другому периоду
истории?
Мы никогда не встречались, не были знакомы, и с учетом особенностей памяти
человека преклонного возраста он вообще не должен был знать о моем
существовании. Прямо мистика какая-то.
Особенно меня поразил такой пассаж: "Факты сотрудничества Радзивилла с
советскими властями и лично наркомом внутренних дел Берией почему-то
особенно неприемлемы для главного историка Службы внешней разведки России
генерала В. Кирпиченко".
В августе 1998 года вышла моя вторая книга "Разведка: лица и личности". Здесь
в главе "Разведка: мифы, легенды и просто выдумки" я критически написал о
безответственном зачислении в категорию агентов советской разведки многих
известных деятелей, в частности Ольги Чеховой, Марики Рокк, графа Радзивилла,
брата Я.М. Свердлова - Зиновия Пешкова, помощника президента США Гарри
Гопкинса и других. Эти замечания относились как к книге сына Берии Серго "Мой
отец - Лаврентий Берия", так и к уже вышедшей книге П.А. Судоплатова.
Получается, что критические замечания в мой адрес П.А. Судоплатов высказал
через два года после своей смерти (он скончался в сентябре 1996 года!).
Не беремся рассуждать на тему, аморально или нет поступают некоторые
родственники, приписывая собственные или продиктованные им идеи и слова
своим умершим отцам и дедам. Пусть на этот вопрос ответят самим себе авторы
подобных сенсационных книг-воспоминаний. И читатели.
Владимир Богданов
Новое о "Тегеране-43"
Необычная презентация новой книги Юрия Кузнеца "Тегеран-43" состоялась в пресс-службе
СВР России. В ней приняли участие бывшие разведчики-нелегалы Геворк и Гоар Вартанян, а
также консультант Службы внешней разведки РФ генерал-лейтенант Вадим Кирпиченко. Они
высказали свое мнение о событиях 60-летней давности и об историческом исследовании
Ю.Кузнеца, отвечающем на вопрос, почему потерпела крах попытка покушения на президента
США Ф. Рузвельта, премьер-министра Великобритании У. Черчилля и председателя
Государственного Комитета Обороны СССР И.В. Сталина, собравшихся на Тегеранскую
конференцию 28 ноября 1943 года.
Вадим Кирпиченко:
- Отвечу тем, кто продолжает бесконечную дискуссию, действительно ли готовилась операция
по уничтожению лидеров "Большой тройки" 60 лет назад в столице Ирана. Первое секретное
донесение о том, что такое покушение может быть совершено, пришло от советского
разведчика Николая Кузнецова после доверительной беседы с ним штурмбанфюрера СС
Ульриха фон Ортеля. Этот высокопоставленный немецкий контрразведчик фактически
проговорился, что планируется уничтожение трех руководителей стран антигитлеровской
коалиции. Именно Ортель был назначен начальником диверсионной школы в Копенгагене и
готовил исполнителей для этой акции, названной "Длинный прыжок". Позднее Советский
Союз и Великобритания получили другие подтверждения, что подготовка к покушению на
Сталина, Черчилля и Рузвельта действительно велась.
Отмечу, что разведработе в Иране СССР уделял особое внимание, и не только потому, что во
время Второй мировой войны эта страна играла ключевую роль на Ближнем и Среднем
Востоке. Ее территория использовалась для ведения шпионско-подрывной работы против
СССР и дезорганизации важнейших районов советского тыла. В одной из телеграмм того
времени резидентура внешней разведки СССР в Тегеране сообщала в Москву: "Немцы из
Ирана руководят разведкой, работающей в СССР, немцы "перелетают" из Ирана в СССР и
обратно, как саранча". Несмотря на то что еще 4 сентября 1939 года иранское правительство
заявило о своем нейтралитете, на деле открыто продолжало следовать прогерманскому курсу.
Поэтому в Тегеране была создана главная на территории Ирана резидентура советской
внешней разведки, которую возглавил опытный разведчик Иван Агаянц. Приоритетной задачей
ее было создание агентурной сети в целях выявления агентуры иностранных спецслужб, а
также предотвращение возможных диверсий и иной подрывной работы, направленной на срыв
военно-хозяйственных мероприятий, проводимых Советским Союзом в Иране. Дело в том, что
захват немцами Норвегии и Шпицбергена крайне осложнил возможность использования
морских дорог, ведущих в северные порты СССР. Иран с его незамерзающим Персидским
заливом и пересекавшей всю его территорию железнодорожной магистралью мог стать и стал
стратегическим путем для поставки в нашу страну вооружений, боеприпасов, продовольствия,
медикаментов и иных грузов по ленд-лизу, необходимых для ведения войны. Командование
вермахта, конечно, учитывало это и пыталось всячески нам мешать.
Знание советскими и британскими разведчиками реальной обстановки в стране пребывания
позволило заблаговременно сорвать планы гитлеровцев, в том числе подготовку к покушению
на лидеров трех великих держав.

Накануне Тегеранской конференции советской разведке удалось добыть достоверную
информацию о десанте передовой группы из шести немецких "коммандос", сброшенных на
парашютах в районе города Кум, откуда они направились на связь с руководителями
предстоящей операции. Дневник унтершарфюрера СС Рокстрока, который был захвачен во
время ареста этого радиста и сохранился в архивах СВР, подтверждает, что диверсанты
добирались до Тегерана более двух недель: у них было много снаряжения и оружия. Вблизи
иранской столицы их встретили с грузовиком, на который и поместили всю поклажу. Члены
группы переоделись в местную национальную одежду, перекрасили волосы и скрытно
разместились на конспиративной квартире в Тегеране. Все диверсанты были арестованы после
того, как работу их радиостанций запеленговали, а их сообщения в Берлин дешифровали.
Германским спецслужбам стало известно о провале передовой группы, и они отказались от
направления в Тегеран главных исполнителей операции "Длинный прыжок".
Кстати, в одном из интервью в 1966 году бывший германский диверсант номер один Отто
Скорцени подтвердил, что имел поручение Гитлера организовать покушение на "Большую
тройку" в Тегеране. Советская разведка сорвала заговор гитлеровцев, как говорится, еще на
дальних подступах к встрече глав великих держав. В предотвращении покушения на Сталина,
Черчилля и Рузвельта и в сборе информации о германских диверсантах важную роль сыграла
группа молодых разведчиков, в составе которой действовал Г. Вартанян - ныне Герой
Советского Союза.
Геворк Вартанян:
- Шестерых немецких радистов действительно обнаружили мы. Нашу группу,
передвигавшуюся по Тегерану на велосипедах, в шутку окрестили "легкой кавалерией". И это
название за ней закрепилось. Постепенно она превратилась в бригаду наружного наблюдения и
одновременно, если говорить на современном языке, стала отрядом быстрого реагирования.
Добрый десяток лет мы активно работали против германских спецслужб в Иране и местных
профашистских организаций. Почему немцы не присмотрелись к нам повнимательнее? Сейчас,
как бывший разведчик-нелегал, я совершенно уверен, что они не могли не засечь "наружки".
Но похоже, что всерьез они нас - безусых юнцов - тогда не восприняли. А разведка - дело
тонкое и серьезное. За пренебрежение немцы поплатились четырьмя сотнями провалов своих
сотрудников и агентов.
Конечно же, мы действовали нередко по наводкам резидентуры, где нам скрупулезно
прививали навыки разведывательной работы. Пришлось мне, в частности, набираться опыта и
у союзников - англичан. С одной стороны, мы взаимодействовали, а с другой - резидент
Великобритании Спенсер вел с нами двойную игру. Так, в разгар войны И.Агаянцу стало
известно, что люди полковника Спенсера открыли в иранской столице разведшколу. Набирали
туда молодых людей, знавших русский язык. Мне - приказ резидента: внедриться. Пришлось
искать подходы, проходить собеседование у английских экзаменаторов. Конспирация в школе
- строжайшая, обучение парами, чтобы будущие агенты практически не знали друг друга.
Армян готовили к заброске в Армению, таджиков - в Таджикистан. Отменно была поставлена
профессиональная подготовка. Шесть месяцев меня учили, как проводить вербовки, шифровки
и дешифровки, тайниковые операции, двустороннюю связь, радиосвязь. Курс ускоренный и
напряженнейший. Пожалуй, в те годы я бы нигде не смог получить такой подготовки.
Англичане формировали весьма опытных работников спецслужб. Мне это здорово помогло в
дальнейшем. Но в результате моей прилежной учебы впоследствии у школы возникли
определенные сложности. Выпускников ее, которых забрасывали в СССР, почему-то быстро
ловили. Пришлось англичанам свою разведлавочку закрывать. Да еще наш Агаянц
окончательно озадачил Спенсера. Напрямую сообщил ему в конце концов, что мы о школе
знаем. Спецслужбы Великобритании в течение долгого времени были нелегкими нашими
оппонентами. Однако уверенно могу сказать, что наша разведка - сильнее. Никак и никому с
ней не справиться. Службы, как у нас, ни у кого в мире нет. И не будет. Мы с Гоар счастливы,
что отдали нашей профессии всю жизнь. И пусть это покажется кому-то "громкими словами",
но, ей-богу, чувство, что за нами мощная, громадная страна, которая никогда не оставит, всегда
придавало нам сил.
А книгу "Тегеран-43" мы с супругой прочли от и до. Она очень понравилась, потому что в ней
метко воспроизведена обстановка того времени и глубоко затронуты проблемы
противостояния спецслужб и борьбы с фашизмом. Мы особенно благодарны автору Юрию
Кузнецу за то, сколь уважительно он воспроизвел образ Ивана Агаянца. Это был очень
обаятельный человек и хваткий разведчик. Он обладал редкой интуицией и проницательностью
в работе с людьми. Автору презентуемой книги удалось убедительно показать это.
На состоявшейся встрече менее всех говорила Гоар. Должно быть, потому, что достаточно
убедительно выступили ее соратники по разведке. Но мне припомнились предыдущие беседы с
ней, в том числе проходившие и здесь - в пресс-службе СВР. Она принимала непосредственное
участие в контрразведывательном обеспечении Тегеранской конференции, выявлении и
нейтрализации иранской агентурной сети абвера, а позднее, работая в нелегальной разведке,
выполняла многие сложные и опасные задания Центра. Долгое время ей довелось трудиться в
экстремальных условиях в различных странах мира под прикрытием вымышленных имен и
фамилий.

Деликатная область деятельности СВР
Работа с зарубежной агентурой требует особой осторожности, утверждает генераллейтенант
Вадим Кирпиченко
Игорь Коротченко
Спецслужбы
Согласно последним сообщениям из США, сотрудник ЦРУ Гарольд Николсон,
арестованный по подозрению в шпионаже в пользу России, категорически отрицает свое
сотрудничество с Москвой и намерен решительно доказывать в суде свою полную
невиновность по эпизодам, инкриминируемым ему следствием. Защиту Николсона в суде
будет осуществлять знаменитый американский адвокат Джонатан Шапиро.
Как считают российские эксперты, выбранная Гарольдом Николсоном тактика является
оптимальной в сложившейся ситуации. Не исключено, что сотрудники ФБР при проведении
оперативно-технических мероприятий против Николсона нарушили требования
американского законодательства, регламентирующего подобного рода действия.
Следовательно, добытые контрразведчиками из ФБР улики не будут признаны судом. В
свое время арестованный за связь с СВР Олдрич Эймс уже на этапе предварительного
следствия полностью признал свою вину, что позволило приговорить его к пожизненному
заключению, хотя по данному делу доказательства были добыты с нарушением
требований закона.
Генерал-лейтенант Вадим Кирпиченко, руководитель группы консультантов при директоре
СВР, дал некоторые пояснения по деликатным вопросам деятельности российской
разведки.
* Насколько успешно противостоит Управление внешней контрразведки СВР
возможным иностранным агентам, действующим в штаб-квартире вашей службы в
Ясеневе?
* Конечно, мы озабочены состоянием дел у нас. Мы стараемся, чтобы структура,
обеспечивающая нашу собственную безопасность, работала активнее. Однако это
очень тяжелое дело. Трудно выявить потенциальных предателей в наших рядах.
Хотя это дело и не безнадежное. Были даже такие случаи, когда сотрудник СВР
уходил на пенсию, а мы все-таки устанавливали, что он был агентом иностранного
государства.
* Николсон, как и Эймс, попал под подозрение после того, как не смог пройти тесты
на детекторе лжи. Скажите, а для проверки российских разведчиков на лояльность
используется такая же аппаратура?
* Этот вопрос дискутируется у нас много лет. Окончательного решения пока нет.
Исходя из своего личного опыта я считаю, что это дело очень опасное. Многое
зависит от программы. Кто эти гении, которые могут так составить вопросы, что в
результате может быть выявлена какая-то нечестность сотрудников разведки?
Лично у меня весьма скептическое отношение к детектору лжи. Из практики
известно, что испытуемый может обмануть технику.
* Если допустить теоретическую возможность наличия американской агентуры в
Ясеневе, могут ли, на ваш взгляд, осуществляться контакты между завербованным
российским разведчиком и Лэнгли с использованием не офицеров посольской
резидентуры ЦРУ в Москве, а людей с так называемым "глубоким прикрытием" -
бизнесменов, журналистов, ученых?
* Я думаю, что это совершенно нормальная практика. Но - делать очень трудно.
"Глубокое прикрытие" - это то, к чему стремятся все разведки мира и чего никому
до конца так и не удается.
* Кто конкретно в штаб-квартире СВР определяет размер денежного вознаграждения
за те или иные услуги, оказываемые агентом?
* Во-первых, проходит быстрая оценка предлагаемых документов. Во-вторых, тот,
кто предлагает те или иные секретные материалы, обычно сам называет сумму,
которую он хочет получить за них.
А руководство наших управлений, зная свой бюджет, уже определяет, сколько надо
заплатить, чтобы удовлетворить просьбу источника. Но суммы на оплату агентуры
выделяются в пределах бюджета СВР. Каких-то бешеных денег мы не имеем.
* Кто знаком с подлинными именами агентов СВР на Западе?
* Это очень серьезный вопрос. Каждое должностное лицо в системе СВР - директор,
его заместители, начальники управлений и отделов - конечно, знают какую-то часть
агентуры. Однако знают ее в основном под псевдонимами. Подлинные имена
агентов знает лишь тот сотрудник разведки, который ведет дело. Больше - никто.
* Насколько верны утверждения, что между Москвой и Вашингтоном якобы
существует договоренность об ограничении круга потенциальных агентов? Верно
ли, что российская разведка не имеет права вербовать агентуру, например, в таких
организациях, как Совет национальной безопасности США и аппарат Белого дома?
* Я думаю, что это не соответствует действительности. Ограничений нет. Чем выше
уровень источника информации, тем лучше для разведки.
http://www.nsk.su/~psiholog/info3.htm

Закладка в соц.сетях