Жанр: Юмор
Лябдянская смута: засекреченная сага
..., мля...
Но бровю задрал:
- Токмо смотрите... Хвори какие срамные имеете?
- Какие, извиняюсь? - не понял Пеняй.
Лябди за спиной ухнули со смеху. Мужик вздохнул.
- Ну, эта, эта... - глаза ниже опустил. - Охвостье, мля, строевое?
- Комиссию перед вылетом прошли, а что?
- Щас узнаешь, мля, - и бабам знак сделал. - В перекат их, ток не до
смерти! Гоньба-а-а, мля...
И в лохань полез, мордюк хоботом зачехлив.
А лябди на служивых налетели и понесли, трепетных, на сеновал. С
песнями, вприпляс...
Через недельку, истерханных и скукоженных, на пуповок выкинули и
манатки вдогонку.
- Добрая терка? - крикнул под лазоревый занавес Фиська.
- Лафа! - откликнулись лябди. - Тебе спасибо, огурчик! Сам-то скоро в
гости?
- Не срок. Напитаюсь, тогда.
- Ждем!
И занавес опустился. Тырло обмылков в бронелет под прицелом
спровадил, да под курдюк ногой - чтоб жизнь медом не казалась.
А все оттого, что Хряпс в свое время разразился геройским подвигом. В
тоске однолюбной проводив Зелю на вечный покой, отправился в самое пекло
тогдашней войны, прямиком в косяк к аспидам. А поскольку из людей он
первым такую наглость сморозил, аспиды его в штаб допустили и выслушали
как могли. А Хряпс - крагу в морды и объявил поединок. А ведь аспиды к
рыцарству прямое отношение имели - вызов приняли и обещали биться
по-честному, безо всяких охранных хитростей. Посмеялись змеино и, чтоб
человечинкой побаловаться, машинку свою отключили. Архаровцам того и надо
было. Фиська вьюном к устройству и слямзил, пока аспиды на трибунах за
своего болели. Хряпс тогда своего супротивника за ноздри и к "Шишу"
веригой, а Тырло - на полный форсаж. Едва от погони оторвались. На
укромной планетке аспиду хвоста выкручивали, в дугу ломали, но о секретах
всех дознались и отпустили к родной гадской маме. А охранной такой машинки
аспид больше не имел - вот так, натурально, войне и был дан главный излом.
А наперсники, воротясь на Лябду, затянули ее непробивным лазоревым пузырем
- гадов секрет ядреной силой планеты питался.
Так и повелось у Лябды - что царству наперекосяк, то себе в заначку.
Вскрылась ошибочка главповитуха Дрызга. Понесли солдатки от архаровцев
первый женский молодняк - сработал запрет на пацанву. Но Фиська, всех
пощуплее, первым тревогу забил.
- Ежели еще привесок обещается, то отгрохают нас бабоньки одним
только количеством. А у меня крайняя плоть засуху обещала. Надо бы
как-нибудь с передыхом, для устойчивого вдохновения.
Вот тогда-то лябди и соорудили им питательный рассол - коль
помариноваться с полгодика, выйдешь крепким как малосольный огурец. Да и
омоложение явное прослеживается. Так и зажили: бабы в поле клопочут, в
труде геройствуют, передовиков выявляют, а как срок прийдет (к урожаю) -
архаровцев из кадки долой и пенки именно отличницам лябдянских нив и
весей.
Бывало, ударницы так Фиську изъегозят, что после смены он ни ручкой
ни ножкой - и только те, кто не трудом, а сметкой богаты, вылущивали у
него твердинку мужского настроя. Хоть в том гуже Тырло и Хряпс были
подюжее, бабы Фиську любили и жалели больше - за веселый нрав и выдумку,
пусть не об морок, но по куражу.
Особым изыском считалось оттопырить Фиську напослед, перед отзывом -
тем лябди особо друг перед другом кичились и спрашивали у Фиськи
подтверждения. Тырло прозвали "убивцем", а Хряпса величали не иначе как
"батюшка" - поощрение делал неспеша, добротно и с основанием. Истинно,
государь был в числе его достоинств.
Урожайные гуляния шли на истом, Фиська с Тырлом ретировались к посту,
Хряпс - в стольну избу, лябди с чугунами - в поля, а погодя - на зимние
квартиры, грудняк вынашивать.
Так вне мытари минуло полвека. Лябди давно уж пообвыклись к такой
фаллократии, но случился Пеняй и вселилась в лябдонаселение моногамная
тоска.
- Вам что, пострелам, пистон раздавил и на боковую, - жаловалась под
заговенье краса-Удива. - И пока хрен в голову не стукнет... А мне постыло.
Хоть бы старичка какого на исход лет...
...а кондуит Пеняю не поверил, к царю не допустил. Посчитали вредным
державе заговором с целью опасных слухов. И в гаплык-час Пеняя на плаху и
подвели.
- Каково последнее желание? - спросил тертый палач.
- Мне бы... - осекся Пеняй. Глазами в небе поискал. Вздохнул,
улыбнулся чему-то. - Мне б на Лябду опять... Там...
И связкой рук хотел изобразить, но тут его и декапелировали...
Сляп 6
Время уж не шло, а спотыкалось бегьмя.
Гельдып II вовсе отческого блеску достиг - обполовинил людишек в
царстве, и тому остатку жизнь шла не в жир, а в кизяк. Сколько лет
пролетело, а зелье отворотное, на бабаеде замешанное, продолжало крамольно
действовать. Уж труха, а не бабы остались - тужились, а девок рожать не
могли. Уж и секли их за это, и надзор денно и нощно вели - чтоб без
утайки, - а те и вовсе ояловели. Мужик после сплочевной войны остался
простой и смирный, но и он без природы не мог. А где отдушину найти, зуд
унять? Вот и приладились к вину - до изумления, до зеленых гаремов во сне.
Гельдып же всех кавалеров запретил и самолично фрейлинами занялся. Но
и у него - мимо. Истерзался, в себе изъян ища - бывало, задержится перед
голопузой статуей иль картиной и попредметно соизмеряется. Поэтому картины
в царстве быстренько перерисовали, и даже втихую царю скипетр подменили -
на короткий и кривой, - чтоб не удручал. Но все равно:
- Порядку в стране нету... - вздыхал и скипетром в ноздре ковырялся.
И министры в страхе принялись дисциплину повышать везде - в полях, в
мастерских, в банях, нужниках... А в армии тех лет все больше
механического солдату было - хоть и подороже людской плоти, но жалования
не просит, все державе экономия. И уж понятно, чугуну излишняя строгость
без надобности. А тут офицеры - чуть что, разряд под щиток, иль абразивной
пудры в муфту.
И вот однажды у железного сотника Звяка от экзекуции коротыш
случился. Начистил он вид офицеру, гикнул сотню и умчался чугун-счастья
искать. Передал остальным: "Коль ячейкою богаты - айда с нами, коль
закисли спаи - гни дальше кинемат под ибиотами..." И хруснул раскол,
потому как чугуны все как один деру дали.
Гельдыпа чуть кондрат не хватил. Издал манифест о начале принадлежной
войны - мол, кто к кому принадлежит - к людям, или к жести безродной.
Война она всегда в точку. Мужикам от бабского вопросу отвлечение.
А чугуны обживали себе холодные безветренные планетки, там созерцали
небесную механику и самосовершенствовались. Гельдып мужика в армию
наскреб, вытрезвил - и навалом на чугун-редуты, авось захлебнутся. Но
чугуны от ибиотов бежали, увиливали, да так и сгинули, вновь озадачив
царевых генералов. На всяк случай послали дальнюю разведку.
А Лябда тем временем почивала всыте и в достатке - по причине
недобытности и хитрого самообустройства. И все на ней казалось незыблемым,
пока на пупок не нагрянул новый разлет...
Сляп 7
- Мятежники есть?
Фиська протер глаза от рассола и залупал как балда. Подле ушата
стояло сплошь офицерье - галунастое, мосластое, злое. Впереди всех Штырь,
с черными усиками и стеклянным пятаком в глазу.
- Никак сам царь-государь пожаловал? - юродиво стал бить поклоны
Фиська, обливая маринадом кремовые сапоги.
Штырь медленно натянул перчатку и - с брезгом так - вынул Фиську из
ушата. Случилось, что Тырло ночевал в городище, лечил чирей. А Фиська,
помня, что таможня - лицо державы, стоял теперь в мокром мундире, при
аксельбанте и с хоботом на веревке.
- Ты кто?
- Эта... камергер! - брякнул с кондачка Фиська.
- Может, камердинер?
- Ага, капельдинер...
- Ты мне, сукин сын, по форме докладай! - труснул дезертира Штырь. -
Имеются ли в наличии чугуны?
А чугунов было хоть завались. Все они после баталии повалили на Лябду
(Фиська тогда облагочинился) - бабы принимали их охотно, экзекуций не
учиняли, а ласково применяли в сельском хозяйстве. Приткнулся тут же и
главный кибер-дезертир Звяк. Фиська об этом, конечно, знал, но валял дурня
- для разведки.
- Чугуны? Так точно, имеются! Стоят, казаны, и все по полям, по
полям...
- Караулы?
- Ага. Ворон ужасают. Как воткнули в прошлом веке, так вороны все:
"караул! караул!"...
Так ничего путного от Фиськи не добились, даром только облагоматили.
Впустил он их под скобу, за ухо от недоброго сплюнул и побег докладать в
переговорник.
- ...Тырло, ты уж себя и Хряпса обереги, мало ли чего, - наказал под
завязку Фиська. - Лябди сами управятся.
И управились. Даже более. Через неделю Фиська узнал, что на Лябде
объявился свой, доморощенный царь - Штырь I.
А воцарение случилось так. Когда мотня началась, Тырло спрятался в
роще и дремный ушат с Хряпсом прихватил (не терпел батюшка, когда недосол,
а будили). Полсотни офицеров - скриплых, школеных - пожаловали в городище
и произвели полный обморок среди лябдей.
- Эх, тряхнем мошной, господа! - перегикнулись с казенного кошта
голодники. - Уж и впрямь закуток - "куда Гельдып ибиотов не гонял"...
И в смех мелким бесом.
Лябди аж заробели - как можно такую красу руками трогать. Не обсевок
в поле - офицер! Тырло в леске хоронился и грызмя грыз ногти от ревностей
и досады - уж больно офицериков лябди приветили. Офицерики учинили банкет,
эполетами охмурили девичник и по свежим впечатлениям установили военный
диктат.
Штырь, ранее придворный камер-альконавт, но разжалованный до
разлетного, таил на Гельдыпа зуб, и таперича, присмотрев на Лябде несметь
чугунов и приятное телу обчество, решился на самопомаз.
А бабоньки-то, бабоньки все стояли разиня рот, или как распоследняя
челядь бегали на посылках. Вот что было обидно. Тырло едва не выл. Его с
атаманом, однако ж, не выдавали, видимо, имели свой интерес. Ну а Штырь,
думали лябди - ну, решил пошалить стеклоглазик, и пускай ему, царюй, пока
душа просит. Лябдям и диктофаллия в радость - надоело над рассолом
чахнуть.
Первым делом Штырь вывел свет - до гурта первых красавиц Лябды. Да
все тощих и малахольных - для породы. Надавал им титлов, всем сестрам по
серьгам. Потом челядей. Тут заминка вышла. Работящая Удива наотрез
отказалась вчерашних товарок обстирывать и обшивать. Упрашивать не стали,
взяли ту, что сама просилась. А Удива обиду на узелок и в лесок все чаще,
где Тырло в схроне.
Потом Штырь амнистию чугунам подарил и призвал всех в гвардию.
Чугуны, народ элементарный, пошли, лишь Звяк отказался, ушел со своей
сотней к полюсу. Офицеров он на дух не регистрировал.
Пока Штырь балы-приемы ладил, жилось ничего, весело. Любую лябдю, что
приглянулась, могли ко двору привадить. А кто не приглянулся, не шибко
серчал - ведь мужика, главное, на Лябде больше стало!
Потом, думу издумав, Штырь объявил Гельдыпу кромешную войну. И пусть
себе Гельдып о Лябде не слыхивал, главное - поступать по-царски, с
отмашкой. Справив триумф по началу действий, Штырь для оборонострема решил
навесть порядок - пуповок огосударить и беглых, коль имеются, известь. На
заимку нарочных Фиська не пустил, но Штырь из положения вышел - записал
обер-привратником и определил на довольствие, авось клюнет. Фиська только
сплюнул, про чинок узнав.
Чугуны разошлись по округе измену искать. Чешут: Тырло и ушат в упор
не замечают, а Звяку и сотне закадычной - все маслеца да запчленов. В
общем - одна видимость работы. Чтоб без взаимных обид.
Эх, царил бы себе дальше Штырь, бил бы в аноним Гельдыпа, почет
нагуливал, да только вскорости все сломалось.
Ушел как-то Тырло в гости к Фиське - под горькую лябдей честить.
Пробирался ночью, огородами, а ушат на досмотр Удивы оставил. Не утерпела
опальница, принялась Хряпса будить, да только так крепко спал атаман, что
разбудеж Удивин аж при дворе услыхали. Мотнулись в рощу с десяток
офицериков. И к завтраку привели Удиву и всего из себя одетого Хряпса -
раскочумиться он так и не соизволил, даром будильники хобот порвали. На
вопросы в ус не дул, глаз не казал, а все плямчил да пошатывался. Удива,
напротив, дерзила:
- Ты мне, спесивец, колом вона где! - и по горлу чирком. - Думаешь,
коль три глаза во лбу, так особист? Все одно - помазло ты липовое...
Возлютовал тут Штырь.
- Липовый, говоришь? - (Сам-то давно чуял, что на блеф куплен. Чуял,
да не все.) - Вот я вам для кликсена башку и отгаплычу!
Удива Хряпса своей особой загородила.
- Не подходь! - офицерику рьяному. - Не то возопияю!
И возопияла. Да так, что Хряпсово пробуждение началось. А когда
рьяный двинул Удиву в лоб, очи расклеял.
- Вы чо, мля, - говорит, проморгавшись, - мужиков нарожать успели?
Офицерик и его шандарахнул. Только Хряпсу это, что комара отпечатать.
Но обидно. При всем родном бабском народе, что на площади в остолпенении.
Такое впервые увидали - чтоб лепшую товарку по лицу, да чтоб самого
батюшку... Вот теперь-то Хряпс и проснулся окончательно. А офицерик
прытким образом избу - навылет, да и - окарачился. И семь лябдей по лбу
отмстили. И Звяк подоспел...
Фиська и Тырло проснулись от стука в ворота.
- Эй, тетери, принимай кредит!
Чуть не вся Лябда у ворот мяла связанных офицеров. Там и Хряпс, и
Звяк со своей чугун-сотней.
- Побаловались, и будя...
Разжалованных прелестников в бронелет что похуже затарили, а поновее
- себе в запаску. Подкурили камелек и пульнули в небо.
- Простите нас, роднинькие! - в ноги к архаровцам пали лябди. - Галун
попутал, ослепли с непривычки.
- Ладно уж, - отмахнулся Хряпс и зевнул. - Чего-нибудь там сообразим.
Нам, мля, наука будет...
И пошел за свежим рассолом.
А лябди все сокрушались:
- Надо же! Всего-то с полсотни, а чуть в лихо не ввергли. Видать,
напрочь говенный мужик в запузырье проживает. Ему б только кровя пускать,
да помазаться. Лишь дезертир - один человек... А ибиотам дорожка сюда
заказана. На шея сядут...
Вот, пожалуй, с этого моменту и началась Великая Лябдянская Смута...
Сляп 8
Раскатилась паводком по царству слава лябдянского куператива.
Чистый бандит: бронелет в красных подпалинах, весь в лентах да с
бубенцами, по эфиру гасает, женским спевом посты амуряет, а кто вдогонку,
нашармака - того прямиком в засаду, в какую-то "пупку". Там улов раздевают
до нагиша и учиняют гоньбу с последующим срамом и выдворением. Хищных баб
на планете той - прорва, да, говорят, им еще подмога спешит...
А дела тех лет в царстве шли непутем и засеклись путарем. Мужик
остался - сплошь недомерок, а бабы - просто жмых... И чтоб нерадение в
царстве известь, решили вопрос махом - запретили баб подчистую, как
заразный элемент и гнездо распада. И вся недолга! Мужик совсем обчесался,
исподом упрел и ходил чумной, с сухоогненными глазами, но главное - искус
убрали, жить стало веселей!
И вот только гармонии достигли - изнасильная напасть!
Порылись в кондуите и точно - рапорта, тленом битые: повитуха Дрызга,
разлетного Пеняя, протокол допроса Штыря, царева изменника.
- Где они? - спросил Гельдып.
- Комиссия окорнала...
- Окорнать комиссию!
А Лябда разошлась не на шутку. Царевы разлеты ловились на мохнушку,
на подмашку, на пендель или просто вгонялися страшным "Шишом" прямо под
пузырь. Иным служивым такая рыбалка в голову шибала, чуть сами на мормыш
не просились. Но лябди к ибиотам были строги: туризм делали, а
перебежчиков выдавали. И такую страсть в народе отказники разтрезвонили -
слезу выжигало!
Изловом занимались лябди, архаровцам на такие дела аппетиту не было.
А Гельдып не мудрствовал. Предал Лябду афемине и объявил Великий
Забезбабный Поход. Собрал абезбаты и пошел на лябдей бабаедом.
Так однажды "Шиш" цареву экспедицию и приметил.
- Ой, девочки, - молвила Удива, - шибко много их. Зараз всех не
перехапаем.
И шмыгнули под непробивну глазурь. А Гельдып Лябду хомутом опоясал.
Заголил пыркошвары и стал переговоры кликать. Ввиду важности момента
пришлось Хряпса растолкать.
Едва глазенапы расклеял, подвели к нему министра. Тот для внимания в
корнет-а-пистон дунул и пошел крыть по-Гельдыпу по батюшке:
- Ультиматум: обманки - убрать, небозвон - распечатать, чугунов -
выдать, и выдать также, коль еще живы, ослухов царя небесного - Хряпса и
иже. А также приготовить контрибуции немалое количество, после чего мы,
Гельдып II, подумаем, что с антиполым и половредным населением делать...
У Хряпса подкова зубовная и отвисла.
- Транспорант над околицей читал?
- Работа моя такая, весь век чужое читать...
- Так вота вам, мля... - и свинтил из пальцев что попроще и покрепче.
- Воевать с вами не будем, честь не велика...
И началась осада, названная в народе "Фигдам".
Лябдяне по такому случаю и пупок-заимку прикрыли - от огульного
обстрела. Гельдып лупил в пузырь всем калибром, что только мог свезть со
всего царства. Абезбаты амором перли в атаку - "Даешь!" - до кумпольного
звона, а себе в шишку. Лябди вначале пугались, когда на небе огненны
волдыри вразбрызг, а потом ничего, пообвыклось. Только одна беда - по
ночам светло и моргко - на манер фейерверка.
- Всех баб дотла! - кипень изо рта метал Гельдып.
Но канониры давно уже просекли, что дело - шпок. Да делать нечего -
долбили, пока боезапас не вышел. Собрался совет и на ем генералы удумали
загатку:
- Загатить их к ядреной афемине - свет перекроем, авось увянут...
На кумпол для эксперименту ибиота пустили - тот постукал по нему и
даже сплясал.
- Загатить можно, да вот где столько гати взять?
А Гельдып к совету своего любимого корнишону объелся и сидел черный,
пучливый, потому и присоветовал:
- Не эксперимент, а экскремент!
- И точно! - возликовал генералитет. - Фекалом их, лябдей, замажем!
И принялись сгонять со всех краев ибиотов - на помаз. Накормили
прелой кашей и на кумпол лябдянский пустили.
Разбеглися поутру хляби небесные и узрели лябди над собой антиресные
астральные тела. Тела мушней по небу роились и гадили.
- Так они нас вчерняк заповидлят! Помрем ведь - как в подполье...
Хряпс обложил небеса по вышнему ранжиру, прыгнул в "Шиш" и полетел
вдоль кумпола, у старателей под раскорячкой агитацию волоча, на длинном
штандарте писанную:
"Языком вылижете. Хряпс. Мля".
Ибиоты, совесть хоть сохлую, но имели и пребывали в великом
расстройстве. Ведь несваревом фикали прямо на красоту - на ухоженные нивы,
на лябдей, что голышом поля обложили - позагорать напоследку.
И тут еще Хряпс разъяснения устроил:
- Мы щас на вас телепатию применим. Телепнем кумполом - так весь
унавоз с помазками в эфир закамуфлетим. А мало будет, так Лябду и весь
прилежный околоток на элемент порозним. Аспидова машинка и не то может.
Так что забирай, Гельдып, ибиотов без никаких отнюдь. Живыми не дадимся,
мля...
И все это, охульник, не шепотом за столом переговорным, а через
матюгальник "шишовый".
Почесались тогда ибиоты, помолчали и решили, что, видать, того, пора
революцию делать. Все условия навзничь - и фекла, и каша прелая, и
противодушевный гадеж на кумпол, и красота, главное, рядом, отчего
ситуация обострялась крайне. И вот когда Гельдып приказал гачение усилить,
то мужик буром на помазанника пошел. И сверг. Так агитация Хряпса и
близкое обещание счастья (вот она, Изобилия, токмо за экраном) усилили
порыв, и не просто, а - в клочья! Власть отдалась удивительно легко, как
лябдя писанному красавцу. Гельдып бежал, генералами унесенный в
неизвестном направлении. Ибиоты по горячке еще с недельку морды друг
дружке чистили, а затем вымыли кумпол и скромнехонько постучались в гости.
Но лябди агрессора не больно-то жаловали.
- Этот маневр с Гельдыпом нам хорошо понятен. Издоверились мы, был
печальный опыт. Чохом не выйдет! Есть предложение: встречаться на
недалекой белокрылой планетке с приличной планировкой, голубым небом и
хорошим видом. Есть у нас такая в загашне. Гужеваться будем малыми
партиями, под присмотром Звяка и сотни. Они, в случае чего, расцепят...
Нечем крыть. Мужики принялись за выборы. Будь одна партия - всем бы
гуртом записались, а при многопартейщине, делать нечего, пришлось малость
подраться - ошеломный аргумент один только силу имел...
- А вы по уклону делитесь, - советовали лябди, - или глосованием, у
кого мандат выше...
От своей стороны собрали делегаток по-старому - передовиков да
ударниц. А на планетке недалекой чугуны тем временем порядок навели,
зверье опасное отогнали и предоставили первому съезду простор для дебата.
Планета и впрямь была голубонькой. В дремны облака укутана и как
создана для прелюбовных баталий - и мягка, и сытна, и душиста, горы -
сахаром, трава - периной, реки - первухой... Видать, тамошняя природа сама
себя полюбила и гостям наказала.
Хряпс, Тырло и Фиська больше с чугунами хаживали - с ибиотами контакт
не шел, больно смурнявыми они им показались, чуть что - за грудки, то ли
от зависти, то ли от дурной воспитанки. Проживай у лябдей сказался -
дезертиры и нежнее стали, и окатнее, а с хамом чего - ни об изыске, ни о
дизайне не покалякаешь...
Вот потому, когда непостижимо и скоропостижно исчез Фиська, Тырло с
Хряпсом просто взбеленились:
- ................................!!! - в неудобь сказуемо лютовал
Тырло.
- ... ...... ......, мля, Лябду закроем! - чуть запаздывал Хряпс.
Но Фиську так и не нашли...
Сляп 9
Ужо потешились лябди с мужиком.
Никто на попятную не шел. Вся траву измяли, кустики поваляли и
деревья расшатали. Чугуны на такого насмотрелись...
Местное зверье, что неопасное, воодушевимшись, тоже впало в режим и
расплодилось до неимоверного числа. Массой своей хищникам поперек горла
стало, отчего разбойная всякая тварь от перееда померла иль сократилась до
неопасного количества.
А смычка продолжалась. Каждое утро, проснувшись, ...............
и стоймя ........................ ............ и влежку ..................
..... и в чирку ............ ............ и всласть .............
...........:
- Ох!
....................:
- Опа!
...........................:
- Опоньки!
...................................!..
- Опушки!!!
- Цып.
....................., "........", "........", "................".
- ........... "........"?
- А "............" не хочешь?
.......... - ........................................, ...................
................. ...............!!! ........!.. ......... .........
- Ой, что это?
- ....
- Да ну?
до полного обомлева, пока не умаялись и не устроили пересменку партий.
Сляп 10
Вторая партия, опыта почерпнув, взялась за дело с большей сноровкой.
И...
Сляп 11
Третья партия, разобрав перегибы первых, устроила...........
сляп
...ляп
...ля...
Сляп 43
А когда планетку вконец изваляли, сошлись в чистом поле последние
партии. И тут такое началось!
Сляп 44
Возопияли лябди. От радости. МАЛЬЧИК РОДИЛСЯ!
Правда, мамка не могла припомнить, от кого, но не беда... Уж очень
боялись, что зелье отворотное убило в лябдях способность к мужицкому
воспроизводству. Перемогли ханамуж-корень! Отпустило, расколдобило! Бабы
чуть мальчонку не затягали. Потом понесла еще, потом - другая, а после
пошло природным порядком - мальчик, девочка, мальчик, девочка...
Хряпс, особа почти нейтральная, занимался перевозкой партий. А Тырло
сидел в печали на посту у аспидовой машинки. Как-то вечером в избу
постучались.
- Ночлегом не угостишь, добрый молодец? - спросил старец с клюкой,
оволосившийся так, что глаз не видно.
- Нельзя. Пост у меня запупонный, посторонних долой!
- А не ты есть архаровец Тырло?
- Ну я. Меня все знают.
- А мне откудава? Офеня я, странник, почитай век на своей колымаге
добирался. И привет тебе предсмертный передаю от дружка твоего, Фиськи.
Гельдып со своими енералами его замучил.
- Врешь! - взвился Тырло. - Чем докажешь?
- А вот... - и показал одежку Фиськину. Была она вся в дырьях и
обагрена кровью. Всплакнул Тырло, а офеня за штофиком в ракетку сгонял и
утешеньем занялся.
- Нашел я его брошенным. А потому, что передрались енералы и по
нечайке вместе с Гельдыпом в черную полынью эфира канули. А на Фиське зло
сгоняли - попытают, подлечат и снова... Не выдержал мук. Передавал привет
и просил беречь себя и Хряпса.
Душевным оказался офеня. Хоть малое, но утешенье архаровцу. Когда
Тырло заснул, странник его тулупчиком укрыл, а сам на полу. Так и
притеплился на неясный срок.
А меж лябдями и ибиотами зрела разноголосица. Мужики про деточек
прознали и на Лябду проситься - с поклоном.
- Среда у нас стерильная, неча всяку заразу несть! - наотрез
отказались лябди.
- Бабы, дак как же эта? Век нам об кумпол скрестись? - гневились
мужики. - Обещаем матриархат, только семейного уюта с деточками
пообещайте!
- Зубы сперва драить научитесь!
Но лябдям, конечно, тоже хотелось в тандемы. Приплод волной покатил,
за него опаску питали, не за себя. И мечталось всем о светлом недалечье -
без мордобоев, без сеч и грубостев, чтоб все ходили в белом и любили
друг-друга не впроголодь, а вволю...
- А ведь мы тоже народ порченный! - вздыхала Удива. - На мужика
напраслину гоним, а сами? Какой пример деткам покажем? Мужиков как лапти
меняем, совсем перепутались. И удержу уж никакого. Тут промежный вариант
нужен...
И на совместном, обоюдополом съезде пор
Поділитися у соцмережах
