Жанр: Юмор
Максим Перепелица
... швейцар что-то рассказывает деду.
- Здравия желаю, диду Мусию! - обращаюсь по-военному
- И-и-и! Максим!.. - чуть не задохнулся дед Мусий. - Максим Кондратьевич!
- Он самый, - говорю.
- Откуда? Откуда ты, хлопче, взялся?.. - вроде своим глазам не верит дед.
- Что ты скажешь! И в самой Москве наших яблоничан полно!
- Выполняю задание здесь одно, диду, - объясняю ему.
Дед Мусий с любопытством осматривает меня, щупает на мне мундир и языком
прищелкивает. Вижу, нравится ему моя солдатская форма. Потом хитро щурит
глаза и спрашивает:
- А чего ж не интересуешься, как я сюда попал?
- Знаю, - отвечаю ему. - Федя взял вас с собой на Москву поглядеть.
- Верно! - удивляется дед. - Все он знает! Вот что значит военный
человек!
Беру я Мусия за рукав и отвожу в сторону.
- Так, значит, жените вашего Федю? - спрашиваю.
- И об этом знаешь?! - еще больше удивился дед. - Ты, Максим, прямо живая
разведка. Верно говоришь, повезем мы отсюда Федю женатым человеком. Славной
невесткой бог наградил.
Оборвалось у меня все внутри. Холодок в груди пробежал, в ушах
колокольчики запели.
- Хватит, диду, - с трудом выговариваю. - У меня вопросов больше нет...
Нет у меня вопросов...
- А чего ты такой невеселый? - всполошился Мусий. - Вроде гроши
потерял...
- Да... потерял... - отвечаю.
- Много?!
- Не пытайте меня, диду!.. Ничего не спрашивайте... - и беру себя в руки.
- Вы не видели здесь моего ассистента - дивчину, такую чернявую?
- Это та, наверно, которая расспрашивала меня про Федю да про Марусю? В
зал ее пропустили, на лекцию, - отвечает Мусий.
- Тогда я поехал, - говорю. - Не могу времени терять. Да, скажите этой
самой дивчине, ассистенту моему, пусть она тоже больше времени здесь зря не
тратит. Все ясно.
Но тут как привязался ко мне дед Мусий: куда и зачем я спешу. А когда
узнал - еще больше прилип, как репей: возьми с собой, и точка. Хочу,
говорит, на живого артиста московского поглядеть, и еще очень заинтересовала
его та машина, которая голос записывает.
Ну пришлось взять. Мне теперь все равно. Выполню задание и вернусь в
часть. Нет больше для меня Маруси. И писем ее больше нет. Но не хочется
верить... Не могу верить! Не может того быть, чтоб разлюбила меня Маруся!
Пока сама не скажет, никому не поверю...
Приехали мы с дедом Мусием к заслуженной артистке республики Вере
Васильковой. Встречает нас ее соседка и показывает, в какую дверь надо идти.
Стучимся и заходим. Небольшая комната. Вижу, сидит на шкафу какой-то
парняга в полосатых штанах и таком же полосатом пиджаке и цепляет на крючок
в потолке новенький абажур.
- Здравствуйте! - хором здороваемся.
А парняга этот даже головы к нам не поворачивает - делом занят. Но все же
отвечает:
- Здравствуйте! И можете идти обратно.
- Это почему же? - насторожился я.
- Электромонтер больше не требуется.
Вздохнул я с облегчением и поясняю:
- Да не-е... Вы, товарищ, нас не за тех принимаете.
- Ой, извините! - поворачивается к нам парняга. - Я думала - из
домоуправления пришли, три дня назад просила их монтера прислать. И вот
сама...
"Сама?" - недоумеваю. И тут же спрашиваю:
- Скажите, а заслуженной артистки Васильковой нет дома?
- А зачем она вам?
Тут дед Мусий не вытерпел и в разговор вступил.
- По делу мы к ней, - говорит. - Я, конечно, за компанию...
- Ну, я - Василькова.
Приглядываюсь к этому парняге. Не шутит ли он? Нет, правда, Василькова.
Из-под косынки волосы выбиваются... Славная дивчина... Глаза синие, а на
щеках ямочки, когда улыбается.
- Тогда, - говорю, - слезайте, пожалуйста, со шкафа, - и подставляю стул,
подаю руку. А когда слезла, обращаюсь к ней официально:
- Товарищ заслуженная артистка! Я из Н-ского четырежды орденоносного
полка. Очень просят солдаты, чтобы вы по радио выступили. Мы сейчас и
запишем вас на пленочку.
- Подожди, подожди, Максим, - прерывает меня дед Мусий и подступается
ближе к артистке. - Где-то я видел вас, гражданочка...
- Диду! - дергаю я его за полу пиджака. - Да что вы, ослепли?!.
- Не перебивай старших! - отмахивается от меня дед и опять к Васильковой:
- Вы, бува, не из Степанивки?
- Нет, - отвечает заслуженная артистка. - Я из Сухого Ручья. Такое село
есть.
Чтоб положить конец этому недоразумению, я иду напрямик.
- Да, диду же! В кино вы ее бачили! - говорю.
- Шо ты говоришь? - Мусий даже рот раскрыл от удивления. - Правильно! А
я, старый дурень, забыл.
А заслуженная артистка смеется и успокаивает его:
- Ничего, бывает.
Но это же дед Мусий! Его только бабка Параска усмирить может и то
кочергой!
- Помнится мне, - морщит он лоб и обращается к Васильковой, - что в одной
картине вы выходили замуж за шофера. Плечистый такой хлопец!
- Да, - подтверждает артистка.
- Ага, было, значит? - и такой у деда ехидненький смешок, что мне не по
себе. - А как же понимать, - спрашивает он, - в другом фильме вы вторично
замуж выходили!
- Совпадение, - смеется Василькова.
- Диду!.. - не выдержал я. Чувствую, что схвачу его сейчас за плечи и на
лестницу вытолкну. Что же он и меня и себя позорит перед артисткой
заслуженной?
А дед в ответ как гаркнет:
- Молчи! - И опять к Васильковой: - Куда ж ваши батьки смотрят? И как вам
разводы дают?
Вижу, Василькова смутилась, с недоумением смотрит на Мусия. Потом говорит
ему:
- Если вы, дедусю, шутите, то это действительно смешна. Но мне кажется...
- Диду Мусию! - спешу я на помощь заслуженной артистке. - Да шо вы
балакаете?! Если так судить, то в кинофильме "Чук и Гек", в котором товарищ,
Василькова играла...
А Мусий опять как топнет ногой:
- Молчи! А то як гекну, так этот чук из твоего носа выскочит! Я про то и
балакаю, - говорит, - что в "Чуке с Геком" там уже не шофер и не бригадир у
нее был. Там уж третий...
Схватился я тут за голову и чуть не плачу от досады.
- Диду! - кричу.- Вы же мне номер срываете!.. - И обращаюсь к
Васильковой: - Извините его, товарищ заслуженная артистка! Он что в кино
видит - за чистую правду принимает!
- А ты хочешь сказать, что там брехня? - поймал меня на слове дед. - Да
за такие слова!..
На выручку мне поспешила товарищ Василькова. Начала она объяснять деду
Мусию, что и к чему. А он смеется. Наверное, и сам, старый, понимает все...
- Ну, а раз такая история, - похохатывает дед,: - то звиняйте, товарищ
артистка. Значит, ни в том, ни в другом, ни в третьем месте вы не выходили
замуж?
- Ни в четвертом, - смеется Василькова.
- Вы не замужем? - заинтересовался я.
- А что? - сверкнула ямочками на щеках артистка.
- Да так, ничего, - замялся я.- Может, начнем магнитофон настраивать?..
Взяла заслуженная артистка гитару и такую песню про ожидание спела, что у
меня сердце зашлось! Сами понимаете, почему...
Ушел я от нее совсем скисшим. А когда сели в машину, чтоб к народному
артисту республики Кривцову ехать, напустился я на деда Мусия.
- Ну, як вы могли так? - говорю ему. - Это же заслуженная артистка, ее
миллионы людей знают! А вы "куда ваши батьки смотрят, как вам разводы
дают"?! Что за шутки? Я чуть сам из себя не выскочил!
Но дед тут же перешел в контратаку:
- А шо ты за указчик такой?! - сердито спрашивает. - А як заслуженная,
так шо? Пошутить нельзя? Я вчера, может, с самим академиком беседовал!
Федьке и Марусе и рта раскрыть не дал, сам об их опыте все рассказал. И про
семена и про гречиху...
- Да язык без костей, - машу рукой. - Говорить можно.
- Гляди, який ты разумный! - щурит глаза Мусий. - Да если хочешь знать,
меня этот самый академик в помощники к себе приглашал! Сказал, шо, если я
ему подмогну, мы такие дела сотворим - ахнешь!
- И вы не согласились? - смеюсь.
Я ще покумекаю, - отвечает. - Вот с артистом посоветуюсь, к которому мы
едем.
Ну, беда! - думаю я. - Ох, любит прихвастнуть дед! Если и с товарищем
Кривцовым он затеет разговор, я ж ничего сегодня не успею сделать. Надо
как-то отделываться от него. И тут как раз дед Мусий заметил кнопки на
радиоприемнике, вмонтированном в приборный щит автомобиля. Заерзал он от
любопытства на месте и спрашивает у шофера:
- Скажите, будь ласка, зачем вот те пальчики торчат? И огоньки
поблескивают?
- Это, дедушка... - начал шофер.
Но тут я его толкнул под бок, незаметно моргнул глазом и попросил:
- Позвольте, я объясню.
И начал.
- Это, диду, - говорю, - такой хитрый прибор, - и опять толкаю шофера под
бок, - это такой прибор, который называется брехоуловителем. Стоит вам
что-нибудь сбрехать и...
- И что?.. - испуганно вскинулся Мусий.
- Засечет он брехню и начнет облучать.
- Как облучать?
- Очень просто, - отвечаю. - Через полчаса, как кто-нибудь скажет
неправду, брехоуловитель направляет специальные лучи, и вся одежда брехуна
превращается в пыль. И остается он в чем мать родила.
Дед Мусий даже с места своего сорвался.
- Голый? - спрашивает. - Да такого аппарата еще не придумали!
- Как не придумали? - возмущаюсь я. - Вот он, перед вами. Раз придумали
телевизор, рентгеновский аппарат, придумали прибор, через который в самую
темную ночь все кругом видно, почему же не могли брехоуловитель придумать?
Притих дед Мусий, точно мышь в норке. Сидит, сопит, соображает. Потом
спрашивает:
- Э... э... А скажи... скажи, зачем он тут нужен, в автомобиле?
Я пожал плечами.
- Неужели не ясно? Собьет машина человека на пешеходной дорожке, а шофер
отказывается. Вот тут-то брехоуловитель и сработает.
Опять молчит дед, думает. Потом снова подает голос, - немощный такой:
- Через полчаса, кажешь, одежда в пыль рассыплется?
- Эге, - подтверждаю. - Если в машине оставаться
- Да-а... - вздыхает Мусий. - До чего только не додумаются люди...
Максим, я тут, когда про академика говорил, немного того... Чуть-чуть. И
даже не чуть-чуть... А скажи, если потом правду сказать, он назад
сработает?
- Нет, - категорически заявляю. - Вот до этого еще не додумались.
Дед Мусий вдруг забеспокоился:
- Товарищ... товарищ шофер, остановите, будь ласка, машину.
- Зачем? - страшно удивляюсь я.
- Пойду я лучше по магазинам похожу. Хочу купить бабке Параске платок.
Чего мне с тобой ездить?
- Как хотите, - вздыхаю, вроде мне очень жаль с дедом расставаться.-
Остановите машину, товарищ шофер.
Проворненько выскочил дед Мусий из машины, потом говорит мне:
- Заходи, Максим, вечером к нам в гостиницу. Сердце мое так и стиснулось
от этих слов. Прийти в гостиницу? Прийти посмотреть на Федино счастье?
Пожалуй, стоит. Хочу от Маруси слово услышать и в глаза ее поглядеть.
- Хорошо, диду, приду.
- Только стерегись, - предупреждает меня Мусий, - чтоб этот радиоприемник
не облучил тебя. Больно много ты набрехал сегодня, - и хохочет, старый.
Что ты скажешь! Не удалось деда обхитрить. Ох и дед....
Подался я искать квартиру народного артиста Кривцова Алексея Филипповича.
Еле проталкивается вперед наша "победа" среди машин. Вот, наконец, и дом, в
котором народный артист проживает.
Поднимаюсь лифтом на тот самый этаж. И вдруг замечаю: на двери квартиры
товарища Кривцова висит табличка: "В квартире корь".
Не думаю, чтобы сам народный артист заболел, но факт остается фактом.
Потоптался я на лестничной площадке и все же поднял руку к звонку.
Приоткрывается чуть-чуть дверь; вижу - женщина. Объясняю все по порядку и
извиняюсь, что по случаю кори не могу зайти. Прошу ее взять магнитофон и
сделать все, что нужно. Ушла спрашивать народного артиста. Согласился.
Унесла мою машину и закрыла дверь. Я тем временем на ступеньку присел.
Отдыхаю и сам про себя смеюсь: заболеет, думаю, мой магнитофон корью...
А тут, слышу, топает кто-то сверху по лестнице. Оглядываюсь. Идет
старушка лет под сто и ведет на цепочке крохотную собачонку. Цуценя
настоящее. На голове у старушки шляпа с пером, на руках - черные перчатки. Я
чуть подвигаюсь к стенке - боюсь, как бы это цуценя не цапнуло меня зубами.
А то махнешь рукой, убьешь нечаянно, потом отвечай.
Собачка заметила меня и залилась лаем. Так и рвется с цепочки. А старушка
уговаривает ее.
- Мэри, перестаньте! Прекратите, Мэри, прошу вас.
Ишь ты! На "вы" к цуценяти...
- Вот так, - и старушка нагнулась, чтоб погладить утихшую собаку. -
Умница. Не бойтесь, молодой человек, она у меня послушная.
- А я и не боюсь, - отвечаю.
Поровнявшись со мной, старушка остановилась.
- О чем это вы задумались, молодой человек? - кокетливо спрашивает.
- Да так... о разном, - вздыхаю я.
- О! Понимаю, - бабка многозначительно подняла вверх палец. - И грусть на
вашем лице понятна. О любви, стало быть, размышляете, сударь.
- А что, разве на лестнице об этом думать нельзя?
- Везде можно. И нужно!.. - отвечает старушка. - На свете нет более
святого чувства, чем любовь. Разумеется, настоящая любовь. И это чувство
великое не часто посещает человека. И если вы поверили, что вас полюбили
всем сердцем, не торопитесь отвергать любовь, если даже ваше сердце не
откликнулось на нее.
- А если, скажем, к примеру... - перебиваю ее.
- Выслушайте меня, молодой человек! - сердится старушка. - Так вот...
Бережно, очень бережно отнеситесь к этой несравненной драгоценности. Ибо
поистине, нет таких драгоценностей, которые могли бы сравниться с любовью.
Безрассудство бросать бриллианты в воду, чтобы насладиться бульканьем
воды. Тем более великое безрассудство легкомысленно относиться к любви.
Любовь - самое высокое проявление жизнедеятельности человека... Запомните
это, молодой человек. Прощайте, - и потопала вниз, вслед за своей Мэри.
- Да-а, разумна жинка. Видать, собаку съела в вопросах любви...
Наконец, выносят мне мою машину. А тут как раз лифт остановился. Вышел из
него какой то человек в шляпе, и я занял его место. Нажимаю кнопку, которая
вниз везет. Нырнул вниз, проехал этаж, второй, и вдруг лифт застрял прямо
между этажами, и ни туда ни сюда.
- Эгей! - кричу и на кнопку звонка нажимаю. - Кто там внизу есть!
Застрял!
- А? - доносится снизу женский голос. Это - лифтерша. - Нажмите по
очереди все кнопки!
- Да я нажимал! Ничего не помогает!
- Вот окаянная машина! - начинает ругаться лифтерша. - Опять
испортилась... Посидите, механика позову.
- А долго сидеть? - интересуюсь.
- Нет. Часика полтора, - отвечает она таким тоном, вроде разговор идет о
двух минутах. - Домоуправ его услал куда-то.
Тут я вскипел.
- Слухайте! - кричу. - Мне не до шуток! Выпускайте скорее!
- А что же я сделаю? - сердится лифтерша. - Машина она и есть машина!
Захочет - везет, не захочет- стоит.
Вот попался! И ничего не придумаешь. Ну, как тигр, сижу в клетке. Да еще
клетка висит между небом и землей... Решил не терять времени. Нужно пока
прослушать, что тут наспевал в магнитофон товарищ Кривцов. Осматриваюсь. Но
розетки нигде не видно. А-а... Солдатская смекалка выручит. Прилаживаю
штепсель к патрону электролампы и включаю магнитофон.
И такая, скажу вам, полилась песня, что я позабыл обо всем на свете. Ох,
и голос у народного артиста! Прямо дивизией командовать можно. Слушаешь и
вроде себя не чувствуешь. Нет тебя. Есть только песня и сердце твое.
Но тут мой слух уловил какую-то возню внизу. Чуть-чуть поворачиваю
рычажок, приглушаю песню и слышу, что лифтерша курицей кудахчет.
- Ой ты, горе мое! - голосит. - Алексей Филиппович в лифте застрял, - и
кого-то быстро за механиком посылает.
Я опять песню погромче даю. Вскоре прилетел механик. Лифтерша лопочет ему
что-то, а он отговаривается:
- Я же выходной сегодня. Костюм новый вымажу.
- Сердится очень Алексей Филиппович, - убеждает его лифтерша. - Ругался
уже.
- Ругался?.. Ох, и попадет мне! Давайте ключ!.
Взялся-таки механик лифт ремонтировать. Здорово действует товарищ
Кривцов.
И только песня утихла, докладывает механик:
- Ф-фу! Готово! Вызывайте лифт
- Вызываю, Алексей Филиппович!.. - добрым голоском кричит лифтерша.
И вот я уже внизу, щелкаю дверью. Мне навстречу кидается механик -
долговязый мужчина в новом сером костюме, на котором виднеются свежие
масляные пятна.
- Пожалуйста, Алексей Филиппович, - приглашает выходить. - Извините, что
задержал вас. И за песню спасибо. Давайте ваш чемоданчик.
- Какой чемоданчик? - строго спрашиваю. - Во первых, я не Алексей
Филиппович, а Максим Кондратьевич, и во-вторых, лифт надо в порядке
содержать!
- Батюшки! Военный! - ахнула лифтерша. - А где же Алексей Филиппович?
- Как... Это вы пели? - спрашивает механик и смотрит на меня глазами,
круглыми, как головки подсолнухов.
- А что? Плохо? - смеюсь я.
И тут заныл механик.
- Ой!.. Костюм!.. Новый костюм из-за вас испортил!
- Так зато какую песню послушали, - успокаиваю его.
А лифтерша все удивляется:
- Батюшки!.. - и хлопает руками об полы. - Голос точь-в-точь как у
Алексея Филипповича.
- Безобразие! - перебивает ее механик. - Людей от работы отрывают! Меня
там люди... Сегодня я не дежурю!
- Ничего, ничего, а костюмчик бензинчиком, - и, захватив магнитофон,
прощаюсь. - До свиданья!
Открываю выходную дверь и ради шутки пробую затянуть песню, какую
народный артист пел. Слышу, шутка в точку попала. Лифтерша еще сильнее
закудахтала вслед мне.
- Батюшки! - лопочет она. - Семьдесят годков живу, а такого не видывала.
Вот это артист! Как голоса умеет менять!
Большое удовольствие доставила мне история с лифтом.
Выхожу на улицу и оглядываюсь по сторонам. Вот и телефонная будка.
Набираю номер. Отвечает швейцар. Спрашиваю у него про своего ассистента.
Говорит, что уже никого нет. Видел он, что появился с большим букетом цветов
агроном товарищ Олешко и увел с собой Марию Козак и Людмилу Васильевну.
Куда же они с цветами? Может, в загс?.. Так, дело ясное... Крепись,
Максим! Ничто не помешает тебе выполнить задание!
...Приехали, наконец, мы на радио. Прощаюсь я с шофером и захожу в
вестибюль. Останавливаюсь у будочки: там сидит гражданочка и пропуска
выписывает. Говорю ей:
- Перепелице - пропуск.
- Сейчас посмотрим... Так... Олешко уже прошел... Товарищ Козак Мария
прошла.
Прямо подпрыгнул я на месте:
- Маруся Козак и агроном Олешко здесь?!
- А чего вы удивляетесь? - отвечает мне гражданочка. - У нас разные люди
бывают. Вот и их, видать, пригласили по радио выступить...
Взбежал я на второй этаж... Надо вначале найти Марусю и Федора. Подхожу к
первой двери.
И вдруг слышу:
- Ой!.. Ой!.. помогите!.. На помощь! На помощь! Мавр госпожу убил... На
помощь! Сюда, сюда...
- Что это? Кого убили? Эй! - начинаю стучать в дверь, откуда крик
доносится. - Откройте! Откроите, говорю! Откройте!
Вдруг распахивается дверь и оттуда вылетает черноокая дивчина -
недовольная и даже, я бы сказал, сердитая.
- В чем дело?! - набрасывается она на меня. - Что случилось? Что вам
надо? Почему стучите? - миллион вопросов в секунду.
- Что это у вас там? - опешил я.- Почему кричат?
- Ничего особенного. "Отелло" режут.
- Что? - У меня глаза на лоб полезли.
- Кто вы такой? - строго допрашивает дивчина.
- Кого режут, спрашиваю?! - отмахиваюсь я от ее вопроса.
Тут дивчина вдруг так расхохоталась, что мне неловко стало.
- Я же говорю: "Отелло" режут! - объясняет: - Ну, пленку режут! Монтируем
шекспировскую передачу!
- Фу!.. А я напугался. Думал, убийство.
Дивчина же все хохочет:
- Ой, смешной какой!.. А кто вы такой?
Объясняю ей, кто я и зачем здесь. А она, не дослушав до конца, берет меня
за руку, поворачивает в сторону коридора и говорит, как горохом сыплет:
- Вон дверь в самом конце. Там надпись есть. И не врывайтесь в
аппаратные, кто бы там ни кричал!..
Пошел я по коридору. А за каждой дверью... Наверное, тоже передачи
готовят. То песня гремит, то визжит Буратино, то про футбол рассказывают, то
раздаются команды для утренней гимнастики, то детский хор "Угадайку" поет.
Ну и коридор! Гауптвахту бы сюда переселить. Лучшего наказания не
придумаешь.
И вот я остановился перед дверью. Но над ней огнем горит надпись: "Не
входить. Идет запись". Открываю соседнюю дверь. А это не комната, а
небольшая полутемная кабина. Спиной ко мне сидит за столиком женщина и
какие-то рычажки руками трогает. Столик упирается в стеклянную стенку.
Глянул я сквозь эту стенку, за которой - огромная светлая комната, и
обомлел, Маруся... Да-да, Маруся. На стуле сидит Федор Олешко, а Маруся
подходит к нему и садится рядом.
Среди комнаты на длинной ножке стоит микрофон. А у микрофона какой-то
парень с листом бумаги в руках.
И вдруг, вижу, этот парень что-то говорит в микрофон, а в кабине, где я
стою, гремят из репродуктора его слова:
- Вы слушали выступление передовиков сельского хозяйства агронома Федора
Олешко и колхозницы Марии Козак. Ваши отзывы о передаче...
Диктор еще что-то говорит, а я трогаю за плечо женщину.
- Позовите, пожалуйста, вон ту дивчину, Марусю Козак.
- Сейчас нельзя, - отвечает она. - Запись передачи еще не закончена.
Посидите в комнате напротив; как товарищ Козак освободится - я пришлю ее к
вам.
Словом, состоялась встреча с Марусей... Да и с Федором. Первым делом
Федор на свадьбу меня пригласил. А чего удивляться? Женится хлопец! Женится
на девушке-москвичке, с которой вместе академию кончал. И увозит ее в нашу
Яблонивку.
Допросил я Марусю и насчет того, что в академии случилось. Почему, мол,
она не вышла тогда и зачем десять рублей передала? Об этом можно и не
говорить. Конечно, мало ли что бывает? Впрочем, скажу.
Оказывается, та женщина в очках сказала Марусе, что ее милиционер
спрашивает. А Маруся как раз улицу перебегала в неположенном месте, в
лекторий спешила, где ее студенты ждали. Вот и решила, что за штрафом
милиционер пришел... Что значит человек из деревни. Не знает даже, что
сейчас за это уже не штрафуют.
Итак, встретился я с Марусей... Ну и, конечно, задание выполнил. В
воскресенье вечером состоялся радиоконцерт по заявкам воинов нашего полка.
Хороший концерт! Еще бы! Ведь это я, Максим Перепелица, принимал участие
в его подготовке.
ЗАКОН БОЯ
Проснулись мы перед самым восходом солнца. И не в казарме, а в березовой
роще, где заночевала наша рота после большого марша. А солдатская постель в
походе известно какая - под голову вещмешок, на себя и под себя - шинель.
Вроде только-только устроился я на земле под кустом орешника между земляком
и другом моим младшим сержантом Левадой и Али Таскировым, как горнист
заиграл "Подъем". Вскочил я на ноги, разминаю их, потягиваюсь, шинель
снимаю, чтобы умыться. Свежевато. А вокруг красота какая! Воздух чист и
прозрачен, даже звенит. Ни одна ветка на деревьях не шелохнется. На что
березы говорливы по своей натуре, но и те стоят, как воды в рот понабрали.
Говорю Степану Леваде:
- Нет лучше времени, чем утро. Смотри, как хорошо. Каждая росинка тебе в
глаза заглядывает. Все вокруг вроде заново родилось. Вон сколько сил у меня
сейчас, не то что вчера вечером, после похода, - и показываю товарищам на
свои мускулы.
Али Таскиров даже подошел и пощупал их.
- Уй-бай! - говорит. - Хорошо, Максим, силы много имеешь. Давай бороться
будем, вместо физзарядки.
Но Максим Перепелица себе цену знает. Сил у меня много, на турнике любое
упражнение кручу, двухпудовую гирю двенадцать раз подряд выжимаю, но
бороться с Таскировым - не-е .. Враз на обе лопатки положит. Ведь силища-то
у него какая! Не зря до службы в армии Али табунщиком был.
Несподручно Перепелице мериться силами с Таскировым. Только оконфузишься.
Отвечаю я на его предложение:
- Не хочется мне бороться, боюсь тебе шею ненароком свернуть. А вот давай
попробуем, кто быстрее на березку залезет.
А березы вокруг высокие, стройные. Верхушки их уже солнце увидели, огнем
загорелись.
Не знаю, чем бы спор закончился, но тут подошел наш командир взвода,
лейтенант Фомин. Утирается он полотенцем, умылся только, и говорит:
- Ловок, Перепелица! Если силой нельзя, так хитростью верх хочет
одержать. Она вещь полезная. Посмотрим, как вы ее сегодня на учениях
проявлять будете.
- Обхитрим, кого хотите, - отвечаю ему.
- Леваду не обхитрите, - усмехается лейтенант, - он же из вашего села, из
Яблонивки!
Думаю, как бы лучше ответить лейтенанту Фомину.
- Дело тут не в Ябленивке. Левада ведь тоже в вашем взводе служит,
поэтому и обхитрить его трудно, - и смеюсь. Все солдаты тоже смеются.
Каждому известно, что лейтенант Фомин всегда учит нас военной смекалке.
Опытный он воин, не зря два ордена имеет. В его биографии столько боевых дел
числится, что на весь наш взвод хватило бы. Говорят, в боях под Яссами
Фомин, служивший тогда рядовым разведчиком, так обманул фашистов, что диву
дашься. Сумел целехонького немецкого "тигра" привести в расположение
части...
Боевой у нас командир.
Понял лейтенант, на что я намекаю, засмеялся и тут же прикрикнул:
- А ну-ка быстрее поворачиваться! Кухня давно дожидается.
Всем отделением побежали мы к ручью умываться. Умываюсь я и все думаю о
словах лейтенанта.
Да, на войне нужна хитрость.
Это я узнал давно - еще когда хлопчиком у яблонивской школы играл с
товарищами в "красных" и "белых", в "лапту". Бывало, мчишься на вороном коне
из ясеневой ветки и представляешь, что ты Чапаев или Пархоменко, Щорс или
Котовский, что рубишь врага саблей и военной сметкой. Ведь каждый в нашем
селе читал книги про этих героев, ходил в клуб смотреть кинокартины.
А еще больше понял, что за штука военная хитрость, из книг, из рассказов,
из кинофильмов о Великой Отечественной
...Поділитися у соцмережах
