Жанр: Юмор
Максим Перепелица
...кая, вроде заставил ее наш старшина затянуться ремнем.
За разговором обращаюсь к дяде Саше - продавцу. Меж собой мы "Крючком"
его зовем. Старый человек, усы как у Тараса Бульбы, но любит нашего брата
поддеть. Говорю ему: "Дайте папирос". - "Каких вам, спрашивает, "Казбек" или
"Дукат"? А ведь знает, усатая бестия, что я самые дешевые курю. И захотелось
мне тут блеснуть перед Зиной, показать ей, что Максим Перепелица понимает
толк в папиросах. "Дайте, говорю, высший сорт - "Казбек", так как до армии я
в альпинистах состоял".
Вроде Степана кто шилом под бок кольнул - как напустился он на меня, как
стал при всех отчитывать! Ни Зины, ни дяди Саши не стесняется. Хоть сквозь
землю провались. Говорит:
- Солдат по средствам своим должен жить! А ты за один-два раза все гроши
выбросишь. Сейчас "Казбек" куришь, а потом "Чужие"? Или хочешь показать, что
богатый дюже? Как будто никому не известно, что солдат все готовое получает
и нет нужды, чтобы деньги у него сотнями водились.
Так он на меня навалился, молчун этот, что я не стерпел и отрубил:
- Откуда такой учитель выискался? А если я совсем хочу бросить курить и
напоследок решил коробку хороших папирос изничтожить?..
Левада примолк. Взял почтовой бумаги, папирос, что подешевле, и, сказав
Зине и продавцу "до свидания", побежал к отделению, где солдаты уже кончали
перекур. А я держу в руках коробку "Казбека" и не знаю, что мне делать.
Зина смотрит на меня синими глазами и улыбается. Потом говорит:
- Раз бросать курить, так бросайте прямо сейчас, - протянула руку,
забрала у меня папиросы и отдала их дяде Саше. - Только, чтоб это твердо
было, как полагается мужчине. Посмотрю, умеете ли вы держать свое слово. А
на Степана (так и говорит: "на Степана") обижаться не нужно. Хорошо он
сказал. Солдату по средствам надо жить. Да не только солдату, а всякому
человеку.
Я хотел что-то ответить, но тут услышал голос сержанта: "Кончай курить!"
Впрочем, что я мог ответить? Оконфузил меня Степан. Зина ни с того ни с сего
взяла слово, что я курить брошу. А у меня об этом и мысли не было. По-моему,
солдат без курева - не солдат.
Уже вслед Зина крикнула мне:
- Приходите вечером со Степой в клуб!..
"Ишь ты, - подумал я, - он уже тебе Степа!.."
Передал я Леваде приглашение Зины, но даже не посмотрел на него -
сердился.
- А я и без приглашения должен быть там сегодня, - ответил Степан.
И тут я вспомнил, что он выступает в клубе на читательской конференции,
организованной полковой библиотекой.
Словно назло мне, старательно готовился Степан к вечеру: подшил свежий
подворотничок, пуговицы начистил, а над сапогами минут десять трудился.
Наконец, ушел, бросив мне в насмешку:
- Счастливого дневальства! (В тот вечер я в наряд заступал.)
Когда хлопцы вернулись из клуба, рассказывали, что после конференции там
оркестр играл. И Степан с библиотекаршей целый вечер вытанцовывали. Говорят,
Зина сама приглашала его, а Левада глаз не мог оторвать от пола - стеснялся
товарищей. Подумаешь, застенчивость какая! А проводить после танцев Зину до
проходной будки не постеснялся!..
Тут только меня и осенило. Как же я раньше не догадался?! Наверняка между
Степаном и Зиной - любовь. Ведь не зря, как придет он в библиотеку, нет
конца их разговорам. Ни за что Левады не дозовешься. Теперь ясно, что за
свет под одеялом зажигал Степан: письма Зины читал или свои сочинял. При
дневном свете перед товарищами совестно - все же знали о Василинке...
И такая меня обида взяла: ведь Василинка - какая дивчина! Как он смеет?..
И уже на это дело стал я глядеть с другой точки зрения, я бы сказал - с
главной: пришел хлопец родине служить, военную науку познавать, а вместо
этого за юбкой бегает, дисциплину нарушает. Срам!
А может, Зина Звонарева сама виновата во всем? Может, приворожила хлопца
синими глазами да ямочками на щеках? Но опять меня сомнение берет: не могла
она разве выбрать хлопца покрасивее? Я же, например, не приглянулся ей. А
ведь Максим Перепелица не хуже Степана!
Даже к зеркалу подошел, чтобы посмотреть на себя. Ну, чем я плох? В
плечах широк, лицо круглое, чистое, не закапанное никакими там веснушками.
Брови, как смола, черные, глаза веселые. Нос, правда, чуток вздернулся. Но
это не мешает.
А Степан? По-моему, он тоже не ахти какой красавец. Высокий как верба.
Смотрит исподлобья. А губы! У меня такие были после того, как на стадионе
футбольный мяч мне в лицо заехал. Да и ходит он как-то по-особому. Шагает
широко, не торопясь, словно по лугу идет и осоку ногами подминает. Спокойной
походкой хочет уверенность в себе показать. Словом, как ни прикидывай, а
Степан сам постарался любовь с Зиной закрутить.
Справедливости ради нужно заметить, что уверенный вид Степана ничего
общего не имеет с самомнением, в каком, например, меня раньше упрекали.
Думается мне, что эта уверенность - от физической силы Левады и от
рассудительности его. Конечно, физкультурник он редкого калибра, получше
меня. Однажды на занятиях так метнул учебную гранату, что мы всем взводом
разыскивали ее. А ум у Левады - позавидуешь. Только больно нетороплив
Степан. Прежде чем сказать слово, думает над ним, словно прицеливается. Но
скажет - в точку, как снайпер. Правильно и к месту.
Да-а, рассудительностью своей меня Степан перекрывает - никуда тут не
денешься. Страдаю я такой болезнью - люблю высказаться раньше других,
показать, что я, мол, не лыком шитый. Бывает иногда - болтаешь, и язык потом
откусил бы. Ведь непродуманное слово, что недозрелое яблоко, - горькое,
только сморщишься от него. Самому от таких слов неловко, да крепишься, а еще
хуже, когда отстаиваешь их. Но это раньше было. Сейчас другое дело - понял я
свои изъяны. Все реже слова бросаю, не прицелившись. Последний такой пустой
выстрел был при встрече с Зиной Звонаревой у ларька военторговского.
Вот так хорошенько подумаешь о себе, о Степане, и как сквозь ортоскоп
видишь, кто в какую сторону отклоняется. Добре, что хотя учат меня в армии
пользоваться этим хитрым прибором.
Однако рассудительность Левады все же не помогла ему избежать такой дури,
как измена Василинке. Вот тебе и Степан! Очень мне стало за друга обидно, и
решил я, как только сдам дневальство, начистоту поговорить с земляком.
Правда, утерпеть до конца дневальства мне не удалось - старая, знать,
привычка сказалась. Степан утром подошел к тумбочке дневального и положил на
нее конверт с письмом (почту у нас дневальные собирают). Я увидел, что
письмо адресовано Василинке Остапенковой, и бросил Леваде:
- Что, покаянную Василинке посылаешь? Зина полюбилась?
Степан покраснел, подошел ко мне и ответил:
- Не дневальному Перепелице, а дружку своему Максиму говорю: "Чапля ты".
Чаплей в нашем селе зовут тех, кто из ума выжил, - по имени давно
умершего Ивана Чапли. Иван этот имел три овцы. Однажды ему приснилось, что
овцы хотят бежать от него. Чапля надел кожух наверх мехом и забрался в хлев,
чтобы подслушать, когда овечки хотят устроить ему такую пакость. Ждал, ждал
и уснул там. Утром жинка вышла кормить скотину и видит: из-под одной овцы
ноги в сапогах торчат. С перепугу как огрела она по ним коромыслом! Иван
спросонку схватился да лбом об стенку...
Не знаю, что Левада нашел общего между мной и Иваном Чаплей. Не от страха
же мне показалось, что он в Зину влюбился. Но все же засомневался я. Степан
слов на ветер не бросает. Только вот эта история с ночными фокусами...
Прояснилось только к вечеру, сразу же после того, как я сдал дневальство.
Помогла в этом сама Зина Звонарева. Через одного солдата из соседней роты
передала она для Степана новую книгу. Взял я ее и пошел разыскивать Степана.
Открыл на ходу книжку и вдруг между страницами увидел запечатанный конверт.
Все ясно - любовное письмо. И так у меня сердце защемило за друга - прямо
вынь и в холодную воду опусти.
Левада сидел в комнате политпросветработы. Положил я перед ним книгу, а
сверху письмо. Стою и молчу. Степан вроде с недоумением посмотрел на меня и
распечатал конверт. Начал читать. Никогда я не видел таким своего земляка.
То белые, то красные пятна выступают на его лице, а лоб испариной покрылся.
Смотрю я на Степана и думаю себе: "Как бы ты, Максим Перепелица,
поступил, если бы оказался на месте этого хлопца?" И стало мне ясно: теперь,
когда понял, что самое ценное в человеке честь и совесть, серьезность и
мужество, я ни за что не свернул бы с прямой дороги. Хорошая Зина девушка,
слов нет. Но раз уж любишь другую, по сторонам не оглядывайся. Иначе нет
тебе уважения от людей. Да и сам себя уважать перестанешь. Тогда уж не
человек ты, а так - обломок, из которого даже кола не сделаешь.
Подает мне Степан письмо и говорит:
- Почитай и посоветуй, как быть.
Читаю:
"Уважаемый товарищ Левада!
Работники нашей библиотеки сердечно благодарят ваз за содержательное
выступление на вчерашней читательской конференции об образе советского воина
в послевоенной литературе. Такая же конференция состоится в следующее
воскресенье в гарнизонном доме офицеров. Очень просим вас повторить там свое
выступление. Надеемся, что не откажетесь.
С приветом - 3. Звонарева".
- Ну так что же? - спрашиваю у Степана, прочитав письмо. - Чего ты
волнуешься?
Степан, как всегда, помолчал, а потом отвечает:
- Да понимаешь, Максим, говорить-то я не мастер. А эту речь на память
заучил.
- И очень хорошо. Что тебя смущает?
- Фамилия одна, - отвечает Степан. - Потребовалось мне назвать в своем
выступлении одного героя из довоенной пьесы "Свадьба в Малиновке" -
Лупанпопало... нет, опять забыл. А Попандопуло - есть там такой. Так я,
когда речь заучивал, десять раз фамилию повторял правильно, а на
одиннадцатый путался. Страшно боялся, что собьюсь на конференции. И ляпнул с
трибуны: "Лопан-дропуло".
- Ну?! - не терпится мне.
- Вот тебе и "ну". Вчера в полковом масштабе осрамился, а теперь
предлагают еще в гарнизонном.
- Чудак человек, - смеюсь я. - Запомнишь! Ты мне о другом скажи: разве ты
не письма Зине сочинял ночью с фонариком?
Тут меня Степан обозвал одним непечатным словом и пояснил:
- То я эту проклятую фамилию зубрил. Проснусь, пытаюсь вспомнить, и
никак. Уснуть тоже не могу. Вот и приходилось доставать электрофонарь и
зажигать его на секунду, чтоб в блокнот одним глазом глянуть. Только потом
спать мог.
Вот такая-то история с трудной фамилией.
ДРУГ КОМАНДИРА
Я уже говорил, что фамилия моя Перепелица, имя Максим. Это я тот самый
Максим, которого в селе Яблонивка, на Винничине, ветрогоном прозвали и
которому до сих пор Маруся Козак на письма не отвечает. Так и считает меня
ветрогоном. А разве это справедливо? Ну, были глупости по молодости. От них
же и следа не осталось.
Стал я, наконец, исправным солдатом. С хорошей стороны знают меня в
полку. А хочется, чтобы и по-за полком знали.
Иногда размечтаюсь и вижу наш колхозный клуб. Сидят вечером яблонивские
девчата у приемника, радио слушают, пересмеиваются. Конечно, среди девчат и
Маруся Козак. И вдруг передают из Москвы, что в Н-ском полку имеется
знаменитая вторая рота, в которой солдаты один к одному - орлы! И среди них
мою фамилию называют.
Жаль, что пока о нашей роте по радио не говорят. Пусть бы в Яблонивке
гордились Максимом Перепелицей, Степаном Левадой и другими солдатами, пусть
бы земляки наши спокойно занимались своим делом.
Но пусть никто не поймет, что Максим Перепелица о своей собственной славе
заботится, хотя честно добытой славы нечего стесняться. Ведь слава красна не
словами, а делами. Просто хочется, чтобы знали: Максим Перепелица и его
товарищи гордятся своим солдатским званием, дорожат солдатской честью. Не
зря же в книгах пишут, что доброе имя у солдата - добрая слава у армии,
победа у государства. Это старая истина.
Вот и говорю я, что боевые ребята служат в нашей роте. Никто лицом в
грязь не ударит. На что я, отстававший раньше по стрелковой подготовке, и то
приличный авторитет имею. Знает меня в полку каждый. И не потому только, что
в клубе на доске отличников появилась недавно моя фотография. Это само
собой. Есть и другие причины. Например, был смотр художественной
самодеятельности. Кто отличился? Максим Перепелица! И не каким-нибудь
бреньканьем на балалайке или тем, что песню до посинения выводил. Гопаком
отличился! Так плясать умеют наверняка только у нас на Винничине: чешут, а ж
земля гудит и листья с деревьев сыплются...
Вот и приметный я. Даже больше, чем друг и земляк мой Степан Левада. Но
радости от этого мне мало. Кому, думаете, недавно звание младшего сержанта
присвоили? Перепелице? Ошибаетесь! Это Степан сержантом стал! И назначили
его командиром нашего отделения. Тоже мне, генерала нашли! Заменил Степан
нашего сержанта Реброва, который в офицерскую школу уехал.
Поздравил я, конечно, друга, а сам думаю: "Да ведь и я вроде отличником
стал, и Василий Ежиков на "отличное учится..." Спрашиваю у Левады:
- И почему так получается! Идем с тобой по одной стежке, вроде рядышком,
а потом оказывается - ты впереди!
В это время проходил мимо командир взвода лейтенант Фомин. Услышал он мои
слова, понял, к чему они, и сказал:
- Левада быстрее вас командирские качества приобрел. Правильный подход у
него к людям.
И стал я думать: "Что же это за командирские качества?"
Положительные качества у Левады, конечно, есть... Если и завидую ему, так
зависть эта хорошая. Разве плохо, что и я мечтаю стать сержантом? И я им все
равно стану. Максим Перепелица научился быть хозяином своему слову.
А пока надо ждать. Впрочем, жизнь моя солдатская теперь вольготнее
потечет. Ведь командиром назначен дружок! Кто чаще Максима Перепелицы сейчас
в городской отпуск будет увольняться? Никто. И работой на кухне меньше
досаждать станут. Вот, к примеру, завтра моя очередь туда идти. Так не
поверю, чтобы Степан меня послал. Он-то знает, что для Максима Перепелицы
нет более тяжкой работы, чем на кухне возиться. Значит, могу располагать
завтрашним воскресным днем по своему усмотрению. И так от этого весело мне!
Да и как не радоваться? Занятия кончились. Отстрелялся я сегодня отлично. На
дворе весна...
И вдруг дежурный по роте передает приказание:
- Командирам отделений выделить по одному человеку в распоряжение
старшины для уборки территории вокруг казармы.
Чистота, конечно, дело нужное. Но уж очень неохота в субботний или
воскресный день брать в руки лопату или метлу. Только подумал об этом, как
Левада приказывает мне:
- Рядовой Перепелица, в распоряжение старшины роты.
По всем нервам стегануло меня такое приказание. А потом смекнул: да это
же Степан повода ищет, чтобы на кухню потом Максима не послать.
- Слушаюсь, товарищ младший сержант! - весело ответил я.
А когда вышел с лопатой во двор и представился старшине Саблину, он
поставил меня во главе команды. И взялись мы за дело. Не только возле
казармы убрали, а и весь спортгородок вычистили. Даже посветлело вокруг.
Кто-то камушком начал выстукивать на большой квадратной лопате комаринского,
кто-то завторил на губе. Я не удержался и дал волю ногам. А они у меня
лихие! Тем более, что вскоре баян появился.
Словом, любит повеселиться наш брат, особенно перед выходным днем.
А на вечерней поверке старшина объявляет мне благодарность. Это за уборку
двора. Ответил я, как положено по уставу, а сам думаю: "Молодец, Степа, не
забыл старшине напомнить... Этак ротному писарю скоро некуда будет заносить
мои благодарности. Хорошо, когда дружок командиром!"
Раздумывал я себе, а вечерняя поверка продолжалась. Вдруг, словно босой
ногой на ежа наступил, так меня передернуло. Старшина зачитал наряд на
кухню, и первым в списке значился рядовой Перепелица.
Вздохнул я тяжко и покосился на Степана. А он стоит, вытаращив свои очи,
вроде ничего и не случилось.
"Эх, Перепелица, Перепелица, - думаю я себе, - неразумная ты птица.
Степан - дружок и земляк твой, может теперь и говорить с тобой иначе не
станет, кроме как по стойке "смирно".
Плохо мне, вроде полыни нажевался. Знали бы обо всем этом в Яблонивке,
частушки б по селу про Максима распевать стали. Ведь Максим Перепелица, хоть
и ветрогоном считался, был лучшим плясуном! А кто раньше него кончал сев?
Кто вперед всех с возкой буряка управлялся? Ведь Максим первый парубок на
селе. Куда было этому тихоне и молчуну Степану Леваде до Максима! А теперь
на тебе: Степан командиром стал, а я - Перепелица - должен ему подчиняться.
...Перед отбоем подходит ко мне Степан, улыбается. И рук по швам не
вытягивает. Даже удивительно. Говорит:
- Молодец, Максим, что хорошо потрудился. Солдатам такая работа, какую ты
выполнил, не по душе в субботний день. Поэтому нарочно тебя послал. Как
друг, не осерчаешь, а товарищи убедились, что у нас дружба не мешает службе.
Каждый увидел, что у Левады, когда дело идет о службе, все солдаты равны.
Понял, Максимка?
Конечно, понял. Выходит так: раз ты, рядовой Перепелица, друг младшему
сержанту Леваде, значит все шишки на тебя... Внеочередная работа
подвернулась - иди работай именно ты, а не другой, иначе подумают, что
командир, как друга, балует тебя. Хочется в город сходить - сиди в казарме.
А пойдешь - что люди могут сказать? Ты же друг командира! Отличился на
занятиях вместе с другими - им похвала, а тебе кукиш.
Чувствую я, что от такой дружбы взвыть можно. Придется попросить
начальство, чтобы в другое отделение перевели. Но тут случай все мои
намерения нарушил. Вышло так, что оказался я виноватым перед Левадой. А у
меня теперь правило такое: раз виноват - терпи, дал маху - исправляй ошибку.
Объяснял нам Левада устройство нового стрелкового приспособления. Не
понял я, для чего там шпилька одна служит. Говорю:
- Степан, повтори, пожалуйста.
Левада прервал урок, посмотрел на меня такими глазами, вроде на
некрасивом поймал, и отвечает:
- Товарищ Перепелица, запомните: на службе, на занятиях ни Степанов, ни
Максимов не должно быть. Есть младший сержант Левада, есть рядовой
Перепелица. Устав почитайте!
Как отрезал. Только и нашел я, что ответить:
- Виноват, товарищ, младший сержант. Обидно, даже в ушах засвистело. На
себя, конечно. И дернуло ж меня за язык! Как будто бы я и сам не знал, как
положено к командиру обращаться.
Вечером Левада беседу затеял. Знает же Степан, что ошибся я и не повторю
больше подобного, а все же забрасывает в мой огород камушки, чтобы другим
неповадно было ошибаться. Известно, рад случаю, чтобы солдат поучить.
Потом еще такая история приключилась. Иду я в нашу полковую библиотеку
книжку обменять и встречаю напротив казармы соседнего батальона Леваду.
Обижен я на него. Поворачиваю голову в сторону плаца и вроде не замечаю
Степана. И вдруг:
- Товарищ Перепелица, вернитесь и отдайте честь!
Ушам своим не верю. Повернулся к Леваде, а он стоит и с таким укором на
меня смотрит, что я даже глаза опустил.
- Почему устав нарушаете? - спрашивает Левада.
- Степан, имей совесть, - тихо, чтобы не слышали солдаты, которые стояли
у казармы и смотрели на нас, говорю я Леваде. - Сто раз же сегодня
встречались мы с тобой
Левада отвечает так же тихо:
- Это для них неизвестно, - и кивает головой в сторону группы солдат. -
Зачем дурной пример показывать?
Что тут поделаешь? Пришлось мне вернуться на несколько шагов назад и по
всем правилам строевого устава пройти мимо младшего сержанта Левады.
Все навыворот получается. Надеялся: раз Степан командиром стал - Максиму
в службе послабление будет. Ведь, нечего греха таить, жизнь солдатская - не
фунт изюму. А Левада не то что послабления, отдышаться не дает. Однажды на
занятиях в траншею вскочил я неправильно - не по стенкам скользнул, а на дно
прыгнул. Сапоги жалко было о стенки тереть, тем более знал я, что в этой
траншее ни мин, ни других "сюрпризов" нет. Заметил это Степан и командует:
- Рядовой Перепелица, назад! Повторите прыжок в траншею.
В другой раз не понравилось ему, как замаскировался Перепелица. Заставил
все заново делать. Зло меня взяло. "Ну, думаю, теперь даже наедине Степана
на "вы" буду величать и разговаривать только по стойке "смирно". Никаких
других отношений".
Но разве поймешь этого Степана! То ему не угодишь прыжками в траншею, то
лучше Перепелицы и солдата в отделении нет
Вот хотя бы случай на недавних двусторонних занятиях. Наше отделение
атаковало траншею и завязало бои в глубине обороны "противника".
Продвигались медленно - оборона была крепкой. А на выходе из лощины совсем
дело застопорилось: под фланговый огонь пулемета попали. Стрельба пулемета
обозначалась трещоткой.
- Рядовой Перепелица, уничтожить пулемет "противника"! - приказывает мне
Левада.
Уничтожить так уничтожить. Быстро отползаю назад, затем пробираюсь
вправо. Но пулеметчики "неприятеля" оказались глазастыми. Заметили меня,
насторожились. "Этих легко не возьмешь", - думаю. Нырнул в лощину, мигом
наломал с кустарника веток, снял шинель и завернул в нее ветки. Затем чучело
выдвинул к кусту на выходе из лощины. Пулеметчики засекли куст, за которым
лежала моя шинель, и снова заработала их трещотка.
Я же тем временем по лощине на четвереньках еще дальше вправо забрался, а
затем подполз к пулеметному гнезду почти с тыла. Нагрянул внезапно. Бросил
рядом взрывпакет, потом из автомата очередь дал. Словом, случай, каких на
каждом занятии много.
И вот этому случаю Левада на разборе внимание уделил. Расхвалил
находчивость Перепелицы. Вроде я виноват, что он именно меня, а не другого
солдата послал против тех пулеметчиков. Да еще благодарность объявил. Прямо
не узнаю Степана.
Потом в караул мы заступили. Левада был разводящим. Снова Перепелица
хорош. Понравилось ему, видите ли, как ловко Максим ликвидировал загорание
замкнувшихся электрических проводов. Будто другой кто-нибудь иначе поступил
бы. На комсомольском собрании я даже рассердился, когда потребовали, чтобы
Перепелица поделился опытом несения караульной службы. Какой тут опыт?
Действуй, как устав велит!
А вчера утром Степан подходит ко мне и спрашивает:
- Как думаешь выходной проводить? Пойдем в город.
- Пойдем, есть мне о чем поговорить с тобой.
Но разговор, о котором я думал, не получился. О книгах полдня спорили.
Степан был под впечатлением хорошего романа "Семья Рубанюк" и все рассуждал
о дальнейшей судьбе главного его героя Петра Рубанюка. Я-то книгу эту раньше
Левады прочитал. Конечно, интересно мне знать, как дальше устроится жизнь
Петра, Оксаны. Но чтобы я сам додумывал, мне и в голову такое не приходило.
Лучше уж письмо писателю написать, пусть он расскажет.
Потом Степан вдруг говорит мне:
- Завидую я тебе, Максим.
- Не тому ли, что мне счастье выпадает картошку па кухне чистить? -
съязвил я.
Степан вроде и не расслышал моих слов, продолжает:
- Завидую, что о твоих делах все наше село Яблонивка узнает.
- Каких делах? - ужаснулся я.
- Написал командир части письмо председателю нашего колхоза. Завтра
огласят его в каждом взводе. Хорошее письмо. Рассказывается там, что ты стал
круглым отличником, и бдительно караульную службу несешь, и умеешь за
оружием ухаживать. Словом, обо всех делах. И благодарность в том письме
старикам твоим - отцу и матери - за хорошего сына.
Дух у меня перехватило от этих слов. Не помню, что я молол в ответ
Степану. Кажется, доказывал, что никаких "дел" я не сотворил. А у самого
сердце от радости из груди рвалось. Вся Яблонивка узнает! Думаю о Яблонивке,
а перед глазами Маруся Козак стоит, улыбается. Вот вам и Максим Перепелица,
вот вам и ветрогон!
А Степан Левада все же друг настоящий. Понял я: дал бы он мне
послабление, не стал бы Максим отличником! Требовал Степан с Перепелицы
строго, как и с каждого солдата, вот и толк вышел. Ох, и учиться ж я теперь
буду... Еще лучше! Пусть все знают, что Максим Перепелица несет службу на
совесть. И быть ему тоже сержантом.
Но это еще не все. Вскоре из Яблонивки пришли на мое имя два письма.
Первое - от председателя колхоза. Благодарит он меня за добрую службу,
хвалит, что сдержал я свое слово, данное землякам, когда в армию уходил.
Второе письмо от Маруси. Коротенькое такое. Однако суть не в этом.
Поверила она, что Максим разделался со своим ветрогонством, желает ему новых
успехов в службе и спрашивает, можно ли ей писать мне письма...
Эх, Марусенька!.. Зачем спрашивать?!
ВАЖНЫЙ ФАКТОР
Наша рота - лучшая в полку, а может, и во всей дивизии. Не зря оказали ей
честь открыть в этом году первомайский парад. Шли мы мимо трибуны во главе
всего полка, а впереди, вслед за полковым начальством, шагал с клинком на
плече наш командир роты, старший лейтенант Куприянов.
А народу сколько на тротуарах!.. Замерли все от восхищения. Мы же еще
крепче печатаем шаг по асфальту. Даже заглушили звук духового оркестра.
Прямо грудь распирало у меня от гордости. Да и как не будешь гордиться
своей ротой и таким командиром, как наш старший лейтенант?!
И когда однажды знакомый солдат из соседнего подразделения сказал мне,
что наш ротный уж больно строг, рассерчал я не на шутку.
- Эх ты, голова два уха! - отвечаю ему. - Да мы его за эту строгость, как
батьку родного, любим! Не был бы он строг, плелась бы наша рота в обозе.
Понимать надо! В роте Куприянова служить - это, брат, честь!
И вообще, что такое командирская стро
...Поділитися у соцмережах
