Жанр: Юмор
Записки сумасшедшего сержанта
...ебе большую мозоль об стены. Так продолжалось всю
ночь.
Когда под утро стихло, все вылезли наверх. Наша лодка мирно плавала в
каком-то озере. Вечером нас волнами выбросило на берег, а сильным ветром
еще долго катило по земле. Капитан построил всех на палубе и провел
очередную утреннюю поверку. Боцман зачитал список личного состава и
доложил:
- Товарищ капитан, утренняя поверка проведена, незаконноотсутствующих
нет.
- Вольно, - зевнул Зотимов, - товарищи бойцы! Рад приветствовать вас
на Великих Канадских озерах и сказать вам в этот торжественный день, что
сегодня прекрасная погода. Но это еще не все. Я собрал вас сегодня здесь,
чтобы сообщить - с добрым утром, товарищи!
- Ура! Ура! Ура! - ответили мы.
Во время шторма на корабле бесследно исчезли запасы продовольствия.
Наверное, их кто-нибудь в приступе морской болезни все выбросил. Кровати
погнулись и их пришлось утопить. После этой операции легли немного
отдохнуть вповалку на полу. Неожиданно Водяхин вспомнил, что у него в
заначке осталась дядькина посылка с грибами и тюленьим жиром. Все
бросились завтракать, макая грибы в жир.
На следующий день было решено причалить к берегу и пойти в лес на
поиски продовольствия. Капитан остался спать. Борт-инженер возился с
двигателем. Олег, Водяхин и Алик воглаве со шкипером пошли в лес. А я с
боцманом удил рыбу с кормы.
Из леса наши вернулись только к вечеру. Добычи было мало. Олег нашел
два больших яйца неизвестной птицы. От них пахло тухлой рыбой. Наверное
альбатросьи. Они никому не понравились, и Олег положил их на место.
Альбатросу такие яйца тоже были не нужны, наверное он их просто выбросил.
Алик собрал грибов, правда сейчас была весна и, вероятно, грибы были
прошлогодние или озимые. Шкипер было погнался за медведем, но потом
вспомнил, что у него нет ружья, и прибежал обратно без медведя, слава
богу. Водяхин набрал ворох старых листьев, чтоб курить.
Под вечер у нас с боцманом заклевало.
- Вот дает! Вот дает! - радовался боцман, подсекая карасиков. Он так
увлекся, что не заметил как зацепил мармышкой за днище. Думал клюнуло.
Дернул посильнее, а наша лодка продырявилась и начала сдуваться. Сначала
она долго морщилась, а потом расплющилась. Башня загнулась. А когда корма
затонула, из лодки выскочил капитан в пижаме, про которого в суматохе все
забыли. К счастью нос остался на берегу, и потом мы им укрывались, когда
ложились спать. Капитан сгоряча запретил боцману впредь рыбачить, но
протыкать было больше нечего, а питаться чем-то надо было и, немного
успокоившись, он простил боцмана.
На следующий день обсудили положение и решили заклеить дырку
лейкопластырем. Однако такового у нас не оказалось, и меня с Олегом
отправили в ближайшую аптеку.
Долго шли лесом. Вдруг сзади кто-то свистнул. Мы обернулись и увидели
Водяхина. Его послали нас вернуть, так как к берегу прибило бутылку с
посланием от командования. В нем сообщалось, что Марья уже купила себе
испанский воротник и югославскую стенку, это означало, что нам приказано
уничтожить подлодку и ждать вертолет.
Неделю мы резали наше судно ножницами на мелкие кусочки и закапывали
в лесу. Когда все было сделано, как-то в сумерках над нами пролетел
самолет и сбросил ящик с противогазами на случай химической атаки. Среди
них оказалась записка, в которой приказывалось отставить уничтожение
подлодки и добираться своим ходом до базы. В тот же вечер все собрались у
костра и стали обсуждать, как восстановить наше судно. Мы громко спорили и
отчаянно жестикулировали руками. Внезапно из кустов вышли два милиционера
и сказали, что здесь парковая зона и жечь костры запрещено. Штраф тридцать
рублей. Зотимов представился как капитан надувной подводной лодки и, как
старший по званию, приказал им удалиться. Он был в грязной пижаме и
выглядел очень внушительно. Примерно через четверть часа неподалеку
остановился грузовик. Из кустов вышло уже три милиционера и пять человек с
повязками ДНД.
- Ах вы канадское отребье! Буржуи недобитые! Взять меня решили? Ну,
нет, капитана Зотимова так просто не возьмешь! - с этими криками Зотимов
начал бросаться в них еловыми шишками. Остальные открыли ящик с
противогазами и тоже начали обороняться. Когда все противогазы кончились,
Алик Салманов начал бросать догорающие угли из костра. ДНД с визгом
разбежалась, а милиционеры засели в кустах. Угли тоже кончились, и нам
пришлось отступать. Для обмана противника наш небольшой отряд
рассредоточился по лесу. Договорились, что сигналом к сбору будет карканье
вороны.
Около часа мы шатались в темноте.
- Кар-p, кар-p, - раздался голос Зотимова в мегафон, который он успел
прихватить с собой. Вскоре все собрались на поляне. Посередине стоял
маленький домик садовника. Дверь была закрыта на амбарный замок. После
долгих попыток его открыть перочинным ножиком, шкипер предложил идею зайти
через окно. Тихо разбив стекло мегафоном, мы залезли внутрь.
В домике был сложен всякий садовый инвентарь: лопаты, грабли, тележка
и много других садово-парковых полезностей. Минут через сорок Олег сделал
подкоп под тыльной стеной на случай отступления. В дальнем углу боцман
обнаружил большого спящего кота. Все одобрили предложение взять его с
собой в качестве корабельного, но позже оказалось, что кот дохлый, и его
оставили в покое.
Из леса вышли дружинники и милиционер.
- Выходите по-одному, не то я буду стрелять, - сказал милиционер и
расстегнул кобуру. Мы не собирались выходить и высунули в окна лопаты и
грабли. Однако противник двинулся на нас, а мы еще не зная, что в кобуре у
милиционера лежит соленый огурец, убежали через подкоп. Дружинники заняли
домик, но были там недолго. Зотимов, уже пришив к пижаме капитанские
погоны, бросился к домику. Прижавшись к стене, он оторвал висевшее под
крышей осиное гнездо и швырнул в окно. Дружинники разбежались, а мы снова
заняли домик. Под утро противник еще раз атаковал, и в домике завязался
рукопашный бой. А в семь утра пришел садовник. Он сЪел соленый огурец,
которым милиционер нас бил по головам, и прогнал всех к чертовой матери.
Дружинники заявили, что их дежурство кончилось, и ушли. А мы стали
пробираться к нашей стоянке. Алик был ранен - он наступил на грабли. Его
пришлось везти на тележке, взятой под расписку у садовника. Не успел
Зотимов успокоиться, как в лесу появились люди в белых халатах.
"Физики-атомщики" - подумал Зотимов. Поравнявшись с нами они завязали нас
всех в большую белую простыню и унесли. "...тех, кто был особо боек,
прикрутили к спинкам коек. Бился в пене параноик, как ведьмак на
шабаше..."
Впрочем, о чем это я? Да. Так на этом наше плавание удачно
завершилось и после устранения мелких недоразумений нас доставили на базу.
Все были очень рады нашему возвращению. Командование расстрогалось и
в сердцах представило нас к награде. Весь экипаж был награжден орденом
Сутулова и отпуском на пятнадцать суток по территории части.
Олег решил больше с морем не связываться. Его направили после отпуска
в почетный караул по охране и обороне женской тюрьмы, разводящим. В его
обязанности входило: разводить крыс, тараканов и клопов, также разводить в
горшках хризантемы и агитационную пропаганду, вести бракоразводные
процессы в местной тюремной мечети, иногда разводить руками и время от
времени менять часовых на постах.
Меня же направили в ракетные войска.
8
Космодром был пуст. Все ракеты улетели. Я с тоской наблюдал эту
картину в окно, сидя в учебном классе. Мне и сержанту Сергею Касьяну
поручили выполнить ответственнейшее задание по уничтожению программы СОИ.
По некоторым данным Штаты уже вывели на орбиту несколько спутников
специального назначения. Нам с Серегой предстояло выйти в открытый космос
и, вскрывая эти спутники, высыпать из них порох. Командующий космодромом
подполковник Анрущенко доводил до нас последние детали предстоящего
полета. Он что-то чертил мелом на доске, упираясь в нее животом. Отчего на
кителе было белое пятно. Я вспомнил, почему-то, как в детстве проглотил
жевательную резинку, а Касьян рисовал в тетради микрофоны. Мне очень
хотелось спать. Глаза сами закрывались, приходилось подперать веки
карандашами.
Старт был назначен на шесть утра следующего дня. Нашей ракеты еще не
было. На заводе завинчивали последние гайки. К вечеру она была готова и
стояла на стартовой площадке. Несколько солдат подкрашивали сопло и
ругались на дневального, который наверху выметал стружку из кабины. Он
поднимал пыль, которая оседала на свежую краску и портила всю работу.
Так как старт был назначен на шесть утра, встать нам предстояло в
пять, чтобы успеть почистить зубы и подшить подворотнички. Всвязи с этим
нам разрешили отбиться пораньше, сразу после просмотра программы "Время".
Ровно в пять утра нас разбудил дежурный по роте. Очень хотелось спать
и мы, повернувшись на другой бок, решили полежать еще минут шесть, семь...
Я проснулся за пятнадцать минут до старта и, разтормошив Касьяна, побежал
за скафандрами. За три минуты до старта мы прибежали к ракете.
Едва мы сели в кресла, я вспомнил, что забыл закрыть входной люк.
Пока я его закрывал, послышалась команда: "ключ на старт".
- Есть, ключ в замок, - ответил Касьян. "Я сказал, на старт!
Внимание, полный газ!". Я еле успел добежать до кресла и пристегнуть
ремень. Ракета рванула вверх так, что наши кишки прилипли к позвоночникам.
Спустя полчаса мы были у цели. Для начала решили позавтракать. На
голодный желудок плохо работать. Касьян достал из бардачка тюбики с
перловой кашей.
- Может разогреем?
- Да ну, в баню. И так жарко, - ответил я и открыл тюбик с куриной
ногой.
Подкрепившись, мы часок вздремнули, заслонив сапогом телекамеру,
чтобы нас не засекли с Земли. Разбудил нас сигнал вызова.
- За время моего полета происшествий не случилось, - доложил Касьян и
снова заслонил камеру сапогом.
Мы стали собираться к выходу. Выяснилось, что впопыхах я забыл взять
инструменты и, захлопнув входной люк, оставил ключ снаружи. Пришлось
выбираться через выхлопную трубу. Мой комбинезон весь испачкался, а Серега
расцарапал себе весь скафандр. Причем на самом нужном месте, где смотреть.
Вражеский спутник был сделан очень аккуратно. Сбоку размещался
дросселирующий клапан активного наддува. Рядом дробовидный
дезинтегрирующий нагнетатель был связан через фрикцион с фортификационным
нагнетателем тоннельного типа, который выглядел как игрушка. Крышка
корпуса крепилась девяносто четырьмя болтами с крестообразной головкой.
Так как инструмент для вскрытия спутников мы не взяли, пришлось эти
девяносто четыре винта откручивать двухкопеечной монеткой. Провозились
весь день с одним спутником, и когда вытащили из него все потроха, даже не
успели их как следует разбросать в разные стороны. Пора было идти на
стыковку с орбитальной станцией "Привет", где наши кореша уже накрыли стол
и ждали нас на ужин. Мы очень устали. Касьян постоянно курил и случацно
упустил окурок, которым обжег себе затылок. Поймать его через скафандр
было невозможно. До "Привета" летели молча, но после стыковки мы забыли об
усталости. Нас встретили очень тепло. Ребята болтались на орбите уже
четвертый месяц и очень нам обрадовались. Стол был усыпан дефицитными
тюбиками со всякими деликатесами. Командир станции сержант Паникаров по
такому случаю достал большой трехлитровый тюбик с брагой.
- Знаете, в невесомости эта штука очень быстро доходит. Ну что,
друзья, за встречу! Его помошник Шурик Антонов прикрыл на всякий случай
телекамеру рукой и все по-очереди отсосали из тюбика по несколько глотков.
- Ну все, пока прячь, - сказал Паникаров, - сейчас начнется сеанс
видеосвязи с Землей.
В голове слегка шумело. Готовясь ко сну, я намотал на шею кусок
проволоки, торчавшей из стены, чтобы не улететь. Уперся ногами в чью-то
спину и быстро заснул.
На следующий день мы одолжили у друзей отвертку, и работа закипела в
полную силу. Быстро расправившись со всеми спутниками, мы пошли на
посадку.
Через двадцать восемь секунд после приземления появились вертолеты и
доставили нас в часть. Когда уже подлетали, у нашего вертолета оторвалась
одна лопасть. Вибрация стала такой сильной, что я не смог дописать начатое
письмо Олегу.
Переписываясь с Олегом, мы как-то вспомнили, что у нас с ним высшее
образование и служить нам полтора года, а не два. Чуть об этом не забыли.
Лето кончалось, и срок нашей службы подходил к концу. Олег написал, что
таких, как мы, в октябре отправляют на сборы офицеров запаса. И мы с
Олегом решили ехать.
В конце августа меня назначили командиром отделения космических
саперов. Космических мин еще не изобрели, поэтому наше отделение пока рыло
траншеи, канавы, мусорные ямы и могилы. Все это было очень скучно.
Подчиненные мне солдаты работали плохо. Вместо траншей они копали мусорные
ямы и наоборот. За что мне все время влетало от начальства.
Дни тянулись медленно, но как бы то ни было, месяц прошел и наступил
день отЪезда.
Прохладным октябрьским днем нас собралось трое: я, Олег и еще
ефрейтор Тээт Каалма - водитель лунохода. Распрощавшись со всеми, мы сели
в автобус и на нем добрались до вокзала. Затем долго ехали на электричке и
под вечер высадились на станции Елкино, где нам предстояло найти поселок
Простоквашино. Около платформы солдаты выгружали из вагона большие соленые
огурцы в свете костра. Они закатывали их по доскам в кузов грузовика.
Выяснилось, что солдаты из Простоквашино и с удовольствием нас подвезут.
Простоквашино оказалось довольно большим поселком, в котором живут
одни военные и разные прихлебатели. За ним находилась часть с очень
большим штабом, в котором было столько генералов, что в глазах рябило от
лампасов.
На следующий день у нас взяли документы и, ознакомившись с ними,
сказали, что Лохов и Каалма для сборов не подходят по занимаемым
должностям. Надо, чтобы были командные должности, опыт командования, так
сказать. На сборах не обойтись без умения командовать, комсомольский
секретарь и водитель лунохода там просто пропадут. В связи с этим Олега и
Тээта отправили на границу с Китаем для продолжения строительства Великой
Китайской стены на нашей территории. А мне сказали:
- Это хорошо, что вы были командиром отделения. Это то, что нам
нужно. Только вот почему космических саперов, а не обычных? Что это за
саперы такие?
- Не могу разглашать военную тайну, - ответил я.
- Понимаю, понимаю. Ну что ж. Вы нам годитесь. И стаж командира у вас
аж целый месяц. Сборы будут проходить около деревни Ромашкино. Помните,
там во времена застоя с натуры снимался мультфильм "Паровозик из
Ромашкино". Так что садитесь на поезд и езжайте.
Ромашкино на поезде ехать не пришлось. Шпалы давно сгнили, рельсы
загнулись и паровозы боятся по ним ездить. Путевой смотритель сильно пил и
забыл, на каком километре он оставил разводной ключ. Гайки развинтились и
их растащили офицерские дети. В общем, до Ромашкино пришлось добираться
пешком.
Пройдя по пустынному шоссе километров сорок, я услышал позади шум
мотора. Остановился самосвал.
- На сборы, что ли?
- Угу. - Ну садись, подвезу. За рулем сидел сутулый, курносый грузин,
а с ним пожилой прапорщик печальной наружности.
- Весной тут тоже сборы были.
- А чем здесь занимаются на сборах? - поинтересовался я.
- Да ничем. Главное, продержаться месяц, не сдохнуть со скуки, вот и
все.
В лесу стояла треэтажная казарма, в которой жил саперный батальон из
шести человек. Они ютились кучкой на первом этаже. Сейчас их не было, они
где-то работали, и меня встретил одинокий дежурный по роте Вася Киселев.
Он стоял в наряде неделю подряд и как-то уснул. За это его оставили на
вторую неделю. Он засыпал на ходу, но все-равно был мне очень рад.
Вскоре выяснилось, что на сборах я не один. Сюда приехал еще один
парень, Коля Найдук. У себя в части он был командиром отделения подледных
пильщиков водорослей. Коля жил здесь уже два дня и очень переживал, что
больше никто не едет. Познакомившись, мы пошли в наши аппартаменты. Жить
нам предстояло не в казарме, а в небольшом сарае. В нем стояли кровати,
лежали какие-то доски пачки с тысячами брошюр "Агитатор Армии и Флота".
Еще было много интересных книг. В них можно было найти ответ на любой
вопрос. Узнать, что такое Знамя победы и даже как правильно взорвать
тепловоз.
Все стекла были выбиты, и мы с Колей сразу принялись заколачивать
окна фанерой. Из двух найденных подков соорудили кипятильник. Подковы
связывались друг с другом ниткой через два карандаша. К каждой
прикручивалось по проводу, которые втыкались в розетку. Подковы опускались
в банку с водой. Свет во всем батальоне немного притухал, и через
несколько секунд вода закипала. У Коли был сухой паек, которым мы питались
несколько дней. В добавок к этому у меня оказалось четыре тюбика с
космическими кабачками. Вообще в батальоне была столовая, но там были
только соленые огурцы, так как все остальное сЪедали повара.
Однажды вечером я возвращался с охоты с пойманой вороной. На подходе
к батальону я заметил, как свет немного притух, и обрадовался, что Коля
вовремя надумал кипятить чай. Но свет по всей округе совсем погас, и
покрытые первым снегом ели освещались лишь мерцанием углей нашего
догорающего сарая. У кострища сидел Коля и подогревал на углях чай в
банке. Увидев меня с добычей он сказал:
- Давай быстрей, пока не погасло! Я, быстро ощипав ворону, закопал ее
в еще горячие угли.
- А что с нашим кипятильником?
- Да, наверное, провода были слабоватые, не выдержали. Сзади раздался
голос замполита майора Федорова:
- Чем это у меня тут бойцы занимаются? А-а! Чаи гоняют! А кто же
будет мои брошюры спасать?
- Да они уже сгорели все, - ответили мы.
- Плохо, плохо, что сгорели. Но ничего. Только вот придется вас
переселять куда-то. Но куда? Пока не ясно. Угостили бы что ли чайком-то.
- Конечно. Присаживайтесь, - сказал я и протянул ему запекшуюся
воронью ногу.
-Да нет. Спасибо, это я так, к слову. Я уже ужинал. Никола, мне к
тебе дело. Надо будет сделать рамку, чтобы вставлять туда газету "На
страже Родины", и повесить ее во-он на той сосне у выхода из леса.
Инструмент я принес. - замполит показал на холщевый мешок.
- Будет сделано, товарищ майор, - ответил Коля, Обгладывая шейку.
Спать легли на обгоревших кроватях, которые одиноко стояли посреди
кострища. Земля от пожара хорошо прогрелась, и до утра было тепло.
На следующий день мы перебрались жить в лес подальше, чтобы нас не
припахивали офицеры, а особенно зампотылу маиор Гузов. Он приходил и
постоянно требовал от нас доклада по результатам вечерней поверки.
Возмущаясь тем, что мы не ходим на вечерние прогулки и не поем строевых
песен, Гузов наказывал нас трудовыми нарядами. Под его надзором мы усердно
убирали снег в лесу.
Выбрав место поживописней, Коля рубил мелкие деревья, а я собирал из
них шалаш. Рядом с нами уже неделю жили сборы танкистов. Их собралось
много - целых пять человек. Они устроились в перевернутом ковше от
эскаватора. Нам это очень понравилось, и мы тоже притащили себе ковш. Их в
лесу было много. Внутри устроили две лежанки из старых сапог и мятых
касок. Танкисты питались кореньями и вообще, кто что найдет. Обмен опытом
в добывании пищи заметно расширил наше меню. Мы научили их охотиться на
ворон, а они нас искать сЪедобные коренья.
Весело жужжала паяльная лампа, заправленная соляркой. На ней
кипятилась трехлитровая банка с бульоном из медвежьего бедра. Это коллеги
танкисты сегодня подбили из танка медведя и поделились с нами добычей. Под
вечер стало холодать и я накинул на плечи кусок рубероида. Помешивая
отверткой содержимое банки, чтоб не подгорело, я почему-то вспомнил, как в
детстве подстриг своей сестре куклу налысо. Эти воспоминания не покидали
меня весь день. "К чему бы это", - подумал я.
- Ты знаешь, кажется готово, - сказал Коля, снимая плоскогубцами
пенку.
Мы сели вокруг банки и по очереди длинным гвоздем стали вылавливать
оттуда куски мяса. Получилось довольно-таки вкусно. Разве что мы забыли
посолить бульон и ощипать медведя, поэтому волосы постоянно застревали
между зубов.
Из жилища танкистов к нам зашел Олег Тлепов и принес пачку чая.
- Давайте попьем чайку, - предложил он и сел рядом.
- Конечно попьем, - сказал Коля и достал чистую трехлитровую банку.
- Как вам медведь?
- Ничего. во всяком случае это лучше, чем те коренья, которые мы
нашли утром около шоссе.
- Надо думать, - согласился Тлепов, разжигая паяльную лампу.
После чая долго рассказывали анекдоты. Когда в ход пошли совсем
старые и бородатые мы с Колей пошли отбиваться. Я лег на лежанку, подложил
под голову старую автопокрышку и укрылся картонными коробками из под
томатного сока. В глубине души я немного завидовал Коле, он укрывался
большим фанерным щитом. Вероятно, когда-то это был стенд в ближайшем
колхозе. На нем еще сохранились фрески, изображающие доярку с выменем в
руке и свиноматерь в профиль.
- Туши свет, - крикнул я Коле.
- Сейчас, сейчас, - ответил он, выпуская крыс из приводного колеса
динамомашины.
Как-то к нам прибежали офицерские дети. Сдуру я научил их играть в
"глюкало", и теперь они играли в это по ночам. Дети бросали гайки от
железной дороги в артезианский колодец, слушая, как они стучатся об дно.
Это очень мешало спать, и когда становилось совершенно невыносимо, мы
разгоняли их, бросаясь использованными трехлитровыми банками.
Просыпались мы, как правило, около полудня. Нас будил начальник штаба
капитан Шапотин или начальник сборов старший лейтенант Вальков, стуча
лопатой по нашему жилищу. Вставая, мы завтракали и отправлялись на охоту
или рыбалку. Раз в неделю Коля писал расписание занятий и вешал его перед
входом. Так продолжалось все трое суток. Но на сорок первые сутки нашего
пребывания на сборах ударили морозы. Утром я проснулся от того, что у меня
в желудке замерз желудочный сок. Было еще темно. Я всал и попытался зажечь
свет. Это не удалось, потому что крысы в приводном колесе тоже замерзли.
Пришлось самому крутить динамомашину. Проснулся Коля, и мы стали по
очереди крутить колесо и греться, прижимаясь к лампочке.
- Ты знаешь, мне кажется, что пора уносить отсюда ноги, - сказал
Коля.
- Да. Мне тоже так кажется. Дома нас наверное уже ждут.
Наши рассуждения прервал начальник штаба. Сегодня он пришел очень
рано, еще только светало.
- Ну что, домой-то собираетесь? - поинтересовался он.
- Это мы запросто. Всегда готовы.
- Да, но для этого надо немножко поработать. Дело вот в чем, мне
нужна телевизионная антенна, чтобы ловила финские передачи. Телевизора,
правда, у меня еще нет, но это не главное. Главное - внимание, которое вы
мне уделите! А там и поговорим.
Пот лился ручьями несмотря на тридцати трехградусный мороз, когда мы
с Колей валили две огромные сосны. Сложив их крест-накрест и скрепив
большим гвоздем, Мы натянули по периметру проволоку, снятую с
высоковольтной линии электропередач. На следующий день все было готово.
Антенна ловила не только финнов, но и русских, и вообще всех, кто проходил
по шоссе. Одев парадное обмундирование, мы пошли проведать танкистов. Они
сидели на чемоданах, узелках и баулах, которые в свою очередь стояли на
арбе. Недалеко паслись мулы, копаясь под снегом, готовые запрячься по
первому свистку.
Вскоре собралось и все наше начальство: начальник штаба с помошником,
замполит, комбат, зампрод, помпром, промбом, трамбам... и другие.
"Прощаться было нелегко, просили нас: не заплывайте далеко -
утонете... Потом мы долго шли. А потом летели на самолете, на ракете, на
корабле, на самолете, на ракете, на корабле, на пароходе, на корабле. И
даже на пароме... и вот - родной причал, а на нем знакомые все лица.
- Скажите, как живете?
- Замечательно!"
1О
Ох! Как ужасно болит голова! О чем это я? Да. Весь отЪезд проходил
весьма сумбурно. Майор Гузов требовал от нас какой-то амбарный замок,
который расплавился при пожаре. Он сильно размахивал руками, обЪясняя, что
этот замок дорог ему как память. Начальник штаба требовал три рубля,
поднимая и опуская брови. Еле отвязались от них, пообещав, что как только
- так сразу вышлем им две посылки с амбарными замками.
Но вот нам наконец вручают документы и говорят:
- Досвидания, товарищи сержанты!
- Прощайте! - слышится в ответ.
Так захотелось пить, что пересаживаясь с автобуса на электричку на
станции Елкино, я зашел в привокзальный буфет.
- У вас не будет чего-нибудь попить?
- Нет, - ответила буфетчица.
- А поесть?
- Кекс.
Мой взгляд упал на кучу ящиков с пустыми бутылками.
- А нельзя ли купить у вас пустую бутылку и наполнить ее водой?
- Отчего же нельзя, пожалуйста. Пока буфетчица набирала в бутылку
воду, я заметил, что в буфете продается горячий какао.
- Знаете, а давайте нальем в бутылку какао.
- Можно. Так а воду что, выливать?
- Да. Вылейте пожалуйста. В буфет вбежал Коля и сообщил, что подходит
электричка. Уже был слышен стук колес, когда буфетчица наливала дрожащими
руками ка
Закладка в соц.сетях
