Жанр: Юмор
Не проходите мимо
...нным изяществом и уютом оригинального гнезда-полушария Само
превосходство над гнездами других птиц, пожалуй, объясняется именно тем, что
строительством занимается не он, а только она - радетельная клуша-наседка2".
..По мере приближения к селу мысли Умудренского приобретали все более
практическое направление. Куда обратиться прежде всего? Первым строением
оказалась свиноферма.
"Мухи обожают грязь, - рассуждал он, - следовательно, надо прежде всего
зайти сюда. Свинья не выдаст - она любит грязь еще больше, чем насекомое..."
На ферме охотника за мухами встретил пушистый старичок. Седой пух
покрывал его голову и щеки. Из ушей, похожие на струйки пара, вились седые
пряди.
- Комиссия или просто так? - осведомился старичок.
- Я, собственно, потребитель, - сказал Умудренский. - Мне бы мух.
Улавливаете мою мысль? - и он даже пожужжал немного для пущей ясности.
- Или вы того, - весело сказал старичок, щелкнув себя по кадыку, - или вы
этого, - он покрутил пальцами перед лбом.
- Могу дыхнуть, - мрачно ответил Умудренский. - Кроме варенца, сегодня
ничего не пил. Просто для некоторых опытов научного характера... нужны мухи.
- У нас ферма, извиняюсь, не мушиная, а свиная, - вдруг рассердился
старик. - И мух в свинарниках нету. Потому чистота - залог здоровья... А
здоровая свинья - колхозу чистый доход. Понял, мил-человек? Ступай отсюда
подобру-поздорову!
- Уловил вашу мысль, - печально сказал Умудренский и, грустно взглянув на
чистенькие свинарники, пошел прочь.
"Хитрый дед наверняка принял меня за ревизора-инкогнито, - решил
Умудренский. - Свинья - чистоплюй! Хо-хо! Так я и поверил!"
Искатель мух принадлежал к тому числу скептиков, которые с большей охотой
верят в грязь, чем в чистоту. Их мало таких, сомневающихся во всем, но они
еще есть. Глядя на солнце, они видят на нем только пятна, потому что смотрят
сквозь закопченные стекла предубеждения. Такие люди примечают временный
деревянный забор, но не хотят увидеть за ним стройку гигантского размаха и
чудесной красоты.
Умудренский готов был поклясться самым для него дорогим, что от него
умышленно прячут грязь в колхозе и утаивают желанных мух.
- Неужели есть такие деревни? - вслух размышлял Умудренский. - Впрочем,
где-то читал я об этом. Не то Дедоевского, не то Пальцева произведение...
Нет, меня не обманешь. Надо зайти в избу, завести деловой разговор и сразу
предложить денег. А то на фермах, наверное, много народу, и каждый боится
заработать при свидетелях частным образом... несколько рублей.
В первом же доме - он сразу активно не понравился Умудренскому своим
подозрительно аккуратным видом и свежей крышей - старичок с мальчонкой,
чистившие картошку, очень удивились незнакомцу.
- Здравствуйте - произнес Умудренский таким задушевным тоном, каким
обычно разговаривал с начальниками, и быстро обшарил глазами стены. Лицо его
сразу померкло: никаких признаков существования мух в комнате не было.
Ответив на приветствие, старичок и мальчик вопросительно посмотрели на
незваного гостя.
Умудренский почувствовал себя неуютно.
"С чего начать? - засомневался он. - Так сразу вроде неудобно..."
- Митек, - сказал хозяин дома, не сводя глаз с Умудренского, - вон Прохор
Калинкин идет, кликни его.
- Дедушка Прохор! - зазвенел мальчуган, выскакивая на улицу. - Дедушка
Прохор! К нам подозрительный дяденька зашел!
- Вы ошибаетесь, я совершенно не подозрительный... - начал было
Умудренский, но в избу уже вошел легонький старик в полувоенном кителе.
Мощная борода, точно охапка свежих стружек, лежала на его груди. Взгляд у
бородача был такой воинственный, что искатель мух сразу же полез в карман за
документами. Удостоверение сотрудника Облкожпромсоюза удовлетворило Прохора
Калинкина.
- А что же ты, батюшка, не объяснил, зачем зашел-то? - спросил смущенно
хозяин дома. - По сторонам смотришь, словно икону ищешь, глаза странные...
- Это я мух высматривал, - смутился Умудренский. - Меня послали их купить
очень крупные люди.
- Мух? - не веря ушам своим, переспросил Калинкин. - Опыты на них ставить
будут! Строго секретно!
- Эх ты, "облкож" да еще "пром", - рассмеялся Калинкин. - Нешто муха
скотина, что ее в хозяйстве иметь надо? От нее микроб и сплошная эпидемия.
Калинкин говорил, бурно жестикулируя. Все знаки препинания он ставил
пальцем в воздухе.
- Мы эту живность ликвидировали еще в четвертой пятилетке! - и Прохор
Калинкин поставил в воздухе восклицательный знак.
- Ну-ну, - фыркнул хозяин дома, - это ты уж, Прохор, хватил. Можно еще и
у нас мух достать.
Калинкин задумался на мгновение и поставил в воздухе пальцем
вопросительный знак. Потом пошелестел бородой и объявил:
- Верно! Можно! Трындычиха, вот кто вам нужен! Впрочем, я тоже в том
направлении двигаюсь, так что могу проводить.
- А далеко она живет, ваша Трындычиха? - спросил Умудренский, когда они
вышли из дома и под ребячьи крики "Мухолов, мухолов!" зашагали по улице.
- Во-первых, она не наша, а сама по себе, единоличница, - сказал дед
Прохор, аккуратно расставляя в воздухе запятые. - Выгнали ее из колхоза два
года назад. Баба дошлая. Она за копейку любое безобразие совершить может. За
медный пятак - и этак и так. А уж полтину - дугой спиду... А ведь дело-то не
в гроше, а в душе. Душа подороже гроша. Так я говорю?
- Ого, кого я бачу! Сдается, то старый знакомый, Умудренский! - сказал
чей-то бас. - Каким ветром?
Умудренский увидел оператора Благушу. Рядом с ним стояла какая-то
девушка.
- Здравствуйте, - прижав руку к сердцу, ответил Умудренский.
- А я, Прохор Матвеевич, умираю от нетерпения, - сказал Благуша. - Музей
старого быта надо снимать. Мы с Надей шукали вас по всему селу.
- Я вот с гражданином занят был, - усмехнулся Калинкин. - У него дело
большой важности - мух ловит. Для нужд промкооперации.
- Да я, собственно... - забормотал Умудренский. - Да я ничего...
Промкооперация для меня самое дорогое...
- Вот оно, виднеется уже, Трындычихино гнездо, - махнул рукой Прохор
Матвеевич, - трухлявый дом, в конце улицы стоит... На одних проводах
держится! Если бы не электрический шнур, так бы под землю и ушел!.. Этот дом
приезжие часто с нашим колхозным музеем старого быта. путают.
- Благодарю за хорошее отношение, - торопливо сказал Умудренский, - это
для меня самое дорогое...
И фигура мухолова, похожая издали на контрабас, зашагала по улице.
- Деликатного обхождения человек, - сказал Прохор Матвеевич. - Уж
доподлинно: такой мухи не Обидит.
- У нас в Виннице говорят: "В потихонях черт сидит", - откликнулся
Благуша.
Прохор Матвеевич, Надя и Мартын неторопливо шли по дороге.
- У вас много еще странностей, - сказал Мартын. - Такой зажиточный
колхоз, а деревня называется Горелово. Я слышал, что поблизости есть
Неурожайка - и в ней самые добрые в области урожаи снимают...
- Да уже давно народ решил переименовать. Отправили в столицу все
бумаги... Со дня на день ждем решения, - ответил Прохор Матвеевич и вдруг,
крикнув: "Минуточку, ваше плодородие!" - бросился в ближайший дом.
- Это он агронома увидел, - сказала Надя. - Папа агрономов всегда зовет
пышно - "ваше плодородие". ...Умудренский, наконец, отыскал Трындычиху. На
крыльце, отдуваясь, стояла великолепная по объему женщина. Воздух над ней
струился, как над жаровней. Несметное количество каких-то шелковых и
кисейных шуршащих кофточек было натянуто на толстуху, и от этого она
смахивала на большую ожившую луковицу.
- Так что же вы будете покупать? - басила Трындычиха. - Молоко? Ягоды?
Овощ у меня любой - весь винегрет вокруг дома растет. Мед имеется.
- Меня интересует товар деликатный, - сказал Умудренский. - Для
научно-популярных нужд. Мне рекомендовали к вам обратиться.
- Что ж, у Трындычихиной все имеется! - гордо повела плечом толстуха. -
Что хочешь продам. Хватило бы у вас денег.
- Мне нужны мухи, - как можно мягче выговаривая слово "мухи", произнес
Умудренский.
- Можно! - ничуть не удивилась торговка и распахнула дверь своей избенки.
Гул бессчетных мушиных стай обласкал слух Умудренского. Мухи сидели на
потолке, на стенах. Умудренский, не задумываясь, протянул пятерку.
Выпросив у торговки лист бумаги, он свернул из него фунтик, затем
зажмурил глаза и головой вперед, как в прорубь, кинулся в мушиный дом. Доски
пола под его ногами заходили ходуном, запели на разные лады.
Наловив мух, Умудренский вышел из избы. Кулек в его руках жужжал, как
мотор.
Когда Умудренский вернулся на место рыбной ловли, он уже не нашел там ни
своего начальника, ни его компаньонов. Он побродил по берегу, заглядывая под
каждый кустик, порядком продрог и, горячо проклиная любимое начальство,
зашагал к шоссе.
Фельетон двадцать пятый
"КРАСНОГОРСКОЕ РУНО"
Виктор Викторович Протарзанов раскинул свой бивуак на вершине холма.
Отсюда ясно были видны колонны овец, выходившие на съемочные рубежи. Со
штативами наперевес бежали навстречу отарам операторы. Ассистенты торопливо
взбирались на возвышенность, нервно передавали донесения И мчались назад с
приказами кинокомандующего.
Протарзанов сидел на походном складном стульчике, положив одну ногу на
барабан для сушения пленки. Лицо Виктора Викторовича болезненно морщилось.
Он переживал Острый приступ подагры. В такие минуты даже верный адъютант
Гиндукушкин старался не попадаться мэтру на глаза. Подле шатра на пуфике
томно возлежала Чита. Пес, рожденный и воспитанный в городе, впервые близко
столкнулся с живой бараниной и был устрашен ее нецивилизованным видом.
Над съемочным плацем звучало жалобное овечье блеяние. Овцы и барашки,
мобилизованные в соседних деревнях, никак не могли проникнуться
значительностью момента. Они ежеминутно порывались бежать домой и кидали
умоляющие взоры на Своих владельцев, которые плотным кольцом окружили луг,
Помощники режиссера, временно исполняющие обязанности чабанов, еле-еле
справлялись с парнокопытными статистами.
Привлеченные редким зрелищем, сюда пришли рабочие Кожкомбината, окрестные
колхозники и три пионерских лагеря с горнистами.
- Неужели и у нас на Кожкомбинате будут снимать? - Тревожно спрашивали
рабочие. - Тогда прощайся с планом! Три дня работать не дадут!
- Кинокомедия из животной жизни! - радостно кричали ребятишки, помогая
помрежам ловить заблудших овец.
Юрий Можаев некоторое время наблюдал из толпы за действиями товарищей по
оружию. Зрители всё прибывали. Среди вновь подошедших была высокая женщина в
цветастом платье и оригинальных босоножках, напоминающих древнегреческие
котурны.
- Пламенный привет, товарищ Арзамасцева! - здоровались с ней рабочие. -
Добрый вечер! Материал-то на фельетон просится, а?
- Ксения Николаевна, - озабоченно спросил Юрий, - вы были в артели "Наш
ремешок"?
И Арзамасцева, понизив голос, сообщила Можаеву, что разговаривала с Федей
Белорыбицыным, который только-только вернулся с курорта; что Федя уверен,
будто Самозванцев его нарочно отправил туда в такое время. Кроме того,
Ксения Николаевна почерпнула от Белорыбицына много интересных. сведений о
кожрегланах и прочих чудесах артельной жизни.
- Спасибо вам, товарищ Можаев, - кончила свою информацию Арзамасцева, - а
то бы я об этой Бакшиш никогда не узнала... Или узнала бы слишком поздно...
- Ксения Николаевна, - взмолился Юрий, - как журналист журналиста прошу:
посвятите в курс сегодняшнего комбинатовского собрания. Я так был занят
съемкой Николая Калинкина, что не мог присутствовать. А ведь там, кажется,
шел разговор о кожноподкожных махинациях?
- Долго рассказывать! Заседали три часа.
- А вы в двух словах, телеграфным языком.
- Попробую, - улыбнулась Арзамасцева. - Итак, зажим рационализации. Кому
выгодно? Встанько и другим. Каким образом? Остаются излишки. Их вывозят.
Якобы "обрезки". В артель. Самозванцев оформляет фальшивыми ведомостями.
Берет себе. Отдает частным портным. Они шьют в основном пальто. Бакшиш
реализует. Деньги делятся. Все ясно?
- Почти... А кто конкретно разоблачил эту шайку-лейку?
- Одному человеку это было бы не под силу. Тут много народу приложило
стараний. И вы, и Федя Белорыбицын, Николай Калинкин, который боролся за
новые нормы... и ОБХСС. Ну, как говорится, подробности в газетах...
- Спасибо, Ксения Николаевна! На душе стало спокойнее... Жаль, я не был
на собрании... С режиссером надо встретиться.
- Вы хорошо знакомы с самим Протарзановым? - спросила Арзамасцева.
- Слегка, - усмехнулся Юрий. - Во-первых, мы работаем на одной студии, а
во-вторых, я пять лет приобщался к искусству под его руководством. Виктор
Викторович - масштабная фигура. Гроссмейстер инсценировки.
- И у него все ученики такие критиканы? - улыбнулась Ксения Николаевна.
- К сожалению, не все, - развел руками Можаев. - Вот, например, сюда
направляет стопы свои мой соученик. Фанатик протарзановщины!
К Юрию бежал, прыгая через кочки, Власий Гиндукушкин.
- Как жизнь в искусстве, старик? - кричал он. - Рад тебя видеть!
Юрий сделал несколько шагов навстречу Власию.
- Кто эта красивая женщина? - зашептал ассистент-адъютант.
- Сначала здравствуй, - отвечал Можаев. - А что касается женщины, то это
редактор комбинатовской многотиражки.
- Ого! - воскликнул восхищенно Гиндукушкин и горделиво подбоченился. Он
считал принятую позу наиболее эффектной.
На лбу Власия сверкал зеленый целлулоидный козырек. Щуплую грудь
прикрывал галстук леопардовой масти. Щеки и флюгерообразный носик были
исчерчены свежими царапинами, словно по ним прошелся чей-то маникюр.
- Неужели у баранов такие когти? - поразился Юрий.
- Меня терзали орлы, - самодовольно отвечал Гиндукушкин.
- Лавры Прометея мешают тебе жить спокойно?
- Птички стоят мне столько нервов! - хватаясь почему-то- за печень,
простонал Власий. - Я организовал в красногорском зоопарке трех орлов.
Специально для кадра "Нападение звена воздушных пиратов на мирного
чабана"... По почему ты скрываешься среди толпы? Иди приветствуй мэтра!
Придерживая Можаева за локоток, Власий направился к режиссерскому
штаб-шатру.
- Хочешь, я расскажу тебе одну потеху? Только, старик, чтоб это было
между нами...
И, не дожидаясь согласия Юрия на хранение тайны, Власий затарахтел:
- Ты, старик, не знаешь этой истории. Мэтру поручили заснять
документальное кинополотнище о перегонке судна "Дагестан" из Черного моря в
Белое. Словом, Европа справа! Якорей не бросать!.. Отразить южную экзотику,
а затем арктические торосы, заносы и айсберги. Виктор Викторович со своей
группой выехал в Одессу. Ты, старик, не представляешь - там райский климат!
Мэтр принял решение задержаться подольше - он вообще любит южную природу. А
чтобы совместить приятное с полезным, снял процедуру перегонки корабля без
отрыва от Одессы Всю "Европу справа" засняли при помощи фанерных щитов,
расписанных местными театральными художниками. Особенно роскошно получились
виды Гибралтара и туманы Ла-Манша. Даже охота на белого медведя - его наняли
у дрессировщика Тендера - выглядела очень натурально. И кто бы мог
догадаться, что все эти айсберги и медведи сняты под Одессой?! О, у
Протарзанова все получается шедеврово!.. Но, представь, старик, вдруг
морское начальство решило перебазировать на север не "Дагестан", а какой-то
другой стан... А фильм уже снят! Крах, скандал, фиаско!
- И, конечно, ему все это сошло? - с негодованием спросил Юрий.
- Еще бы! - продолжал Гиндукушкин. - О! Это же всемогущий мэтр! Он нажал
на все кнопки и добился того, что в рейс двинулся заснятый им корабль. Для
этого, правда, пришлось произвести капитальный судоремонт на пару
миллиончиков. Но что такое миллионы по сравнению с репутацией Протарзанова!
Фильм вышел на экраны и имел гранд-успех. Ну, каков мэтр, а? Все может, все
умеет.
- А ты, как всегда, сделал из этого анекдот? Вместо того чтобы бить в
набат, ты рассказываешь байки по углам?.. И проходишь мимо безобразий!..
Нет, я бы тебя привлек как соучастника...
- А по твоему, старик, я должен бежать к прокурору и рассказать ему эти
дела давно минувших рублей? Мне что, больше всех надо? Я оператор, а не
госконтроль!
...Протарзанов встретил Юрия приветливо. К этому времени приступ подагры
уже почти кончился.
- Здравствуйте, мой юный друг, - проговорил мэтр. - Наконец-то вы прибыли
под мое начало! А где Благуша? Я уже сыскал вам обоим работу.
Можаев удивился:
- Почему вы должны нам искать работу? Благуша и ныне на боевом посту. Я в
данный момент кончаю съемки на Кожкомбинате...
- Э-э, мой юный друг, - рассмеялся Протарзанов и потрепал Юрия по плечу,
- вы, видно, не в курсе событий. Фениксов приказал вам прекратить съемку
этой... как ее?.. семьи Малинкиных... и подключиться к моей теме. Я
согласился принять под свое крыло моих воспитанников. Вызывайте Благушу и
приступайте...
- Ничего не понимаю! Мы же говорили со студией! Леденцов приказал
продолжать съемку.
- Леденцов меня не волнует. Есть более значительные проблемы. Мы делаем
фильм о выдающемся открытии! Красногорское руно! Возьмите у Гиндукушкина
сценарий и ознакомьтесь. Но вернемся к нашим баранам. Эй! - прогремел он в
мегафон. - Готовьте орлов! Давайте сюда чабана!
Юрий неверными шагами поплелся прочь из кинолагеря
"Итак, все кончено Судьбой неумолимой... Ах, черт! Какие погребальные
мысли лезут в голову!.. Что же делать? Снимать или не снимать?
Телеграфировать Мартыну и переключаться на овец?.."
Тем временем декорация для одного из центральных кадров документального
киноочерка была почти готова. У подножия холма заканчивалось сооружение
высокогорного пастбища. Свободные от консервации шумов звукооператоры
обрядились в мохнатые бурки и папахи: лжечабаны создавали фон. Тут же
монтировался первый план с помощью автомобильных насосов шоферы надували
скалы. Резиновые резервуары постепенно принимали грозные очертания. Под их
сенью и должна была разыграться битва орла с чабаном-изобретателем.
Сам изобретатель "красногорского руна" - Гавриил Хватадзе - стоял перед
Протарзановым, сгибаясь под тяжестью бурки. Он кидал опасливые взоры на
пернатых налетчиков, смиренно сидевших у ног зоопарковского представителя.
Орлы, втянувшие головы в плечи, тоже казались одетыми в бурки. Изредка орлы
кидали презрительный взгляд на суетившихся кругом документалистов.
- Дорогой Гавриил Автандилович! Вы, как крупный ученый, кандидат
сельскохозяйственных наук, конечно, понимаете свою сверхзадачу. О сквозном
действии перед аппаратом я тоже говорить не буду. Но вот суть кадра. Кстати,
одного из эффектнейших в сценарии. Вы - на коше, высоко в горах. Перед вами
- одна из тысячи горячо любимых подопытных овец. Вы когда-нибудь видели, как
пасут отару? Только издали? Достаточно... Итак, наблюдая за отарой, вы
ласкаете кудри данного экземпляра. На лице - дума о серийном производстве
каракуля. И в этот момент в воздухе - свист крыльев и клекот. Орлы
Ягнятники! И вы, не задумываясь, грудью становитесь на защиту овцы! Ведь
плод многолетних трудов может быть унесен неразумным хищником!
Создатель "красногорского руна" вникал в речи режиссера без
воодушевления. Ему было жарко и боязно. Орлы, несмотря на мирный вид, не
внушали доверия. Поэтому жгучие черные усики Гавриила Автандиловича, похожие
на часовые стрелки, опустились вниз. Если обычно они вытягивались в прямую
линию, словно стрелки часов, показывающие без пятнадцати три, то сейчас
усики стояли на двадцати минутах восьмого: настроение плохое.
- Товарищ Хватадзе, прошу занять место! - предложил Протарзанов. -
Начинаем сцену с орлами! - прорычал он в рупор.
Но тут произошла неожиданная заминка. Гордые птицы, оказывается,
передвигались только пешком: у них были подрезаны крылья. Эффектно
задуманному кадру грозила гибель.
Виктор Викторович разбушевался. В рупор-усилитель он поносил нехорошими
словами местный зоосад, Гиндукушкина и всех пернатых вообще.
В конце концов творческая мысль преодолела конструктивные недостатки
орлов. Хищников ухватили под микитки и водрузили на вершину надувной скалы.
Дергая за веревки, привязанные к орлиным щиколоткам, добились того, что
птицы кое-как помахивали крыльями.
Но когда началась съемка, затюканные ягнятники почему-то не захотели
кидаться на блеющих овец. Они изо всех сил цеплялись за скалу. И вдруг
раздался странный свист. Птицы испуганно заклекотали. Скала, пронзенная
орлиными когтями, неторопливо испускала дух и таяла на глазах.
Производственный ритм был нарушен. Отара заволновалась, как предштормовое
море. Белые барашки волнами набегали на ряженых звукооператоров. Смешались в
кучу овцы, люди.
Порядок был восстановлен лишь совместными усилиями всех тридцати трех
кинобогатырей и их дядьки режиссера. Шоферам, набившим руку на склейке
автокамер, поручили спешно залатать пораненную скалу и возвратить ей
надувательную способность.
- Чтобы не терять времени, - скомандовал Протарзанов, - мы будем снимать
крупный план. Товарищ Хватадзе, давайте сюда ваше подопытное животное. Так!
Подымите ей голову, пусть смотрит целеустремленным взглядом. Поймите, она
родоначальница той породы овец, которые потрясут меховую промышленность! Да,
почему она у вас какая-то серая, какая-то неэстетичная? Гиндукушкин,
приведите овцу в человеческий вид! Власий быстро схватил канистру с питьевой
водой и окатил родоначальницу с головы до копыт.
- Вай! - закричал кандидат сельскохозяйственных наук так страстно и
скорбно, что весь табор замолк. - Вай! Что вы делаете? Она хрупкая! Она
простудится!
Хватадзе стремительно, как абрек, бросился на овцу, закутал ее буркой и,
приговаривая: "Сушить надо, кашлять будет", - повлек через поле туда, где
виднелась небольшая липовая роща.
- Черт побери! - сказал Протарзанов. - Пока он ее там приголубит и
обогреет, зайдет солнце. Придется готовиться к вечерним съемкам.
Осветители начали снимать чехлы с прожекторов. Электрики потянули провода
к столбам. Однако наиболее мощный агрегат, известный под кличкой "Племянник
солнца", по-прежнему был спеленут: ввиду скудости энергетических ресурсов
района его временно оставили в покое.
В этот напряженный момент на режиссерский холм поднялся рослый мужчина и
отрекомендовался председателем одного из близлежащих колхозов.
- Овечек пора бы по дворам распустить, - кротко сказал он Протарзанову. -
При вашей организации вы еще недельку здесь наверняка провоюете.
- Вы что, враг искусства? - вскричал Виктор Викторович.
- Почему же враг? - удивился председатель. - Мы же вам пошли навстречу.
Обеспечили же массовку?.. Но не тощать же из-за вас мелкому рогатому скоту!
- Можете жаловаться в письменной форме, - высокомерно процедил
Протарзанов. - Напишите письмо в вашу местную газету, и когда выйдет номер,
очень прошу: пришлите экземплярчик!
И он повернулся спиной к колхознику.
- Спасибо за идею! - сказал тот. - Так и сделаем. У нас найдется кому
написать! - и неторопливо сошел с холма.
...Юрию хотелось побыть одному. Все более удаляясь от кинолагеря, он
сначала бродил вдоль шумных палаток звуковиков, потом скитался среди
осветительных агрегатов, затем решил добраться до виднеющейся вдали рощи.
- Спокойнее, спокойнее, - уговаривал Юрий себя. - Вот сейчас доберусь до
этого липового базиса и приведу свои нервы в штилевое состояние... Корабли
сожжены. Мосты тоже. Будем снимать фильм до победного конца!.. А как быть с
Мартыном? Сказать? Не сказать? А вдруг у него опустятся руки? Лучше сказать,
но... когда кончим съемки. Будет, конечно, буря... Что ж, поспорим и
поборемся мы с ней...
В тишине и покое, среди почтенных лип приютилась голубая дачка,
обнесенная крепостным забором.
Над воротцами была приколочена металлическая вывеска:
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СИНТЕТИЧЕСКО-АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ
ЛАБОРАТОРИЯ
Размышляя об универсальной обтекаемости надписи, Юрий присел на скамью
подле калитки. Зазвенела щеколда, и наружу высунулась похожая на кочанок
цветной капусты седоватая голова с круглой лысинкой.
- А что вы тут делаете, добрый человек?
- Сижу, - ответил Юрий. - А что, строго воспрещается?
- Посторонним - категорически! - фыркнула голова. - А вы из кино будете?
Я всех ваших по аппаратикам угадываю. Товарища Хватадзе небось ждете? Сейчас
доложу!
Цветная капуста исчезла.
"Загадочный человек этот Хватадзе, - подумал Юрий. - Приравнял своих
овечек к государственной тайне. Спецсторожа, предварительный опрос. Хорошо
еще, что анкеты не заставили заполнять". Снова брякнула щеколда Седенький
вахтер, выйдя за ворота, сделал приглашающий жест:
- Гавриил Автандилович немного задерживается. Просит вас подождать.
Зайдите.
- Ну что ж, - усмехнулся Юрий, - не будем обижать хозяев. - И тут же
подумал; "Интересно, какие волшебства скрываются под этой вывеской-ребусом".
Вопреки ожиданиям, кроме старичка вахтера, внутри ограды не было видно ни
лаборантов, ни старших барановедов, ни младших овцеводов. Очевидно, весь
личный состав лаборатории находился на месте съемок великого открытия.
Дверь веранды распахнулась, и навстречу Юрию вышел сам кандидат наук
Хватадзе был в медицинском халате и держал в руке желтый солдатский ремень с
пряжкой, похожей на электросчетчик. Усы-стрелки показывали без десяти два:
руководитель л
...Поділитися у соцмережах
