Жанр: Юмор
Не проходите мимо
...щ Благуша, - сказал Юрий. - Давай
делить пленку и подотчетные суммы.
- Подотчетные уже давно исчерпались, - вздохнул Мартын, - остались одни
подзаложные, ломбардные. А вот что делать с пленкой? Ее явно не хватит.
- Надо экономить, авось дотянем. ...Пестрый фургончик с надписью
"Фрукты", слабо пискнув тормозами, замер перед Калинкиным.
- Браток, - просительно крикнул шофер, - что-то мотор барахлит, а в чем
дело - не разберусь. Помоги!
Владимир Прохорович вместе с водителем фруктовой Машины полез в
автомобильные внутренности.
- Гарный кадр! - встрепенулся Мартын и расчехлил аппарат. Очки Благуши
вдохновенно сверкали.
- Пли! - скомандовал Юрий. - Но не увлекайся, экономь пленку.
Операторы бросились к тому месту, где стойла фруктовая машина.
Из фургончика, кряхтя и отдуваясь, выкатился шарообразный гражданин. На
круглом туловище сидела глянцевитая, как биллиардный шар, голова.
- Кого не встретить на большой дороге! - развел руками Юрий. - Вот
гражданин Поплавок собственной персоной!
- Вы будьте, более или менее, настороже, - наказывал Поплавок кому-то в
машине. - С незнакомыми в разговоры не вступайте и никого не берите в
попутчики, Я позвоню по телефону и сейчас же вернусь.,
Из кузова донеслось заверение".
- Я уловил вашу мысль... Бдительность на данной этапе для меня самое
дорогое!
Услышав знакомые интонации, Юрий быстро подошел к фургону и заглянул
внутрь. На узком сиденье, суча ногами, сидел человек с маленькой, похожей на
гриф контрабаса головкой.
- Уже на новом месте? - спросил Юрий. - Не бойтесь со мной разговаривать,
Умудренский. Мы с вами встречались на суше и на воде! Так вот где вы
вынырнули!
- Промкооперация... хи-хи... для меня самое дорогое, - ерзая на сиденье,
хихикнул Умудренский. Он держал в каждой руке по пучку удилищ и весь был
опутан какими-то сетями. - С начальством мы сошлись страстями. Ездим вот...
хи... хи... вместе на рыбную ловлю...
И Умудренский снова отчаянно заерзал.
- Что с вами? - удивился Юрий. - Что вы елозите?
- У меня во внутреннем кармане пакет с наживкой, - криво улыбнулся
Умудренский, - он порвался, и кузнечики распрыгались. Я весь... хи-хи... в
кузнечиках.
- Умудренский, с кем вы откровенничаете? - Послышался обеспокоенный голой
Поплавка. - А-а, товарищ Можаев! С вами, более или менее, можно... Вы из
центра... Понимаете, я хотел позвонить в Красногорск, на работу. И не мог!
Это, более или менее, безобразие! Даже скорее более, чем менее!
- А разве телефон не работает? - опросил Владимир Калинкин, опуская капот
машины.
- Работать-то работает. Но все-таки вам, молодой человек, как
должностному лицу, я должен поставить на вид, - начал Поплавок.
- А вы кто такой, что имеете право ставить мне на вид? - поразился
Калинкин.
- Поплавок Иннокентий Петрович, русский, девятьсот одиннадцатый, да, нет,
не состоял, не имею, служащий, начальник отдела кадров Облпромкожсоюза, -
отдуваясь, пробормотал толстяк. - Телефон-то расположен в общем зале - это,
более или менее, вопиющее безобразие. Переговорный аппарат должен быть
изолирован от посторонних. Нужна будка! Я не могу говорить о служебных
делах, когда меня все слышат. Может, я хочу сообщить государственную тайну?
- Тайны надо хранить, а не разбалтывать их по телефону, - наставительно
сказал Калинкин. - А жалобу прошу изложить в письменной форме. Я вам сейчас
принесу книгу...
- Работник моего масштаба не может оставлять свою подпись в какой-то
книге! Это, более или менее, непредусмотрительно.
И, заняв место рядом с ерзающим Умудренским, Поплавок захлопнул дверцы
фургона. Машина укатила.
- Товарищ Можаев, - произнес Владимир, - мама мне сказала, что вы едете
на Кожкомбинат к Николаю. А вы знаете, что в том районе уже работает
довольно мощная киногруппа?
- Какая? - изумился Юрий. - Кто?
- Самого Протарзанова... (голубой "ЗИМ" № 42-87, я ему два раза менял
покрышку). Виктор Викторович со своими ассистентами здесь уже с неделю.
- Юрий! - обрадованно вскричал Мартын. - Будет пленка! Мы узнаем новости
со студии!
- А сейчас я вас познакомлю с интересным человеком, - всматриваясь в
даль, произнес Калинкин. - Капитан китобойной флотилии Маломедведицын.
Больше всего любит ловить карасей, если не считать, конечно, китов.
Капитан лихо осадил свою малолитражку у бензоколонки.
- Худо, - вздохнул Маломедведицын, - на Бабьем броде Тоже не клюет. Что
делать, товарищи?
- Рекомендую самое рыбное местечко области - село Горелово, - сказал
Калинкин. - На каждый кубометр воды - дюжина сомов, а рыбью мелочь можно
сосчитать только с помощью арифмометра!
- Вот ведь хороший парень, - сказал Маломедведицын добродушно. - Механик
лучший по всей дороге. Если что с машиной - прямо к нему. Кудесник! Но любит
преувеличивать! Впрочем, у каждого свое. Я вот, к примеру, с младенчества
занимаюсь фотографией! Ты мой друг и обязан страдать наряду с родственниками
и родными! Товарищи операторы! Будьте консультантами! Как вы считаете: если
у дуба я его запечатлею? На фоне зеленых насаждений? Впрочем, минуточку, еще
одна Калинкина! Чудно! Брат и сестра - семейный кадр!
И, ухватив Надю с Володей под руки, Маломедведицын потащил их к
историческому дереву.
Когда Мартын и Юрий проконсультировали уже третий вариант семейной
фотографии, по ту сторону кустов, на шоссе раздался скрежет тормозов. Затем
послышался томный тенорок:
- Дидочка, подожди меня минуточку, я только съезжу заправлю машину. У нас
осталось всего сто граммов бензина. А вот за поворотом бензоколонка... Ты
пока погуляй вокруг дуба. Это тот самый дуб, который посадил пират Кудеяр в
честь смерти своей невесты шемаханской боярыни Февронии. Ах, Диди, в древние
времена умели любить! Феврония ждала Кудеяр а пятьдесят лет, а ты боишься
остаться без меня на минутку -
В просветах между ветвями был хорошо виден туфлеобразный белый фаэтон.
- Я слышу речь не мальчика, но еще и не мужа, - шепотом сказал Юрий. -
Мне кажется, младший Бомаршов более тяготеет к острым драматургическим
конфликтам, чем старший.
- А может, это не Альберт? - засомневался Калинкин. - Машина-то его... Но
внешность... Где львиная грива? Где крысиные усики?
- Уже недели две как Альберт перестроился... Под влиянием газетной
критики... Завел новую прическу, перешивает гардероб... - усмехнулся Юрий и
взял фотоаппарат из рук капитана. - Переходим на документальный жанр.
- Тише, не спугните! - прошептала Надя. - Слушайте!
- Но почему ты меня высаживаешь? Тебе стыдно показаться со мной вместе на
людях? - спросила спутница Альберта. - Или ты женат и в паспорте у тебя сюит
брачный штамп?
- И ты можешь думать обо мне так дурно? - воскликнул Бомаршов, предъявляя
Диди свой "чистенький" паспорт. - Я волнуюсь за твою жизнь. Ведь здесь
работает на выдаче горючего один из Калинкиных! Этот мрачный бензозаправщик
может убить нас шлангом...
- Ты преувеличиваешь.
- Ни капли! Обычный акт кровной мести! Калинкины мечтают всеми правдами и
неправдами породниться с капиталами моего папы! Если же Калинкин нас увидит
вдвоем, он поймет, что их расчеты рушатся... А как тогда мы получим горючее?
- Ах, вот какой разговор! - зловеще прошептал Владимир. - Не мешайте мне.
Я сейчас выйду один на дорогу и...
Но тут Надя подмигнула Мартыну, и Благуша, ухватив Владимира за талию,
лишил его свободы передвижения.
- Не торопись! - Тихо сказала Надежда. - Продолжайте фиксировать
Альбертика на пленку. Кажется, у меня есть замысел...
Калинкина взяла у Маломедведицына очки-светофильтры, водрузила их на нос,
распушила волосы так, как это делала Вера. Затем, выхватив из кармана
Владимира химический карандаш, покрасила губы в фиолетовый Цвет.
- Ну, мой выход, - сказала Надя и, раздвинув кусты, шагнула на шоссе.
- Боже! - вскричала она, заломив руки. - Что я вижу! Берт!
Бомаршов оглянулся. Челюсть его отвисла, словно у паралитика. Глаза стали
двумя нулями.
- Ве... Ве... Верусик... - пролепетал Альберт, пряча паспорт. - Я...
она... ты... Мы случайно...
- Берт! - Вериным голосом простонала Надя. - Ты разбил наше счастье...
Юный Бомаршов попал меж двух огней. Ой то делал шаг вперед, к "Вере", то
отступал назад, к Диди.
- Сейчас мы выясним отношения! - сказала Диди и зачем-то погляделась в
зеркальце над рулем.
- Что ж, выясним, - согласилась "Вера".
- Папа! - простонал Альбертик, хватаясь то за сердце, то за голову.
- Он вас никогда не любил! - Сказала Диди задорно. - Он уже три часа
любит меня! И он будет моим! Пусть проигравший плачет, кляня свою судьбу!
- Дайте мне на вас посмотреть хорошенько, - не выдержав, своим голосом
сказала Надя. - Не часто приходится носом к носу встречаться с такими
откровенными фифочками.
- Пусть я фифочка, - отчеканила Диди, - но вы можете проститься с вашим
Альбертиком!
- Это не она! - вдруг закричал Драматургов сын. - Это не Вера! Оптический
обман! Это Надежда Калинкина! Семейные интриги! Кровная месть! Я...
Неожиданно Альберт осекся. Он увидел выбирающихся со своего
наблюдательного пункта операторов, Владимира и капитана.
- Папа! - пискнул юный Бомаршов, хватаясь за рычаги управления.
Белый фаэтон взревел мотором и, взяв с места в карьер, скрылся за
поворотом.
- Ставився як лев, а згинув як муха, - усмехнулся Мартын.
- От нас не уйдет! - сказал Владимир. - Горючки не хватит.
...Когда Пелагее Терентьевне, уже приготовившейся к отъезду, рассказали
эту эпопею, она развела руками:
- Что поделаешь, в семье не без урода... Эх, жалко мне Вероиду!.. Ну,
Вова, домой не опаздывай... Золотая ведь свадьба все-таки...
И воздух снова наполнился мощным гулом моторов. Мимо Станции мчались
грандиозные двадцатипятитонные машины, и казалось, шоссе прогибается под
ними. Многие автомобили, в том числе и "Победа", в которой сидел Юрий,
выехали на шоссе и устремились за грузовиками.
Фельетон двадцать второй
ИСТОРИЯ И МЕСТКОМ ВАС ОПРАВДАЮТ
Прежде дом был знаменит только своими пузатыми, как самовары, колоннами.
В нем мирно обитали два взаимоисключающих учреждения - "Облводка" и
"Горводопровод". Потом неведомо зачем их слили. Новый гибрид был назван
трестом "Буфет-ларек". В результате проведенной реформы нижний этаж здания
высвободился, и туда перекочевала местная филармония. С тех пор этот особняк
иначе, как "домом с музыкой", никто в городе не называл.
Перед фасадом внутри загончика, обрамленного литой чугунной оградой,
целыми днями толпились представители концертно-эстрадных жанров. Работники
треста "Буфет-ларек" из своего бельэтажа слышали увлекательные разговоры об
отгадывании мыслей на расстоянии, заниженных ставках, репертуарном кризисе и
о пантомимах для детей дошкольного возраста.
На сей раз здесь шумели более обычного. Уже три дня формировалась
концертная бригада Елизаветы Калинкиной для гастролей в колхозах области. И
сегодня дирекция филармонии в лице товарища Какаду должна была окончательно
решить, кто же, наконец, отправится в дальний вояж. Происшествие это не было
рядовым. Актерским коллективам редко дозволялось удаляться от областного
центра.
- Творческая масса не должна отрываться от руководства, - назидательно
говаривал товарищ Какаду. - Если она уедет далеко, как я буду осуществлять
повседневный контроль?
К счастью, после того как в "Красногорской правде" появилось письмо
сельских зрителей, истосковавшихся по культ-обслуживанию, решено было
направить бригаду в самый отдаленный район.
Филармонисты страстно мечтали о поездке, втайне опасаясь, что многих
могут не включить в программу. Естественный репертуарный отбор производил
сам товарищ Какаду, и это осложняло ситуацию. О чем бы сегодня ни беседовали
артисты, все в конце концов сводилось к одному: возьмут или не возьмут...
В глубине аллейки сосредоточенно прогуливалась почтенная Дама в накладных
буклях - бабушка местного чревовещания Турнепсова-Ратмирская. Время от
времени она беседовала сама с собой по поводу предстоящих гастролей. В
последнем сезоне ее оригинальный жанр испытывал репертуарный голод.
Специфика чревовещания устрашала известных авторов, и Турнепсовой в основном
приходилось пробавляться продукцией крючника-малоформиста Взимаева.
Вот и сейчас, уловив на величавом лице Ратмирской признаки уныния,
малоформист быстро подбежал к ней. Вкрадчивым голосом человека, продающего
товар из-под полы, Взимаев произнес;
- Уймите волнения страсти. Взимаев о вас позаботится! Есть стихотворный
скетч специально для вашего жанра. "Экскаватор и новатор". За новатора вы
говорите, а за экскаватора вы вещаете, понятно? Публика впервые услышит
голос шагающего экскаватора! Чудный утробный юмор!
Шагай вперед, мой экскаватор,
Ведь на тебе сидит новатор!
Новатор крутит регулятор -
Шагай вперед, мой экскаватор!
- Я подумаю! - ошеломленно сказала Турнепсова. Ей не хотелось осложнять
отношения с универсальным Взимаевым.
- Пятнадцать минут на размышление, - ультимативно произнес литературный
крючник и побежал на другой конец сквера.
Беспокойство творческих работников по поводу предстоящих гастролей имело
под собой фундамент. Никогда нельзя было угадать, чего потребует товарищ
Какаду в текущий момент. Все зависело от того, какую передовую статью
сегодня утром он прочитал, какой разговор имел с начальством, кто что ему
сказал по телефону. И он тут же, не переводя духа, кидался "проводить в
жизнь" руководящее указание. Но проводником он вое же не являлся. Если
говорить языком физики, то его скорее можно было назвать трансформатором,
так как все, что он читал и слышал, странным образом трансформировалось в
его голове и зачастую обращалось в свою противоположность.
...Однажды руководитель филармонии, по ошибке попав на Совещание
физкультурников, услышал о том, как важен массовый туризм. Он созвал
репертуарно-музыкальных деятелей и Срочно приказал составить программу,
посвященную пропаганде дела массового туризма среди трудящихся. В эту
программу товарищ Какаду предложил включить песенки "Я хожу, хожу, хожу...",
"Эх, расскажи, бродяга..." и "Выплывают расписные..."
Репертуарно-музыкальные деятели указания своего шефа не выполнили. Они
знали: надо подождать сутки, завтра будет другая передовая, а следовательно,
другие "установки". Так все и произошло. Передовая, напечатанная на
следующий День, призывала к высокой идейности.
- Есть новое указание, - сказал товарищ Какаду. - Идейность. Надо
бороться.
И он сразу же встал в первые ряды борющихся. Директор филармонии напал на
мастера художественного свиста, чью соловьиную программу он признал
абстрактной и безыдейной. Кончилось тем, что свистуна одевали под
Соловья-разбойника и выносили на сцену сидящим на дереве. Там он десять
минут олицетворял собой былинного злодея, после чего аккомпаниатор в гриме
Ильи Муромца (носитель прогрессивного начала) сбивал его палицей.
Но труднее всего было с юмором и сатирой. Смех настойчиво требовал себе
"зеленую улицу". И товарищ Какаду зашёл в тупик.
- Где достать Гоголей и Щедриных? - страдальчески вопрошал он. - Надо
откликнуться, а то ка-а-ак аукнется!.. Надо искать!
И товарищ Какаду нашел. Нашел в ансамбле сопельщиков и гудошников солиста
по фамилии Щедрин. Сопельщик был немедленно переквалифицирован в сатирика.
По заказу товарища Какаду он приступил к созданию обозрения "История одной
филармонии", и уже сам Взимаев ревниво поглядывал на новоиспеченного
конкурента.
Вот отчего деятелям эстрады никогда не было известно заранее, что день
текущий им готовит. Озабоченные ходом событий, они скопились у окна
кабинета, в котором товарищ Какаду, совместно с Елизаветой Калинкиной,
составлял программу гастрольной экспедиции.
В маленьком кабинетике, оклеенном серыми обоями, вот уже два часа
продолжалась битва за репертуар. Товарищ Какаду сидел за столом, покрытым
мышиным сукном, и священнодействовал над списком артистов.
- Учтите. Прочувствуйте. Надо идти навстречу сельскому зрителю.
Затрагивать колхозную тематику. О чем говорилось в сегодняшней передовице
"Красногорской правды"? О животноводстве и птицеводстве. А что такое наша
газета? Орган областного руководства. Значит, руководство нацеливает нас на
птицеводство и животноводство. А вы недооцениваете! Недооцениваете...
- Почему же? Я, наоборот...
- Наоборот не надо. Будет переоценка. Так что у вас имеется в наличии по
поводу птиц и животных? Птиц и животных... птиц и животных...
Во время разговоров товарищ Какаду нередко повторял одни и те же слова
или части фраз. Можно было подумать, что В его голове спрятана патефонная
пластинка. Запись на ней стерлась, и иголка ходит по одной и той же борозде.
Калинкина нервно прохаживалась по комнате. Грушевидная голова товарища
Какаду (где едят - пошире, где думают - поуже) раздражала Елизавету
Прохоровну своим мерным покачиванием.
- Есть ряд неплохих вещей, - сказала Калинкина.
- А они отражают сельское хозяйство? Хозяйство... хозяйство...
- Отражают, отражают, - в такт ответила Елизавета Прохоровна. - Мы так и
решили - включить их в программу. Отрывки из романов "Ясный берег" и "От
всего сердца".
- Во-первых, вы не имеете права решать, - заметил товарищ Какаду. -
Решают наверху. А во-вторых, не та тематика:
"Ясный берег" - это что-то ко дню флота, а "От всего сердца" - романсом
попахивает... попахивает... попахивает...
- Учтите: авторы - лауреаты...
- Лауреаты? - переспросил товарищ Какаду. - Что ж вы мне раньше не
сказали? Раз лауреаты - значит, можно... Ну, а по музыкальной части что?
- Певцы исполняют арии из "Чародейки" и "Пиковой дамы".
- Автор не лауреат?
- Нет.
- Тогда не пойдет. И по теме не то - предрассудки, пропаганда карточных
игр... Нам нужно другое - о птицеводстве... птицеводстве... птицеводстве...
- Так у этого автора есть птицеводческий балет - "Лебединое озеро", -
улыбнулась Калинкина.
- Насчет лебедей указаний нет. Вот если б гусь...
- Лебедь - это гусиный родственник, - быстро нашлась Елизавета
Прохоровна.
- Родственник? А нет ли тут семейственности? А вы знаете, что в прошлом
году писалось о семейственности? - Очень хорошо знаю.
- Очень не надо. Это может привести к перегибу. Лебедя не надо... А что
исполняют разговорники? Прошу подбирать репертуар в разрезе поднятых мною
вопросов.
- Сцена из комедии "Волки и овцы", монолог из пьесы "Овечий источник".
- Волки... волки... волки, - прощелкал товарищ Какаду. - Гм... Ах, да! В
позапрошлом году было указание их уничтожать. А в этой вашей комедии их как?
- Обличают.
- Это в свете решений. В свете решений... Перейдем к следующему вопросу.
Ксилофонист. Что он может в колхозном смысле? Например, про МТС?
- Ну, знаете! - не выдержала Калинкина. - Нельзя же так утилитарно
подходить к программе.
- Утилитарно... утилитарно... утили... Сбор утиля мы отразили еще в
прошлом месяце.
- Верно. Танцевальная сценка "Мы приехали к вам в гости, вы нам сдайте
тряпки-кости". Сняли после первого же концерта.
- Это не имеет значения. Главное - тема была отражена, отражена...
отражена...
Товарищ Какаду говорил размеренно, со скоростью одно слово в пять секунд.
И сегодня чаще, чем когда-либо, патефонная иголка скользила по одной и той
же борозде... Существовал только один верный способ вернуть товарища Какаду
в русло беседы - произнести магическое слово.
Магические слова живут не только в сказках. Они существуют и в мире
реальном, что не мешает им обладать чудодейственной силой. Их много еще,
магических слов. На смену фразе-отмычке "Сезам, отворись" пришло
прозаическое, но не менее действенное словосочетание; "Я от Сезам
Ивановича". Едва оно прозвучит, как мгновенно распахиваются задние двери
магазина, передний вход театра и даже объятия начальника Отдела кадров...
Вместо древнего заклинания "Встань передо мной, как лист перед травой"
появилось энергичное и категорическое "Явка обязательна". И этого
достаточно, чтобы заставить любого ответственного работника примчаться на
собрание-заседание с резвостью конька-бегунка... К той же волшебной
категории принадлежат: "Согласовано наверху" (заменяет устаревшее "По
щучьему велению"), "В порядке ведения" (бывшее "Не вели казнить, вели слово
молвить") и сладкозвучное "Сумма прописью" (вместо "Ох ты, гой еси, чего
хочешь проси").
Удивительное действие оказывала на товарища Какаду любая фраза,
содержащая в себе слова "директива", "инструкция". Услышав их, он немедленно
замолкал и настораживался.
- Мне пришла в голову директивная мысль! - воскликнула Елизавета
Прохоровна.
- Что? Директивная? У вас? Почему? Вы же не руководящий работник... Вам
могут приходить лишь инициативные мысли...
Но слово "директива" произвело необходимый спасительный эффект. Товарищ
Какаду запнулся. Беседу можно было продолжать.
- Надо еще включить в программу жонглера, - предложила Елизавета
Прохоровна.
- А как у него тематика? Как решена проблема подъема целины? Целины...
целины...
- Плохо решена. Недоучитывал до сих пор. Но, несмотря на это, десять лет
пользуется неизменным успехом.
- Десять лет назад я работал в другом месте. Поэтому за его репертуар не
отвечаю. А сейчас пусть решает проблемы.
- Хорошо, я с ним поговорю, - усмехнулась Калинкина, - но за успех не
ручаюсь.
- Тогда не поедет, не поедет...
- Ну, а что вы предложите мне как фокуснику? Откликнуться на насущные
вопросы повышения удойности крупного рогатого скота? Об этом, кажется,
говорилось во вчерашней газете?
- Говорилось. Правильно. Надо откликнуться. Как это отражено на
сельскохозяйственной выставке? Показом экспонатов. И мы должны показом...
Например, так... например, так... например, так.... Вы выносите на сцену
большую охапку кормов. Сено и прочий силос. Накрываете это плакатом. Текст:
"Столько ест непородистая корова". Переворачиваете плакат - текст: "А вот
что она дает взамен". И вместо кормов под ним стакан молока. То же самое
делаете второй раз. Кормов горсточка. А вместо стакана - бидон. Текст: "А
вот производительность труда породистой коровы". Доходчиво, наглядно,
сельскохозяйственно.
- Слушая вас, - сказала Елизавета Прохоровна, - я всегда мечтаю об одном
фокусе...
- Мечтайте. Мне неизвестны инструкции, запрещающие мечтать.
- Найти бы такую инструкцию: накрыть ею одного моего любимого начальника,
потом поднять - ан исчез он. Нету его...
- Пользуйтесь. Пока есть указания о развитии критики и самокритики -
пользуйтесь. Критикуйте. А я обязан терпеть ваши выпады. Но бригаду по
вашему списку не пошлю. Нет у меня прямых инструкций на нецеленаправленный
репертуар... репертуар... репертуар...
Елизавета Прохоровна махнула рукой и вышла из кабинета во дворик.
По печальным лицам актеров, стоявших под окном товарища Какаду, Елизавета
Прохоровна поняла, что они слышали все обсуждение программы.
- А мне, братцы, обидно не за себя, за зрителя досадно, - голосом Ивана
Сусанина пробасил Бурлаков.
Музыкант-виртуоз тоже был оскорблен до глубины души:
- Жаловаться буду... Письма писать буду...
- Писали уже, - пожала плечами Турнепсова-Ратмирская. - А товарищ Какаду
сидит себе сиднем тридцать три месяца и три дня. Для меня всегда это
остается загадкой: как такие люди попадают в искусство? Он ведь в
"Горводопроводе" работал, а после слияния с "Облводкой" не у дел остался...
И что его тут держат?
- А за что его увольнять? Он ничего не нарушает. На все откликается, -
молвил малоформист Взимаев. - Зря ругаете руководство. Ей-богу, с ним легко
обновлять репертуарчик. Деликатный человек - никогда не скажет: халтура,
моя. Заглянет в инструкцию, и все в порядке! Так что понапрасну
наваливаетесь на вполне приемлемую личность.
Елизавета Калинкина молча слушала сетования своих коллег. Ее мысли были
заняты предстоящей поездкой.
- Но как быть с бригадой? - задумчиво произнесла она. - Как спасти
номера? Где ее достать, дополнительную директиву?
- Постойте, дети! - воскликнула прародительница местного чревовещания. -
Дополнительная директива... дополнительная директива...
- Что с вами? - удивился эксцентрик. - Вы, видимо, стали заговариваться,
как товарищ Какаду.
- Это ничего... это ничего... Тьфу ты, нечистый дух!.. Будет нужная
директива! Елизаветушка! Айда!
И, оставив удивленных сотоварищей в скверике, Турнепсова-Ратмирская
увлекла Калинкину за собой.
Шум под окнами товарища Какаду стихал. Серый кабинетик нагрелся под
лучами полуденного солнца. Стало душно, как в теплице. Товарища Какаду
разморило. Он клюнул носом. Клюнул раз, клюнул два и впал в состояние
блаженной дремоты.
СОН ТОВАРИЩА КАКАДУ
И снился чудный сон товарищу Какаду. Ему снилось, будто бы он назначен
руководить всем искусством сразу. Выдали ему персональный "ЗИМ", запряженный
четверкой бронзовых коней, с возницей Аполлоном па ковровом облучке.
Приезжает товарищ Какаду в свой кабинет, а в прихожей все девять муз сидят
за секретарскими столиками и подшивают инструкции.
- Мельпоменочка, - игриво потрепав музу по подбородку, сказал товарищ
Какаду, - можете пускать драматургов!
В кабинете стен не видно - кругом картотеки, картотеки... Каких только
необходимых вещей в них нет! Инструкции, директивы, указания, цитаты,
р
...Поділитися у соцмережах
