Жанр: История
Кавказ
...о или умерить, посредством устранения
болезнетворных микробов. Несомненно одно - что этот кавказский недуг может представить
случайные опасности лишь для единичных должностных лиц; а отнюдь не для русского дела в
крае. В итоге - мы теперь знаем, благодаря своевременной реформе, в чем суть, и здесь
применима утешительная французская пословица: "Un home prevenu en vaut deux"...
13. АЗЕРБАЙДЖАНСКИЕ ТАТАРЫ
Кавказских мусульман, по разнице в характерных чертах, можно разделить на две резкие
категории: первую составят мусульмане, входившие в состав Турции и, особенно, Персии, с ее
вассальными ханствами; вторую - жители Дагестана и прочие горцы, исповедующие ислам.
Турков и курдов в наших владениях немного, и они представляют собой маленькое, неяркое
пятнышко на пестром кавказском ковре. Азербайджанские татары дело другое: их много, и они
составляют значительный и во многих отношениях ценный элемент, к которому необходимо
присмотреться поближе.
Восточное Закавказье в течение веков считалось персидским владением и частью бывало
таковым на деле в единичных случаях; обыкновенно же оно делилось на ханства (гянджинское,
эриванское, талышинское, шекинское и т.д.), владетели которых были сперва служилыми
людьми по назначению персидского правительства, потом достигали передачи своих
административных полномочий по наследству и, наконец, отпадали от Персии, добивались
независимости и являлись маленькими тиранами в восточном вкусе. Такой же преемственности
в управлении более мелкими частями территории достигали беки, особенно, когда состояли в
родстве с ханскими домами. Масса мусульманского населения подчинялась этим правителям на
начале восточно-государственном, а не состояла у них в крепостной зависимости.
Азербайджанцы пахали землю, занимались садоводством и скотоводством, охотою, войной и...
разбоями, принципиальное отличие которых от войны, в виду смутности земельных границ и
правовых понятий, местному населению доселе не вполне ясно. Если жители одного ханства
или бекства нападали на селения другого, с целью пограбить, отмстить за кровь или показать
удаль, то это называлось войною. Теперь это разбой, и притом, по мнению современного
русского суда, принципы которого населению непонятны, а формы являются источником
соблазнов, порождающих озлобление и новые преступления. Армяне занимались торговлею,
трепетали перед ханской нагайкой, ползали перед беками и бледнели при виде человека,
вооруженного кинжалом. Своим стяжанием они зачастую должны были недобровольно
делиться с властителями-мусульманами. Исключение составляли неправильно называемые (по
отношению к прошлому) армянами жители Карабага (Албания или Агвания), исповедовавшие
армяно-григорианскую веру, но происходившие от горских и тюркских племен и
объармянившиеся лишь 3 - 4 века тому назад. Христиане-карабагцы порою проявляли даже
воинственность, и местным ханам приходилось с ними считаться.
Азербайджанцев называют татарами, но это совершенно неточно, если относить притом
татар к монгольскому племени. Если в жилах азербайджанцев и есть татарская кровь, то лишь
как результат монгольского нашествия времен Батыя, Мангу и (в Закавказье) Хуллагу-хана;
такого же рода результаты остались и после арабов: доселе в восточном Закавказье попадаются
люди арабистанского типа и даже напоминающие мулатов, с очень темною кожей и курчавою
шерстью на голове. По основному же происхождению азербайджанцы - тюрки, туранцы,
кровные родственники древних огузов, сельджуков, современных турков и курдов.
Азербайджан дал Персии одну из величайших ее династий, во время владычества которой
расцвели в этой державе науки, искусства, земледелие и ратное дело. Имя Алп-Арслана доселе
не забыто в этой части Азии.
Если в петербургских гостиных и говорильнях, пропитанных космополитизмом,
существует тенденциозное требование не поднимать вопроса о чьем бы то ни было племенном
происхождении, то на Кавказе, да и вообще во всех странах, где люди ближе к природе,
принято обращать внимание на кровь - там знают, что человек - существо психофизическое,
а не отвлеченная математическая выкладка; что духовный склад состоит в тесной связи с
устройством головы и прочих частей тела, и что человеческими поступками руководит не
только настоящее, но и прошлое; в них говорит кровь предков .
У азербайджанцев кровь, несомненно, благородная; они от природы добры, мужественны,
великодушны, способны к умственному и нравственному развитию. Идея государственности, и
притом сильной, внушающей уважение к власти, традициям и порядку, несомненно, им
присуща, несмотря на их кажущуюся анархичность, объясняемую историей, географическим
положением края и вытекшими отсюда бытовыми условиями. В основе азербайджанец является
стихийным сторонником неограниченной власти, сильной и патриархально-справедливой. Это
почти та же психическая расовая черта, которая есть и в русском народе, преданном
Самодержавию не только умом и сердцем, но и, так сказать, нутром. Насколько армяне и евреи,
в силу расового инстинкта, нутром враждебны всякой государственности и особенно идее
неограниченной монархии, настолько азербайджанцы стихийно, органически ей
сочувствуют, - даже мятежники, даже разбойники. Конечно, нет психического тожества с
русскими в данном вопросе, так как русский народ восприял более высокую византийскую
религиозно-политическую культуру и в массе не подвергался таким анархическим
воздействиям, какие отразились на характере азербайджанцев; но в основе есть несомненная
аналогия .
Ислам, явившийся одним из культурных начал этого народа, мог, разумеется, лишь
развить указанную черту и дать ей идейное обоснование: един Аллах, един пророк, единый
представитель пророка, носитель светской власти. Во всем идея единовластия , идея настолько
сильная, что переходит за рубеж вероисповедных различий, - и всякий государь, хотя бы и
иноверный, является святыней как представитель неограниченного единовластия. Закавказские
мусульмане неоднократно дрались против своих единоверцев - турков под знаменами Белого
Царя, преклонившись перед величием просвещенного, культурного единовластия.
Народы Запада, в особенности наиболее энергичная часть германского племени -
англосаксы - органически склонны к политике, со всеми ее мелочами, дрязгами и ежедневной
сутолокой, отнимающей массу времени и усилий на борьбу за решающую роль в
народоправстве. Народы Востока, и в частности азербайджанцы, предпочитают вверить
политику властному лицу, которому воздают почитание и благодарность за отеческую заботу о
нуждах народных, за спокойствие, силу и славу, достигаемые под его знаменами. Это именно
органическая разница в миросозерцаниях, чреватая политическими и бытовыми последствиями.
Вряд ли нужно доказывать, что народ с восточным воззрением на государство составляет
ценный созидательный элемент для такой неограниченной монархии как Россия; он
представляет собою строительный материал, которым государственная власть, обладающая
достаточною чуткостью, может пользоваться для своего развития и для успешного выполнения
своей исторической миссии.
С понятием ислама принято у нас связывать исключительно и огульно понятие фанатизма.
Как только заговорят о мусульманах, так сейчас произносится слово "газават", т.е. священная
война, стращают панисламизмом, турецкими зверствами и т.д., особенно теперь, под влиянием
неизреченных страданий, которым подвергается несчастное население Македонии и Старой
Сербии под гнетом озверелых балканских мусульман; при этом обыкновенно забывают о
зверствах американцев над неграми и филиппинцами, немцев над китайцами, англичан над
бурами, наемников банкиров - евреев - над конгрегациями. Ислама у нас не знают : из
Корана знают только две-три воинственные суры, написанные на случай и принимающие
временно-догматическое значение лишь в тех случаях, когда мусульманское население той или
иной страны либо ожесточено ненормальными жизненными условиями, либо вдохновлено
каким-нибудь энергичным вождем, рисующим ему радужные перспективы.
К вопросу об исламе мы доселе относимся некультурно . Мусульмане в нашем
государстве по численности занимают первое место после русских , а у нас даже не существует
перевода книги "Le Coran analyse", являющейся настольной для всякого французского
чиновника в северной Африке; о сколько-нибудь серьезных и беспристрастных
самостоятельных исследованиях, которые бы помогли нашим служилым людям, имеющим дело
с мусульманами, вникнуть в главный источник миросозерцания этих последних, у нас нет речи.
Сказать по правде, покуда и не для кого писать такие книги, так как чиновники наших
азиатских захолустий поглощены другими интересами.
Преданность вере, которую человек считает правой, должна, разумеется, совпадать с
отрицанием истинности других исповеданий в полном их объеме: как православный, я могу
только Православие считать истинной верой, в ущерб остальным религиям. Тем не менее,
было бы странно отрицать, что в этих последних содержатся части той вечной единой истины,
которая полностью составляет содержание православия; еще страннее было бы отрицать не
только благотворность воздействия тех или иных иноверных исповеданий на озаренные ими
народы, но в отдельных случаях даже практически-субъективное преимущество таких
исповеданий для человеческих рас, находящихся на соответственном духовном уровне, и
обставленных специальными условиями. Таков, в частности, ислам. Не обладая, - с нашей,
православной, точки зрения, - полнотою истины, он дает, однако, принявшим его народам
элементы ее в кратких, удобопонятных формулах и усвояемых дозах. Выражаясь практически,
можно сказать, что один и тот же человек, добросовестно восприняв веления ислама,
заключающие в себе значительную дозу христианской морали, и ведущий вследствие этого
патриархально-достойную жизнь, мог бы оказаться гораздо худшим, если бы ему были
преподаны более высокие, но менее доступные его пониманию и менее отвечающие его
психическому складу начала христианства; за непониманием последовало бы неприменение.
Нравственное содержание испарилось бы, и остался бы мертвенный обряд, иная форма того
самого язычества, в борьбе с которым Мухаммед явился истинным просветителем, истинным
делателем нравственного прогресса своих соплеменников.
Если вникнуть в догматику и историю Ислама, то нельзя не признать, что эта религия,
проповедующая милосердие к ближним, заботу о немощных и скорбящих, озаряющая
несколько раз в день (строго требуемые намазы) человека напоминанием о Едином Боге,
является этическими сторонами своими, хотя и переплетенными с воинственною
нетерпимостью и чувственным материализмом, - так сказать, духовной ветвью христианства
, протоком, оторвавшимся от этой великой реки и неминуемо долженствующим вернуться к
ней. Если взять на практике омусульманившегося грузина-аджарца и православного гурийца
(по племенному происхождению почти родные братья), то придется отдать преимущество
первому , потому что он честнее, великодушнее и вообще нравственно выше. Если взять
мусульманина-азербайджанца, хотя бы из разбойников, но верующего мусульманина, и "всеми
уважаемого", обласканного кавказскими властями "христианина"-армянина, с дипломом
доктора философии в кармане и почетным званием на визитной карточке, то все нравственные
преимущества окажутся на сторон первого; первый, хотя и грешник, но искренно верит в Бога ,
и по этому одному душа его в основе христианка, второй - просто одетое в английский сюртук
хитрое животное, для которого христианство - мертвая и вдобавок искаженная буква.
Огромная культурная заслуга ислама перед народами, которым он пришелся по плечу, это
- элементарность и ясность его предписаний и догматов. Это не исключает в нем наличности
глубоких теософических начал, логическое развитие которых наглядно и непосредственно
приближает ислам к христианству. Секты суфиев служат наглядным тому доказательством, а
стихотворения Омара Хайяма, в которых описывается "животворящее дыхание Иисуса",
являются художественным доказательством христианских настроений ислама. У сложной
догматической работы этого последнего за время расцвета арабской цивилизации есть очень
оригинальный плод, а именно стремление примирить веру с разумом . Несколько богословских
школ небезуспешно посвятили себя этому труду. Воззрение, что истинная мудрость совпадает с
добродетелью и с Божьей правдой, можно нередко видеть у кавказских мусульман в весьма
характерных проявлениях. Так, например, азербайджанец, осуждая какого-нибудь
хитроумнейшего и дальновиднейшего негодяя, непременно скажет о нем, покачивая бритой
головой: - "Ах, какой нерассудительный человек !"...
Конечно, между идеалами, высшими началами религии и теми формами, в которых она
выражается на практике, есть весьма существенная разница. Говоря об исламе в Закавказье,
надо иметь в виду и невежественное отношение темной массы к букве религии (напр.,
"шахсей-вахсей" у шиитов), и странствующих дервишей, будоражащих народ своими
фантазиями, туманными проповедями и фокусами, и эмиссаров из соседних азиатских
государств, - деятелей политических на религиозной почве. На практике ислам зачастую
принимает грубые, дикие формы и суеверия, о которых писал еще князь Дмитрий Кантемир в
своей замечательной "Книге Систиме", памфлете против "мухаммеданской религии", доселе не
отошли и, пожалуй, не скоро отойдут в область преданий. Все это есть, со всем этим надо
считаться, но нельзя игнорировать в исламе тех, хотя бы и не часто осуществляемых сторон,
которые следует признать положительными с точки зрения общечеловеческой правды и наших
государственных интересов.
Еще менее дозволительно игнорировать те природные черты населения, развитие которых
может и должно привести к благоприятным с государственной точки зрения результатам.
Культурное развитие азербайджанцев так или иначе может повести их к усвоению
исключительно русских, а не западно-европейских начал ; подобно татарам всего Поволжья,
подобно населению среднеазиатских ханств, азербайджанцы, в культурном смысле
естественно , тяготеют именно к русскому строю, являющемуся для них, так сказать,
природной стадией развития. Русско-татарские школы прекрасно прививаются и пользуются
сочувствием всего населения, сверху донизу стремящегося изучать русский язык и сближаться
с русскими. Такого явления, как наглая борьба армянского духовенства и плутократии с
русскою властью за школы старого типа, в которых русский язык преподавался лишь
фиктивно, - среди татар досель не замечалось. Ни в чем не видно и той предвзятой ненависти
к русским, которую проявляет местами армянское население, подстрекаемое своими
самозваными руководителями. Конечно, первым русским колонизаторам края, нашим
сектантам, приходилось-таки первое время отведать татарского кинжала. Предки нынешних
сентиментально - безумных духобор, доведенных до истерии графом Толстым, смотрели на
этот вопрос весьма реально и татарским разбойникам давали кровавый отпор; дошло до того,
что ни один вооруженный татарин не смел показываться на несколько ружейных выстрелов от
сектантских селений, и духоборы достигли полной безопасности.
Татары понимают и ценят силу, руководимую умом. Благодаря энергии сектантов,
русское имя было в татарском населении поставлено высоко, и теперешним русским
поселенцам в Закавказье неизмеримо легче иметь дело с татарами, чем с какими бы то ни было
другими соседями. Даже единоверные грузины оказываются зачастую менее удобными, чем
мусульмане, именно потому, что последние от природы, да и в силу уроков истории,
доброжелательны к русским.
У азербайджанцев хорошая историческая память и большое преемственное уважение к
подвигам. Доселе сверкает лучами славы имя Котляревского, героя Ленкорани, с горстью
богатырей державшего в священном страхе и подчинении все мусульманское Закавказье.
Конечно, канцелярии с их волокитою и мертвенным отношением к жизни, плохая бюрократия и
чуждые для местных понятий суды за последние 50 лет сильно повредили русскому престижу,
так что теперешнее положение мусульман и их настроение отнюдь нельзя назвать нормальным.
Некоторый порядок зиждется покуда на исторической памяти, да на глубокой вере в
правдолюбие Белого Царя. Так или иначе, мы проживаем теперь в этом крае дорогое наследие
наших умных предков, а послереформенные условия краевой жизни, как будто нарочно
сложились так, чтобы поддержать обособление в инородческих элементах, искусственно
оттолкнуть все верившее в нашу силу и правду и в итоге привести к кровавым осложнениям.
Азербайджанским татарам под нашим владычеством не везло. Даже князь Воронцов,
наместник-созидатель, в силу своих личных взглядов, совершил ошибку, установив крепостное
право там, где его не было, и попытавшись выдвинуть татарское родовое дворянство. Но и эта
ошибка не была доведена до конца, и доселе мусульманское население Закавказья, в силу
причин ничем не оправдываемых, обречено на хаос в области сословно-поземельной.
Многое делалось и доселе делается, как будто нарочно, чтобы затруднить этому
населению спокойную жизнь и переход к более культурным ее формам. Просуществовавшая
несколько десятилетий сословно-поземельная комиссия ничего не делала, была упразднена, и
дела ее переданы в канцелярию главноначальствующего гражданскою частью на Кавказе по
военно-народному управлению. О том, чтобы эти дела двигались, пока не слышно. Между тем,
путаница отношений царит невообразимая: крепостное право отменено, а обязательные
отношения крестьян-мусульман к бекам остались, причем угодья не разверстаны;
недоразумения происходят на каждом шагу, служа источником дохода для местных маленьких
властей и вызывая справедливое неудовольствие во всех слоях населения.
Невыясненность сословных прав также влечет за собой тяжкие экономические и бытовые
последствия. В силу целого ряда обстоятельств, вызванных упразднением крепостного права и
постепенным вздорожанием жизни, переходящей от патриархального строя к
растленно-буржуазному, - бекам и агаларам, т.е. местным землевладельцам, оказался
необходимым кредит. Между тем, не будучи утверждены в правах дворянства, они в
дворянском банке кредитом пользоваться не могут, а необходимый народной массе
крестьянский банк еще не учрежден. В результате все слои местного населения отданы
непредусмотрительною русскою властью в цепкие руки ростовщиков-армян. Если сопоставить
это с многолетним бездействием сословно-поземельной комиссии, то не трудно прийти к
логическому и жизненно-правильному выводу, что именно армянская плутократия, которой
выгоден этот ненормальный порядок вещей, поддерживала его своим тлетворным влиянием на
местные правительственные учреждения или единичных бессовестных деятелей.
Мусульманин-бек, предки которого занимали видные должности при грузинских царях, а затем
были офицерами русской службы, не может поместить своего сына в кадетский корпус на
казенный счет, за невыяснением своих сословных прав. Представители высшего сословия, беки
и агалары, склонны к военной службе; но и в тех случаях, когда они несут ее беспорочно, с
отличием, они не освобождаются от налога, взимаемого с мусульманского населения взамен
воинской повинности.
За отсутствием в крае национальной финансовой политики, экономическое положение
именно мусульман ухудшается с каждым годом. Армянская плутократия составляет
сплоченную стачку, обесценивающую труд татар-земледельцев и скотоводов, завладевшую
всеми рынками, кредитом и денежным обращением вообще. Весь край разделен на районы,
разобранные более или менее крупными пауками-армянами, эксплуатирующими местное
татарское население. В одном месте сидит, скупая за бесценок туту и виноград, какой-нибудь
Хубларов, в другом, Согомонов, в третьем - еще кто-нибудь в таком же роде. А эти сельские
продукты скоро портятся: если не продать вовремя, то пропадет немало труда и семья
труженика лишится куска хлеба. Сунуться в город? Скупщики могут не допустить до рынка, и
мелкая полиция будет на их стороне! Приходится действовать по малорусской пословице
"скачи, враже, як пан каже"...
При современных ненормальных условиях кавказской жизни было бы странно даже
думать о том, чтобы в районы ростовщической эксплуатации татарского населения прорвалась
посторонняя экономическая сила, создала бы конкуренцию и повысила бы уровень народного
заработка. Для борьбы с такими попытками пускаются в ход какие угодно средства, до
тягчайших преступлений включительно. На Кавказе много наделало шуму так называемое
Хубларовское дело, или убийство в селении Шеллу, Елизаветпольской губернии. Русский
промышленник вздумал открыть водочный завод в районе монополиста-армянина Хубларова.
Его всячески отговаривали и предприятию старались помешать. Когда же он послал на место,
т.е. в агдамский участок Шушинского уезда, нескольких служащих по делам проектированного
завода, то эти последние были убиты, причем трупы их оставались нисколько дней не
погребенными, так как судебный следователь-армянин был отвлечен от служебных
обязанностей какими-то семейными радостями. Хотя он и взялся за дело с таким усердием, с
каким, по медвежьей мимике, "бабы на работу ходят", и хотя в дальнейшем он не пренебрегал
добыванием доказательств обеляющих монополиста Хубларова, тем не менее, этого
последнего, в силу весьма веских улик, пришлось подвергнуть предварительному заключению
в тюрьме, к немалой ярости всей армянской денежной аристократии. Особенно веские улики
были добыты не предварительным следствием, а полицейским дознанием. Тогда началось
гонение против всех лиц, принявших к сердцу открытие виновников зверского преступления.
Откопаны были делишки, компрометировавшие уездного начальника и участкового пристава,
дела, задолго до того поднятые, затем положенные под спуд и в нужный момент вынутые на
свет Божий исключительно с целью подорвать доверие к показаниям этих служилых людей и
изъять этих последних из официального обращения. Одновременно была сочинена
возмутительная сплетня про шушинского землевладельца, татарина Джафар бека Везирова,
повинного в том, что он интересовался раскрытием преступления, так как один из
родственников его был убит. Сочинили и дерзали, с целью подготовления общественного
мнения к давно задуманному фокусу, публично в юридическом обществе прозрачными
намеками говорить, что Джафар бек Везиров, человек влиятельный в своем районе, приводит
местное население в мечеть и заставляет его присягать себе (!) на верность. Одновременно с
известием о том, что Хубларовское дело передается, по воле кавказского начальства, из
гражданского суда в военный, и что полицейские чиновники, неприятные г. Хубларову, будут
уволены от службы, в Тифлисе распространился слух, что дело защиты Хубларова
организовано совсем особенным образом: взялся "проводить" его один местный проходимец из
кавказских уроженцев, обладающей связями в разных тифлисских сферах и давно запятнавший
русское имя циничным служением всевозможным армянским шашням. Он должен был
"проводить" дело, оставаясь лично в тени; суммы, ассигнованные на эти безгрешные расходы,
в устах рассказчиков колебались от 40 до 100 тысяч. Армянская печать дошла до крайнего
лиризма в защиту Хубларова, а против этого последнего, по местным цензурным условиям,
было писать более чем затруднительно.
В Шушу выехала сессия военно-окружного суда, под председательством военного судьи
Иваненки. Как велось дело, т.е. новое предварительное и судебное следствие, - это мог бы
выяснить беспристрастный ревизор, который, к сожалению, туда послан не был. Несомненны
только три факта: что помощник прокурора, вместо обвинительной речи, сказал нечто вроде
оправдательной, и она была в таком виде напечатана в армянствующей газете "Новое
Обозрение"; что за два дня до произнесения приговора, который, казалось, не мог быть заранее
никому известен, вся Шуша готовилась к лукулловскому азиатскому пиршеству и что состав
выездной сессии, за исключением одного подполковника Эриванскаго полка, принял затем
участие в хубларовских празднествах, после того, как г. Иваненко заключил оправдательный
вердикт лирическим приветствием по адресу благополучного г. Хубларова . Джафар бек
Везиров был неожиданно для всей губернии арестован и подвергнут предварительному
заключению. Там его продержали довольно долго и затем отпустили неповинного больного
старика, сказав ему: "pardon, monsieur!"
Затем... все обстоит благополучно. Никакой новый предприниматель не сунулся
конкурировать с армянскими промышленными феодалами, которых "ничто не берет". Все
порядочные люди на Кавказе, особенно представители нашей доблестной армии, были
возмущены, пошумели, поговорили, а затем это грязное дело уступило очередь другим грязным
делам, имя же им легион.
У означенного дела, как и у многих других судебных драм, разыгрывающихся в
Закавказье, нелестными, но, к сожалению, характерными для татарского населения
подробностями являются наличность наемных убийц и заметная склонность татар к
лжесвидетельству. Причины обоих явлений сложны и во всяком случае не могут быть отнесены
исключительно к вине самой азербайджанской расы. Вопрос о наемных убийцах удобно
рассмотреть в связи с вопросом о разбоях, которого я коснусь ниже, и который составляет
ахиллесову пяту для всех начальников края, наглядно нарушая гармонию отчетного
благоденствия на Кавказе.
Лжесвидетельство - прискорбное, почти повальное явление, коренящееся, однако, не
столько в характере мусульманского населения, сколько во внешних причинах.
Азербайджанский татарин религиозен и в общежитии правдив; он в дружбе верен, слово
держит, дорожит добрым именем. А на суде он непременно солжет . С одной стороны, ему
непонятны принципы нашего суда, с другой - на его нервы пагубно действует наше
судопроизводство. Он в душе страстно-спортивный человек; состязательный процесс является
для него не средством для выяснения истины, а борьбой , в которой оказыва
...Закладка в соц.сетях
