Жанр: История
Рим, папы и призраки
...возвращается снова и снова. Он жжет меня, Солово. Не знаю, как, но он
открыл мне, что я умру и буду в аду, если эта проблема не решится.
- И все это произошло за тот месяц, который прошел после нашей
последней встречи? - спросил Солово, не в силах смириться с переменой в
некогда крепком папе.
- Я таил кое-что от вас, - вяло ответил Лев, - но более не могу
скрывать или игнорировать это дело. Я хочу, чтобы вы прекратили эти сны о
меноре.
- И целью этих ночных посещений является возвращение указанной меноры,
так я полагаю, - невозмутимо промолвил Солово.
- Да...
- И вы хотите, чтобы я сделал это от вашего лица, - продолжал Солово,
наслаждаясь собственным всесилием.
- Да, - ответил Лев с холодком в голосе. - И если вы проявите
дальнейшую настойчивость, я могу решить, что вы тоже присутствуете в моих
снах и, быть может, направляете их. А если мне суждено прийти к подобному
выводу, адмирал, едва ли этот день станет для вас счастливым.
Солово отступил с добродушным поклоном, и Лев продолжил:
- Действительно, я хочу, чтобы вы обнаружили эту реликвию, адмирал, и
возвратили ее на место. Хорошо это или плохо, однако я не могу доверить
кому-то другому столь безумное предприятие. Только пирату...
- Бывшему, - кротко возразил Солово, - и то в основном по папской
лицензии.
- Стоику...
Адмирал стоически согласился с обвинением.
- И содомиту, как утверждают.
И снова Солово решил, что, пожалуй, лучше смолчать.
- Однако полезному, - заключил Лев. - К тому же, - он гулко хохотнул
над чем-то никому неведомым, - вы получили наилучшие рекомендации от тех,
кем вы восхищаетесь.
- Это вы про языческих императоров, посещавших ваши сны, так? -
осведомился адмирал.
Забыв про внезапное веселье, Лев X, взявшись за подлокотники престола,
попытался заглянуть Солово в глаза, неизвестно что разыскивая в них.
- Просто удачная догадка, - невинным тоном сказал адмирал. - Да, ваше
святейшество, я сделаю это. Судя по всему, я избран для этого дела.
Тут папа Лев махнул бездельничавшему помощнику, и Солово обнаружил, что
превосходно знает его.
- Привет, Лето, - бодро окликнул он знакомца. - Так тебя не сожгли,
старый жук!
Джулио Помпонио Лето, крупнейший итальянский специалист по античной
филологии, бросил хмурый взгляд на адмирала из-под прямой, как меч,
римской челки. Как часто бывает с родственными душами, они с Солово всем
сердцем ненавидели друг друга.
- Привет, адмирал, - ответил Лето, заставляя себя улыбнуться, хотя в
голосе его звенели стилеты. - Сколь приятно видеть вас снова.
- Менора! Менора! - взревел, потеряв терпение, Лев, метко нацеленной
фигой попав Лето точно в затылок. - Хватит болтовни! Расскажите ему про
менору, чтобы я мог вернуться к нормальной жизни. Неужели вы не знаете,
что в лесу полно кабанов и оленей и все ожидают меня? Мой келарь умирает
от скуки, а любовницы отвыкают от дела (так они говорят мне).
Получив подобное наставление, Лето начал.
- Менора, - проговорил он, глядя сквозь адмирала Солово и мимо него, -
это священный канделябр еврейского народа, унесенный из Иерусалимского
храма императором Титом после падения этого города в семидесятом году
нашей эры. Позже хранился в храме Юпитера на Капитолийском холме и, по
всей вероятности, был святотатственно выкраден оттуда при взятии Рима
готом Аларихом. Таким образом, покинув свет истории, он вошел в область
легенд, и о последующей судьбе его рассказывают по-разному. А именно... -
и Лето начал загибать пальцы, отсчитывая возможные варианты. - Номер один:
потерян в Северной Африке во время...
Но тут Солово отключил все, кроме самых ярких подробностей
(выделявшихся полным отсутствием интереса в словах оратора).
Лев X, для которого история была трагедией, - о чем лучше всего забыть,
- слушал с удивлением, гадая, как это студенты Лето могут слушать его, не
говоря о том, чтобы спать с ним (предположительно). Он подобрал новую
фигу, намереваясь поторопить события, однако по благосклонности своей
передумал, опасаясь не попасть столь точно, как в прошлый раз.
- Так вот, адмирал, - Лев заставил смолкнуть наверняка элегантный
анекдот о вестготском правлении, - невозможное задание следует выполнить
немедленно и без задержки. Мои советники усматривают здесь одну из великих
тайн нашего века, хотя до сих пор люди, скорее, просто были рады оставить
ее в покое. При всей своей строгости даю вам год, учитывая, что дольше я
едва ли протяну. Если к этому времени вы не справитесь с делом, можете не
возвращаться. Живой или мертвый, я устрою вам такой прием, которому вы не
порадуетесь. Поэтому оставайтесь в той Сирии или Мавритании, куда заведет
вас дело. Моя тень явится туда, чтобы мучить вас, скверного слугу, и
потому вы умрете и попадете в ад.
- Ну, это еще неплохо, - заметил Солово.
- Вы так полагаете? - Папа Лев приподнял одну бровь. - Какой
легкомысленный человек! Разумеется, во всем этом для вас будет
положительная сторона. Я предоставлю вам любые грамоты и бумаги, и
резвитесь во всем христианском мире. Заверяю вас, никаких материальных
трудностей вы не испытаете. И если наши дела _запутаются_ благодаря вашим
трудам, тогда... - Папа глубоко задумался, но скоро потерял терпение... -
Ну, что хотите: деньги, прощение... что угодно, - и раздражительным тоном
добавил: - Если только ваши действия не разъярят потомков и не откроют
дорогу туркам.
- По рукам! - ответил Солово, лихо поворачиваясь спиной, так чтобы Лев
не видел широкой улыбки на его лице. В какие-то секунды он в двадцать
размашистых шагов добрался до двери и положил на нее руку.
- Комиссия позволит мне быть свободным! - ликовал он. - Со всеми моими
книгами, сексуальными привычками и самозабвенной службой! Я могу послать
Феме на...
И тут - совершенно непонятным образом, - оставив тронный зал папы,
адмирал вступил в него же.
Солово так и не понял, в самом ли деле это был тот зал, который он
только что покинул, или идеальная его копия. Ощущая себя необъяснимо
старым и усталым, адмирал попытался сориентироваться и сделал несколько
шагов вперед.
- Привет, Солово, - проговорил громадина-демон, развалившийся на троне
и закрывая его всей своей тушей. - Едва ли ты предполагал увидеть меня так
скоро!
Где-то далеко внутри душа адмирала окаменела, зайдясь визгом, однако
торжествующее стоическое единство игнорировало этот акт.
- Все зависит от того, - умудрился он промолвить с прохладцей, - кто ты
есть.
Демоны-прислужники, кишевшие возле своего господина, взвыв, захлопали
крыльями. Ярость их при подобной реакции Солово была ощутимой... ее
скрывали только облака пара и серы. Бесценные фрески на стенах уже
начинали шелушиться.
- Мое имя, - заорал демон, - оно... меняется! - Громадные бронзовые
слезы скользнули из его глаз навыкате, сокрушая тех, кто случайно
оказывался на их пути. - Твой друг, равви, назвал бы меня... _Диббук_.
Довольно и этого. Что касается того, кто я... оглядись!
Адмирал Солово принял приглашение. Он впервые отметил, что в зале
царила скорее смерть, чем жизнь, пусть и вольно определенная. Огромные
груды останков весьма много претерпевших тел - некоторые были почти
человеческими - самым недостойным образом закрывали подножия стен.
Отдельные части тел еще слабо шевелились, привлекая внимание дьявольской
солдатни, в спешке заканчивавшей свою работу.
Адмиралу случалось и прежде видеть результаты побоищ, и они его не
смущали. В данном же случае он был бы намного счастливее, если бы эти
кровавые лужи оказались красного цвета.
- В аду состоялась война, - улыбнулся Диббук. - Победил Новый порядок.
Нечто крылатое порхнуло перед лицом Солово, сюсюкая: "Новый порядок!
Новый порядок!", чтобы адмирал все правильно понял; тело неописуемой
кожистой жути венчала голова прекрасной девушки.
Диббук капризно поправил папскую тиару, украшавшую покрытую бородавками
голову, и обратил большую часть своих глаз к адмиралу, словно бы ожидая
ответа.
- Поздравляю, - наконец проговорил Солово.
- Благодарю вас, адмирал. Вы скоро заметите разницу.
Солово красноречиво обвел тронный зал рукой.
- Ее трудно не заметить, - он торопливо спрятал свою руку от излишнего
внимания оранжевого кошмара с многочисленными челюстями.
- Именно, - согласился Диббук. - Уже твое ничтожное присутствие здесь
подтверждает это. Мы - не ленивая старая гвардия, дожидающаяся, пока своим
чередом не свершится все, что предречено в Апокалипсисе. Нет, мы -
младотурки! [члены турецкой буржуазно-националистической организации,
основанной в 1889 г. и возглавившей борьбу против феодализма; известны
своей крайней жестокостью]
- Турки? - переспросил несколько озадаченный Солово. Действительно,
Диббук выглядел столь же несимпатично, как иные из тех оттоманов, которых
адмирал встречал или убивал, но связи между ними не усматривал.
- Слово это происходит из будущего, человечишко, - пояснил Диббук,
напуская на себя важность, - однако ты улавливаешь тенденцию. Мы - те, кто
приводит мир в движение! - Демон качнул титанической головой, сбрасывая
фальшивую папскую тиару. На ее месте мгновенно возникла другая.
- И чем я могу вам помочь? - вежливо осведомился адмирал.
В порядке развлечения Диббук разразился чудовищным зевком, вывернувшим
его голову наизнанку. Тут замутило даже адмирала.
- Да кое-чем, - ответил Диббук, восстановив исходное обличье, так чтобы
пасть его была обращена вперед. - Я хочу, чтобы ты посетил старых друзей,
и только.
- Учитывая мою историю и темперамент, у меня немного друзей. Разве что
равви Металлах.
- Нет, - проговорил отрывисто демон, - обойдемся без лишенных крайней
плоти... только без них.
- Но тогда мне некого назвать, - запротестовал Солово.
- Думай, адмирал, думай, - ухмыльнулся Диббук. - Сердца людей известны
мне лучше, чем кому-либо другому, и все же кое-кто тепло относится к тебе.
- И все это связано с менорой, так? - кротко промолвил Солово. - Мало
того, что мне нужно найти ее, ты еще хочешь, чтобы я эксгумировал давно
забытое прошлое, выискивая среди его останков... друзей.
- Ну, примерно так, старина, - расхохотался Диббук. - Не думаешь ли ты,
что я стал бы тратить свое время на разговоры со столь ничтожным
созданием, не будь это дело таким важным для меня? Конечно, я не стану
объяснять тебе многого; придерживайся Писания, используя свою волю, - ты
ведь избран. Я могу лишь направить тебя в нужную сторону и ускорить
события. Посети-ка своих старых друзей, Солово!
- Писания? - спросил адмирал, отбиваясь от знаков внимания
гермафродитного инкуба (или суккуба) [демоны, вступающие в сексуальное
общение с людьми: инкуб - с женщинами; суккуб - с мужчинами]. - Какого
Писания?
- О Солово, ты же знаешь старинные повествования о Судном дне. Ты
когда-нибудь читал свою Библию?
- Часто, - искренне ответил адмирал.
- Ну, тогда ты прекрасно знаком с тем, что будет в конце времен.
Большая часть сценариев предусматривает восстановление Иерусалимского
храма, и для этого потребуется менора.
- Значит, мучения папы Льва и мольбы императоров... и мое присутствие
здесь...
- Да, да, - перебил его нетерпеливый Диббук. - Все - моя собственная
работа. Как я уже сказал, мне хочется запустить свой шар пораньше и
застать противника врасплох. Старый босс не согласился на это; ему
пришлось уйти. А теперь командую я. И собираюсь помочь тебе двигать вперед
ход событий. Ступай к своим старым друзьям, Солово!
- Вы настаиваете на этом, однако, если вы и есть новый князь Тьмы,
зачем беспокоить себя писаниями и правилами? Бесспорно, вам следовало бы
играть по своему усмотрению, не считаясь с ограничениями.
- Не знаю, почему я заставляю себя перебрасываться словами с тобой, -
медленно ответил Диббук, в ритме танца по очереди открывая и закрывая свои
глаза. - Правила попросту _существуют_; они предшествовали всей борьбе и
не могут быть изменены. Вот погляди, что будет со мной при одной мысли об
их нарушении!
Адмирал старательно выполнил распоряжение и, не будь он рожден слишком
рано, чтобы иметь представление об этом явлении, несомненно узнал бы игру
чудовищных сил тяготения на рыхлой коже Диббука.
- Такова цена за сопротивление правилам даже в незначительной степени.
Плоть моя колышется, а глаза напрягаются, словно от дуновения чудовищного
ветра. Я страдаю ничуть не меньше, чем твои бесценные папы и императоры...
ты это узнаешь. Что ж... даже чтобы состарить тебя на три года, мне
пришлось израсходовать столько энергии.
- _Пардон_? - переспросил невозмутимый Солово.
- Как я уже говорил, - продолжил Диббук в резком тоне, - я не могу
двигать твоими ногами, а могу лишь ускорить их шаг. Мы не можем ждать
целых три года, пока ты будешь бесплодно слоняться по всему Востоку,
выспрашивая туземцев и копая свои ямы. Нет, я прокрутил вперед эти годы,
чтобы сократить тщетные поиски и _направить тебя прямо к своим друзьям_!
Теперь адмирал понял, откуда взялась излишняя тяжесть лет, когда
впервые вошел в комнату. На три года ближе к холодной тихой могиле, но ни
единого воспоминания о них. Он и не знал, радоваться или протестовать. Во
всяком случае, смысла в возражениях не было: прошлого не воротишь. Однако
Солово попросил ввести его в курс событий.
- Папа Лев отвел мне один год и обещал жуткие неприятности в случае
неудачи. Поскольку лишь вы, похоже, знаете эту часть моей биографии,
нельзя ли любезно поведать, что со мной было?
- Он умер, - отрезал Диббук. - В страшных муках, бедняга. Хирурги
обнаружили, что его мозг высох, как слива. Как и у его наследника Адриана
VI; под моим безжалостным давлением этот протянул только два года. А
сейчас я уделяю... как его зовут?
К уху Диббука подлетело эфирное прозрачное создание - наполовину
прекрасная дева, наполовину стрекоза.
- Климент VII! - сладко пропело оно. - Климент VII!
- Правильно, спасибо, - согласился Диббук и, протянув лапу, с хрустом
стиснул создание в огромном кулаке. Зеленовато-алый ихор выступил между
пальцами. - Так вот, сейчас все свое внимание я уделяю Клименту VII.
Поэтому, уверяю, возвращения в Рим тебе нечего опасаться. Ты будешь
необходим, как и прежде!
- Ну, спасибо хотя бы за эту малость, - сухо проговорил Солово.
- Не стоит упоминания, - приветливо отозвался Диббук. - Последние
несколько лет ты изрядно потешил меня. И я весьма надеюсь на тебя в
будущем. Действительно, экий тип!
Адмирал ответил одним из привычных жестов, означавшим: "Я делаю то, что
приходится".
- Я жертва своего времени, - промолвил он в свое оправдание.
- Гм, гм! - усомнился Диббук. - А знаешь, ты попусту тратишь время на
все эти "природные добродетели"; ваш брат, стоик, в конце концов
оказывается внизу у меня.
Солово улыбнулся.
- Но ведь не следует забывать, что вы еще и князь Лжи.
Диббук не стал спорить, а только пожал плечами.
- Тебе от этого никакой радости не будет! - И он ткнул в адмирала
чудовищным пальцем, заставляя тронный зал извергнуть его.
Двигаясь наружу, Солово услыхал последние слова Диббука:
- СТУПАЙ К СВОИМ ДРУЗЬЯМ!
В заочном путешествии по опасному миру XVI века были известные
преимущества; пробудившись в своих апартаментах, адмирал Солово нашел себя
исхудавшим, покрывшимся здоровым загаром и украшенным несколькими новыми
шрамами, невесть где и когда приобретенными.
В его матросском сундучке обнаружились пара золотых носков с
крылышками, прежде принадлежавших императору Константину XI Палеологу
[Константина XI в последний раз видели живым 29 мая 1453 года с мечом в
руке; он шел навстречу туркам, ворвавшимся в его город после
восьминедельной осады; полагают, что именно носки явились приметой, по
которой опознали его тело], непристойная статуэтка из Баальбека, изрядное
количество золотых монет (Солово так и не избавился до конца от пиратских
наклонностей), камень из Стены Плача [стена, оставшаяся от Иерусалимского
храма] для Мегиллаха. Выходило, что путешествие было забавным, невзирая на
вопиющее отсутствие меноры.
Как подобает доброй забитой каприйке, экономка адмирала поддерживала в
доме необходимый достаток, рассчитывая на его внезапное появление, -
словом, поступала, как мудрая дева из притчи, поведанной миру Христом.
Быть водворенным в дом демоном - возвращение из самых скорых, однако перед
рассветом адмирала ожидал вполне сносный завтрак.
Усевшись перед бутылкой сека [вино наподобие хереса], хлебом и луком,
Солово смотрел, как безотказное солнце поднимается над куполом
Санта-Кроче, и думал о временах прошедших. Потом в своей библиотеке он
листал огромный том переплетенных кожей "Размышлений" Марка Аврелия,
положив его на подставку в виде бронзового орла.
Наконец адмирал решил, что ничего другого не остается. Поскольку менора
так и не обнаружилась, ему придется посетить друзей. Он извлек свое
любимое точило и примерил к нему самый лучший стилет.
- Прости за беспокойство, Гарольд, - проговорил адмирал Солово, -
только скажи мне, считаешь ли ты меня своим другом?
- О да, - ответил сидевший напротив крепкий краснолицый мужчина. - Так
мне кажется.
Солово подавил вздох облегчения. Совершив короткую прогулку по Риму,
адмирал уже начал опасаться, что исчерпал перечень лиц, способных на
подобное признание.
- В конце концов, - продолжал мужчина, - это вы выхлопотали мне
разрешение осесть в Риме. Вы были в старой доброй Англии, мы распили
несколько бутылок... и потом нам вдруг пришлось подраться, защищая друг
друга. Если это не дружба, так что же тогда?
- Действительно, что? - улыбнулся в ответ адмирал, мысленно благодаря
простоту северных нравов. - А знаете, Гарольд Годвин, вы - интересный
человек: с каждой нашей новой встречей итальянские слова в ваших устах
звучат все менее и менее варварски. Не так уж много англичан сумели
настолько хорошо прижиться у нас.
- Это здорово, - ответил Годвин, тем самым подтверждая, что принял
сказанное адмиралом за комплимент. - У меня для этого настоятельная
необходимость. Как вы прекрасно знаете, я прибыл в Рим, чтобы спасти душу,
а не наслаждаться собой!
Солово проявил легкое беспокойство.
- Я не священник и не теолог, - произнес от мягко, - однако посоветовал
бы вам, Гарольд, осторожно отнестись к своей теории _приблизительной
святости_.
- Я это понимаю, адмирал. Находясь среди столь многих людей,
стремящихся к святости, стучась в дверь избранного Богом представителя,
приходится очищаться. К тому же здесь это мне удается легче - рядом нет ни
скоттов, ни уэльсцев!
- Ах да... - промолвил Солово, опасаясь, что, не желая того, запалил
фитиль. Так и вышло.
- Я прожил добропорядочную жизнь, - начал Годвин с заученной
сосредоточенностью. - И мне не в чем просить прощения (разве только в
церкви). Я убил столько скоттов и уэльсцев, сколько может пожелать
человек.
Солово в легком смятении попытался затормозить прилив.
- Я встречался с этими остатками кельтов...
- Адмирал, скотты - не кельты, - прервал его Годвин, не слушая, не
разбирая и не думая над словами гостя. - Они кровь от моей крови, что
делает дело еще интереснее. Я хочу сказать, что сам против них ничего не
имею (разве что чуточку - против уэльсцев...). По отдельности они мне даже
приятны. Но вот только начнут собираться в группы, как сразу возникает
желание засыпать их всем содержимым колчана. Боюсь, что именно так обстоит
дело. То есть большой лук был изобретен специально ради скоттов.
- Ну, Гарольд... - выговорил адмирал, уносимый потоком.
- Я-то предпочитаю бить уэльсцев. Но они чаще всего сразу же выкидывают
белый флаг, так что особо не повеселишься. Понятно, о чем я? Если бы
скотты не обитали рядом с моим краем, я бы, наверное, оставил их в покое,
но они живут по соседству, поэтому и приходится...
- В самом деле, - вежливо согласился Солово, переходя к мыслям о том,
что будет на обед.
- Учтите, меня доконала битва на Флодденском поле [эта битва произошла
9 сентября 1513 года; англичане встретили вторгшихся скоттов возле
Бранкстона, Нортумберленд; наверное, наиболее сокрушительное из всех
поражений шотландцев]. Я так поработал там, что мне больше некуда деться,
не оставалось ни одной профессиональной вершины. Поэтому я и могу
проводить остаток дней своих в Борго [английский квартал Рима,
существовавший со времен первых англосаксонских паломников; название
происходит от английского слова "Borough" - небольшой город] и вымаливать
прощение грехов, как уже говорил. Вот почему я здесь. Брр! Флодден! Нет,
_это_ была битва, а не удача везунчика Баннокберна... Я рассказывал вам,
адмирал, про Флодден?
- По-моему, да, Гарольд; быть может, хотя бы раз...
- Избави нас, Боже! Вот это был видок. Они потеряли своего короля
Джеймса IV, двенадцать графов, девятнадцать баронов, три с лишним сотни
рыцарей и лордов, архиепископа Сент-Андруса, двух епископов, двух аббатов
и провоста [титул мэра этого города (шотл.)] Эдинбурга. Ну и... большую
часть войска. А мы просто отступили от их шилтронов [традиционное боевое
построение шотландцев; плотная группа копейщиков] и поливали... наконец,
они просто падали рядами, мертвым на земле не было места. Кстати, о
песенках, ха-ха-ха! Что вы думаете о волынках, адмирал?
- Не то, чтобы я позволял этому предмету определять мою жизнь, но...
- А я их _ненавижу_. Скотты не перестают играть на них - вы это знаете,
- и некоторые из Северной Англии тоже, поэтому в своей книге я зову их
почетными скоттами. Итак, когда мы, наконец, увязли, - это я про Флодден,
- я принялся разыскивать волынщиков, просто чтобы они знали мое мнение о
тех звуках, которые они издают. Кроме того, я добыл двух предводителей
кланов. Их клейморы [сабля шотландских горцев] украшают комнату, где я
храню трофеи и прочие фамильные драгоценности. Я отрезал им уши, только
они протухли, и мне пришлось выбросить их.
Адмирал Солово подумал, что заметил проблеск надежды, сулящий
избавление от рассказа о кровавом пиршестве.
- Гарольд, вы упомянули свою семью; все ваши тоже были такими воинами и
путешественниками, как и вы?
- О да, скитальцы, вояки и крестоносцы - и никакой симпатии к скоттам.
Взять, например, Тостига Годвина. Он был варягом [вооруженный топорами
"иностранный легион" и гвардия византийских императоров, во многом
состоявшие из североевропейцев, а после 1066 года - англичан и славян] и
успел оставить Константинополь как раз перед тем, как его взяли
крестоносцы в 1204 году. Потом был еще Мрачный Годвин, прозванный
"Уэссекской смертью". Он... но о чем говорить, у меня есть огромное
родословное дерево, в той комнате, где трофеи. Пойдемте наверх, я все
покажу вам; к тому же там и светлее.
"Умасленный и укрощенный" до полной покорности, Солово механически
последовал за Годвином по заставленной лестнице. Несмотря на позывы к
дремоте, он чувствовал себя беспокойно: нечто смущало его ум, предотвращая
благотворное забвение.
Потом, уже на верхней ступени, до него дошло.
- А почему, - спросил он, - в трофейной свет лучше?
- Потому что, - живо ответил Годвин, - Тостиг-варяг _кое-что_ вывез из
Константинополя. С тех пор мы храним в семье эту вещь, и я к ней
привязался. Я хочу сказать, что она не только ценная, но и удобная. Дело в
том, что в нее можно вставить целых семь свечей - толстых таких...
- Мне было весьма жаль услышать о вашем друге Годвине, - проговорил
папа Климент VII. - Трагический случай.
- Благодарю вас, ваше святейшество, - сказал Солово. - Стилеты -
опасная вещь, и если чистить их при свечах, люди всегда на них натыкаются.
- Быть может, он не знал, что пружина была взведена, - покатился со
смеху кардинал, которого делала смелым относительно неудачная карьера.
Быстрым взглядом папа заставил замолчать его.
- Значит, менора у вас, адмирал, и в полной сохранности?
- Конечно. Годвин последним своим желанием поручил ее моему попечению.
Теперь она находится среди моих сбережений, ваше святейшество, а они
укрыты в более безопасном тайнике, чем этот зал. Остается лишь водрузить
ее на подобающее место.
- Которое... где же оно находится? - спросил Климент с неподдельным
любопытством.
- А это я прошу подсказать мне, ваше святейшество.
- Дай наммм... - елейно прошептал черный гибрид угря и человека,
небрежно облокотясь на спинку папского трона. - Дай наммм.
Адмирал Солово с большим трудом оторвал взгляд от эмиссара Диббука,
которого, как было ясно, никто не видел и не слышал, кроме него самого.
- Прошу прощения, ваше святейшество?
- Я _сказал_, адмирал, что мои ночные страдания значительно
облегчились, когда менора оказалась в нашем распоряжении. Остается лишь
прекратить их существование.
- Я не отдохну, пока это не свершится, - Солово изобразил подходящую
степень утомления на ревностной службе.
- Нет! - ответил Угорь, с угрожающим видом спускаясь в зал. - Вы
отдадите его на-а-амм. - Адмирал отметил, что рот исчадия ада невероятно
набит зубами.
- Тогда приступайте к своему делу, верный слуга, - проговорил Климент.
- Избавьте меня от снов, и вы получите все обещанное.
Солово расставил ловушку.
- Власть над островом Капри? - спросил он. - Публи
...Закладка в соц.сетях
